Звери спрятались в кусты...

      Холод, пробирающий до самых костей, заставляет ёжиться, растягивать рукава до кистей, горбиться и подергиваться время от времени. Решетчатое окно показывает всё ту же программу изо дня в день, меняя только освещение и цветовую гамму. Сейчас повтор передачи с дождём, серостью и грязью. Скоро снова придется наблюдать уход тепла, приход всё большей серости и редкий танец снежинок. Кружась, они заберут с собой всё живое. Внутри что-то надломится, похолодеет до прихода весны. В такие дни совсем не хочется жить. Лучше впасть в спячку, подобно медведю, и проснуться только с первыми тёплыми лучами солнца, которые растопят не только эти грубые плотные сугробы, но и заполнят пустоту внутри.       Ручка издаёт неприятный скрежет, стирая свой стальной шарик о жесткую бумагу. Ей пишут с таким усердием, будто пытаясь сломать, а не вывести слово. Она стонет под грубыми пальцами, моля о пощаде, но её голос заглушается напряженными вздохами, скрипом стула и тяжёлыми шагами.       Мужчина ходит из стороны в сторону, убрав руку за спину. Ссутулившись в задумчивости, он не отводит взгляда от потрепанной тетради на замусоленном пыльном столе, исписанной почти от корки до корки. Испачканная в чернилах, пропитанная слезами и местами с мелкими следами крови, которые появились конечно же совершенно случайно, она молчит, и это молчание тяжёлым грузом висит, заставляя припасть к земле на колени, схватившись за голову, в попытках придумать, что же делать дальше.       Но это не даёт результата. Решётка на окне слегка постукивает под сильным порывом ветра, который пытается пробиться внутрь, но хлипкое стекло стоит гордой охраной, не пропуская никого внутрь, пусть и вереща комариным свистом. Оно же не выпускает никого наружу, к сожалению. «Где-то я это уже видел» - думает мужчина.       Пол такой же холодный, как и бетонные стены. Пахнет плесенью, с лёгкой ноткой пота. Резиновые тапочки скрипнули под заключённым, не справившись с весом. Стало легче только после принятия положения лёжа пластом. Повернув голову в сторону стола с злосчастной тетрадью, ухо оказывается прижато к бетонной поверхности, ощущая вибрацию под собой. Шаги? Гул всего здания? Неизвестно. Возможно, вибрирует только в голове от напряжения.       Закрыв глаза, сделав глубокий вдох, мысли начинают постепенно проясняться. Появляется первый образ, второй. Строится картинка, нечёткая, совсем слабая. Теперь деталь, вторая, третья. Вот и полноценное произведение. «Да… вот так… что же там было? Ах… Точно…». Погрузившись в свою голову, мужчина пытается выловить что-то конкретное, что-то, что поможет ему разобраться со стопкой бумаги на столе, добить очередную ручку и получить, наконец, внутренне удовлетворение. Пока что получается плохо. «Нет, всё не то» - раздражённо вслух заключает, резко садясь. Спина после такого отдаётся пронзительным покалыванием, из груди вырывается лёгкий, еле слышный стон.       С грохотом открылся затвор маленького окошка в металлической двери. К нему пришли, говорит охранник. “Точно” - вспоминает мужчина. Неспешно встав, с трудом опираясь на больную ногу и помогая себе единственной рукой, он небрежно отряхивается, кривя лицо. Дверь с неприятным скрежетом открывается. Грубый крупный охранник специально стучит всем возможным при открытии замков, раздражая заключенного и давя шумом по ушам. Затем крутит наручники на указательном пальце, а те щебечут в такт его шагам. Он чавкает жвачкой, смотрит с ухмылкой.       Повернувшись спиной, прерванный творец быстро кладёт тетрадку себе в карман, небрежно скрутив её трубочкой. Охранник замечает это. - Закончил с домашкой своей, а? – риторический вопрос. На самом деле ему совсем неинтересно, чем изо дня в день тут занимаются. Главное сидит смирно, в отличие от других, ну и ладно. - Так точно, начальник. – ответ для галочки, а внутри всё натягивается тугим шнуром, стучит и ноет. Рёбра ещё помнят когда-то одно неверно сказанное слово. Единственную руку пристёгивают неудобно к штанам, при этом намеренно фиксируя запястье в напряжённое, неудобное положение, чтобы оно напоминало о себе каждую секунду, не давая расслабиться. - На выход.       Серые мрачные коридоры, которые не спасает даже слабый желтоватый свет лампочек с потолка. Команда встать к стене, и вот уже можно полной грудью вдохнуть запах влажного пыльного бетона и еле уловимые нотки краски. Громкий хлопок тяжелого металла, бренчание ключей в замке и после грубый тычок в бок, заставляющий вздрогнуть, будто от удара электрошокером. Охранник посмеивается, довольствуясь реакцией.       Шаги отдаются эхом, смешиваясь с какофонией различных шумов. Отдалённые голоса из других камер, шуточки, просьбы, откровенные ругательства, направленные скорее просто в воздух, чем для кого-то конкретного. Всё это отвлекает от мыслей, не даёт сосредоточиться и отрепетировать давно уже заученную речь. Ещё немного и станет немного тише. Осталось чуть-чуть. Последнее испытание этого дня и можно будет снова вернуться к рукописи.       Это единственное, что помогает не сбиться с пути. Прокрутка одного и того же в голове, с осознанием новых деталей, дополнений, которые собираются в полноценную картину. Они объясняют и помогают разобраться не только в том, что было на самом деле, но и в том, что происходит сейчас. Его пытаются убедить в том, что он сумасшедший, но это не так. Даже если он не понимал этого с самого начала, с каждым днём он собирал всё воедино, прокручивал и находил объяснение всему. Свой собственный следователь и судья, неподкупный и единственный, кто докопается до истины, а после представит её остальным. Вот заветная дверь за которой ждёт та, кто выслушает, кто поймёт. Он уверен в этом, но нужно ещё немного времени и усилий. За этой дверью совершенно другой мир, чистый, красивый, не похожий на эту грязь, засевшую под ногтями, которую никак не смыть ни мылом, ни спиртом. Там - свобода, и такие же свободные люди, которые далеки от этой черни. - Маргарита, - кокетливо приветствует охранник, приоткрыв дверь и просунув внутрь голову. Его глаза блестят озорством, уголки губ приподнимаются вверх. Облокотившись о проём, одной рукой держась за дверь, а другой поправив козырёк кепки, он кивает сначала за собой, якобы говоря о том, что свою задачу он выполнил, а после открывает дверь нараспашку. – Заходим. – лаконичный жёсткий тон, подобранный специально, чтобы показать свою власть. Он бы с удовольствием ещё толкнул намеренно с силой в спину, но внутри женщина, которой это не понравится. Всё-таки, это её пациент, а с пациентами, тем более такими, нужно быть нежнее. Да и не хочется показаться перед глазами такой роскошной дамы невоспитанным грубияном. На мгновение забывшись, крупный мужчина засматривается на женщину, машинально проводя заключенного к месту напротив. Приковывает наручниками к деревянному скрипучему стулу, а после нехотя уходит к двери. Он не закрывает её до конца, оставляя небольшую щелку, через которую будет наблюдать и подслушивать.       