Мы построим династию

Цзян Яньли никогда не стала бы утверждать, что ненавидит собрания Орденов, но если бы могла, она определённо избегала бы их. Слишком много шума, слишком много показного соперничества между Орденами, между их учениками, а во время состязаний — слишком много жестокости. Она, конечно, понимала, что без этого не обойтись, и радовалась по-настоящему дипломатичным переговорам, которые на них велись, но ей казалось, что полюбить такие мероприятия ей не суждено. Это собрание давалось ей особенно тяжело. Новости о расторгнутой помолвке разлетелись быстро. Смерть Вэнь Жоханя на время отвлекла большинство гостей, но теперь, когда она стояла здесь, а мать тащила её к Цзинь Цзысюаню выслушивать извинения, она уже чувствовала на себе чужие взгляды. Одни осуждающие, другие сочувственные — все они неприятно покалывали кожу. — Запомни, А-Ли, — прошипела мать на ходу. — Ты примешь его извинения, потом принесёшь свои за… поспешное решение отца. И останешься с ним до конца дня! — Да, матушка. Кто нас сопроводит? — Его старший двоюродный брат, Цзинь Цзысюнь. Он женат, так что у него найдётся множество дельных советов, я уверена. Цзян Яньли в этом сомневалась. В те немногие встречи, что у них были, Цзинь Цзысюнь дал ей понять: она ему никогда не нравилась. Разумеется, она ничего не сказала — мать всё равно не стала бы слушать. Вместо этого она послушно шла за ней и кивала при каждом новом наставлении. Несмотря на смерть главы их Ордена и удар, который это нанесло по их положению среди великих Орденов, Вэни не поскупились на усилия показать, что они всё ещё сила, с которой следует считаться. Все малые Ордены Цишаня, как и большинство остальных, были приглашены — без оглядки на их политическое положение. Их приняли с уважением, хотя главный двор Ордена по какой-то причине оказался закрыт, и гостям пришлось проходить через боковой вход. Когда Цзян Яньли с матерью проходили мимо, она заметила группы учеников со всех сторон, которые смешивались друг с другом и перешёптывались, едва завидев её. Вскоре она оказалась перед Цзинь Цзысюанем, его двоюродным братом и его матерью. При виде неё он выглядел бесстрастно, хотя губы его чуть скривились. Рука его матери лежала на его руке, сжимая так сильно, что Цзян Яньли подумала: останутся ли у него после этого следы от ногтей. — Давай же, негодник, извинись перед А-Ли сейчас же! — строго сказала госпожа Цзинь. — Дева Цзян, я… я искренне приношу свои извинения за свои необдуманные слова и за ту боль, которую они могли Вам причинить. Он звучал раскаивающимся, когда кланялся, но Цзян Яньли не могла отделаться от мысли: то ли ему в самом деле жаль, то ли его просто поймали с поличным и он не хочет, чтобы мать продолжала его отчитывать. Как только эта мысль пришла ей в голову, она тут же укорила себя за такое недоброжелательство. Цзинь Цзысюань не настолько плохой человек, чтобы радоваться её боли. — Всё в порядке, молодой господин Цзинь, — сказала она и тоже поклонилась. — Спасибо за Ваши извинения. Надеюсь, Вы не восприняли решение моего отца как моё нежелание возобновлять нашу помолвку. — … Конечно. — Хорошо! — кивнула госпожа Цзинь. — С этим покончено, мы можем оставить вас двоих поговорить. Почему бы тебе не показать ей окрестности, Цзысюань? Пойдём, Цзыюань. Цзысюнь, присмотри за ними! Без лишних церемоний обе госпожи ушли, оставив их стоять в неловком молчании. Теперь, когда они остались одни, Цзинь Цзысюнь скривился, глядя на неё, не заботясь о том, насколько это грубо. Она посмотрела на Цзинь Цзысюаня, гадая, скажет ли он что-нибудь своему двоюродному брату, но тот упрямо продолжал смотреть в землю. — Как вы поживаете, молодой господин Цзинь? — спросила она, когда стало ясно, что никто из юношей не начнёт разговор первым. — Вы спрашиваете потому, что хотите позлорадствовать, в какие неприятности я влип из-за вас? — насмешливо бросил Цзинь Цзысюань, поднимая голову и тоже