Межвидовые рецензенты ремейк

Белый свет не слепил. Он давил. Он был повсюду — в мраморе, в воздухе, в высоких колоннах, уходящих вверх так далеко, что потолок терялся где-то в сияющем тумане. Казалось, сам воздух здесь был тяжелее обычного. Чистым. Слишком чистым. Шаги Крима эхом расходились по залу. Тонкие босые ступни касались холодного белого камня. Тук. Тук. Тук. Он старался не смотреть по сторонам. По обе стороны от него, на огромных ступенчатых трибунах, неподвижно сидели ангелы. Сотни. Может, тысячи. Белые одежды ниспадали с их плеч, как потоки воды. За спинами медленно шевелились крылья — золотые, серебряные, снежно-белые. Никто не говорил. Только где-то высоко, под сводами, едва слышно гудел ветер. Крим сглотнул. Его нимб дрожал. Маленький. Тускловатый. Совсем не такой яркий, как у остальных. В центре зала возвышался помост суда. Семь фигур сидели полукругом в ослепительном свете. Их лица было почти невозможно разглядеть. Только глаза. Холодные. Безмерно древние. — Кримвейл из Четвертого Хора, — раздался голос. Не мужской. Не женский. Словно сам зал заговорил. Крим вздрогнул и опустил голову. — Ты осознаешь причину своего присутствия? Он открыл рот. Но голос предательски дрогнул. — …Да. По залу пробежал едва слышный шелест крыльев. Один из судей слегка наклонился вперед. — Тогда озвучь её. Крим молчал. Пальцы дрожали. Он видел собственное отражение в белом мраморе пола — худой, слишком хрупкий для ангела, с мягкими чертами лица и испуганными глазами. Совсем не похожий на воина небес. — Я… — начал он тихо. — Я поставил под сомнение решения Небес. — ГРОМЧЕ. Голос ударил по залу, как колокол. Крим вздрогнул всем телом. — Я поставил под сомнение решения Небес!.. Снова тишина. Один из судей медленно раскрыл свиток. Золотые буквы вспыхнули в воздухе. — Ты обвиняешься в распространении ереси среди младших хоров. — В оспаривании критериев очищения душ. — В несанкционированном контакте с падшими. Свиток перевернулся сам собой. — А также в ходатайстве о пересмотре души смертного, нарушившего закон плоти. Крим резко поднял голову. — Он никому не причинил вреда… — Он нарушил порядок, — спокойно ответил один из судей. — Он любил другого мужчину! Это не делает душу грязной! Шепот прошел по трибунам. Чьи-то крылья дрогнули. — Ты утверждал, — продолжил судья, будто не замечая эмоций Крима, — что смертная душа не должна оцениваться исключительно по Закону. — Ты заявлял, что любовь способна существовать вне дозволенного порядка. — Ты поставил чувства смертных выше Воли Небес. — Потому что это правда! — внезапно вырвалось у Крима. Тишина. Даже ветер под сводами будто стих. Крим сам испугался собственного голоса. Но было поздно. Он тяжело дышал, сжав кулаки. — Вы никогда не смотрите на них! — слова полились сами собой. — Для вас они просто числа! Грешники, праведники, достойные, недостойные! Но они живые! Они страдают! Они любят друг друга! — ДОСТАТОЧНО. От одного слова по полу пошла вибрация. Крим резко замолчал. Один из старших ангелов поднялся. Огромный. С шестью крыльями за спиной. Свет вокруг него был настолько ярким, что на него невозможно было смотреть прямо. — Закон существует не ради жестокости. — Закон существует ради порядка. — Миры держатся на границах. Он сделал шаг вниз. — Если каждый ангел начнет судить по собственному сердцу, а не по Закону… однажды рухнут и Небеса, и Земля. Крим опустил взгляд. Тихо. Почти неслышно. — А если сам Закон несправедлив?.. На этот раз тишина стала по-настоящему страшной. Один из судей медленно закрыл глаза. Будто уже устал. — Кримвейл. — Ты более не достоин звания ангела. Что-то внутри Крима оборвалось. Он резко поднял голову. — Нет… подождите… — За ересь и нарушение небесного порядка ты приговариваешься к изгнанию. Свет над залом начал меняться. Белый. Холодный. Безжалостный. — Твой нимб будет разрушен. — Твои крылья — запечатаны. — Твоя сущность — низвергнута в мир смертных. Крим побледнел. — Н-нет… Он сделал шаг назад. — Пожалуйста… Впервые в голосе