Мы построим династию

В прошлом Вэнь Нин всегда любил стрельбу из лука. Это занятие его успокаивало — по крайней мере, когда он практиковался в одиночестве. Кто-то мог бы подумать, что он полюбил лук из-за природного таланта, ведь ещё несколько недель назад никто не знал, насколько он искусен (при других он просто не мог показать себя). Но истина была противоположной: он стал хорошо стрелять именно потому, что любил это дело. Он находил утешение в тренировках — то, чего не мог обрести в других упражнениях или даже в медитации, — и упорно занимался, пока не достиг нынешнего уровня. Возможно, он не выделялся как заклинатель и был ещё более плохим мечником, но, как ему казалось, он заслужил право гордиться своим мастерством стрелка. Вэй Усянь, несомненно, считал именно так. А Вэнь Нин уже усвоил: Вэй Усянь, как правило, прав — какими бы смущающими ни были его похвалы. Он медленно натянул тетиву, чувствуя спиной жгучие взгляды. Рука дрожала, но теперь, в отличие от прежнего, он мог просто глубоко вздохнуть и успокоиться, прежде чем внимание толпы рассеет все его мысли. Помогало и то, что взгляды эти были скорее благоговейными и любопытными, а не осуждающими, не ждущими его провала. Он действительно многим был обязан Вэй Усяню. Вэнь Нин выстрелил и уже знал: стрела попадёт точно в цель. Когда она, как и ожидалось, с глухим стуком вонзилась в центр мишени, зрители ахнули и радостно закричали. Он обернулся с лёгкой улыбкой — и его сразу окружила толпа юных учеников с горящими глазами. – Это было потрясающе, старший брат! — сказал один из них с восхищением. – Научите нас так стрелять! — попросил другой, почти вибрируя от возбуждения. – О да, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Вскоре вся группа запела хором разные мольбы, и Вэнь Нину пришлось подождать несколько минут, пока они утихомирятся настолько, чтобы он мог говорить, не перекрикивая их. Эти одиннадцать учеников, все младше десяти лет, только начинали обучение. Вэй Усянь тогда подумал, что занятия с ними придадут Вэнь Нину уверенности — и, возможно, помогут ему выбраться из своей скорлупы. Он, конечно, оказался прав. Как бы трудно ни было управляться с маленькими детьми, которые отвлекаются на первую же блестящую вещь, все они были в основном послушны и добры нравом, так что учить их оказалось удовольствием, а не обязанностью. Вэнь Нину потребовалось несколько попыток, чтобы обрести достаточно смелости для стрельбы перед ними, но, видя восхищение в их глазах, а затем помогая им учиться и совершенствоваться, он понял: усилия того стоили. Это стало для них своего рода наградой: если они не доставляли слишком много хлопот на уроках, то Вэнь Нин показывал им несколько трюков на выбор. Их текущим любимым трюком была стрельба с завязанными глазами, хотя он не сомневался, что это изменится, когда они увидят что-то ещё более впечатляющее. – Хорошая работа, А-Нин, — раздался знакомый голос. – Отличный выстрел. Вэнь Нин поднял взгляд и увидел Вэй Усяня, который наблюдал за ним и его классом с нежной улыбкой и озорством в глазах. На солнце он выглядел красивым и мягким, почти неземным — даже с заживающим шрамом на лице. Дети обернулись, и как только увидели своего главу, все радостно ахнули: – Глава Ордена! – О, привет, маленькие утята! Вэй Усянь рассмеялся, когда несколько детей покинули Вэнь Нина и побежали к нему. – Глава Ордена, мы не утята! Хватит так нас называть! – Ах, но в моих глазах вы словно милые утята, которые следуют за своим потрясающим старшим товарищем, будто он ваша собственная мама-утка! – Глава Ордена, вы видели? Вы видели, что сделал старший брат? – Видел, видел. Ваш старший брат действительно впечатляет, не так ли? Вэй Усянь приходил достаточно часто — либо понаблюдать, либо оказать Вэнь Нину «моральную поддержку», так что все дети уже привыкли к его присутствию. Некоторые тянули его за мантию, чтобы он подошёл ближе к остальным, другие взахлёб рассказывали о достижениях Вэнь Нина, отчего тот краснел. Вэй Усянь кивал на каждый комплимент, будто так и надо. Все