уставившись на неё. — Ч-что? Нет, я просто… — Не беспокойтесь, дева Цзян, — сказал Цзинь Цзысюань. — Мне всё равно, что Вы скажете. — …О, — прошептала она. Теперь настала её очередь опустить взгляд в землю, пытаясь сдержать слёзы и поворачивая голову, чтобы спрятаться. Что же ей делать, если даже простой разговор для него слишком тяжёл? Как ей всё исправить, если он совсем не слушает? Должна ли она продолжать пытаться, несмотря на то, как сильно больно от его отказа? Такого ли будущего хочет для неё мать? — Молодой господин Цзинь, — прошептала она. — Я понимаю, что я Вам не нравлюсь, но не могли бы Вы попытаться хоть немного? Они не ответили, только перешёптывались между собой. — Молодой господин Цзинь? На этот раз ей ответило молчание. Она подняла голову и поняла почему: пока она смотрела в землю, пряча слёзы, они ушли. Ни одного жёлтого одеяния в толпе она не увидела — значит, они убежали как можно дальше, едва она отвернулась. Были ли их шёпоты выбором направления? Имело ли это значение? Они оставили её. Она скрипнула зубами. Неужели это всё внимание, которое она получит в их отношениях? Неужели этого ей ждать от их брака? Неужели она этого заслуживает? «Шицзе заслуживает целый мир!» Она сделала глубокий вдох. Что ж, ладно. Это разозлит её мать, но всему есть предел — она отказывалась, чтобы с ней так обращались. Цзинь Цзысюань красив, и она знала, что он может быть добрым, но она не позволит себе застрять в браке, где придётся умолять даже о крохах привязанности. Она не станет такой, как её мать, — настолько упрямой, что это сделало несчастными и её саму, и её мужа. Мысль была настолько несыновней, что она вздрогнула, но… Она заслуживала лучшего. Она сделала глубокий вдох, проглатывая оставшиеся слёзы. Она всегда была плаксой, и обычно её это не беспокоило — она не видела в этом стыда, — но здесь слёзы не помогли бы. Цзинь Цзысюань, возможно, снова причинил ей боль, но он также дал ей неожиданную возможность: теперь, когда она осталась одна, она могла свободно искать сведения о загадочном посыльном из Ордена Цишань Вэнь. Она двинулась вперёд. Цзян Яньли находилась в гостевой зоне, где заклинателей Вэнь было мало. Если она хотела найти кого-то, кто ответил бы на её вопросы, нужно было вернуться ко входу и искать там. — Дева Цзян? Она вздрогнула от неожиданного голоса — слишком глубоко погрузилась в свои мысли, чтобы услышать, как мужчина приблизился. По лобной ленте, мягкой улыбке и добрым глазам она быстро узнала его: должно быть, это Лань Сичэнь, наследник Гусу Лань. Он был одет в белые мантии и очень красив; легко понять, почему его назвали Первым Нефритом и как он заслужил первое место в списке самых красивых молодых господ. — Простите, я не хотел вас напугать, — сказал он, и голос его оказался таким же мягким, как и лицо. Она покачала головой: — Нет, это моя вина, я не обратила внимания. Господин Лань, чем я могу Вам помочь? Кроме Цзинь Цзысюаня, она редко общалась с другими молодыми господами — даже во время собраний Орденов, которые устраивали в её доме. По словам матери, это было бы неподобающе, раз у неё уже есть жених. Она видела Лань Сичэня несколько раз издалека, когда он начал сопровождать дядю на мероприятиях, но их никогда не представляли друг другу должным образом. — Ах, простите, — сказал он, кланяясь в приветствии. — Я увидел Вас и господина Цзиня издалека и, когда понял, что Вы теперь одни… Я хотел убедиться, что с Вами всё в порядке. — Ах, это… — она сглотнула и заставила себя улыбнуться. — Это очень любезно с Вашей стороны, господин Лань. Не нужно было беспокоиться… — Это не беспокойство, — настаивал он, а затем помедлил. — Я также хотел принести свои извинения: господин Цзинь приезжал учиться в наш Орден, но он так плохо отзывался о Вас… Должно быть, наши наставления были недостаточны. — О… О нет, это очень любезно с Вашей стороны, но не нужно. Вы не несёте ответственности за чужие слова, даже