судьи появилось что-то похожее на сожаление. — Ты слишком полюбил смертных, Кримвейл. И тогда один из судей поднял руку. Треск. Мир вспыхнул болью. Крим закричал. По залу разлетелись золотые осколки. Нимб над его головой дал трещину. Еще одну. Еще. Свет начал гаснуть. Крим упал на колени, хватаясь за голову. Ему казалось, будто что-то вырывают прямо из груди. — ААААА—! ХРУСТ. Нимб раскололся. Половина золотого кольца рассыпалась сверкающей пылью. А затем пол исчез из-под ног. Мир рухнул вниз. Свет. Ветер. Боль. И бесконечное падение. Таверна гудела вечерним шумом. Кто-то орал песни у камина, дворфы спорили на деньги, а в углу двое авантюристов пытались выяснить, можно ли считать гарпию птицей, если она уже однажды клюнула тебя в лицо. — Станк, если ты ещё раз закажешь пиво в долг, нас отсюда вышвырнут. — Не вышвырнут. Я тут местная достопримечательность. Станк развалился на стуле. Его волосы торчали в разные стороны, под глазом наливался свежий синяк, а куртка пахла дымом, дешёвым алкоголем и канализацией. Обычный вечер. Рядом сидел Зел. — Да говорю тебе, человеческие старухи недооценены. Станк медленно опустил кружку. В трактире стало чуть тише. Зел сидел напротив него с абсолютно серьёзным лицом, будто обсуждал устройство магических барьеров, а не женщин. — Ты больной, — наконец вынес вердикт Станк. — А ты слишком примитивный. — Примитивный?! Да что вообще может быть привлекательного в бабке, у которой спина хрустит громче двери в этом трактире?! — Опыт, — невозмутимо ответил Зел. — Утончённость. Зрелость. Человеческие женщины стареют красиво. — Красиво они стареют только первые лет пятьдесят! Потом это уже некромантия какая-то! За соседним столом кто-то захрюкал от смеха. Трактир жил своей обычной вечерней жизнью: дым; запах дешёвого пива; мокрые плащи у входа; гул голосов; чей-то храп в углу. За соседним столиком сидели Кончал и Бруз. Кончал, как обычно, выглядел слишком прилично для этой дыры — чистая одежда, аккуратно собранные волосы и вечно немного усталый взгляд человека, который постоянно оказывается рядом с идиотами. А рядом развалился Бруз — огромный зверолюд-медведь с широченными плечами и кружкой размером с ведро. Зел ткнул пальцем в Станка. — Ты просто зациклен на молодых эльфийках и суккубах. — Потому что у меня есть вкус! — Нет. У тебя есть проблемы с самоконтролем. — Сказал любитель бабушек. — Зато они умеют слушать. Станк уставился на него так, будто впервые по-настоящему испугался. — Ты сейчас звучишь как человек, которого прокляла ведьма. Бруз расхохотался так громко, что кружки на столе подпрыгнули. — Да ладно вам, — прогудел он. — У зверолюдок тоже есть свои плюсы. — Вот! — Станк ткнул в него пальцем. — Хоть кто-то здесь нормальный! — Большие мягкие уши, — мечтательно продолжил Бруз. — Тёплый хвост… — И шерсть, из которой потом неделю вытаскиваешь волосы изо рта, — поморщился Зел. — Это часть опыта! — возмутился Бруз. Кончал тихо вздохнул и сделал глоток пива. — Не понимаю, как ваши разговоры каждый раз скатываются в это. — Потому что это важная тема, — серьёзно заявил Станк. — Историческая даже. — Конечно, — кивнул Зел. — Будущие поколения будут изучать твою теорию «чем опаснее суккуб, тем лучше». — Наконец-то ты начал меня уважать. Станк допил пиво и со стуком поставил кружку на стол. — Короче. Если бы существовала работа, где тебе платят за то, что ты шляешься по борделям и обсуждаешь девок — я бы стал легендой. — Ты и так легендарный идиот, — заметил Зел. — Нет, серьёзно! Представь. Ходишь, сравниваешь, оцениваешь… — А потом тебя убивает ревнивый суккуб. — Это профессиональный риск. Бруз снова заржал. А Станк вдруг полез во внутренний карман куртки. — Кстати о работе. Он вытащил помятый листок. Зел подозрительно прищурился. — Почему мне уже не нравится твоё лицо? — Потому что у нас наконец то появятся деньги на еду. — Сколько? Станк показал бумагу. Эльф мгновенно выпрямился. — Мы отправляемся немедленно. — Ага, я тоже так сказал. Кончал наклонился ближе. — Что за