Вот он, яркий белый свет от лампы на потолке. Пройдя несколько коридоров ада, он наконец попадает в чистилище. Вот за большим длинным столом сидит ангел. Собрав свои светло-русые волосы в пучок, поправив аккуратно овальные очки на переносице, она кивает охраннику, чтобы тот поскорее ушёл. Её гордый вид, ровная осанка заставляют цепляться жадным взглядом, впитывать всё, что она будет говорить, вдавливаться в стул напротив под этой властью и напором. - Здравствуйте, Александр. – бархатистый голос пробегается по комнате, вызывая мурашки по телу. Шумно выдыхая, Саша ёрзает на месте, собираясь с мыслями. - Здравствуйте… - робко начинает, стесняясь, будто подросток, которому впервые приходится говорить со взрослой женщиной. Обстановка ощущается для него несколько интимной, для неё же - это обычная встреча.       Кремовая блузка расстёгнута на пару пуговиц от шеи, открывая светлую шею и часть ключиц. Мужчина снова шумно выдыхает, бегает взглядом из стороны в сторону, лишь бы не смотреть на неё. Один её вид - большое испытание для него. - Как ваши дела? Рассказывайте. – она открывает огромную папку, что-то ищет в ней, совсем не глядя на него и не замечая его волнения. Брови сведены к переносице, на лбу проступают лёгкие морщины. От его присутствия и взгляда ей хочется помыться. - Всё стабильно. - смочив потрескавшиеся губы еле заметным движением языка. Руки неприятно ноют, мышцы напряжены до предела. Это отвлекает, не позволяет сосредоточиться. Женщина в ответ лишь хмыкает. - Как ваши кошмары? Всё ещё преследуют? - И во снах, и наяву. - голос приторный, на полутон выше, заискивающий. До противного скользкий, как и вымученная улыбка на его лице. - Как у вас с аппетитом? Тревогой? – сухие безжизненные ответы. Продолжая делать записи, она нервно трясёт ногой под столом, стараясь сосредоточиться, но напористый взгляд смущает, вызывая дискомфорт. - Голодаю. - на второй вопрос отвечать бессмысленно. Без сна, нормальной еды и в такой атмосфере разве может быть спокойно? Ручка уже пару минут шуршит над бумагой, выводя красивые буквы. Он никогда не видел их, но отчего-то был уверен, что почерк у неё красивый. - Вы принесли? – закончив с записями и дежурными вопросами, она смотрит исподлобья. - Д-да… - вспоминая, он осекается. Уголки губ предательски дрогнули, и вот от прежней отрепетированной улыбки и смелости нет и следа, она искажается, показывая его глупое выражение лица. - Давайте сюда. – женщина протягивает руку. – Ах, точно! Простите.       Вспомнив, она встаёт со своего места и со звонким цоканьем каблуков на низкой платформе подходит к мужчине. Тяжело дыша, он указывает кивком на карман своих штанов, откуда выглядывает свёрток простой тетради с выцветшей зелёной обложкой. Грубо вырвав её из кармана, она садится на своё место, а после начинает быстро листать страницу за страницей.       И вот снова он будто сидит в зале суда, ожидая своего приговора. А женщина подавляет приступ омерзения внутри себя, пробегая по корявым строкам. Под хищным взглядом её реакция никак не меняется. Ей важно лишь то, что удастся найти в этой паутине из слов, то, что поможет разгадать его тайну. Вся суть сегодняшней встречи заключается в том, что он принёс сегодня в тетради.       Просмотрев кучу черновиков, она так и не смогла разобраться, что с ним происходит и что творится в его голове. Что стало причиной его зверств? Что стало причиной отклонений? Человек напротив способен на многое, такое не представить, даже если сильно постараться. Какие ужасы он сделал в таком юном возрасте! И как долго его не могли поймать... Какой спектакль он устроил и продолжает до сих пор! Другой бы сдался давным-давно, рассказал всё как есть, признал вину и жил бы раскаиваясь до конца своих дней. А ей приходится лишь подыгрывать ему, располагать к себе, переступая через себя и свои принципы.       Александр молчит. Выжидает. Вот он уже растёкся на стуле, ноги раздвинул, смотрит с приподнятым подбородком. Думает, “Сейчас она поймёт!». Он ловит каждое подёргивание бровью, движение мышц, бегающий взгляд. Нос улавливает лёгкие сладкие ноты парфюма, такого приторного, но до одури приятного. В голове стоит шум. Он вновь и вновь прогоняет заготовленную речь на случай, если она решиться спросить. И она наконец решается. - Знаете, Александр… - Давайте просто Саша, как обычно. И на «ты». - Хорошо. – её взгляд смягчается, она снимает очки и кладёт их душкой вверх на стол. Она это делает, чтобы не видеть его, а он это воспринимает как жест доверия, расслабления. Взяв себя в руки, Маргарита подбирает интонацию, чтобы не звучать как робот. – Ты в своих записях уже не раз упоминаешь тёмных созданий, «химозные жижи» и башенки из костей животных. Скажи, пожалуйста, что это значит? Это какая-то метафора? - Мне так и не удалось понять, что всё это значит. Как я описывал… - он остановился и выдержал паузу, будто убеждаясь, может ли он говорить дальше и откровенно. - … это может быть дело рук той девочки. И я не знаю наверняка, что это было на самом деле. Если вы помните, мы уже возвращались туда позже, но ничего подобного не нашли. - Именно поэтому я уточняю у тебя. Ты так часто об этом пишешь и упоминаешь, что мне непонятно, как такое могло уйти от внимания следователей. Если только ты не выдумал это. - Мне нет смысла врать о таком. Пострадали мои друзья и я сам… - тут он запнулся и замолчал, впиваясь выжидающим взглядом в лицо напротив. Кивком ему дали зелёный свет, чтобы он продолжил. - …я не знаю. Правда. Я так и не смог найти для себя объяснение. - И ты считаешь, что ко всему этому причастна та девочка? Мира, верно? - Да! Всё именно так. Не знаю, правда, каким образом она к этому причастна, либо напрямую, либо же это сделано в её честь. Вы же помните начало? О том, что заблудившиеся и нашедшие её по итогу либо сходят с ума, либо пропадают? А ещё её игры? Что-то точно связано со всем этим!       Александр замолк. Воспоминания нахлынули, будто на него вылили ведро с ледяной водой. Опустив голову, он поник, видя перед глазами размытые лица друзей. Как бы он ни старался - он не помнит их. Маргарита задумалась, понимая, что эту тему пока раскрутить не может, ещё слишком рано… Но сколько ей ещё ждать? Сколько ещё выпытывать из него каждую деталь? - Саша, прости меня за мою настырность, но я просто хочу разобраться и помочь тебе. Скажи, ты правда считаешь, что ты стал участником и свидетелем чего-то ужасного? И почему ты не причисляешь себя к тем, кто сошёл с ума после встречи с той девочкой? - сложив руки перед собой, женщина наклонилась немного вперёд, выжидающе смотря на него, но видя перед собой только его размытый силуэт.       