дети были слишком малы, чтобы до конца осознать перемены, произошедшие за последние недели, понять напряжение, которое всё ещё существовало между их новым главой и остальным Орденом. Немногие из них знали Вэнь Жоханя достаточно хорошо, чтобы переживать о том, что его больше нет — тем более что новый глава Ордена был таким тёплым и с радостью проводил с ними время. К тому времени, как Вэнь Нин достаточно вырос, чтобы брать уроки, Вэнь Жохань уже почти полностью устранился от повседневных дел по управлению Орденом. Бóльшую часть жизни Вэнь Нина и Вэнь Цин он сосредоточивался на собственном совершенствовании, пока его жажда большей силы не подтолкнула его готовиться к войне. Логически Вэнь Нин понимал, что не все главы Орденов ведут себя так — Лань Цижэнь сам был учителем, а Цзян Фэнмянь регулярно охотился на чудовищ со своими учениками. И всё же его всё ещё поражало, насколько спокойно дети Вэнь могли цепляться за ноги своего главы Ордена. И это тоже согревало сердце. – Здравствуйте, глава Ордена, — произнёс он, и Вэй Усянь тут же цокнул на него. – Никакого «глава Ордена»! Я еле-еле заставил тебя перестать называть меня господином, не смей называть меня иначе, кроме как старший брат! – Э-это приказ моего главы Ордена? — спросил он немного лукаво. Вэй Усянь громко ахнул, пока все дети хихикали: – Ах ты! Ты теперь дразнишь меня? Это такое ко мне уважение? Дразнить! – Я бы не посмел, — ответил он, заставляя Вэй Усяня рассмеяться. – Нет, не посмел бы, правда? Ты хороший мальчик и всегда подаёшь хороший пример своим маленьким утятам. Дети, как и следовало ожидать, снова начали протестовать против прозвища, и Вэй Усянь переключил внимание обратно на них, всё время смеясь. Несмотря на улыбку, в его плечах чувствовалось напряжение — то самое, которое, как усвоил Вэнь Нин, возникало только тогда, когда у него было слишком много дел и не было времени остановиться и отдохнуть. – С-скоро начнётся ваш следующий урок, — сказал Вэнь Нин, пытаясь придать голосу твёрдости. – Вам лучше идти, чтобы не опоздать. Ученики выглядели разочарованными, но лишь немногие запротестовали, и их быстро утащили друзья. Вэй Усянь посмотрел им вслед с чем-то тоскливым в глазах, что быстро исчезло, когда он снова взглянул на Вэнь Нина. Теперь, когда они остались одни, он расслабился, освободившись от разного рода давления, под которым был погребён. – Тебе что-то нужно? — спросил Вэнь Нин. – Разве я не могу просто захотеть провести время со своим любимым двоюродным братом и приёмным младшим братом? — ответил Вэй Усянь, прижав руку к сердцу, будто этот ответ мог заставить его остановиться. – Должна ли быть причина, чтобы я пришёл навестить тебя? Неужели моя компания настолько ужасна? – Н-нет, конечно нет! Я всегда рад тебя видеть! — поспешил подтвердить он, даже зная, что его дразнят. Шутил Вэй Усянь или нет, Вэнь Нину всегда нравилось подтверждать, что его общество желанно. – Ай-я, ты всегда так серьёзно отвечаешь на мои поддразнивания, Вэнь Нин, — сказал Вэй Усянь, и его улыбка стала меньше, мягче. – Я тоже рад тебя видеть. А отвечая на твой вопрос — мне просто нужно было уйти. Некоторые из старейшин... ну, ты знаешь. Вэнь Нин действительно знал, и он как никогда был рад, что от него не ждали участия в политике. Нескольких недель оказалось недостаточно, чтобы объединить Орден Цишань Вэнь под новым знаменем, несмотря на все усилия Вэй Усяня, Вэнь Цин и их союзников. С момента смерти Вэнь Жоханя и восшествия Вэй Усяня на пост главы Ордена все препирались и сражались друг с другом, чтобы получить как можно больше кусков власти. – Я могу понять тех, кто сопротивляется моей власти — я чужак и убил их предыдущего главу Ордена, оправданно это или нет, по крови родственник или нет. И меня не волнуют покушения, не то чтобы мне не привыкать, когда меня ненавидят, и это даёт мне хороший повод избавиться от тех, кто пытается. Но подхалимы — фу. Иногда мне кажется, что я в Башне Кои, а не в Безночном Городе! – Было ещё одно нападение? — спросил Вэнь Нин, и тревога мгновенно сжала