задание? — Монстры возле северного леса. Какая-то мелкая дрянь на тракте нападает на путников. Бруз фыркнул. — Вы двое готовы сдохнуть за пару серебряных. — Неправда, — сказал Станк. — За десять серебряных. — Если там снова слизни — я увольняюсь, — мрачно произнёс Зел, поднимаясь из-за стола. — Ты не можешь уволиться. Мы не работаем официально. — Тогда я драматично уйду. — Ты драматично вернёшься через час, потому что жрать нечего. Зел тяжело вздохнул. — Справедливо. Они натянули плащи и вышли наружу. Холодный вечерний воздух пах дождём, мокрой землёй и дымом из трактирных труб. Город постепенно пустел. Где-то вдали гремел гром. — Если это опять канализация, — пробормотал Зел, — я начну убивать людей. — Отличный настрой для авантюриста. Дорога к северному лесу шла через старый тракт. Грязь липла к сапогам. Ветки скрипели на ветру. Дождь закончился, но вода всё ещё капала с ветвей, а сапоги неприятно чавкали при каждом шаге. Станк шёл впереди, лениво закинув меч на плечо. Перебив несколько монстров они уже собирались возвращаться. Станк потянулся. — Ну всё. Думаю, можно возвращаться в гильдию за наградой. — И купить еды. — И пива. — И нормальной еды. А потом из глубины леса донёсся крик. Высокий. Испуганный. И очень явно не мужской. Станк и Зел мгновенно переглянулись. — О, — оживился Станк. — Похоже, сегодня нам всё-таки повезло. Крик повторился. Теперь ближе. Треск веток. Тяжёлые шаги. И из темноты прямо на тропу вылетел кто-то маленький и светловолосый. Поскользнулся. Упал в грязь. А следом из кустов с рычанием выскочил здоровенный орк. — Ого, — присвистнул Станк. — А вот и премиальная часть задания. Орк зарычал и занёс оружие над головой. Фигура в грязи зажмурилась. Но дубина так и не опустилась. Зел ударил первым. Магический заряд врезался орку в плечо и развернул его боком. — ЭЙ! — рявкнул Станк. — Страшилище! Сюда смотри! Орк взревел и бросился на него. Станк едва успел уйти в сторону. Дубина с грохотом врезалась в дерево, выбив щепки. — О, здоровый… — выдохнул он. — Ненавижу здоровых. Орк выдернул дубину и снова пошёл вперёд. Станк заблокировал удар мечом. Металл жалобно скрипнул. — Зел! Если я сдохну — сожги мои долги! — Их проще сжечь вместе с тобой! Эльф вскинул руку. Из воздуха вырвались тонкие светящиеся нити и обвили ноги орка. Тот пошатнулся. — Сейчас! Станк ухмыльнулся. — Вот это уже teamwork. Он резко шагнул вперёд и ударил орка рукоятью меча прямо в челюсть. ХРУСТ. Тварь рухнула на колени. А затем Зел добил её коротким магическим выстрелом в голову. Лес снова затих. Слышно было только тяжёлое дыхание и дождевые капли. Станк убрал меч. — Ну всё. Теперь точно можем— Он замолчал. Потому что маленькая фигура в грязи наконец подняла голову. Светлые волосы прилипли к лицу. Большие испуганные глаза. Тонкие черты. И… Крылья. Белые. Настоящие. Зел моргнул. Станк тоже. Потом ещё раз. — …Я сейчас словил галлюцинацию? Зел медленно подошёл ближе. Его обычно ленивое лицо впервые стало по-настоящему серьёзным. — Нет. Он внимательно посмотрел на крылья. На тусклое золотое кольцо над головой незнакомца. На трещину, проходящую через нимб. И тихо выдохнул: — Я впервые вижу ангела. Станк присвистнул. — Серьёзно? — За двести лет — впервые. Фигура неловко поднялась на ноги, дрожа от холода. Над головой тускло светился треснувший нимб. — С-спасибо… — тихо произнёс он. — Да не за что. Бывай. Станк махнул рукой и уже собирался уходить вместе с Зелом. — Я… понимаю, что это странная просьба… Он запнулся. Будто ему было тяжело вообще просить о помощи. — Но… можно мне ненадолго пойти с вами? Станк удивлённо моргнул. — С нами? — Пока я не пойму, как восстановить нимб… Зел прищурился. — Его можно восстановить? — Возможно. — И тогда ты сможешь вернуться на Небеса? — спросил Станк. Крим замолчал на секунду. Слишком долгую. — …Может быть. Что-то в его голосе Станку не понравилось. Слишком неуверенно. Но давить он не стал. Вместо этого почесал затылок. — Хм. Он посмотрел на Зела. — Ну… я никогда не был на