twist in my sobriety

      И Гарри думал, что этот конкретный кошмар закончился. Его действительно больше ничего не связывало с Малфоями — кроме Гермионы.       Он жил всё так же один, и это его почти не беспокоило. Конечно, к нему часто заходила Гермиона, но о Малфоях они не разговаривали. Боггарт уже никогда не должен был снова превратиться в Люциуса Малфоя.       Всё почти забылось.       Пока эта сволочь не написала ему.       Гарри был в бешенстве. Какое Люциусу Малфою до него дело? По ехидному тону письма выходило, что никакого. Но строчки так и стояли у Гарри перед глазами — столько раз он их прочитал.       «Жена сказала, вы приложили руку к моему, с позволения сказать, помилованию» — это чем же он помог? Дал визитку? Не велика помощь!       «Хотел бы вас отблагодарить» — что это вообще такое? Что он задумал, зачем ему Гарри, почему он не может просто забыть...       Гарри осёкся. Как можно забыть, кто отправил тебя за решётку? Если даже он с таким трудом заставлял себя не вспоминать тот суд каждый раз, когда готовился к новому — каково должно было быть Малфою?       Но это совершенно не вписывалось в рамки логики. Зачем Нарциссе было врать мужу о таких вещах? А если она не врала...       Бешенство прошло так же легко, как и окатило его до этого. На смену пришло замешательство. Вопросов было так много, что Гарри, не раздумывая, написал Гермионе.       Та, конечно же, велела думать головой и не идти ни на какие ужины в поместье Малфоев.       Вспомнив это поместье, Гарри содрогнулся. Последний раз он был там, когда готовился к суду. А до этого... Страшно было вспоминать.       Но Гриффиндор — это слабоумие и отвага. К тому же отпуск выдался на удивление бездеятельным — он никуда не поехал и маялся дома от скуки, лишь изредка выбираясь на улицу.       Возможно, думал Гарри, разговор с лордом Малфоем окончательно избавит его от осознания всей кошмарности его профессии, избавит от неуместных мук совести и...       Конечно нет. Малфой что-то задумал, или ему что-то было нужно от Гарри, или есть ещё какое-то здравое объяснение этому нелепому письму. И был только один способ это проверить.       Гарри маялся с неделю, прокручивая в голове всевозможные сценарии развития событий. Но все эти сценарии шли вразрез с логикой, что не добавляло уверенности в принятом решении.       Да, он посетит поместье Малфоев, только надо подготовиться. В чём должна заключаться подготовка, он не знал. На всякий случай он приобрёл кольцо, определяющее яды и кулон, защищающий от вторжения в разум. Пусть у Гарри и были базовые навыки защиты сознания (спасибо Снейпу, подумал он с сарказмом) но осторожен сегодня — жив завтра.       Рефлексировать на эту тему не хотелось. Хотелось только закрыть эту историю раз и навсегда. Да, Гарри почти убедил себя, что чувствовать вину ему не за что. Но ключевое слово — «почти». Почему он не мог просто отпустить эту историю?       Под Сывороткой Правды Люциус Малфой выдал всё. Он позволил детям улизнуть в Отделе Тайн. Он не учавствовал в рейдах, не убивал никого, так почему Визингамот решил, что пожизненное заключение — это правильное решение?       Гарри даже не предлагал им эту опцию, они всё решили за него. Он-то расчитывал не больше чем на десять лет заключения, но пожизненное...       Он понуро чихнул от пыльного воздуха и решил, что оттягивать встречу дальше не имеет смысла.