Мужчина не хочет отвечать. Он не знает, поэтому ему нечего ответить. Тот день всё никак не может выйти у него из головы, мутные образы не дают спать по ночам. Ему самому хотелось бы найти ответы на её вопросы, но что он может сделать в одиночку, под руку со своим сознанием? Это очень тяжёлый, долгий и изматывающий труд… Решив, что лучше дождаться следующего вопроса, он просто посидит в тишине, обдумает и даст ответ в следующий раз, а пока пусть она скажет что-нибудь ещё.       Но Маргарита молчит, затем откладывает свою папку с кучей листов, делает записи, и нажимает на кнопку. И вот снова стук двери, грубый голос, команда встать. Разочарование нарастает в груди, заставляя брови сдвинуться к переносице. Саша опускает голову и молча следует указаниям. “Опять не получилось” - думают оба, но вслух ничего не говорят.       Нежная ручка гостьи передаёт потрёпанную тетрадь. Охранник намеренно касается грубыми маслянистыми пальцами тыльной стороны её ладони, играет глазами и ухмыляется. Омерзение прокатывается волной по всему её телу. Ему кажется, что она смущается, на деле же она краснеет от злости, но сдерживает себя. - Всё прошло хорошо? - в этом вопросе слышится надежда на небольшой диалог, на внимание этой статной женщины. Но в ответ лишь жест рукой, и поспешные сборы. - Вот женщина! - ругается охранник, стоит только двери за ним закрыться. В каждом шаге слышится нарастающая злоба. Он небрежно толкает в плечо, заставляя идти вперёд. - Возомнила о себе! Ни подступиться. Явно она не стоит и гроша, а строит из себя, будто только миллионами её можно купить! Тьфу!       От его монолога Саша хмурится, ощущая внутри нарастающую злобу. Встреча и без того вышла не совсем приятной, бередя старые раны, а тут ещё этот охранник, смеющий наговаривать на ни в чём не виноватую женщину. — Я ей ещё покажу! – продолжает ругаться охранник, открывая толстую металлическую дверь, затем пинком толкает внутрь душной камеры. Жестко схватив за плечо, а после и за руку, срывает наручники. Кисть жжется, выпуская первые капли крови. Громила отталкивает от себя, из-за чего Саша падает, а после охранник пренебрежительно плюёт прямо на него. – И чё она ходит к тебе, всё никак не пойму. Чё только в голове у неё!       Только Саша собирался возмутиться и огрызнуться, дверь уже с грохотом захлопнулась до звона в ушах. Вздрогнув, он тоже сплюнул на пыльный пол и небрежно обтер руку о штанину. Начал обшаривать карманы, пытаясь найти тетрадь. Очередная неудачная попытка.       «В этот раз опять не получилось», - подумал снова с досадой, закусывая пересохшую губу до крови. Подобно цепям что-то сжалось внутри, не давая вздохнуть полной грудью. В чём же причина? Почему она не поддаётся, почему не верит ему?       Тетради он не нашёл, вспомнив, что неприятный охранник забрал ее с собой. Нога с размаху ударяет железную ножку кровати. Не выдержав, она ломается, издавая последний в своей долгой жизни скрип, вызывая в памяти череду картин-воспоминаний. Схватившись за висок, Саша оседает.       Тяжелый вздох, выражающий в этой тишине камеры всё разочарование, на которое он был способен в данную минуту. Светлый мир, на который он уповал и о котором мечтал днями и ночами, вновь отверг его, посчитав снова просто больным и лгуном. Но больше всего его задело не недоверие женщины, а небрежное отношение к рукописи. Намеренно или нет, но она задела его. Он днями и ночами занимает тем, что пишет, почти без отдыха, а ей никакого дела нет! Хотя бы пусть ради приличия посмотрит на это не как на улику, а как на литературную ценность. Или даже этого он не достоин? — Аха-ха-ха-ха!       Звонкий женский голос раскатывается по камере, подобно грому, рассыпается по полу пакетом мелких гвоздей, впивается в кожу подобно ораве комаров. Неприятное липкое ощущение охватывает сначала плечи. Обернувшись, мужчина заметил до боли знакомый белый силуэт.       Девочка держит в руках злосчастную тетрадь, перелистывает страницу за страницей, впитывая каждую фразу. Громко смеясь, она еле держалась на стуле и вытирала одной рукой проступившие слёзы. Обреченно облокотившись спиной о стену, Саша закрывает лицо рукой, ожидая своей участи. — Вот умора! — тяжело дыша, Мира подняла взгляд на старого знакомого, смеясь тому в лицо. — Сашенька! Писательство - ну совсем уж не твоё!       Он напрягся. Слишком много унижения для одного дня. Багровея, он с усилием заставил себя поднять голову. Вцепившись бешеным взглядом, он следил и готовился выслушать всё, что она сейчас собиралась ему сказать. Ухмыляясь, она испытывала искреннее наслаждение, выводя его на эмоции. — Ну всё смешал! И всё переврал! — она намеренно сделала акцент на последней фразе, затачивая её, подобно лезвию, а после делая неожиданный удар прямо в грудь. — Придумал сам себе, а как написать не понял! Ха-ха-ха!       Вскочив, Саша в отчаянии взвыл, не зная, куда себя деть, где спрятаться от ее взора и как пережить очередное унижение. Она играла с ним, изводила, а он не мог ничего этим поделать. Ну почему никто не верит ему? Почему даже эта девчонка пытается убедить его в том, что он врёт? Она же была там, она всё видела! Она – причина, по которой он здесь.       Как бы он хотел сейчас ударить эту девчонку! Расправиться со всей жестокостью, причинить ей всю ту боль, через которую она заставила пройти его. Внутри от одной этой мысли всё вскипало, приливало к лицу, заставляло лихорадочно ходить из стороны в сторону, оступаясь на больной ноге. А она всё хохотала, и её смех перебивал шелест тетрадных страниц. В его голове творился хаос, картины идеального будущего пропали. Он позабыл и о Маргарите, все его мысли снова заняла Мира и тот ужасный день.       Выбившись из сил, он остановился в другом углу камеры, дожидаясь очередной порции насмешек. Мира закончила читать, откинула тетрадь в сторону, а после легко поднялась со своего места, оглядывая помещение.       Мира проплыла от стола к окну, всматриваясь в небо за решетками. Близились сумерки, закатного солнца застать сегодня не удастся. Паутинчатое стекло было заполнено дорожками из капель, некоторые из них заканчивали свой недолгий путь на подоконнике, который тоже был зарешечен. — Ты бы тут прибирался хоть время от времени, а то без слёз не взглянешь. — с ехидством посоветовала девочка, посмотрев на нервного мужчину. Тот уже весь извёлся, пока наблюдал как полупрозрачный силуэт хозяйничает в его обители. — Мне и так хорошо. — пробурчал себе под нос, а сам трясся всем телом и сгрызал кожу с губ.              Внутри него бушевали эмоции: от злобы, досады до непередаваемого страха. Взгляд бегал с белой полупрозрачной девы по углам камеры, столу, сломанной койке. Мира же смотрела вплотную, медленно подходя ближе, еле заметно, чтобы обеспокоенный и напуганный мужчина не сразу заметил её движения. А когда осознал, то вжался еще сильнее в стену, падая на колени. В горле засел неприятный игольчатый комок, который не позволял ни вздохнуть, ни сказать и пары слов. — Что у тебя вызывает такую реакцию на меня?       