Небесах. — И я, — спокойно ответил эльф. — За двести лет как-то не довелось. — Меня зовут Крим… Станк протянул руку. — Станк. — Зел. Крим осторожно пожал руку Станка. Ладонь у него была ледяная. Станк прищурился. — Подожди-ка… Он наклонил голову набок. — А ты вообще парень или девушка? Крим моргнул. — …Парень. Повисла тишина. — Чего? — одновременно выдали Станк и Зел. Крим смущённо отвёл взгляд. — Ангелы… немного отличаются от людей… Станк медленно почесал затылок. — Нет, ну я не жалуюсь, просто теперь мне как-то неловко за мысли пятиминутной давности. — У тебя неловкость держится секунд десять максимум, — заметил Зел. Станк снова посмотрел на Крима. Тот дрожал от холода, весь перепачканный грязью, с мокрыми крыльями за спиной и этим странным треснувшим нимбом над головой. Выглядел он жалко. И почему-то очень потерянно. Станк вздохнул. — Ладно, ангел. Пошли с нами. Крим растерянно поднял взгляд. — Куда?.. Станк ухмыльнулся. — Для начала — выпить. — Потом поесть, — добавил Зел. — А потом, — продолжил Станк с видом мудреца, — мы сделаем из тебя нормального мужика. Крим непонимающе моргнул. — …Что? — Ты слишком напряжённый, — заявил Станк. — Тебе срочно нужны: алкоголь, плохие жизненные решения, и женщина. — Желательно именно в таком порядке, — кивнул Зел. Крим покраснел почти мгновенно. — Ч-что?! Я не— Станк хлопнул его по плечу. — Не переживай. Мы профессиональные идиоты. Доверься нам. Зел тихо фыркнул. — Самая страшная фраза, которую можно услышать в жизни. Крим шёл чуть позади Станка и Зела, стараясь держать крылья сложенными как можно плотнее. Получалось плохо. Перья всё равно цеплялись за кусты. Станк пару раз оборачивался на него и в конце концов не выдержал: — Слушай, а втягивать их обратно ты умеешь? Крим виновато опустил взгляд. — Не совсем… — Не совсем — это как? — Иногда получается. — А иногда? Крим посмотрел на застрявшее в ветках перо. — …Не получается. Зел тяжело вздохнул. Город встретил их шумом. Даже поздним вечером улицы ещё жили: где-то ругались торговцы, кто-то тащил бочки, из трактиров лился свет, в переулках дрались пьяницы. Крим шёл молча. Слишком внимательно рассматривая всё вокруг. Каждую мелочь. Грязь. Людей. Усталые лица. Шум. Запах дыма и дешёвой еды. Мир смертных оказался совсем не таким, как ему рассказывали. Не великим. Не ужасным. Просто… уставшим. Зел толкнул дверь гильдии. Внутри пахло мокрой тканью, железом и дешёвым супом. Не уютом. Работой. У стены сидели двое авантюристов с перевязанными руками. Кто-то молча точил меч. За длинным столом спорили над картой трое наёмников в грязных плащах. Возле доски заказов стояла очередь. Уставшая. Молчаливая. Будто все здесь слишком давно привыкли к тому, как выглядит бедность. Крим заметно напрягся. Инстинктивно сделал шаг назад. Станк вдруг хлопнул ладонью по стойке регистрации. — ЭЙ! Мы вообще-то работу выполнили! Полноватая регистраторша даже не подняла головы. — Если вы снова притащили голову не того монстра, я вычту штраф заранее. — Это был один раз! — Три. Зел положил на стойку мешок с ушами гоблинов. — Задание выполнено. Регистраторша ещё несколько секунд перебирала бумаги. Только потом забрала мешок и отсчитала монеты. Станк мгновенно сгреб их со стойки. Пересчитал. И трагически выдохнул: — Мы всё ещё бедные. — Но уже не голодные, — заметил Зел. — Это временно. Крим осторожно наблюдал за ними. За тем, как они спорят. Шутят. Как вокруг кто-то ругается из-за награды. Как жрец у дальней стены молча зашивает рану копейщику. Странно. В Раю смертный мир всегда описывали иначе. Более… тёмным. Более жестоким. Но здесь, среди грязи, усталости и ругани, было что-то ещё. Что-то настоящее. Станк резко закинул руку Криму на плечо. Тот вздрогнул от неожиданности. Станк ухмыльнулся. — Пора показать тебе настоящую культуру этого города. Зел устало прикрыл глаза. — Мне уже не нравится начало фразы. — Потому что у тебя нет души. — Её съела жизнь рядом с тобой. Станк довольно оскалился. И помахал мешочком с монетами. — Сегодня мы