его желудок в узел. – Ничего, с чем я не мог бы справиться. Старшая сестра Цин всё ещё проверяет мою еду на наличие яда, а маленькие души, что бродят вокруг, сообщают мне, если кто-то ведёт себя слишком подозрительно рядом со мной. Не волнуйся, меня охраняют круглосуточно, и меня к тому же очень трудно убить. – Это не очень обнадёживает... – Знаю, но такова реальность, — Вэй Усянь с кривой улыбкой пожал плечами. – Всё наладится, как только мы выкорчуем последних сторонников Вэнь Жоханя и убедим остальных, что мы желаем Ордену добра. Собрание поможет с этим. – Разве нет риска... во время собрания? Вэй Усянь покачал головой: – Нет, если они хотят сохранить видимость. Башня Кои — змеиное гнездо, но даже там никто не посмеет покушаться на главу Ордена, когда за ним наблюдает весь мир совершенствующихся. Внутренние дела должны оставаться внутренними, особенно для нас, учитывая неприязнь, которую Вэнь Жохань взращивал последние несколько лет. Поэтому они должны будут демонстрировать единый фронт. Сохранять лицо. Возможно, они попробовали бы действовать открыто, если бы во мне не было крови Вэней — оправдывая это учением Вэнь Мао о том, что «клан превыше Ордена», которое, кстати, применяют и другие Ордены. Но раз Вэнь Жохань публично назвал меня своим племянником своими последними словами, а бабушка Вэнь внесла меня в семейный реестр, этот аргумент больше не действует. Так что им придётся ждать. Это хорошо, потому что мне придётся иметь дело с жадностью Цзиней и гневом Не; мне не нужно ещё больше проблем. — Вэй Усянь поморщился. – Цзинь Гуаншань, при всём его ядовитом красноречии, с ним легко иметь дело, когда он не на вершине, а вот убедить Не Минцзюэ будет гораздо сложнее. Вэнь Нин кивнул. Политические дела были выше его понимания, поэтому он мог предложить только утешение. Осторожно он толкнул плечо Вэй Усяня, и тот бросил на него восторженный взгляд в ответ на этот неформальный жест. – Ну ладно, — сказал Вэй Усянь. – Бесполезно сейчас об этом волноваться, посмотрим, как пойдёт! Может, мне стоило оставить одного из сыновей Вэнь Жоханя в живых, чтобы отдать его Не Минцзюэ! Ах, но тогда бы у меня точно был мятеж на руках... Да и Не Минцзюэ не удовлетворился бы только этим... По его собственным словам, «хороший пёс Вэнь — только мёртвый пёс», ха. Может, если подкупить Не-сюна книжками с весенними картинками, он поможет мне справиться со своим братом...? Ах, но как поговорить с ним, чтобы Не Минцзюэ не устроил истерику... Они шли по тренировочной площадке. Вэнь Нин был доволен тем, что слушал бормотание Вэй Усяня, и время от времени робко вставлял свои замечания, когда ему казалось, что их готовы выслушать. А их всегда были готовы выслушать — улыбка Вэй Усяня становилась шире даже от самых глупых его идей. Например, от предложения переодеться служанкой, чтобы оценить мнение остальных Орденов об Ордене Вэнь. Вэй Усянь обдумывал эту затею гораздо серьёзнее, чем она того заслуживала. Вэнь Нина снова поразило то лёгкое доверие, которое ему оказали. Он задавался вопросом, привыкнет ли он когда-нибудь к такому отношению. Он ведь не был такой важной фигурой, как его сестра — даже его репетиторские уроки оставались неофициальными. Он не числился ни главным учеником, ни великим заклинателем. Ему просто повезло быть достаточно хорошим стрелком, чтобы давать советы детям. Он не высказал эту мысль вслух: если бы он сказал такое Вэй Усяню, тот наверняка отругал бы его за то, что он сводит своё умение к простой удаче. В какой-то момент они замолчали, исчерпав все идеи — глупые или серьёзные — касавшиеся предстоящего собрания. Вэй Усянь, никогда не умевший долго молчать, начал напевать свою любимую мелодию. Ту самую, которую выучил у Лань Ванцзи в забытой временной линии. Вэнь Нин задавался вопросом, обиделся бы тот прошлый Лань Ванцзи на то, что Вэй Усянь, по сути, украл её. Может быть, он был бы рад, что её сохранили как можно дольше... Существовала большая вероятность, что эта музыка никогда не прозвучит за пределами памяти Вэй Усяня, если только Лань