Размеренный тон, будто они и вовсе не знакомы, встретились впервые. Нет ни проявления враждебности, насмешки. Только искреннее любопытство и малая досада, что приходится заходить издалека. Успокоившись, мужчина решил принять правила игры. Все-таки, не убьет же она его ни с того, ни с сего, верно? Если бы ей это было нужно, то сделала бы сразу, а не мучила столько лет, заставляя постепенно его верить в то, что он действительно сходит с ума. Поверить и подыгрывать этому образу — все равно, что признать поражение, поддаться системе, которая не желает слушать его, верить ему. Но он знает правду. Не зря же он всё-таки пишет эти строки, доводя себя до изнеможения? — Ты своим присутствием изводила меня долгие годы. Я проклинаю тот день, когда впервые увидел тебя. Ты — тварь, которая мучает и наказывает меня каждый день за совершенную когда-то ошибку, напоминание, от которого я не могу избавиться и не избавлюсь, даже если захочу. Из-за тебя люди вокруг не верят мне и думают, что я сумасшедший! — разгоряченный, он переходит на крик и ругательства, не обращая внимания на то, что именно своим поведением сейчас он лишь убеждает охрану за стеной и плотной дверью в своем безумстве, что соседи в других камерах слышат только его, а не её. Им кажется, что он вновь ругается на что-то невидимое. И как бы он не пытался, никто не поверит в то, что перед ним стоит Мира, которая упивается всей этой жалкой картиной изо дня в день, которая своими колкими фразами постоянно вскрывает старые раны, напоминает о ничтожности Саши, погружает его в те дни, которые он так старается запечатлеть в своих записях по каждой детали и фразе. — Другое дело! - довольно улыбается девочка, игнорируя вспышку агрессии в свою сторону. - Есть ещё что сказать? Давай, я потерплю, так уж и быть. — Ну что тебе от меня нужно?! Что на этот раз?! Зачем явилась?! Когда ты уже оставишь меня в покое?.. — упирается лицом в ладонь, слезы проступают на глазах и сразу потоком льются по щекам. Плечи отчаянно подёргиваются, дыхание сбивается вместе со скулежом. Он плачет, как мальчишка, от обиды и усталости.       Ему всего немного за тридцать, а душевные муки и постоянные издевательства извели его настолько, что он быстро постарел лет на двадцать, не меньше. Искривленное в рыданиях лицо совсем не напоминало того юношу, которого она знала и впервые когда-то встретила. Не видела в нем она и того напуганного когда-то парня, когда он впадал в панический ужас при виде неё. Чем ближе он был к осознанию своего положения, тем больше отдалялся от себя прошлого. Не было в нем больше и той силы, уверенности в себе.       В данную минуту она не испытывала к нему ни отвращения, ни неприязни. Не довольствовалась она и его рыданиями, пусть внешне и казалось, что она упивается этим. Она здесь не для этого, как и все прошлые разы. Но хочет ли он её слушать? Услышал ли хотя бы раз? Вышел ли на диалог? Нет, этого не было ни разу. И каждый раз у Миры была надежда наконец-то достучаться до него.       Она обняла его за голову, нежно, подобно сестре, успокаивающей младшего брата. Ладонь равномерно поглаживала лысую голову, ощущая проступающие новые волоски. Они одновременно царапали и щекотали нежную кожу, но Мира не ощущала ничего из этого. Ничего не ощутил и сам Саша. До него лишь отдаленно доходило значение этого жеста, холодных прикосновений, которые больше напоминали ласкание летнего ветерка, чем теплое прикосновение человеческой плоти. Слезы застыли на щеках, неприятно стянули кожу, а в груди всё разрывалось и ныло от непередаваемых эмоций.       Выплакавшись, он наконец пришел в себя. Смутившись, он отпрянул от гостьи, шмыгая носом и усердно вытирая его об сальный рукав. Ему стало стыдно за свое поведение, но не перед ней, а перед самим собой. И как он опустился до такого? Стыдоба! Сил корить себя почти не осталось, поэтому он мирно сидел в тёмном углу. Александр уверял себя, что, если не будет никак реагировать и сделает вид, будто её здесь нет, она уйдет, оставит его в покое хотя бы на некоторое время. День выдался тяжелым. — Думаешь, в очередной раз эта уловка сработает? - девочка хмыкнула, вставая и подходя к столу совершенно бесшумно, даже подол её легкого летнего платья не издал ни единого звука. Но он ощущал каждое движение ее мышц, и это отдавалось неприятным покалыванием в спине. — Ты мне лучше расскажи… Какой же ты придумал конец для своей истории? Она ведь так и не дописана до конца. Хотя уже все получили своё наказание, и, вроде как в этом их конец: Саша в тюрьме, Ира со счастливым концом с лёгкими потерями, Никита погиб, Аня отделалась травмами, а Коля нашел свой дом. А что дальше?       Действительно, а что же дальше? Он долго думал об этом, переписывал по несколько раз. Ведь ему и самому до сих пор неизвестно - что же будет дальше? За столько лет он перебрал уже множество вариантов, и пришел к самому, на его взгляд, приемлемому. — Главный герой выходит из тюрьмы, возвращается в родное поселение. Рядом с ним наконец-то отец… - бурчание под нос не дает даже повода ухватиться за суть его ответа, но Мира все равно умудряется перебить его, не дав закончить мысль. — И? Он счастлив? С отцом? А как же тайна? - в нетерпении она заглянула ему в лицо. Даже если он зажмуриться, её образ никогда не пропадет из его памяти. Безжизненное, неестественное и вместе с этим очень пугающее выражение, её пустые белые глаза, бледные, почти синие губы. — … Он собирает информацию о своих друзьях и их родных, а затем возвращается в лес для получения ответов. — И как? Узнал? — Да… Но перед этим он говорит с возлюбленной, но она его отвергает. А в лесу он узнает всю правду, но не получает искупления. Друга он больше не видел. Ни того, ни другого. — И для чего весь этот разговор с возлюбленной? Аней, я правильно понимаю? - фыркает Мира, разочарованно отходя от него, начиная скучающе ходить из стороны в сторону.       Нескончаемый поток вопросов начал понемногу раздражать мужчину. Даже отвечая лаконично, нехотя, не вдаваясь в подробности, девчонка не прекращала надоедать. Какое ей вообще дело до этой истории? Разве она не разделяла всеобщей насмешки над ним? Брови сведены к переносице, рука устало потирает глаза.       Повисло напряженное молчание. Александр поднял взгляд на свою собеседницу, будто бы желая придушить её. Вечно она напридумывает себе что-то, а потом уверяет его, что она права. Тяжело вздохнув, он встаёт и начинает ходить по камере из стороны в сторону. Шаги эхом отскакивают от стен. Ритмично складываются мысли в голове, в единую картинку, которую он пока не решается озвучить. Мира внимательно наблюдает, подобно зверю в засаде, ожидает, когда же можно будет сделать удар, затем второй. Получится ли на этот раз добить жертву? — Не понимаю, зачем же ты все-таки пишешь эту историю? Чего ты хочешь добиться?       