Датчанин

Орёл рванул вперёд, как обезумевшая псина, которую спустили с цепи. Он налетел на Ганнибала, будто пытаясь задавить его одной только массой. Бесспорно, Орёл был крупнее Датчанина. Громоздкий, широкоплечий, он не стеснялся выставлять свою «красоту» напоказ. Уилл слышал, что по пьяни тот частенько вываливал своё достоинство, густо заросшее волоснёй, доказывая всем вокруг, кто здесь главный. В целом его внешность отлично сочеталась с поведением. И то и другое было одной большой кучей говна. Тяжёлые шаги Орла глухо ударяли по бетонному полу. Его плечо ушло вперёд, а кулак уже летел прямо в челюсть. Лектер увернулся. Маневренность и реакция Датчанина давно стали местной легендой. Многие вылавливали его с просьбами помочь отточить навыки, на что он, как ни странно, всегда отвечал отказом. Доходило даже до того, что люди специально ввязывались с ним в драки, лишь бы почувствовать его технику на себе и вынести из этого хоть какой-то урок. Но пока ещё никто не сумел дотянуться до уровня Ганнибала.А Уилл даже не пытался. Голова Лектера ушла в сторону, после чего он сделал короткий шаг вбок. Удар Орла рассёк лишь воздух возле его лица. Толпа позади Уилла разочарованно взревела. Не потому, что Орёл не сумел поставить Датчанина на место - людям просто не хватало мяса и крови. Смотря на Ганнибала, Уилл видел, что тот даже не пытается атаковать, а лишь наблюдал, и Грэм прекрасно понимал почему. Не успев опомниться, Орёл пошёл вторым номером - левый джеб, затем правый хук в корпус и попытка прижать Ганнибала к канатам. Работал он грубо и размашисто, но скорости ему не хватало. Уилл видел в нём разъярённого уличного пса, привыкшего побеждать исключительно за счёт силы. Его кулаки тяжело свистели в воздухе, но Лектер оказывался быстрее и проворнее. Движения Датчанина были слишком спокойными для человека, находящегося в центре ринга. Ганнибал делает шаг назад, уходит плечом, ставит блок предплечьем, а затем скользит в уклон. Рот Уилла слегка приоткрывается в восхищении. На лице Ганнибала уже проступил пот, но сам он выглядел совершенно безмятежным. Спокойные уклоны, плавные движения - всё в нём напоминало танец. Кружась вокруг разъярённого Орла и не позволяя тому приблизиться, Лектер перетягивал на себя всё внимание. Толпа была этим недовольна. Но сам Уилл ощущал восторг, болезненный, почти до каменного стояка. В каждом движении бойца он видел чистое искусство и отточенное до совершенства мастерство. Орлу было смешно даже предполагать, что он сможет уложить Датчанина на лопатки. Эта шлюха была слишком высокого мнения о себе. Орёл зарычал и снова бросился вперёд, теперь уже пытаясь просто снести Лектера массой. Ганнибал позволил ему приблизиться почти вплотную. Уилл нервно закусил губу. Удар. Коротко. Без замаха. Локоть Датчанина влетел Орлу прямо в переносицу с сухим хрустом. Голова того дёрнулась назад, кровь брызнула на грязный бетон. Толпа взорвалась. Кто-то заорал Уиллу прямо в ухо так громко, что у него зазвенело в голове. Орёл отшатнулся, хватаясь за лицо, но Ганнибал не дал ему даже секунды, чтобы прийти в себя. В мгновение ока оказавшись рядом, Лектер нанёс правый прямой в солнечное сплетение. Сразу следом - колено в рёбра. Орёл резко согнулся пополам, но успел вслепую махнуть кулаком. И попал. Тяжёлый удар пришёлся Ганнибалу прямо в скулу. Уилл, увидев это, рванулся вперёд, хватаясь за железное ограждение. Сжимая вспотевшими ладонями ржавые прутья, он наблюдал, как голова Лектера резко дёрнулась в сторону. Толпа позади Грэма заорала ещё громче, упиваясь видом крови. Ганнибал медленно провёл языком по разбитой губе, возвращаясь в стойку. Орёл почувствовал преимущество и кинулся добивать. Его удары посыпались градом - размашистые хуки, бесконечные попытки схватить за шею, вбить колено в живот. Ганнибал не сумел увернуться от всех выпадов, пропустил удар в плечо и врезался спиной в канаты. Уилл смотрел, как Орёл снова замахивается. Датчанин резко перехватил его руку. Движение было быстрым, почти молниеносным. Поворот корпуса. Рывок. Орёл не успел среагировать и, потеряв равновесие, с грохотом рухнул на бетон, ударившись головой. Лектер тут же навалился сверху, сдавливая его горло. Толпа буквально сходила с ума. Орёл захрипел, пытаясь вырваться, и, резко дёрнувшись, ударил Ганнибала в нос. Хруст. Кровь из носа Лектера хлынула мгновенно. Уилл нервно дышал, наблюдая, как руки Датчанина сжимают толстую шею Орла, как пот стекает по его груди. Алые потёки заливали всё вокруг, но Лектер будто вовсе не чувствовал боли. Орёл продолжал вырываться. И тогда Ганнибал начал бить его лбом в лицо. Раз. Ещё раз. И ещё. Пока кровь полностью не размазалась по их лицам, бинтам и полу под ними. Орёл всё же сумел выкатиться в сторону, тяжело поднимаясь на ноги. Его заметно шатало. Ганнибал тоже выглядел далеко не лучшим образом, но его стойка оставалась ровной. Лектер медленно выпрямился. Из сломанного носа всё ещё хлестала кровь, стекая по губам и шее, пачкая белую майку. Уилл смотрел на Ганнибала и видел человека, которому слишком нравилось причинять боль и не мог отвести взгляд. Орёл снова бросился вперёд - теперь уже отчаянно, с диким рёвом, вкладывая в удар весь вес своего тела. Щёлк. Уилл понял, что Ганнибал ждал именно этого. Изводил. Игрался. Медленно доводил до отчаяния, чтобы в последний момент, почти не прилагая усилий, просто раздавить противника. Шаг в сторону. Уход. Ганнибал резко ударил Орла ногой под колено, заставляя того рухнуть вниз, схватил за волосы и с размаху впечатал лицом в бетон. Раз. Второй. Третий. После последнего удара Орёл уже не поднялся. На ринге осталось слышно лишь его булькающее дыхание. Ганнибал выпрямился над ним, тяжело дыша, весь в крови - чужой и собственной - и внезапно перевёл взгляд на Уилла. Грэма будто прошибло током. Он замер, глядя в ответ. Грудь бешено вздымалась, сердце колотилось где-то в горле. Уилл как можно быстрее попятился назад, натягивая капюшон ниже и стараясь скрыть лицо. Толпа вокруг ревела, как обезумевший зверь. А Лектер стоял посреди этого ада совершенно спокойно, не сводя взгляда с мужчины, пытающегося затеряться среди толпы. Уилл в панике проталкивался сквозь людей, а в голове у него билась одна-единственная мысль, слишком отчётливая, чтобы её игнорировать: Этот бой Ганнибал посвятил мне.