шикуем. Крим шёл следом за Станком и Зелом, стараясь не отставать. Впереди наконец появилась вывеска таверны. Потёртая деревянная доска скрипела на ветру. Из окон лился тёплый жёлтый свет. А вместе с ним — шум голосов, стук кружек, запах еды. Станк довольно выдохнул. — О-о-о… вот теперь я снова чувствую смысл жизни. — Пиво? — спросил Зел. — Жареное мясо. — Ты примитивен. — Зато счастлив. Станк толкнул дверь плечом. Таверна встретила их привычным гулом. Кто-то играл в кости. За дальним столом двое гномов уже явно собирались подраться. У стены дремал старый ящеролюд в плаще авантюриста. А над всем этим хаосом разносился женский голос: — ЕСЛИ ЕЩЁ РАЗ БЛЮНЁШЬ НА ПОЛ, Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ЭТО СЛИЗАТЬ. Крим вздрогнул. Станк расплылся в улыбке. — О, мы дома. За стойкой стояла гарпия. Молодая. С короткими каштановыми волосами и крупными крыльями цвета тёмного мёда. Рукава были закатаны до локтей, а на плече висело полотенце. Она ловко перехватила кружку, которую чуть не уронил пьяный клиент, и одновременно отвесила подзатыльник другому. Не глядя. Будто делала это каждый день. Мэйдори заметила Станка. И сразу помрачнела. — Нет. — Я даже ничего не сказал. — И не говори. — Это дискриминация красивых мужчин. — Это самозащита. Зел молча прошёл мимо них и сел за ближайший стол. Станк театрально схватился за сердце. — Видишь, ангел? Вот так выглядит жестокость этого мира. Крим осторожно выглянул из-за его плеча. Мэйдори наконец заметила его. На секунду её взгляд задержался на крыльях под плащом. На треснувшем нимбе. Но удивления почти не было. Скорее быстрая оценка. Усталый. Голодный. Промокший. — …Станк. — М-м? — Почему ты опять притащил бездомного? — Это не бездомный. Это ангел. — Это бездомный ангел. — Звучит даже престижно. Мэйдори тяжело вздохнула. Потом посмотрела на Крима уже внимательнее. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке. Слишком напряжённый. Слишком тихий. Будто ожидал, что его вот-вот выгонят. Она чуть смягчилась. Совсем немного. — Есть хочешь? Крим растерянно моргнул. — …Что? — Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь в обморок. Станк тут же ткнул в него пальцем. — Я говорил то же самое! — Ты сказал: «Если он умрёт, таскать тело буду не я». — Это тоже форма заботы. Мэйдори проигнорировала его. — Садись. Крим осторожно подошёл к столу. Будто всё ещё не верил, что ему действительно разрешили остаться. Мэйдори уже ставила перед ними тарелки. Пахло горячим супом. Свежим хлебом. Жареным луком. И почему-то именно сейчас Крим впервые за весь день почувствовал, насколько сильно устал. Станк тут же схватил хлеб. — Если это опять вчерашний— Мэйдори ударила его полотенцем. — Жри молча. — Ай! Зел лениво отпил из кружки. — Добро пожаловать домой, Крим. Крим опустил взгляд в тарелку. От супа поднимался пар. В таверне шумели люди. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. И впервые после падения он вдруг перестал чувствовать холод. Он вдруг понял, насколько замёрз. Насколько устал. Пальцы всё ещё дрожали после леса. После дождя. После суда. Крим осторожно взял ложку. Попробовал. И на секунду просто замер. Станк тут же ухмыльнулся. — О-о-о. Вот это лицо. Крим медленно поднял взгляд. — Это… — Съедобно? — предположил Зел. — Это луковый суп, — пожала плечами Мэйдори. — Не начинайте делать вид, будто я подала вам еду богов. Но Крим всё равно смотрел в тарелку так, будто никогда раньше не ел ничего подобного. Потому что не ел. На Небесах пища была… другой. Красивой. Идеальной. Безупречной. Но почему-то он не помнил у неё вкуса. А здесь: суп был слишком солёным; хлеб немного черствел; мясо явно вчерашнее. И всё равно это казалось настоящим. За соседним столом кто-то громко заржал. Мужик с перебитым носом пытался доказать компании шахтёров, что «почти завалил виверну». — Она была маленькая! — возмущался он. — Это была курица, Дорн! — У неё были глаза убийцы! Компания взорвалась хохотом. Кто-то у дальней стены безжалостно мучил старую лютню. Половина