Мужчина не отвечает, продолжая наворачивать круги. Вопрос показался ему глупым. Хмыкнув себе под нос, Саша убедил самого себя, что вопрос был действительно глупый и отвечать на него не нужно. Ведь он постоянно напоминает зачем это. Его лицо переменилось, из задумчивого перешло в угрюмое. Попеременно то краснея, то зеленея, он ускорил свой шаг, поднимая топотом пыль и скрипя тапочками. — Саша, - Мира резко встает прямо перед ним, вырывая из мыслей. Оступившись от неожиданности, он падает, а после раздраженно, с рыком спрашивает, что же ей от него ещё нужно. - Спрошу по-другому. Зачем тебе это? — Надоела! Я хочу, чтобы все знали, как все было на самом деле! Чтобы мне наконец поверили! Вот зачем! — Но с чего ты решил, что тебе поверят сейчас? Вспомни, тебе никто не верил с самого начала. Все улики у них на руках, оправдания не будет, тем более спустя столько времени. Зачем зря тратить время? - её беззаботный тон выводил из себя. — Мне плевать, что ты об этом думаешь! Я это делаю не для тебя, так и нечего лезть! Проваливай! Сгинь уже наконец! - окончательно выйдя из себя, он хватает ее за еле осязаемое платье, но у него не получается, рука проскальзывает мимо. За волосы ухватиться тоже не получается, но он отчаянно пытается, рыча и взвизгивая, подобно свинье. —Ненавижу тебя! Всю жизнь мне испортила!       На шум из камеры охранник прикрикнул и угрожающе стукнул в дверь. Саша замер. Холодный взгляд впился в кожу, пробирая до мурашек. В камере стало оглушающе тихо. Солнце давно зашло за горизонт, было темно, но девушка продолжала светиться, пусть и не освещая собой предметы рядом. Саша злобно смотрел на неё. Горькие чувства переполняли его. И почему именно сегодня она выглядит так... будто ей его жалко? И одновременно она презирает его? Прочитав в его взгляде этот вопрос, она тихо произносит: - Если бы у тебя была возможность прожить эту жизнь иначе, ты бы ухватился за неё? - сжав руки в кулаки, девушка выпрямилась, её черты стали немного взрослее и серьезнее. От детской непринужденности не осталось и следа. Казалось, будто на него смотрело сразу несколько человек, лица которых он не в силах вспомнить. - Даже в своей истории я не смог их спасти. Лес их поглотил. - горло сдавило, а в глазах снова заблестели слёзы.       На мгновение ему показалось, что он уже видел её где-то. Нет, не тогда в лесу. Раньше. И тогда она была… живой. Нет, это было точно не во сне. Это было… наяву. Резко отшатнувшись, он шокировано вглядывался в её силуэт. Сердце бешено застучало, во рту пересохло. Воздуха стало не хватать, накатила паника. В голове одна за другой начали появляться картинки, одна ужаснее другой. - Так что же это всё-таки было, Сашенька? Ты знаешь, что ты сделал? - её голос начал распадаться на несколько голосов разной тональности, окружая его.       Он попытался закрыть уши рукой, но не мог. Так вот как ощущается фраза “посмотреть страху в глаза”? Саша продолжал смотреть на Миру, понимая, что больше не может скрывать и убегать от самого себя и от неё. Неужели, то, о чём он пишет – не то, чем кажется? - Правда в том, что всё было совсем не так? – с отчаянием спросил он. Саша с мольбой смотрел на девушку, будто бы прося её остановиться. А Мира искажалась, распадалась на части и собиралась вновь, становилась больше. Она принимала разные образы, которые не вырисовывались чем-то чётким, но Саша видел и вспоминал. Внутри всё разрывалось, он закричал.       Вот она – атака. Когти вцепились в плоть, давят на само больное, разрывают в клочья. Он попался в её ловушку и теперь ему не сбежать.

***

      Ему было четырнадцать лет. Уже тогда, измученный своим отцов, отвергнутый обществом маленького поселения из-за своей дикости, неисправимости, он в отчаянии искал утешение у старушки, которая намеревалась бороться за него до конца, жалела и давала пристанище холодными ночами. Галина - широкой души человек, одинокая вдова. Покинутая своим чадом ровно также, как был покинут своей матерью Саша, они нашли друг в друге то тепло и родство, которое им не доставало. Она поддерживала его увлечения, кроме драк, помогала обучаться. В большей степени это её заслуга, что он не пошёл по стопам своего отца став алкоголиком. Она пробуждала в нём то отдалённое детское, то невинное и светлое, что осталось у него в душе.       Однажды придя в её дом поздним вечером, он застал там женщину, держащую младенца. Она пела ему колыбельную, покачивая на руках. Он сразу же понял, кто она и что делает здесь. Поняв, что настоящая дочь вернулась в дом, пригретый им, его снова бросят за ненадобностью. “Так ещё и с младенцем!” - в отчаянии вскрикнул про себя. Внутри взбурлила кровь. Он плохо помнил, что произошло дальше.       Осознал он себя только тогда, когда из его рук выпал кухонный нож. Окровавленный, он упал на колени. Женщина лежала в большой красной луже, смотрела на него недвижимым взглядом, а в её руках затих младенец. Осмотрев себя, Саша обнаружил, что сам весь перепачкан её кровью. В ушах зазвенело, сердце засуетилось хаотичным ритмом. Что теперь делать? Как он объяснит это Галине? А что, если его обнаружат? В голове закрутились картинки разных возможных ситуаций исхода его ужасающего поступка. Осознавая, как низко он пал, по щекам потекли слёзы, а к горлу подступила тошнота, которую он усердно старался сдерживать.       Хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги кого-то юного. С большими глазами он посмотрел в сторону детского смеха.       На входе на кухню застыла девочка лет тринадцати. Белокурая, в белом летнем платьице. Волосы были распущены, и только чёлка была украшена маленькой милой заколкой с зайчиком. Чёрт.       Она кричала и звала на помощь, но он сильно сжимал ей рот своей ладонью, царапая и почти ломая челюсть. Она захлёбывалась в своих слезах и криках, а он лишь судорожно думал, что же ему делать, когда его обнаружат. Вырываясь, больно ударяя, царапаясь, она мешала ему прийти в себя и осознать происходящее. На глаза попался выброшенный совсем недавно большой кухонный нож.       И снова всё как в тумане. Один удар, затем череда хаотичных ударов. Зачем он это сделал? Не знает, но ему хотелось, чтобы она поскорее перестала кричать. Хрупкое тело постепенно ослабевало, крики превратились в еле слышные всхлипы и стоны. Он ударил снова. И ещё раз. И ещё… Чёрт. Чёрт... Чёрт!       Нужно срочно всё убрать. Небрежно откинув уже притихшую девочку, Саша с непроницаемым выражением лица взял тряпку возле раковины, намочил её и начал усердно оттирать успевшие засохнуть капли крови с деревянной поверхности тумбы, гладкого белоснежного холодильника. Впиваясь в неё ногтями, мальчишка с особым усердием оттирал скатерть. Поняв, что всё бессмысленно, внезапно к нему в голову пришла идея. Окинув взглядом бездыханное тело девочки, которая была так же красивая, какой её представляла в своих рассказах Галина, Саша окончательно понял - можно обставить всё таким образом, что он останется вне подозрений. - Мира, значит, да?

