​🖤 Пепел и Дикая вишня

Утро (если это можно было назвать утром в вечной полутьме бункера) началось с непривычной, звенящей тишины. ​Чимин открыл глаза. Первое, что он осознал — боль исчезла. Тяжелый, выматывающий узел внизу живота распутался, уступив место глубокому, ровному теплу. Второе — это был запах. Его собственная дикая вишня больше не кричала об отчаянии. Она была укрощена, бережно укутана в плотный слой горького дыма. ​Он осторожно коснулся шеи. На месте железы наливались синевой два аккуратных прокола от клыков. Кожа вокруг них пульсировала слабой болью, но это была приятная боль. Боль, означающая безопасность. Временная метка сработала как идеальный щит, обманув природу омеги иллюзией состоявшегося спаривания. ​Чимин медленно сел. Юнги не спал. Альфа сидел у противоположной стены, зажав в зубах фонарик, и одной здоровой рукой неумело пытался перебинтовать свое раненое плечо. Он выглядел ужасно: под глазами залегли черные тени, кожа приобрела сероватый оттенок, а дыхание было поверхностным и частым. Инфекция продолжала разрушать его тело. ​Заметив движение, Юнги выплюнул фонарик в руку. — Как ты? — его голос звучал как наждачка по стеклу. ​— Я... в норме, — Чимин поднялся, чувствуя непривычную легкость в теле. Транквилизатор и гормональный криз выкачали из него силы, но сейчас он чувствовал себя парадоксально живым. ​Он подошел к альфе и молча забрал у него из рук бинт. Юнги не сопротивлялся. Он лишь устало откинул голову на бетонную стену, прикрыв глаза, пока Чимин умело и быстро заканчивал перевязку. ​Благодаря метке, Чимин теперь мог не только чувствовать запах Юнги, но и улавливать его эмоции. Это было похоже на тихое эхо в голове. Он чувствовал изматывающую боль альфы, его колоссальную усталость и... глубоко спрятанную нежность. ​— Твое плечо воспалено сильнее, чем вчера, — тихо констатировал Чимин, закрепляя конец бинта. — Долго ты не протянешь. ​— Двадцать километров, — упрямо процедил Юнги, открывая глаза. Их взгляды встретились, и между ними словно пробежал электрический разряд. Связь от метки делала этот зрительный контакт почти интимным. — Я дойду. А если я упаду — ты заберешь ключ-карту и пойдешь дальше один. Это приказ, Пак Чимин. ​Чимин усмехнулся, хотя в глазах стояли слезы. Он потянулся и надел свою кевларовую куртку. ​— Я больше не подчиняюсь приказам альф. Если ты упадешь, я потащу тебя на себе, Мин Юнги. Посмотрим, как тебе это понравится. ​Уголки губ наемника дрогнули. — Дерзкий омега. Собирай вещи. Мы выходим. Погода снаружи смилостивилась над ними. Буран утих, оставив после себя лишь колючий морозный ветер и бескрайнее море нетронутого снега, сверкающего в лучах тусклого, больного солнца, которое наконец пробилось сквозь пепельные тучи. ​Идти было адски тяжело. Снег доходил до колен. ​На этот раз первым шел Чимин. Он пробивал тропу, сверяясь с компасом на запястье Юнги, который он перевесил себе. Наемник брел следом. Связанные одной нейлоновой веревкой, они напоминали двух призраков, затерявшихся на краю света. ​Спустя три часа Юнги начал сдавать. Его шаги становились всё более неровными, он спотыкался на ровном месте, тяжело и со свистом втягивая ледяной воздух. Метка на шее Чимина пульсировала, передавая волны чужой боли и головокружения. ​— Привал, — скомандовал Чимин, останавливаясь и поворачиваясь к альфе. ​— Нет времени, — прохрипел Юнги, качнувшись. Он попытался сделать шаг мимо омеги, но колени подогнулись. ​Чимин едва успел подхватить его, принимая тяжелое тело на себя. Юнги глухо застонал, хватаясь здоровой рукой за куртку парня. ​— Ты горишь, — в ужасе прошептал Чимин, чувствуя жар, исходящий от альфы даже сквозь слои одежды. — Юнги, посмотри на меня! ​Наемник с трудом сфокусировал мутный взгляд. — Координаты... мы должны быть... уже близко. База не стоит на месте, она уедет. ​— Обопрись на меня, — Чимин перекинул здоровую руку альфы через свое плечо, крепко обхватывая его за талию. — Давай. Шаг за шагом. Я держу тебя. ​И они пошли. Чимин тащил на себе вес тренированного наемника, стискивая зубы до крошева. Его собственные мышцы горели огнем, рана на боку недовольно ныла, но он даже не думал останавливаться.