Ванцзи действительно не был её сочинителем. Вэй Усянь отказывался записывать мелодию, утверждая, что если бы он это сделал, то это и вправду стало бы воровством. Это было немного обидно, учитывая, насколько красивой и успокаивающей она была. Сам Вэй Усянь говорил, что она помогает ему успокоиться, когда он чувствует стресс. По его собственным словам: «Я уверен, что она успокоила бы даже лютого мертвеца — настолько она прекрасна!» – Знаешь, — медленно произнёс Вэй Усянь, его лицо стало задумчивым, а руки он заложил за голову, — я продолжаю об этом думать, и идея проникнуть на собрание Орденов может быть не такой уж глупой... Вэнь Нин приподнял бровь: – В-в образе женщины? – Ну, нет. Я уверен, что из меня вышла бы привлекательная девица, но это бы только всё усложнило. В своём образе! Мы можем просто отложить объявление о том, что я глава Ордена, до начала состязания по стрельбе из лука! Это главное событие первого дня, так что ждать придётся не слишком долго. Никто не ожидает, что это буду я — сын слуги, который позорно покинул свой прежний Орден. Мы уже готовились к драматичному объявлению, это только сделает его лучше. Пойдём, давай спросим у старшей сестры Цин! – А старейшины? — спросил Вэнь Нин. Вэй Усянь простонал: – Да, да, и у старейшин. Как ни удивительно, даже те старейшины, которые больше всех сопротивлялись влиянию Вэй Усяня, оказались очарованы этой идеей. Это был бы отличный способ пристыдить другие Ордены, если какие-нибудь ученики оскорбят Вэй Усяня, говоря о его уходе из Ордена Цзян или о том, что его отец был слугой. – Как ты можешь быть уверен, что они заговорят об этом? — спросила Вэнь Цин. – Мы говорим о Цзинях, — ответил Вэй Усянь, закатив глаза. — Конечно, заговорят. Будь то из-за высокомерия — потому что подумают, что это уронит Орден Вэнь на ступень-другую, — или потому что попытаются подмазаться к нам, «защищая» нашу репутацию, — или даже всё вместе... – А как насчёт Цзянов и Не? У Не есть законные причины сомневаться в нашей чести, — заметил один из старейшин под ворчание остальных. — И я не думаю, что им понравится такая уловка. Цзяны тоже могут обвинить нас в том, что мы переманили тебя, чтобы украсть секреты Ордена. – Глава Ордена Цзян слишком честен для этого, — без колебаний ответил Вэй Усянь. — И даже если бы это было не так, он слишком много теряет, пытаясь устроить скандал: он знал, что у меня всё ещё есть живая семья, и, имел он на то веские причины или нет, он украл меня у них. Он не может позволить себе начать публичный спор. – Сможет ли он контролировать свою жену? — вставил кто-то ещё. — Говорят, они оба приедут на собрание. Их дочь тоже, почему-то. Вэй Усянь слегка вздрогнул при упоминании Цзян Яньли, но легко отмахнулся от беспокойства: – Всё в порядке, я справлюсь с госпожой Юй. Вэнь Нину это совсем не понравилось, и когда он посмотрел на сестру, то увидел, что и ей тоже. Она упоминала раньше, что в виденных ею воспоминаниях была та ужасная Фиолетовая Паучиха, и что ни одно из них не показывало её в хорошем свете. Когда она рассказывала Вэнь Нину, в её голосе звучали гнев и презрение. Даже ненависть — такую она обычно приберегала для Вэнь Чао и его особой жестокости. – Я ни за что не оставлю тебя наедине с этой женщиной, — сказала Вэнь Цин тоном, не терпящим возражений. – Она не сможет сделать ничего большего, кроме как оскорблять меня, — возразил Вэй Усянь. — И ей, вероятно, будет некогда с ши... с девой Цзян, если она действительно приедет. Предполагаю, это как-то связано с её расторгнутой помолвкой. На мгновение он прозвучал почти разгневанно, его лицо исказилось — прежде чем на губах снова расцвела его обычная улыбка. – Не пытайся сменить тему, — настаивала Вэнь Цин. — Из-за ритуалов очищения, которые мы провели, на нашей территории осталось очень мало призраков. Добавь к этому тот факт, что ты настаиваешь на том, чтобы держать свой путь призраков в секрете от других Орденов, — не то чтобы я тебя винила, — если она решит напасть на тебя... – Она не собирается нападать на меня... – Вэй Усянь! Вэй