***

      Мира внутренне ликовала. На её искаженном лице показалась улыбка, а во множестве глаз отразился блеск, разгорающийся азартным пламенем. Саша сглотнул, не совсем понимая, что только что произошло и что за образы он увидел. Но постепенно до него начало доходить. Ответы, которые он так долго искал… Это они?       Осознание того, что он проиграл в этой долгой игре, обрушилось на него дикой болью в висках. Сжав кулаки до побелевших костяшек, он взвыл, а девушка лишь незначительно хмыкнула.       - Ты так старался всё это время. – медленное, но тяжёлое множество шагов по голому бетону. Впервые он услышал, как её ступни отдаются эхом в этой небольшой комнатке. Этот звук нарастал и, казалось, предвещал что-то ещё более ужасное за собой. - Но тебе никто не поверил. Как ты ни старался, все улики были против тебя. И в своей истории ты не смог никак оправдаться, выставив всё так, будто тебя подставили. - Мира хлопнула ладонью о стопку сальных тетрадей в углу. Те жалостно заскрипели, подпрыгивая под ударом. – Как бы всё детально ты ни продумал, у тебя всё же не получилось вырваться. А что же до тех твоих друзей? - Голос соединился в единый медовый перелив, окутывая сознание. - Ты… Ты… - он сглотнул, не зная, как озвучить то, что крутилось на языке. - Ты была самой первой?.. – вспоминая, Александр с ещё большим ужасом и непониманием посмотрел на создание перед собой. Та собиралась что-то сказать, но остановилась. - И ты это знаешь. - мужчина испуганно вздрогнул. - Друзей тоже никаких не было? - он зарыдал, ноги подкосились и он упал на колени. Внутри что-то с силой разорвалось. С дикой болью в голове начали проноситься картины, такие реалистичные, что их точно нельзя было спутать со сном или миражом, даже кошмаром их язык не поворачивался назвать. - Неужели? Я всё выдумал? - А как же доказательства в виде твоей руки? Не сам же ты её себе отрубил? - с насмешкой допрашивали голоса. - Рука... - он с ужасом посмотрел на свою культю. -... я пытался покончить с собой, но у меня не получилось! - Ну друзей же ты точно не мог выдумать! – голоса, казалось, специально заигрывали с ним, заставляли сомневаться. Но с каждым вопросом ответы сами срывались с его губ, он даже не успевал обдумать их. - Я их не знал лично. Просто смотрел издалека. Парочка вообще случайно попалась под руку. Вот и всё… – еле слышно, почти беззвучно отвечает мужчина. Голова идёт кругом, перед глазами всё искажается. Саша не может понять, где сейчас находиться и что происходит, куда подевалась его собеседница и что за странная субстанция стоит перед ним. - Ты так просто говоришь об этом говоришь, просто жуть! – глаза существа сузились в презрении. - И не стыдно ведь тебе - оставлять нас неизвестно где в таком ужасном состоянии! - оно фыркнуло. – Всё ведь до мелочей продумал! Какой же ты мерзкий психопат… -       Существо приблизилось вплотную и угрожающе нависло над Сашей, заставляя вжаться в пол. Он не мог ощутить его прикосновений, но ясно ощущал давление, которое росло с каждой секундой, будто его вот-вот придавит несколькими тоннами. - А в своих записульках выставляешь себя добреньким, жертвой! - Замолчи! – тело существа деформировалось, конечности растянулись, концы пальцев заострились. Волосы покрыли плотным слоем всё его тело. И огромное количество глаз были направлены только на мужчину. Казалось, что существо поглотило собой всю комнату, не давая пробиться внутрь себя даже лунному свету. - Я хочу, чтобы ты озвучил её. - искривлённый писк прозвучал у самого уха. - Что? – голос и всё тело предательски дрожали. Саша почувствовал, как по всему телу волосы встают дыбом, а кожа покрывается мурашками. - Скажи правду! - Я… я… - Скажи! - Я… я солгал! - Что ты сказал?! - казалось, чудовище заплакало и кричало от отчаяния. - Я - главный виновник всего, который пытался придумать оправдание своим поступкам! Ничего из того, что я описал, не произошло на самом деле! Мои “друзья” на деле оказались моим же жертвами! Их характеры - лишь голоса, которые съедали меня изо дня в день, когда я совершил первое убийство, затем следующее, ещё и ещё. А после меня поймали, причём так глупо! – срываясь на крик, он схватился за голову, зажмурился изо всех сил, но ужасные картины продолжали являться ему. Он вспомнил всё, что так усердно пытался забыть.       История, которая помогала ему прятаться всё это время, разрушилась у него на глазах. Слова вылетали одно за другим, Саша не успевал их обдумать, будто бы что-то внутри заставляло его говорить всё это. И говорил он не своим голосом, а отдалённым истеричным. Реальность оказалась в разы хуже того, что он мог себе представить. Грудь тяжело поднималась и опускалась, рёбра трещали, но он не сопротивлялся. Ужас накрыл его, чудовище давило своей массой, заливало еле ощутимыми слезами. - Почему ты врал? Почему ты врал?! – повторяло чудище. В нос ударил до боли знакомый запах неприятной жидкости. Только сейчас Саша смог узнать его и понять, что это запах разложения. - Мне было страшно! Никто не мог меня защитить! Никому я не был нужен! Я пытался спастись! - Мерзость! Мерзость! Мерзость! - Заткнись! Заткнись! Заткнись! Я знаю! Я помню! Прекрати! – верещал мужчина, а после услышал, как звенит металл. Топот нескольких шагов стремился к нему. Но он не видел их, не понимал, откуда этот звук. Перед собой он видел лишь огромный глаз, с яркой голубой радужкой.