если они были сказаны в Вашем доме. — Между нами, это Вы очень добры, дева Цзян. Ей пришлось опустить голову, чтобы скрыть щёки, покрасневшие от его слов и от его лучистой улыбки. Это было немного несправедливо — столкнуться с таким искренним человеком после того, как мальчик, за которого она должна была выйти замуж, отказался разговаривать и бросил её. К счастью, Лань Сичэнь продолжил разговор, не упоминая о её смущении: — Не возражаете, если я Вас сопровожу? Я бы чувствовал себя ужасно, если бы оставил Вас одну. Она моргнула, немного удивлённая. Несмотря на его репутацию нежного человека, который мог соперничать с её отцом, в его голосе слышалось явное неодобрение — не к ней, а скорее к поступкам Цзинь Цзысюаня. Она подумала что-то сказать, но решила не делать этого. Возможно, это будет недобро с её стороны, но… сердце всё ещё болело при мысли о словах Цзинь Цзысюаня и его молчаливом уходе даже без прощания. Может быть, это поможет ему вырасти, если он узнает, что его действия могут понизить мнение других о нём? Оставалось только надеяться. — Это любезно с Вашей стороны — предложить, — сказала она с улыбкой, — но разве Вам не нужно присматривать за своими учениками? — С ними всё будет в порядке, за ними присматривает один из наших наставников. Я, собственно, собирался поискать своего брата — он пошёл исследовать окрестности, и с тех пор я его не видел. Я подумал, не заблудился ли он, видите ли. Мне совсем не трудно сопроводить Вас, пока я буду его искать. — Тогда я буду о Вас заботиться, господин Лань, большое Вам спасибо. Они пошли вместе размеренным шагом, иногда останавливаясь, чтобы разглядеть достопримечательности или расспросить о своенравном брате Лань Сичэня. Наследник Лань, должно быть, понял, что Цзян Яньли не хочет немедленно возвращаться к матери — он мог бы просто сопроводить её, а потом вернуться к собственным поискам, не так чтобы она была ему нужна, чтобы искать Лань Ванцзи. Его репутация была заслуженной: он ни разу не возразил, когда она уводила его в сторону, чтобы сделать очередной крюк. Она обнаружила, что с Лань Сичэнем легко говорить и что он хороший собеседник. Он находил время выслушать её мнение, прежде чем высказывать своё, тщательно подбирая слова. Они делились историями о проделках своих младших братьев с понимающими улыбками. — Я не мог не заметить, что Вашего младшего брата не было в группе Цзянов, — сказал Лань Сичэнь. — Надеюсь, с ним всё в порядке. — О, да. Мой отец просто подумал, что собрание станет хорошей возможностью дать ему больше обязанностей, поэтому его поставили руководить территорией, пока мы не вернёмся. Честно говоря, это было одновременно и наградой, и наказанием. С одной стороны, возможность руководить Орденом в отсутствие отца и хороший способ прочувствовать, каково это — носить мантию главы. Но… Цзян Чэн очень гордился своими навыками, и запрет демонстрировать их вместе с остальными младшими боевыми братьями и сёстрами стал сильным ударом по его гордости. В конце концов, редко случалось, чтобы наследника великого Ордена оставляли дома на время собрания Орденов, особенно когда организаторами выступал другой великий Орден. Цзян Яньли не знала, за что именно было наказание, но Цзян Чэн не возражал — даже когда госпожа Юй осыпала мужа оскорблениями и протестами после того, как он принял решение. Цзян Чэн только молча кивнул в знак согласия и, сжав кулаки, опустил голову. Позже она пошла утешать его, но он отказался с ней разговаривать, отказался даже открыть дверь своей комнаты. Когда прошла почти половина шичэня без ответа, она ушла, оставив миску с супом, который принесла для него, — должно быть, он выпил его, потому что на следующее утро миски на месте не было. Ей оставалось только надеяться, что какие бы противоречивые чувства ни испытывал её брат, он смог разрешить их сам и что её суп помог, хотя бы немного. Она попробует поговорить с ним снова, когда