Усянь замолчал. Старейшины смотрели на них — кто с неловкостью, кто, возможно, наслаждаясь зрелищем спора. В любом случае, никто из них не спешил вмешиваться. Вэнь Нин колебался, задаваясь вопросом, стоит ли ему что-то сказать, но Вэнь Цин сделала глубокий вдох и заговорила снова, прежде чем он успел решиться: – Не проси меня оставить тебя с ней наедине. Я не сделаю этого. Я отказываюсь. Вэй Усянь заметно смягчился, услышав уязвимость в её голосе — как Вэнь Цин, вероятно, и знала, что произойдёт. Вэнь Нин взял его за руку и сжал её. – Т-тебе больше не нужно сталкиваться со всем в одиночку, — сказал он настолько твёрдо, насколько осмелился. — Позволь нам помочь. – Я... — Вэй Усянь запнулся, на его лице появилось разочарование. – Пожалуйста. Вэй Усянь замолчал. Недолгое время никто не говорил, пока Вэнь Юньсянь не откашлялась, чтобы разрядить напряжение. Её голос был добрым, но твёрдым, когда она произнесла: – Если позволите сказать, глава Ордена: мы не настолько слабы, чтобы позволить нашему главе... – Исполняющему обязанности главы Ордена, — с фырканьем перебил другой старейшина. – ...да-да, нашему «исполняющему обязанности» главе Ордена ходить среди потенциальных врагов без подстраховки. Часть цели собрания Орденов — показать смирение, но также и доказать, что даже теперь, когда Жохань ушёл, мы всё ещё сильны. Если ты настаиваешь на том, чтобы скрывать, кто ты, до официального объявления, то позволь нам спрятать нескольких телохранителей в твоей свите — они могут даже помочь тебе сохранить тайну, если захочешь. Но все остальные великие Ордены сделали бы то же самое на нашем месте. – Можно мне теперь сказать? Я, знаете ли, не собирался отказываться от помощи, — вздохнул Вэй Усянь, вскинув свободную руку в знак капитуляции. — Я просто не думаю, что госпожа Юй достаточно безрассудна, чтобы напасть на меня публично, а настоящие телохранители помешали бы нашей цели выставить меня простым учеником внешнего круга, но... я понимаю, вы волнуетесь. Так что ладно, организуйте мне свиту, но позвольте мне разобраться с Не Хуайсаном наедине. Он не представляет угрозы, и мне нужно его доверие, если мы хотим попытаться уладить дела с его братом. Четверо других старейшин — те, кто был столь же горд, каким был Вэнь Жохань, кто, возможно, и не входил во фракцию, пытавшуюся убить Вэй Усяня, но всё равно жаждал власти — заворчали при самой мысли о том, что нужно вообще как-то улаживать дела с Не Минцзюэ, но в конце концов кивнули в знак согласия, когда Вэй Усянь бросил на них острый взгляд. Возможно, они не очень его любили, но уважали его силу. Вэнь Нин снова сжал руку Вэй Усяня, прежде чем отпустить, внезапно почувствовав небольшое смущение. – Было ли ещё что-то, пока мы все здесь? — спросил Вэй Усянь. Он снова стал привычно жизнерадостным, но всё напряжение, которое ему удалось сбросить во время прогулки с Вэнь Нином, вернулось. Вэнь Нин надеялся, что когда они закончат с собранием Орденов, им наконец удастся дать ему немного расслабиться. – Я спрашивал, как ты собираешься убедить Не Минцзюэ не обижаться на твой план, прежде чем наш разговор перешёл на дела Цзянов, — напомнил им первый старейшина. – Он до раздражающего прямолинеен и ненавидит любой обман, — закатил глаза Вэй Усянь. — Но он также так сильно ненавидит Вэней, что обидится, что бы мы ни делали. Проявление смирения не означает, что нужно лезть из кожи вон, чтобы угодить ему, тем более что это только сильнее разозлит его. Старейшины выглядели довольными его словами и начали обсуждать возможные варианты между собой. – Итак, что мы можем сделать, чтобы он поверил в нашу искренность? Предложить ему больше территорий? Сокровища? Руку одной из наших юных леди? – А-Цин как раз в брачном возрасте... — задумчиво пробормотал кто-то. – При всём уважении, я бы предпочла не выходить замуж за человека, который с радостью увидел бы мою голову на колу, — возразила Вэнь Цин. – Буду откровенен, — сказал Вэй Усянь. — Неважно, что мы сделаем, я не думаю, что Не Минцзюэ когда-либо простит Орден Вэнь. Он