I'll follow you into the sun

      Прошёл почти месяц с тех пор, как Чимин стал выпускником детского дома. Он вернулся в ту самую квартиру, где когда-то жил с бабушкой. Первым делом переступив порог, он замер. Флэшбэки начали навязчиво и грубо всплывать, как потёртые кадры старой кинопленки. Запах пыли, старых обоев и того времени. Запах любимого дома, в котором он был счастлив, а теперь он одинок.       Бабушкино кресло у окна. Её чашка на кухне, она так и осталась стоять там. Чимин на негнущихся ногах прошёл в гостиную. Он упал на колени посреди комнаты и заплакал, впервые за долгие годы навзрыд, взахлёб, не стесняясь, не боясь осуждения. Сколько прошло времени, пока он, придя в себя, оглядел её, он не знал — было неважно. Всё теперь было неважно.       Вспомнились последние слова бабушки: «Ты сильный, мой хороший. Держись. Помни: ты нас не видишь, но мы рядом всегда». Они и дали силы подняться и начать уборку.       На следующий день он поехал на кладбище, туда, где теперь «жила» его семья. Это место, несмотря на то, что его не было почти десять лет, он нашёл легко. Шёл несмело, будто боясь встречи. Сначала к родителям: к холодной плите с их именами и датами, уместившимися в одну короткую строчку. Он стоял неподвижно, будто вмиг парализовало, и плакал безмолвно. Горячие слёзы тонкими дорожками мочили его щёки, стекая к шее. Чимин не помнил, когда ушёл с их могилы, помнил только, как пришёл следом к могилке бабушки. Она ушла через полгода после того, как её забрали в интернат, так и не увидев, как он выпустится. Парень стоял на коленях на влажной после дождя земле и шептал, подняв лицо к небесам:       «Я справлюсь. Я обещаю. Вы рядом, я чувствую».       Домой он возвращался совершенно спокойный. Он отпустил их, он думал так, оставив только драгоценную память в раненой душе.       Деньги, выданные на выпускной, он потратил с умом. Сделал косметический ремонт в квартире. Он хотел избавиться от гнетущих воспоминаний, поэтому всё кардинально изменил. Побелил потолки, переклеил обои в комнатах, купил жалюзи вместо старых штор. Оставил только мебель, но поменял на ней накидки на более модные. Осталось ещё достаточно денег, чтобы первое время не думать о голоде. Он поступил на заочное отделение в колледж и устроился баристой в небольшую, но популярную кофейню. Две недели стажировки пролетели как один миг. Работа ему нравилась очень, коллектив небольшой, но такой дружный и душевный, чего не доставало ему в детском доме. Кофемашина, запах зёрен Арабики, ванильный аромат сдобы, которую там тоже выпекали, и, конечно, улыбки благодарных посетителей. И вот наконец-то его первые настоящие выходные, вроде мелочь, но радостная.       Чимин проснулся от того, что солнечный луч пробивался сквозь щель меж ламелями жалюзи и падал прямо на лицо. Он улыбнулся. Просто так. Без причины. Поднялся, привёл себя в порядок, позавтракал. Настроение было хорошим, погода весенняя — тоже. Натянул белый свитер, джинсы, кеды и вышел в город. Он решил прогуляться до парка, что находился в десяти минутах от дома. День выдался ясный, на небе ни облачка. Солнце светило так ярко, что хотелось зажмуриться, но Чимин упорно не делал этого. Он шёл медленно, подставляя лицо лучам, вдыхая воздух полной грудью. После столь долгой тьмы, после девяти лет потери, неоправданных желаний и боли он наконец позволил себе просто быть чуточку радостнее, может даже счастливее.       Новая обстановка. Новые люди. Новая жизнь. Он больше не бежал от себя. Не торопился жить. Он учился дышать заново. Полной грудью, пытаясь заживить те кровоточащие раны.       