таверны уже угрожала ему расправой. Из кухни слышался звон посуды и ругань повара. Пол под ногами лип. Кто-то прошёл по лестнице на второй этаж, тяжело скрипнув половицами. Жизнь вокруг была шумной. Неровной. Слишком тесной. Но она двигалась. И Крим неожиданно поймал себя на мысли, что на Небесах никогда не было настолько… живо. Станк тем временем уже доедал вторую тарелку. — Я всё ещё считаю, что мы заслужили мясо получше. — Тогда в следующий раз убивай монстров подороже, — бросила Мэйдори. — Видишь, Зел? Вот почему я люблю эту женщину. Она верит в меня. — Она только что назвала тебя дешёвым. — Любовь многогранна. Мэйдори закатила глаза и ушла к другим посетителям. Станк проводил её взглядом. — Всё-таки когда-нибудь она сдастся. — Скорее мир закончится, — спокойно ответил Зел. Крим осторожно наблюдал за ними. За тем, как легко они разговаривают. Как спорят. Как шутят. Будто делают это уже тысячу лет. И почему-то именно это казалось ему самым странным. Не грязь. Не шум. Не выпивка. А то, насколько люди здесь держались друг за друга. Даже когда были бедными. Даже когда были уставшими. Станк вдруг ткнул Крима локтем. — Ты чего опять завис? — А? — Лицо слишком серьёзное. Ещё немного — и станешь похож на жреца. — Это оскорбление, — заметил Зел. — Это предупреждение. Крим чуть опустил взгляд. А потом тихо спросил: — Вы всегда так живёте? Станк пожал плечами. — Ну. Он задумался. — Иногда хуже. — Чаще хуже, — уточнил Зел. — Но сегодня у нас есть еда, выпивка и ни один из нас пока не умер, так что день хороший. Крим медленно посмотрел в кружку. Странная логика. Очень странная. Но почему-то он начал её понимать. Станк вдруг прищурился. — Подожди. Он ткнул пальцем в Крима. — А ты вообще пил когда-нибудь? Крим напрягся. Это было плохим знаком. Очень плохим. — …Нет. Повисла тишина. Зел медленно прикрыл глаза рукой. Станк уставился на Крима так, будто услышал самую трагичную историю в мире. — Всё ясно. — Что ясно?.. Станк поднялся из-за стола с видом человека, которому только что явилось великое предназначение. — Мы срочно исправляем твою жизнь. Крим побледнел. Станк уже тянул к Криму кружку. — Давай. Крим посмотрел на неё с откровенным подозрением. Запах был резким. Горьким. Совершенно не похожим ни на что знакомое. — Я не уверен, что— — Это пиво, а не алхимический раствор, — заявил Станк. — Хотя разницы иногда немного, — лениво заметил Зел. Крим осторожно взял кружку. Слишком осторожно. Будто она могла взорваться. Он нерешительно сделал маленький глоток. И тут же закашлялся. Сильно. Настолько, что Станк согнулся от хохота. — ОН СЕЙЧАС ДУШУ ОБРАТНО НА НЕБЕСА ВЫПЛЮНЕТ! — Оно горит! — прохрипел Крим. — Это называется вкус. — Это называется ошибка! Мэйдори проходила мимо с подносом. Даже не повернула головы. — Первый раз? — Разве это не очевидно?.. Крим с опаской посмотрел в кружку снова. Потом очень медленно поставил её обратно на стол. Станк прищурился. — Только не говори, что сдаёшься после одного глотка. — Я не сдаюсь. — Тогда пей. Крим помолчал пару секунд. А потом максимально естественным движением чуть повернул кружку в сторону. Пиво тонкой струйкой стекло под стол. Прямо в щель между досками пола. Зел молча проследил за этим взглядом. Потом посмотрел на Крима. Крим старательно делал вид, что ничего не происходит. Зел тихо хмыкнул в кружку. Но ничего не сказал. Станк в этот момент был слишком занят тем, что спорил с каким-то дворфом у соседнего стола о том, можно ли считать кислое пиво преступлением против человечества. Когда он наконец повернулся обратно, кружка Крима была уже почти пустой. Станк замер. Потом медленно расплылся в широкой ухмылке. — О-о-о. Он хлопнул Крима по плечу так сильно, что тот чуть не подпрыгнул. — А ты мне начинаешь нравиться, ангел. Крим быстро отвёл взгляд. Кажется, его всё-таки не раскрыли. Именно в этот момент Мэйдори поставила перед ним ещё одну кружку. Поменьше. Крим уставился на неё так, будто увидел собственную смерть. Станк довольно оскалился. — Отлично. Ангел