слишком упрям для этого и слишком сильно дорожит своей обидой. Вэнь Жохань отнял у него отца, и за это он с радостью сжёг бы нас всех. Меня не волнует, простит ли нас Не Минцзюэ когда-нибудь, — он имеет право на свой гнев. Но если мы не сможем успокоить отношения между нашими Орденами, у нас будет война. Этого я и хочу избежать, и поэтому я хочу обратиться к Не Хуайсану: он более разумен, и его будет легче убедить, что мы действительно искренни в своих извинениях. А как прямой наследник он будет иметь некоторое влияние на остальной свой Орден. Один из старейшин приподнял бровь, не убеждённый: – Ты слишком веришь в характер этого молодого господина, хотя он хорошо известен своим... недостатком мужества. – Не Минцзюэ известен тем, что интересуется только битвами, и своим упрямством. С другой стороны, его брат умён — намного умнее, чем кажется, — и хорошо знает людей. А что касается его трусости... ну, это только облегчает задачу убедить его в необходимости избежать войны, не так ли? Некоторые старейшины нахмурились при этих словах, хотя и не запротестовали. Вэнь Нин знал, что это те, кто был готов следовать видению Вэнь Жоханя, те, кто соглашался с тем, что Орден Вэнь должен быть на вершине. Они всё ещё хотели войны и всё ещё верили, что могут выиграть её. Единственная причина, по которой они пока играли по правилам — как однажды объяснил ему Вэй Усянь, — была в том, что они жадны. Возможно, они и готовы были подчиниться Вэй Усяню сейчас, но только потому, что надеялись вырастить другого наследника таким, как им нужно, пожиная плоды от присутствия Вэй Усяня. Вэй Усянь был могущественен, он был гениальным изобретателем и основателем совершенно нового пути. Они надеялись, что, позволив ему занять это положение силы, он, в конце концов, будет готов поделиться своими знаниями и изобретениями. Разговор понемногу затих настолько, что Вэнь Нин почувствовал себя вправе тихо предложить остановиться на этом и взять время на размышления. Его сестра немедленно поддержала его, аргументировав это тем, что нет необходимости решать всё прямо сейчас, поскольку собрание должно было состояться только через несколько недель. Старейшины позволили им уйти, хотя Вэнь Нин услышал бормотание о том, что у нынешней молодёжи нет терпения. Как только они вышли из комнаты, Вэнь Цин начала тащить Вэй Усяня в его покои, чтобы он мог немного отдохнуть. – Ты работаешь без остановки уже несколько дней, — сказала Вэнь Цин, пока они шли, хотя Вэй Усянь и не выглядел так, будто собирался возражать против возможности отдохнуть. — И мне нужно убедиться, что все твои раны правильно зажили, раз ты был настолько глуп, что сражался с раненой ногой. – Эй, у меня не было выбора, — пожаловался Вэй Усянь. — У меня не было времени вернуться в Илин для лечения, и я не думаю, что Вэнь Жохань позволил бы мне прервать нашу битву, чтобы я мог снова перевязать рану. И ты знаешь, я должен был сохранить как можно больше сил между пещерой Черепахи-Губительницы и Безночным городом, иначе я бы... – Знаю, знаю, я просто... — Вэнь Цин с досадой вздохнула и остановилась. — Слушай. Я не говорю, что ты сделал что-то не так или что ты не мог справиться. Но я лекарь. Когда ты получаешь травму, я буду на тебя кричать и читать нотации, потому что я забочусь о тебе. – Старшая сестра Цин... – И когда я захочу, я назову тебя идиотом. Я понимаю, что раньше те немногие, кому ты мог доверять, не могли помочь или никогда не предлагали помощи. И я верю, что ты можешь позаботиться о себе сам. Но иногда я буду немного нянчиться с тобой — ради своего спокойствия. Как с делом о Фиолетовой Паучихе. Вэй Усянь поморщился при упоминании этого прозвища: – Я действительно не пытался отказаться от твоей помощи. Просто я знаю её — одержимую своей репутацией, она не станет рисковать ею в месте, которым не управляет. По крайней мере, не настолько очевидно, чтобы напасть на меня. В худшем случае она немного покричит… Но я понимаю, что ты волнуешься, поэтому я постараюсь избегать её. Выражение лица Вэнь Цин смягчилось. Она взяла