***

      Порт-ключ перенёс его прямо к массивным, но витиевато-изящным воротам. По ту сторону стоял горделиво приподнявший подбородок домовой эльф, галантным движением руки развеявший ворота перед носом Гарри. Тот неловко оглянулся, но вслед за домовиком проследовал без особой опаски.       Что ему было бояться? У лорда Малфоя палочки, естественно, не было, на дом были наложены десятки следящих чар, да и Гермиона была в курсе, куда он пошёл — хоть и не в восторге. Драко она ничего не сказала.       — Лорд Малфой ждёт вас в своём кабинете, — пискнул домовичок с достоинством, и исчез, не собираясь провожать гостя до этого самого кабинета. А если бы Гарри не был здесь? Или это такой завуалированный способ ткнуть его ещё раз в то, как он обошёлся с хозяином дома?       Бредя по длинной лестнице, Гарри снова почувствовал себя так, словно он идёт на плаху. Почему в этим человеком всё должно быть так?       Дверь в кабинет была открыта. Гарри сглотнул. Он пожалел, что не стал наряжаться — джинсы и кроссовки, пусть и приличные, были в этом доме не к месту.       Сейчас его боггарт снова превратился бы в Люциуса Малфоя — не такого, каким он был в их последнюю встречу, но надменным, полным лоска аристократом.       Именно такой человек предстал перед ним, стоило Гарри зайти в кабинет и бесшумно претворить за собой дверь.       Люциус Малфой стоял у камина, разглядывая тлеющие угли. Но стоило двери закрыться, как из камина полыхнуло жаром, и хозяин дома отступил назад, поворачиваясь к Гарри всем телом. Окинул его изучающим взглядом и усмехнулся.       — А, мистер Поттер, — сказал он таким тоном, словно сейчас прибавит «наша новая знаменитость». Только едва заметная ехидная улыбка на губах разбивала всё сходство со Снейпом. — Проходите, садитесь, — добавил он, указывая на кресло у камина.       Гарри снова сглотнул, постаравшись сделать это незаметно, и медленно, не сводя глаз с лорда Малфоя, сел, почувствовав локтями холодную кожаную обивку. О рубашке с заказанными рукавами он тоже пожалел.       — Зачем вы меня позвали? — Гарри еле сдерживал себя, чтобы нервно не закусить губу. Но это сложно сделать, когда перед тобой твой боггарт, на которого Ридикулус не подействует.       — Как я уже упоминал в письме...       — Я не помогал вам, — резко ответил Гарри. Ему было всё равно, что Нарцисса сказала своему мужу — он не станет делать вид, что это правда.       Люциус же, тяжело вдохнув, с грацией хищника опустился на кресло напротив.       — Я знаю, мистер Поттер, — сказал он холодно, глядя прямо в глаза.       — Тогда зачем?...       — У меня есть предложение...       — От которого я, разумеется, имею полное право отказаться, — хмыкнул Гарри, вспоминая письмо Нарциссы Малфой.       — Можете... Но не станете, — практически промурлыкал лорд Малфой. У Гарри по спине пошли мурашки.       — Я никогда, — начал он тихим, утробным голосом, чем, судя по всему, ввёл лорда Малфоя как минимум в замешательство. По лицу собеседника мало что можно было сказать, да Гарри и не хотелось ничего считывать. — Никогда не стану делать ничего из того, что вы можете попросить.       Он тяжело дышал. Ярость переполняла до кончиков волос, адреналин бешено пульсировал в висках, не давая отдышаться. Гарри прикрыл глаза. Ему было всё равно, как Люциус смотрит на него. Но открыв их, он увидел, что тот не смотрит на него вовсе. Это было даже оскорбительным.       — И всё же, мистер Поттер, я бы на вашем месте выслушал мою... Моё предложение.       Гарри невольно фыркнул. То, насколько они с женой были похожи — становилось уморительным.       Он кивнул Малфою, чтобы тот продолжал.       — Видите ли, мистер Поттер... Моя жена — уроженка рода Блэков. Да, пускай она носит мою фамилию, но телом и душой она, как бы мне от этого ни было горько, принадлежит Блэкам.       — И причём здесь я? — снисходительно спросил Гарри, получив такой же снисходительный ответ:       — Вы знаете, что такое слушать не перебивая, мистер Поттер?       Гарри ничуть не смутился. Наоборот, вернул Люциусу изучающий взгляд. И с удивлением обнаружил, что тот нисколько не изменился.       То есть да, с того дня в суде — изменился колоссально, но вот с их первой встречи...       Мужчина выглядел слишком молодо для своих лет — Гарри не был уверен в возрасте собеседника, но тот точно был старше его родителей, а значит...       — Насмотрелись, мистер Поттер? — ехидно спросил Малфой, и Гарри стушевался. Этот человек совсем не выглядел больным. Так почему его вынули из Азкабана?       — Вы не выглядите больным, — озвучил свои мысли Гарри. Какая Малфою разница, как долго Гарри смотрел на него? Люциус тихо фыркнул.       — Тинки! — на зов появился домовик — но не тот, что встретил Гарри. — Принеси нам графин огневиски и два бокала. И фрукты.       Тинки поклонился и исчез. Появился спустя, кажется, лишь несколько мгновений — с подносом в руках. Гарри внимательно следил, как лорд Малфой разливал огневиски по бокалам.       