официально пережил первую кружку. — Технически он её не пил, — заметил Зел. Крим дёрнулся. — Чего— — Ничего, — спокойно сказал эльф. Станк махнул рукой. — Неважно. Теперь переходим ко второй стадии культурного развития. Крим насторожился. — …Какой ещё стадии? Станк расплылся в широкой ухмылке. — Мы идём в квартал красных фонарей. Мэйдори фыркнула себе под нос. — Только верните ребёнка живым. Крим всё ещё смотрел на вторую кружку с ужасом человека, попавшего в ловушку. А потом понял, что Станк уже тащит его к выходу. И почему-то это пугало даже больше алкоголя. Крим шёл чуть позади. Слишком близко к стенам домов. Будто пытался стать менее заметным. Получалось плохо. Особенно с крыльями. Станк шагал впереди с таким видом, словно направлялся в храм. Хотя, по его мнению, разница была не такой уж большой. — О-о-о, чувствую запах цивилизации. — Это сточная канава, — заметил Зел. — И всё же. Чем дальше они уходили от центра города, тем ярче становились улицы. Появлялось больше света. Больше смеха. Больше людей. На перекрёстках висели цветные фонари. Из открытых окон лилась музыка. Где-то кто-то громко спорил. Где-то смеялись женщины. Мимо них прошла группа пьяных авантюристов, поддерживая друг друга за плечи и распевая что-то настолько фальшиво, что даже Зел поморщился. Крим молчал. Слишком внимательно смотрел по сторонам. У дверей домов стояли девушки разных рас. Человеческие. Зверолюдки. Гарпии. Даже суккуба лениво махнула хвостом, провожая их взглядом. Крим тут же отвёл глаза. Станк это заметил мгновенно. — Да расслабься ты так, будто тебя ведут на казнь. — Я не расслаблен именно потому, что не понимаю, куда вы меня ведёте! — В место, где люди становятся счастливее. — И беднее, — добавил Зел. Они свернули за угол. И Крим наконец увидел вывеску. Большую. Яркую. На ней была нарисована улыбающаяся кошкодевочка с поднятым хвостом. Под рисунком золотыми буквами было написано: «МУР-МУР РАЙ». Крим замер. Станк довольно ухмыльнулся. — О, вот сюда. — Почему название звучит как ловушка?.. — Потому что это лучшая ловушка в городе. У входа сидела зверолюдка-кошка в слишком большом кресле. Ленивая. С пушистыми ушами. Она жевала что-то сладкое и явно скучала. Но стоило ей заметить Крима — она моргнула. Потом ещё раз. Взгляд медленно поднялся: к крыльям; к нимбу; к светлым волосам. Станк довольно оглядел зал. Будто полководец перед важнейшим стратегическим выбором. — Так… Он сразу ткнул пальцем в сторону высокой суккубы с тёмно-красными волосами, сидевшей у лестницы. — О, Лулу сегодня работает. Суккуба заметила его и лениво махнула рукой. — Если ты опять попытаешься торговаться после процесса — я тебя укушу. — Но любя же. — Нет. Зел даже не посмотрел в её сторону. Его взгляд уже остановился на кошкодевочке у дальнего дивана. Невысокой. С пушистыми серыми ушами. — Я к Мире. Станк фыркнул. — Серьёзно? Ты уже третий раз подряд идёшь к Мире. — Потому что она умеет молчать. — А, точно. Твоя версия романтики. Мира закатила глаза, но уголки губ у неё всё-таки дрогнули. Крим же медленно переводил взгляд с одного на другого. Слишком спокойно. Слишком… привычно всё это звучало. Будто они обсуждали любимую таверну. И от этого почему-то становилось ещё более неловко. — Вы… знакомы?.. — осторожно спросил он. Станк посмотрел на него с искренним удивлением. — Конечно знакомы. — Мы сюда не первый год ходим, — спокойно добавил Зел. — Хорошее обслуживание — основа здоровых отношений. — У тебя нет здоровых отношений. — Зато обслуживание отличное. — Так. Меня к Лулу. Этого длинноухого ворчуна к Мире. Потом хлопнул Крима по плечу. — И подберите что-нибудь ему. Нежное. Это первый раз. Крим вспыхнул мгновенно. — СТАНК! Неподалёку сразу послышались смешки. Даже Лулу заинтересованно подняла бровь. Управляющая перевела взгляд на Крима. На крылья. На треснувший нимб. И чуть прищурилась. — Хм. И правда ангел. Кошкодевочка уже откровенно разглядывала его с любопытством. Без страха. Скорее как редкого зверька. — Симпатичный. Крим чуть