вернётся домой, чтобы увидеть, нуждается ли он в большем утешении. К счастью, Лань Сичэнь, должно быть, услышал её нежелание говорить об этом и не настаивал, вместо этого перейдя к разговору об их увлечениях. Лань Сичэнь признался, что был слишком занят, чтобы научиться готовить что-то, кроме базовой еды для выживания, которую знает большинство заклинателей, но что в свободное время он любит рисовать. Когда он говорил о рисовании, то становился более оживлённым, терял некоторую вежливую дистанцию, которую соблюдал до этого. Вместо этого глаза его сияли, а улыбка становилась шире. Он говорил немного громче, немного быстрее. Заметив это, он прочистил горло и вернулся к своей обычной сдержанной манере — если не считать лёгкого румянца на щеках. Это было… право слово, мило. Она мало понимала в живописи, но, слушая, как Лань Сичэнь говорит о ней с такой страстью, почувствовала любопытство и желание попробовать самой. — Ещё мне нравится практиковать стойку на руках вместе с братом, — сказал он после того, как она спросила, есть ли у него другие увлечения. — Стойку на руках? — Да. Это успокаивает ум, видите ли, — радостно объяснил он. — И хорошо для силы рук, конечно, а это всегда полезно для заклинателя. — П-правда? Она не совсем знала, как реагировать, кроме как пожалеть, что у неё нет веера, чтобы спрятать румянец. Она даже немного отчаялась — раньше у неё, она была уверена, имелось куда больше самообладания. Неужели нескольких добрых слов и намёка на то, что молодой человек силён, достаточно, чтобы она совершенно потеряла голову? К счастью для неё, от дальнейшего смущения её избавили: она услышала смех, который знала слишком хорошо. Неудивительно, что Цзян Яньли нашла Вэй Усяня, услышав его смех. Её А-Сянь приносил с собой смех и улыбки, куда бы ни пошёл, — такой он был жизнерадостный. Вэй Усянь сиял, как солнце, и становился ещё ярче, когда видел её, даже когда его глаза краснели от непролитых слёз. Ухмылка у него была такая широкая, что, должно быть, даже причиняла боль. На нём были мантии Вэней, правда, чёрные, а не белые — возможно, одеяние ученика внешнего круга. Эмблема солнца так шла ему, что она постаралась не чувствовать слишком большой печали от мысли, что никогда больше не увидит его в пурпурном. Когда он бросился к ней, даже не задумываясь, она тоже побежала, оставив Лань Сичэня позади. Когда Вэй Усянь приблизился, она разглядела новый шрам — широкую полосу через всё лицо. Интересно, позволит ли он ей спросить о нём? Официально это уже не было её делом, ведь она больше не приходилась ему старшей боевой сестрой. Но это ничего не меняло. Она всегда останется его сестрой, даже если никто, кроме них двоих, этого не признаёт. Настоящий вопрос был в другом: если она спросит, ответит ли он, зная, что всё сказанное только огорчит её? Такой заботливый, её А-Сянь. Цзян Яньли решила, что лучше подождать подходящего момента и выведать у него всю неприукрашенную правду. А пока можно было просто радоваться встрече. — А-Сянь, — сказала она, когда он подошёл достаточно близко, чтобы она могла взять его за руку. — Ты похудел. Ты хорошо питаешься? — Здравствуй, шицзе, — прошептал он, голос его дрожал, тон был нерешительным. Ей ужасно захотелось обнять его, но это было бы неподобающе. Даже просто держаться за руки — уже слишком, когда она дочь аристократа, а Вэй Усянь теперь связан с другим Орденом и к тому же сын слуги. Она не хотела портить репутацию никому из них, особенно когда Вэй Усянь только обретал почву в новом доме, поэтому она сдержалась. Возможно, позже у них будет время побыть наедине, и она крепко его обнимет. Возможно, даже попросит расчесать ему волосы, как делала это в детстве. Она сжала его руки, затем отпустила. Несколько секунд они просто улыбались друг другу, наслаждаясь присутствием другого. — Я скучал по тебе, шицзе, — наконец сказал Вэй Усянь. — И я по тебе, А-Сянь, — ответила Цзян Яньли. — Я рада видеть