***

      Второе убийство произошло также неожиданно и случайно. Прошло пару лет с той ситуации, он почти забыл всё, по крайней мере пытался убедить себя в этом. В очередной раз гуляя по безлюдным местам, он наткнулся на парочку влюбленных. Издалека он не сразу понял кто это и что они делают. Оказалось, что Саша застал довольно интимную сцену молодых людей: они сидели в обнимку, о чём-то еле слышно разговаривали, улыбались, а рядом стояли бутылки от алкоголя. На вид они были немного младше него самого.       Притаившись, он поначалу планировал просто наблюдать. Подобное никогда с ним не случалось. Испытывая внутренний восторг, он выжидал, когда же произойдёт что-то интересное, то, что обычно идёт после подобных милых сцен.       Долго ждать не пришлось. Уже достаточно подвыпившие ребята от заигрываний перешли к настоящим ласкам. В грязи и темноте брошенных коридоров, они не обращали внимания ни на что, кроме друг друга. Поцелуи участились, прикосновения стали развратнее.       Тяжело дыша, Саша терял бдительность, отвлекаясь на свои личные ощущения, которые будоражили и заставляли разгоряченную кровь приливать то к лицу, то разливаться по всему телу. И именно в этот момент он допустил неосторожность, в попытке поймать лучший обзор и хорошенько всё разглядеть. Случайно задев сломанную тумбу ногой, та с грохотом развалилась окончательно, пугая всех присутствующих. Парочка в панике оглянулась, потом в спешке засобиралась. Включив фонарики на телефонах, подростки светили в разные части коридора, в особенности, в сторону упавшей тумбочки.       Из-за угла выскочил Саша, держа в руках отломанную часть тумбы. Юноша с криком бросился бежать, позабыв о своей спутнице. Не помня себя, Саша среагировал на оглушительный визг девушки. Первый удар. Она шокировано притихла, трясясь всем телом и большими глазами смотрела ему в лицо. В слабом свете от брошенного где-то телефона он узнал в ней местную девчушку, известную своим красивым телом, но непривлекательным личиком. Он не мог оценить её лицо как другие, но сейчас он точно знал - напуганное выражение подходит ей очень сильно. Внутри снова всё затрепетало. Достав своё оружие, кровь хлынула из её шеи фонтаном. В этот раз он не совершит ту же ошибку, поэтому, не обращая на неё внимание, сразу же бежит за парнем.       Выбежав в лес, Саша гнался за ним, будто охотник за своей добычей. Погрузившись в эти образы, он полностью отдался воображению, позабыв о том, что ему нужно сделать. Парень кричал, ругался, путался в деревьях. А Саша знал это место как никто другой. Здесь он бывает каждый день уже пару лет кряду, ведь именно здесь он строжит свой самый главный секрет. Будет жаль, если об это кто-нибудь узнает, поэтому он избавиться от этих двоих ровно также, как он избавился от своей первой жертвы.       Юноша подвернул ногу, запнувшись о паутину корней. Нависнув над ним, Саша с силой пнул в живот, а после ударил головой о ствол толстого старого дерева. Кровь хлынула из носа, в глазах у парня помутнело. Он не мог отбиваться, так как был в разы слабее. Безуспешные попытки кончились тем, что его грубо забили до смерти.       Зачем он это сделал, Саша не мог объяснить самому себе. Он действовал импульсивно. И его ужасала мысль, что ему понравилось. В этом лесу он спрятал свою первую жертву. Здесь пришлось спрятать и этих двоих.

***

      Как же он заволновался, когда узнал, что тех ребят начали искать. В тот же момент было принято решение избавиться от захоронений и использовать на практике метод, о котором он узнал недавно из книги. Нужно было сжечь часть вещей, а вторую часть расплавить химикатами. Будет очень грязно и трудно, но он пообещал себе сделать всё возможное. Ему осталось совсем немного времени, и он сможет уехать из посёлка, главное, чтобы его никто не поймал за это время. Ему вот-вот исполнится 18 лет, и он сможет без препятствий сбежать и начать всё заново, позабыть об этой адской жизни и о своих преступлениях.       Закончив читать, его взгляд упал на простую тетрадку. Открыв её, он вновь перечитал содержимое. Там во всех красках, и даже с преувеличениями и выдумками, было описано каждое его преступление. Те моменты, которые он смутно помнил, искажались, чтобы убедить себя - у него не было другого выбора. Ему были важны эти записи, чтобы не сойти с ума.       Преступления и дальнейшие фантазии о них стали для него смыслом существования и самоутверждения. Проходя мимо различных людей, он испытывал непередаваемый восторг от одного осознания, что он способен закончить жизнь другого человека просто по своей прихоти. Ему нравилась мысль, что другие даже не подозревают, кто находится рядом с ними. И в то же время эти мысли пугали его. Ведь если есть он - есть и другие такие же. Пусть их и меньше, но они точно есть.       Вместе с осознанием зародилась долгая и выматывающая паранойя. И тогда он впервые увидел её. Она смотрела на него издалека, пока он шёл в магазин, по пустынным улицам. Она преследовала его в кошмарах. С каждым днём она приближалась всё ближе, будто намекая, что его конец близок.       Измученный кошмарами, своими мыслями и добитый новостями об открытии дела, он приобрел всё необходимое и ушёл в лес, чтобы избавиться от останков и возможных улик. Три захоронения, которые ничем не выдают себя, в окружении кустов и массивных корней деревьев. Так должно было быть, по крайней мере.       Но непримечательное место было найдено и вскопано. Не следователями или поисковиками, а обычным беспризорником с собакой. Мальчишка внимательно рассматривал находку, и не выражал ни страха, ни восторга. Ему будто бы было всё равно, либо он не понимал, что нашёл. Собака продолжала рыть землю лапами, затем впивалась зубами в разлагающиеся тела и разрывала на части, пытаясь достать оттуда кости, а после несла их мальчику. Он складывал из них башни, подобно конструктору.       Это плохо. Очень плохо.       Сжав в руках покрепче топор, Саша медленно подходил к незваным гостям. Собака заметила его почти сразу же и, недолго думая, бросилась, впиваясь острыми зубами в ногу. Упав, Саша бил животное по голове рукоятью топора, намереваясь оглушить, но этим ещё больше разозлил, и та впилась ему в руку. Взвыв от боли, он нанёс удар лезвием, прямо в центр головы. Со скулежом, собака издала свой последний вздох, рухнув рядом.       Мальчик, заливаясь слезами и парализованный ужасом, закрыл лицо руками. А Саша судорожно думал, что же ему делать, ведь он вряд ли сможет вернуться так просто, с такими-то ранами. Он был намерен скрыть всё, отвести от себя все подозрения. Ему и без того хватало забот, а тут ещё этот мелкий пацан. Но даже если на него выйдут, то он...       И тут к нему пришла ещё одна идея. Даже если его найдут, даже если его застанут... Он сможет выпутаться. Даже если сразу ему не поверят, он будет стоять на своём и сделает так, чтобы его правду приняли.       Мысль об этом заставила его подняться, проковылять до мальчика. И вот он снова стоит, как волк над трясущимся зайцем. Взмах, удар и детский визг. А затем свист топора из раза в раз, вперемешку с истерическим смехом. А в голове каша. Разве он сюда пришёл не ради того, чтобы скрыть всё, а не найти ещё проблем на голову? Ах, точно… Скрыть… - Нужно срочно всё спрятать… Избавиться… - безумно бормотал себе под нос, пока руки поднимались и опускались, будто маятник. Он смотрел пустым взглядом в месиво перед собой, которое когда-то было живым.       