не подавился воздухом. Станк уже полез за кошельком. Открыл. Посмотрел внутрь. Повисла пауза. Зел заглянул через его плечо. — Мы всё ещё бедные. — Я заметил. — Ты платишь за ангелочка. — Почему я?! — Потому что это была твоя идея. — Но ты старше и мудрее. — Именно поэтому я не собираюсь платить. Крим сделал шаг назад. — Я могу просто подождать снаружи— — Нет, — одновременно ответили Станк и Зел. Станк тут же снова повернулся к управляющей. И расплылся в своей самой наглой улыбке. — Ну слушай. Настоящий ангел. Первый раз. Это же практически историческое событие. — Для него — точно, — сухо заметила Лулу. — Таких клиентов у вас вообще когда-нибудь было? Кошкодевочка ещё раз посмотрела на Крима. Тот выглядел так, будто хотел исчезнуть. Именно сейчас. Желательно навсегда. Несколько девушек уже с любопытством шептались неподалёку. — Полцены. Станк победно вскинул кулак. Крим же всё ещё стоял с абсолютно потерянным видом, начиная подозревать, что его жизнь окончательно вышла из-под контроля. Комната оказалась неожиданно тихой. После шума зала внизу это ощущалось почти странно. Небольшая кровать у стены. Тёплый свет лампы. Открытое окно, в которое тянуло ночной прохладой и далёкими голосами с улицы. Крим замер у двери. Не зная: куда смотреть; что делать руками; и почему сердце стучит так сильно. Кошкодевочка тихо закрыла дверь за их спиной. Без театральности. Без пошлых ужимок. Скорее устало. Будто для неё это был обычный конец длинного рабочего дня. Она первой нарушила молчание: — Ты сейчас сбежишь? Крим дёрнулся. — Ч-что?! — Ну, некоторые убегают. Она спокойно сняла с волос ленточку. Серые ушки чуть дрогнули. — Один парень в прошлом месяце выпрыгнул в окно. Крим в ужасе посмотрел на окно. Она засмеялась. Негромко. Тепло. — Расслабься. Я шучу. Крим медленно выдохнул. Получилось плохо. Она заметила это сразу. Конечно заметила. Слишком опытная для того, чтобы не замечать такие вещи. — Первый раз? — мягко спросила она. Крим помолчал пару секунд. А потом тихо кивнул. Она подошла ближе. Совсем немного. Но Крим всё равно напрягся. Не от страха даже. Скорее от непривычности. — Слушай… — осторожно начал он. — Я не очень понимаю, что должен делать. — Это нормально. — Правда?.. — Поверь, — фыркнула она, — большинство мужчин тоже не понимают. Крим неожиданно тихо рассмеялся. Первый раз за весь вечер без нервозности. И сам будто удивился этому. Кошкодевочка улыбнулась уголком губ. — Уже лучше. Крим всё ещё выглядел напряжённым. Но уже не так, как внизу. Там он был похож на человека, которого тащат на казнь. А сейчас — скорее на потерявшегося мальчишку, который пытается не показать, насколько ему страшно. Она медленно села рядом на край кровати. Не торопя его. Не давя. — Ты правда ангел? Крим опустил взгляд на свои руки. На бледные пальцы. На едва заметное дрожание. — Наверное… уже не очень хороший. Она несколько секунд молчала. Потом пожала плечами. — А это вообще кто решает? Крим поднял глаза. Вопрос прозвучал так просто, что он даже не сразу понял смысл. Будто для неё: Рай; грех; падение; небесный суд — были чем-то далёким. Менее важным, чем то, что человек чувствует прямо сейчас. Она вдруг осторожно коснулась его руки. Тёплая ладонь. Ничего особенного. Но Крим вздрогнул так, будто до этого момента к нему никто никогда не прикасался по-настоящему. Без страха. Без требований. Просто мягко. И именно тогда он понял, насколько сильно устал быть один. Когда свет в комнате погас, город за окном всё ещё шумел. Где-то смеялись люди. Кто-то спорил на улице. Внизу гремели кружки. Мир продолжал жить своей шумной, грязной, странной жизнью. Крим лежал молча, глядя в потолок. Сердце всё ещё билось быстро. Но впервые после падения — не от страха. Он не знал, что будет завтра. Не знал, сможет ли когда-нибудь вернуться на Небеса. Не знал, простят ли его вообще. Но сейчас, в этой маленькой комнате над шумным кварталом, он впервые за долгое время чувствовал чужое тепло рядом. И почему-то именно это пугало его сильнее всего.