тебя в добром здравии, даже если ты и вправду слишком худой. В следующий раз, когда будешь писать, скажи своему посыльному, чтобы подождал моего ответа, — я пришлю тебе угощения. Разве Вэни не кормят тебя как следует? Его глаза загорелись, когда она упомянула письмо, а потом он ответил: — Ах, кормят, шицзе, право слово кормят, но ничто не сравнится с твоим супом! — Если твой новый глава Ордена позволит, я могла бы пойти на кухню и приготовить тебе немного в какой-нибудь момент во время собрания. — Ах, ха-ха, не беспокойся об этом, — засмеялся Вэй Усянь. — Проблем не будет. Мы могли бы пойти даже сейчас, если хочешь! Цзян Яньли довольно хмыкнула в ответ на его энтузиазм. Вэй Усянь был хорошим лжецом — сейчас куда лучше, чем в детстве, когда он неуклюже пытался заверить её, что обувь ему подходит, — но с ней он никогда не был так же осторожен, как с другими. Когда он сказал, что проблем не будет, если она воспользуется кухней, его глаза забегали, а смех прозвучал немного чересчур громко. Она поняла: он что-то скрывает. Большинство людей, вероятно, предположили бы, что он лжёт — в лучшем случае он понесёт последствия за неё, если их поймают, в худшем — пытается подорвать репутацию её Ордена, втянув её в скандал во время собрания. Цзян Яньли не походила на большинство людей, поэтому она поверила ему. В конце концов, она видела почти почтительные взгляды других учеников, обращённые на него, — совсем не такие, какими смотрели на него младшие в Пристани Лотоса, когда он учил их. Они смотрели на него не как на новичка из внешнего круга, а с уважением и немалым благоговением. Его новые мантии на вид были просты, но если присмотреться, можно было заметить, что они выглядят даже более изысканными, чем её собственные, несмотря на её привилегированное положение. Возможно, это объяснялось тем, что Орден Вэнь был куда богаче, чем Юньмэн Цзян, но почему-то она в этом сомневалась. Нет, скорее всего, это означало, что статус Вэй Усяня оказался выше, чем она — чем кто-либо — ожидал. Может быть, ему суждено жениться на Вэнь Цин? Эта мысль успокоила её. Как ни печально ей было оттого, что они расстались раньше, чем кто-либо из них предполагал, Вэй Усянь, кажется, был счастлив там, где оказался, устроен так, как она, чего уж скрывать, никогда не была устроена в Пристани Лотоса. От этого ей становилось и печально, и зло, хотелось сжать зубы и кулаки, но теперь ничего не поделаешь. Возможно, так даже лучше — Цзян Яньли больше не придётся волноваться о нём, когда она уйдёт замуж, когда бы это ни случилось. — Кстати, шицзе… Ты здесь одна? — спросил Вэй Усянь, и в его тоне слышалась тревога. Она ахнула — честно говоря, она совсем забыла о бедном Лань Сичэне, когда заметила Вэй Усяня. Она обернулась и увидела его: он ждал немного поодаль со сложенными за спиной руками вместе с несколькими учениками Вэнь. Он стоял достаточно близко, чтобы его легко было увидеть, и в то же время позволял им уединиться для встречи. Когда он поймал её взгляд, он кивнул с улыбкой и сделал оставшиеся шаги, чтобы присоединиться к ним. — Господин Лань, простите, что я бросила Вас вот так, когда Вы были так любезны, что сопроводили меня, — она быстро поклонилась в знак извинения. — Я увидела А-Сяня и… ну, Вы видели. Лань Сичэнь отмахнулся от её извинений, глаза его щурились от добродушия: — Не нужно беспокоиться, я понимаю, Вы, должно быть, волновались за своего младшего боевого брата. Здравствуйте, молодой господин Вэй, я рад видеть Вас в добром здравии. — Господин Лань! Спасибо, что позаботились о моей шицзе — я немного волновался, думая, что её оставили совсем одну, но вижу, она была в хороших руках. Удивительно было видеть, как быстро Вэй Усянь сделался настороженным. Хотя Лань Сичэнь признал их боевыми братом и сестрой, Вэй Усянь всё равно сделал шаг назад от неё, чтобы соблюсти надлежащую дистанцию, и низко поклонился в знак приветствия. Улыбка его, конечно, оставалась