его за руку и держала до конца пути. Когда они оказались в комнатах Вэй Усяня, он усмехнулся, глядя на их соединённые руки с нежностью. – Я такой популярный. Похоже, в последнее время все хотят держать меня за руку. – Под «всеми» ты имеешь в виду меня и А-Нина, или у тебя есть тайная девушка, спрятанная где-то? — спросила Вэнь Цин, приподнимая бровь. — Не думай, что я забыла тот поцелуй с завязанными глазами в твоих воспоминаниях. Вэй Усянь поморщился от смущения: – Пожалуйста, не напоминай мне, что ты это видела. Я очень жалею, что не смог немного тщательнее отобрать воспоминания, которые тебе показал. – Поверь мне, я тоже. Они посмотрели друг на друга и поморщились, а затем оба начали смеяться. Вэнь Нин смотрел на них — на Вэй Усяня, который сиял, как солнце, на расслабленную позу сестры и её мягкую улыбку, на их всё ещё сцепленные руки почти так, будто они забыли, что держат друг друга, если бы не то, как крепка была их хватка, — и чувствовал тепло. – Кстати о том поцелуе, — сказала Вэнь Цин. — Если вам случится снова найти друг друга, передай своей девице, что в следующий раз ей лучше спросить разрешения, или я велю отравить её еду. – Для того, кто клялась, что никогда не лишит жизни, ты весьма кровожадна, — сухо заметил Вэй Усянь. – Слово, которое ты ищешь — «заботлива». И я никогда не говорила, что убью её. Я просто сделаю её жизнь крайне некомфортной. Это моё право как твоей старшей двоюродной сестры и приёмной сестры. И критику я не принимаю. Вэй Усянь снова рассмеялся — немного смущённо. Вэнь Нин пошёл готовить чай, и они все сели вместе, разговаривая и смеясь. «Это и есть счастье, – подумал он. – Это и есть семья». Казалось правильным, что у них есть это, что Вэй Усяню позволено иметь это после стольких лет трудностей. И, подумал Вэнь Нин с удовлетворением, сворачивающимся в животе, он был прав: символ солнца действительно очень идёт Вэй Усяню. – Старший брат, если нет тайной девицы, почему т-ты сказал, что ты популярен? — спросил он немного лукаво, обнаружив, что дразнить Вэй Усяня ему очень нравится. Вэй Усянь прищурился: – Я вижу, ты снова меня дразнишь. А где твоё уважение к старшим, а? – Это расплата за всё те времена, когда ты делал то же самое с ним, — сказала Вэнь Цин, отпивая чай с закрытыми глазами. – Ладно, ладно. Я просто подумал о том, что Лань Чжань тоже держал меня за руки, когда я дарил ему кроликов! Это было… — Вэй Усянь сглотнул, непривычно нерешительно. — Это было немного странно. – Он так сделал? «Странно» — это одно из слов для такого. Это довольно нетипично для него, насколько я знаю, — Вэнь Цин задумчиво покачала головой. — Признаюсь, я думала, что он тебя ненавидел. – Ай-я, «ненависть» — такое сильное слово. Ты же видела: даже если у нас было несколько стычек во время войны, в конце мы расстались по-хорошему. Хотя правда, что он не мог меня терпеть, когда мы были молоды — он говорил мне это в лицо, в конце концов. Интересно, что заставило его изменить своё мнение… – М-может быть, он… как мы? — спросил Вэнь Нин. Оба — и Вэнь Цин, и Вэй Усянь — повернулись к нему с безмолвным вопросом на лицах. – Я имею в виду… Когда мы встретились в Илине… Я доверился тебе. И то же самое было со старшей сестрой — она доверилась тебе, хотя мы никогда раньше не встречались. Это было будто… б-будто наша душа вспомнила тебя и то доверие, которое мы к тебе испытывали. Если это то же самое для него… Вэй Усянь размышлял над этим предположением, но покачал головой: – Мы знаем недостаточно, чтобы быть уверенными. Если твои души «вспомнили», что вы оба доверяли мне до вашей смерти, и то же самое случилось с Лань Чжанем… Ну, во-первых, я почти уверен, что он никогда не умирал. Я бы слышал об этом. И это означало бы, что он тоже доверял мне, а как бы мне ни хотелось это отрицать, у меня есть некоторые сомнения на этот счёт. Только потому, что он меня не ненавидел и соглашался, что я поступаю правильно, не значит… Ну, он доверял моим мотивам, но не моим методам, наверное. Он никогда не слушал, когда я говорил ему, что знаю себя и