А ведь этот ребёнок хотел жить. Саша тоже этого хотел. Хотел уехать, начать новую жизнь. Но не мог. Он сам забрал у себя такую возможность, и вот, перейдя в очередной раз грань дозволенного он смирился с тем, как низко пал.       Он уже давно понял – с ним явно что-то не так, и его родители прекрасно это знали. Мать, которая сбежала, как только появилась такая возможность, отец, который топил в алкоголе остатки разума, лишь бы не видеть перед собой такое отродье.       По щекам потекли слёзы. Глаза сдавило, будто в них впилось множество иголок. Голос надломился, и он взвыл что были силы истошным криком, охватившим всю округу. Упав в грязь с кровью, Саша извивался подобно змее, не в силах осознать эту тяжелую, но такую правдивую для него мысль. Грудь судорожно вздымалась и опускалась, сопли размазались по всему лицу. Он рвал волосы на голове, заламывал руки.       Нет, он недостоин новой жизни. После всего того, что он сделал, что скрыл, ему самое место в аду. Не вставая, он подполз и взял в руки топор, который только что ощущался лёгким, как перо, а сейчас по тяжести казался десятитонным. Задыхаясь в собственных рыданиях, он занёс острие над собой, намереваясь рассечь себе шею, кончить всё разом, в муках и страданиях, как ему и положено. Вот он зажмурился, сжал из последних сил рукоять. И… Но рука дрогнула, не выдержала и топор тяжело упал на искусанную руку. Собственный крик оглушил его. Удар пришёлся точно чуть выше локтя. Топор пошатнулся и свалился на землю, кровь мерно лилась из раны. Саша кричал, хрипел, выл, стонал и рыдал. Это всё, на что ему хватало сил.       Прорыдав какое-то время, Саша заставил себя встать. Ему необходимо всё убрать – в этом его цель. Несмотря на боль, несмотря на опустошение и внутреннее разочарование. Достав из рюкзака все необходимые инструменты и химикаты, он принялся за дело. Одной рукой работать неудобно. Забывшись, он постоянно задевал больную руку, которая свисала тряпкой с плеча. Казалось, дёрни её со всей силы, и она окончательно отвалится. В глазах темнело, пахло неприятно, мерзко, до тошноты. Пару раз его действительно стошнило, прямиком в его варево с остатками улик. В моменте он даже был рад, что мальчишка позволил своей собаке разрыть все захоронения – теперь ему не придётся мучиться с тем, чтобы откапывать их самостоятельно.       Пока он был погружен в своё дело и мысли, из леса вышла пара мужиков. Они окрикнули его. Мутным взглядом Саша посмотрел на них. Их лица выражали настороженность. - Эй, парень! Что ты тут делаешь такое? – в их руках были охотничьи ружья. Пожав плечами, Саша перевёл взгляд на своё месиво, которое бурлило от реакций и постепенно таяло. - Варю. - Что же ты варишь? - Курицу! – парень расплылся во весь рот кривой улыбкой. – Сам поймал. - Да ты!.. - второй мужчина собирался что-то крикнуть, но его остановили.       Саша плохо разбирает что происходит дальше, для него это просто набор шума, который собирается обручем вместе с другим звуком, и давит, давит до невозможного. Перед глазами пляшут тени, но он не может разобрать их.

***

ПОСТАНОВЛЕНИЕ о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству пгт. ***, района ***, Россия 24 мая 20?? Следователь Следственного отдела по особо важным делам Следственного комитета, рассмотрев материалы проверки сообщения о преступлении, выразившиеся в обнаружении трупа несовершеннолетнего лица и его собаки в лесном массиве, а также обнаружении гражданина Александра Владимировича Гречихина на месте происшествия с признаками причастности к содеянному, УСТАНОВИЛ: В ходе осмотра места происшествия обнаружены следы насильственной смерти несовершеннолетнего лица и животного, а также предметы, указывающие на возможное использование орудия преступления. В числе изъятых объектов — топор с обнаруженными на поверхности следами пальцев гражданина Александра Владимировича Гречихина, совпадающими с дактилоскопическими данными, полученными в ходе проверки личности. Дополнительно установлено, что гражданин Александр Владимирович Гречихин находился на месте происшествия, предпринимал действия по сокрытию следов преступления, что подтверждается результатами осмотра и показаниями свидетелей — двух граждан, обнаруживших его в лесном массиве. С учётом изложенного, а также наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, руководствуясь ст. 140, 145, 146 УПК РФ, ПОСТАНОВИЛ: Возбудить уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ (убийство), по факту смерти несовершеннолетнего лица и его собаки. Принять уголовное дело к производству. Выделить материалы в отдельное производство по факту исчезновения двух несовершеннолетних лиц, в связи с отсутствием на данный момент достаточных доказательств их гибели либо установления обстоятельств их исчезновения. Гражданина Александра Владимировича Гречихина признать подозреваемым и продолжить его процессуальное удержание под стражей в порядке ст. 91–92 УПК РФ. Назначить судебно-психиатрическую экспертизу в отношении подозреваемого.

***

ЗАКЛЮЧЕНИЕ СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ Комиссия судебных экспертов-психиатров, рассмотрев материалы уголовного дела, медицинские данные и результаты клинического наблюдения в отношении гражданина Александра Владимировича Гречихина, пришла к следующим выводам. В ходе стационарного наблюдения у обследуемого не выявлено устойчивых признаков грубого когнитивного дефекта, исключающего способность к осознанию фактического характера своих действий и руководству ими в момент инкриминируемого деяния. Одновременно установлены выраженные нарушения восприятия реальности в форме персистирующих субъективных переживаний, которые обследуемый описывает как «искажение окружающего пространства», «наличие внешнего воздействия неустановленной природы» и «эпизоды выпадения из временной последовательности событий». Объективных клинических подтверждений наличия психотического расстройства эндогенного характера, сопровождающегося стойкими бредовыми или галлюцинаторными переживаниями, в ходе обследования не выявлено. Поведение обследуемого в период наблюдения преимущественно упорядочено, целенаправленно, с сохранением критики к ряду ситуаций бытового характера. Вместе с тем отмечается аффективная напряжённость, эпизодические диссоциативные состояния, а также тенденция к формированию интерпретативных построений, не подтверждённых объективными данными. С учётом изложенного комиссия приходит к следующему заключению: Гражданин Александр Владимирович Гречихин в момент совершения инкриминируемого деяния мог осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Признаков хронического психического расстройства, исключающего вменяемость, не выявлено. В настоящее время выявлены психические особенности, требующие динамического наблюдения у врача-психиатра амбулаторно. Обследуемый нуждается в постановке на психиатрический учёт с целью профилактического наблюдения и оценки возможного нарастания дезорганизации восприятия. Комиссия считает необходимым продолжение следственных действий без ограничений, связанных с психическим состоянием обследуемого.