Будет пить из одного с Гарри кувшина — значит отравить не пытался. Кольцо также не подавало признаков жизни.       — И тем не менее — я болен, — всё же ответил Люциус, делая небольшой и тихий глоток. Гарри последовал его примеру, но почему-то звук его глотка разнёсся по кабинету, отскакивая от хорошо отполированной мебели.       — И чем же? — с вызовом спросил Гарри, прекрасно понимая, что это скорее всего не его дело.       — Это слишком личный вопрос, — не теряя достоинства ответил Малфой, но было видно — по побледневшему лицу и тому короткому мигу, когда тот сжал челюсти — что вопрос его задел. — пожалуй, воздержусь от ответа.       Гарри на это лишь пожал плечами.       — Так вы ответите мне, зачем я здесь?       Люциус Малфой ненадолго прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями.       — Как я уже сказал, моя жена — Блэк. А это значит, что наш сын в какой-то мере тоже Блэк. Улавливаете мою мысль, мистер Поттер?       — Признаться, не особо, — ответил Гарри. Ход мыслей Люциуса Малфоя ускользал от него.       — Тогда я вам разжую, — ехидно продолжил тот. — Как вам известно, мой сын...       — Связался с грязнокровкой? — выплюнул Гарри, не зная зачем, на что Малфой саркастично выгнул бровь. Гарри пытался его задеть?       — Иначе расставил приоритеты, — поправил он, растеряв впрочем всю весёлость. — Поэтому он не сможет стать главой рода... Малфоев.       — Но не Блэков? — догадался Гарри. Люциус удовлетворённо кивнул. — И что вы от меня хотите?       — Чтобы вы приняли его в свой род, — просто отозвался Малфой, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся.       Гарри не сказать, чтобы опешил, но определённое удивление явно проступило на его лице, потому что лорд Малфой вальяжно откинулся на спинку кресла, делая ещё один небольшой глоток, и продолжил:       — Не смотрите на меня так, мистер Поттер. То, о чём я прошу, не такая уж и высокая плата за то, в каком положении я оказался из-за вас.       На этих словах щёки Гарри запылали, и он даже подумал, что вот-вот задымится.       — В каком положении вы оказались из-за меня? Вам не кажется, что к «такому положению» привела не моя блестящая работа, а ваши провальные решения, Малфой?       — Лорд Малфой, попрошу, — невозмутимо ответил Люциус. — И нет, мистер Поттер, мне так не кажется. Мои решения не были провальными, отнюдь. Я спас свою семью. И я бы не изменил ни одного своего решения.       Гарри захотелось плюнуть ему в лицо.       — А с Джинни? Вы чуть не погубили её!       — Ах да, ваша жена...       — Она не моя жена, — всё так же яростно, но уже с меньшей уверенностью отозвался Поттер.       — Не моё дело, — пожал плечами лорд Малфой. — Мне не было нужды тогда ставить под угрозу вашу подружку. Просто так сложились обстоятельства.       — И в тюрьме вы оказались тоже из-за череды обстоятельств? — Гарри был полон праведного гнева. Но кристаллическое спокойствие собеседника не вступало в резонанс, и вскоре Гарри почувствовал, что может дышать ровнее.       — Все мы, мистер Поттер, находимся там, где мы есть, из-за череды обстоятельств.       — Вы отрицаете человеческую волю?       — Отнюдь, — волосы Малфоя качнулись с немым укором. — Человеческая воля это инструмент, с помощью которого люди в состоянии управлять обстоятельствами.       — И как же тогда вы оказались в тюрьме? — с насмешкой спросил Гарри, наслаждаясь мимолётным превосходством. — Не уж то ваша воля недостаточно сильна?       — Иногда воли недостаточно, — горько ответил Люциус, и в комнате повисло напряжённое молчание.       Появился домовик с новой корзиной фруктов. Гарри и не заметил, как они всё съели.       Графин с огневиски был уже наполовину пуст.       Внезапно вернулось ощущение неправильности происходящего. И чувство вины. Действительно, единственная цель лорда Малфоя во второй войне была — защитить семью. Он сказал это под Сывороткой Правды.       Почему Гарри было так важно посадить этого, в его глазах, монстра, если мотивы его были так близки самому?       — Я подумаю над вашими словами, — Гарри встал, и смотрел теперь на Малфоя сверху вниз.       Ответный взгляд собеседника заставил сердце уйти в пятки. Сложно было понять, что именно было в том взгляде — страх, мольба или раскаяние — но Гарри почувствовал острую необходимость уйти. И не видеть больше этот взгляд никогда. Вот он, его боггарт во плоти.       Но оставался ещё один незакрытый вопрос.       — А что с этого мне? — Гарри постеснялся этого вопроса. Словно его просили сделать кому-то искусственное дыхание, а он требовал что-то взамен.       — Я готов быть вашим наставником, — ответил Люциус, приходя в себя и тоже вставая.       — Простите? — на этих словах Гарри всё-таки опешил.       — Вам нужен наставник, мистер Поттер. Вы молоды, а на вас уже лежит ответственность за два Рода. Вы не думали об этом, не так ли? — и снова эта ехидная усмешка. — Что скажете?       — Я подумаю, — повторил Гарри и направился к выходу.              — Подумайте хорошо, — тихо, почти печально раздалось из кабинета, прежде чем дверь закрылась.