свои пределы. Даже обычная драка с Павлином была для него достаточной причиной, чтобы читать мне нотации о потере контроля. – Что ж, наверное, он понял всё лучше после твоей смерти, — фыркнула Вэнь Цин, не впечатлённая. — Трём сотням заклинателей, напавших на тебя, когда ты был почти беззащитен, потребовалось, чтобы ты потерял контроль в первый раз, и ещё большей армии, напавшей на тебя после того, как ты потерял всё, чтобы ты потерял контроль во второй раз. Они загнали тебя в угол, а потом имели наглость удивляться, что ты дал сдачи? Любой ортодоксальный заклинатель повёл бы себя так же, и если они попытаются отрицать это, то они идиоты. – Ах, ну, возможно, любой ортодоксальный заклинатель не смог бы убить столько, сколько я, — рассмеялся Вэй Усянь, но его глаза оставались мрачными. — В конце концов, наверное, Лань Чжань был прав, не доверяя моему контролю — я ведь действительно его потерял. – Потерял бы ты его, если бы они оставили тебя в покое? — резко спросила Вэнь Цин. — Оставили бы всех нас в покое? Вэй Усянь не ответил. Вэнь Нин опустил взгляд, заметив, как руки сестры сжались вокруг её чашки с чаем. Она всё ещё злилась на то, что увидела в тех воспоминаниях, он знал. Мало что она ненавидела больше, чем несправедливость, особенно когда она направлена против того, кто ей дорог. И она не была склонна к прощению. Это был один из её недостатков, который она делила с Вэнь Жоханем, хотя и ненавидела это. Она упоминала об этом Вэнь Нину, когда делилась подробностями того, что увидела, пока Вэй Усянь был занят другими делами. Даже сейчас она была осторожна со всеми ними. Со старейшинами, с другими Орденами, с их главами и учениками… С Лань Ванцзи тоже, как бы часто Вэй Усянь ни хвалил его и его характер. Вэнь Цин прожила всю жизнь, не доверяя никому вокруг, кроме своей близкой семьи. Вэнь Нин знал, что от этой привычки трудно избавиться. Он понимал — он чувствовал то же самое. Вэй Усянь цокнул языком: – Неважно. Наверное, мне просто придётся приставать к Лань Чжаню, пока он не объяснит. Раз уж он достаточно хорошо ко мне относится, чтобы держать меня за руки, может, мне всё же удалось немного ему понравиться на этот раз, ха-ха! – Как грибок, — предложила Вэнь Цин с усмешкой. – Самый красивый грибок в мире совершенствующихся! Может, мне переодеться девицей и посмотреть, смогу ли я соблазнить Лань Чжаня, чтобы он выдал мне все свои секреты! – И что ты будешь делать, если он влюбится в тебя, дева Вэй? Выйдешь за него замуж? – Ха-ха-ха, наверное, нет. Хотя любой был бы счастлив жениться на Лань Чжане! Возможно, иногда он немного зануда и немного застенчив в любовных вопросах, но у него доброе сердце. И он сильнейший заклинатель нашего поколения! Честно говоря, он лучший. – Если ты так говоришь, — равнодушно произнесла Вэнь Цин. Вэй Усянь рассмеялся над отсутствием у неё энтузиазма и счастливо сменил тему, чтобы похвастаться мастерством Вэнь Нина в стрельбе из лука. Вэнь Нин попытался остановить его — и с треском провалился, особенно когда Вэнь Цин присоединилась. Его единственной оставшейся стратегией было спрятать пылающее лицо за ладонями, пока оба его близких родственника дразнили его, рассыпая слишком много комплиментов. Ближе к вечеру они открыли вино. Вэй Усянь счастливо пил прямо из кувшина, всё время жалуясь, что это не «Улыбка императора», пока Вэнь Цин не рявкнула на него, что, может, ему действительно стоит жениться на Лане, если ему так нравится алкоголь из города Цайи. Вэй Усянь радостно запротестовал, говоря, что если он это сделает, то главой Ордена придётся стать ей, а если он правильно помнил, она несколько раз упоминала, что ненавидела бы это. Вэнь Нин говорил мало, довольный тем, что наблюдает за их пререканиями. Он потягивал вино и чувствовал, как тепло алкоголя разливается по телу. Оно присоединялось к тому, что уже было в его животе, от того, что его семья собралась вместе, что они счастливы. Возможно, им ещё предстояло преодолеть некоторые препятствия, но они сделают это вместе, и это… Это было лучшее чувство в мире.