на месте, но стала немного более напряжённой, чем прежде, хотя Цзян Яньли, вероятно, была единственной, кто это замечал. Лань Сичэнь, безусловно, не заметил ничего необычного и вежливо поклонился в ответ. Ей пришло в голову, что теперь, когда она нашла Вэй Усяня, Лань Сичэнь, вероятно, попрощается. — Господин Лань, — сказала она, — А-Сянь только что предложил показать мне, где находится кухня. Раз уж мы только что говорили о стряпне, я могла бы показать Вам несколько советов… Это прозвучало так бесстыдно — просить, так нехарактерно для неё, но… Ей понравился их разговор, и она не могла не надеяться продлить его, чтобы они могли подружиться. Когда Вэй Усянь приподнял бровь в её сторону, она лишь улыбнулась, немного застенчиво. — Я бы с радостью присоединился к Вам, но… — сказал Лань Сичэнь, и на лице его появилось сожаление. Цзян Яньли ахнула: — О, я забыла, Вы же искали своего младшего брата! Тогда не нужно… — Подождите, Лань Чжань? Вы потеряли Лань Чжаня? — перебил Вэй Усянь. — Как вы потеряли Лань Чжаня? Лань Сичэнь засмеялся: — «Потерял» — это, пожалуй, слишком сильное слово. Ванцзи пошёл осматривать окрестности, пока мы с дядей разговаривали с другими главами Орденов. Я не уверен, где он сейчас, это правда, но я верю, что он найдёт дорогу обратно, даже если я его не найду. Хотя сопровождение девы Цзян в любом случае позволило мне его поискать — вдруг он и правда заблудился. Цзян Яньли понимала, что обязана выглядеть расстроенной — даже если изначально она и хотела лишь отыскать А-Сяня и поговорить с ним. У неё всегда было мало возможностей заводить друзей, и как только её мать узнает, что она разговаривала с другим молодым человеком вместо того, чтобы бегать за Цзинь Цзысюанем, то сделает так, что она больше никогда не увидит Лань Сичэня. Вэй Усянь посмотрел на неё, задумавшись, а затем один раз кивнул. Он подозвал ученика Вэнь поближе — робкого мальчика примерно её возраста, который выглядел таким нервным, что Цзян Яньли испугалась, как бы он не упал в обморок. — Хм, как тебя зовут?.. Вэнь… Вэнь Шунь, кажется? — Мальчик кивнул, выглядывая почему-то ещё более расстроенным. — Не окажешь мне услугу, Вэнь Шунь? Не поищешь ли второго молодого господина Ланя и не скажешь ли ему, что его достопочтенный брат его ищет? А потом приведи его на кухню. Он должен быть где-то рядом с комплексом. — Молодой господин Вэй, нет необходимости… — попытался возразить Лань Сичэнь. — Нет-нет, так будет проще, если кто-то из вас подождёт в одном месте, по крайней мере до начала состязания, для нас это не проблема. В конце концов, что, если Лань Чжань и вправду забрёл куда-то не туда и потерялся — с каждым может случиться! Ну что? Ты не против, Вэнь Шунь? — Я… — мальчик колебался, глаза его широко распахнулись. — Я не должен оставлять вас, но… Старшая сестра рассердится на меня… — Я разберусь с ней, не волнуйся. Мы только идём на кухню, всё будет хорошо! Это не то чтобы ты оставляешь меня одного, — настаивал Вэй Усянь, указывая на других учеников Вэнь поблизости. Мальчик всё ещё выглядел раздираемым сомнениями, но кивнул: — Как мне… Как выглядит второй молодой господин Лань? — О, это легко! Он выглядит точно так же, как он, — Вэй Усянь жестикулировал в сторону Лань Сичэня, — только он немного красивее и не улыбается. Цзян Яньли подавила смех в рукаве, увидев озадаченный взгляд бедного ученика Вэнь. Мальчик поклонился и убежал без лишних слов. Вэй Усянь посмотрел ему вслед с задумчивой улыбкой. — Старшая сестра Цин была права, когда сказала, что все подчинённые Вэнь Нина такие же робкие и нежные, как он, — усмехнулся он. — Я почти чувствую себя задирой. — Я благодарен вам, молодой господин Вэй, — снова поклонился Лань Сичэнь, даже когда Вэй Усянь отмахнулся от благодарности. — Не нужно, не нужно. Было бы жестоко с моей стороны лишать Вас возможности попробовать суп шицзе. Пойдёмте, я покажу вам дорогу на кухню, она недалеко.