Парк встретил его шелестом листвы и детским смехом где-то вдалеке. Чимин шёл по аллее, засунув руки в карманы, и рассматривал мир так, будто видел его впервые. Белки прыгали по стволам сосен. Пожилая пара что-то оживлённо обсуждала на скамейке. Молодая мама с коляской прогуливалась не спеша. Небольшие кучки подростков снимали тиктоки. Влюблённые парочки, держась за руки, мечтали о будущем. Всё это казалось удивительным, почти волшебным.       Он остановился у старого дуба, закрыл глаза и просто слушал. Ветер, птиц, своё собственное сердце, которое билось ровно и спокойно. Легкий ветерок играл с его волосами, обдувая румяные щёки. «Может, всё и правда будет хорошо», — подумал Чимин. — Эй! Юми! Остановись!       Чимин обернулся на крик. Хотя назвали совсем не его имя. Он обернулся, потому что захотелось. Даже скорее машинально. Он больше не боится показаться странным или навязчивым. Теперь он разрешил себе делать то, что хочет.       В следующую секунду в его ноги врезалось что-то маленькое, белое и очень шебутное. — Ой! — Чимин едва удержал равновесие, лавируя на одной ноге.       Прямо рядом с ним, радостно повизгивая и виляя хвостом, прыгала крошечная собачка. Белая, пушистая, похожая на маленькое облачко. Она подпрыгивала, пытаясь достать до его коленей, а то и забраться на руки, и издавала такие счастливые звуки, будто узнала старого друга.       Широкая, искренняя, солнечная улыбка расплылась по его лицу сама собой. Он опустился на корточки и протянул руки. Собачка тут же запрыгнула к нему на ладони и принялась лизать пальцы, нос, щёки. На удивление, она совсем не пахла противно, даже наоборот. — Юми! Ну сколько можно! Я ведь тебя учил! — к ним подбежал мужчина.       Чимин поднял голову и замер. На вид ему было около тридцати. Может, чуть больше. Он выглядел очень аккуратно и молодо, но морщинки вокруг глаз сдавали его с потрохами. Нет, это не выглядело ужасно, скорее придавало серьёзный «вайб». Чёрные волосы падали на лоб мягкими прядями, черты лица, в принципе, были очень аккуратными и правильными. Высокие скулы, небольшой, но широкий нос, губы чётко очерченные. Но главное — глаза. Тёмные, глубокие, невероятно красивые. И его взгляд.       О боги! О таком говорят — кошачий. Он был одет просто: серый крупной вязки кардиган, поверх чёрной футболки, свободные чёрные брюки, кеды. Но это выглядело так стильно, что Пак даже это про себя отметил. Мужчина слегка запыхался и выглядел виноватым. Видимо, песик от него пытался убегать. — Простите, пожалуйста! — выдохнул он, чуть склоняя голову. — Я не знаю, что на неё нашло. Она сорвалась и побежала к вам. Она обычно к незнакомцам не подходит. Я её учил так…       Чимин всё ещё гладил собачку, которая совершенно не собиралась успокаиваться. Она самозабвенно вылизывала подбородок Чимина, и человеческие разборки были ей чужды. — Всё в порядке, — прощебетал Чимин мягче, чем ожидал. — Я очень люблю собак. Всегда мечтал иметь, но… — он не договорил, лишь улыбнулся чуть виновато. — У вас прелестная собачка, мы с ней поладили быстро! — он поднял взгляд к мужчине. — Юми, ко мне! — он попытался призвать питомца к порядку, но та только сильнее прижалась к Чимину, словно говоря: «Нет, хозяин, мне с этим человеком комфортнее».       Мужчина вздохнул и тоже присел на корточки рядом, чтобы забрать беглянку. В этот момент лёгкий ветерок донёс до него аромат, исходящий от Чимина, — свежий, цветочный, с нотками цитрусов и чего-то сладкого, может, карамели. Он сделал глубокий вдох, сам того не заметив, и почувствовал, как что-то внутри него шевелится. Никак куколки решили в бабочек переродиться?       Мужчина наконец подхватил Юми на руки, хотя та продолжала вырываться и поглядывать на Чимина, будто тот должен был дать ей лакомство. — Ещё раз извините, — сказал он с лёгким смущением. — Она вообще послушная, но сегодня что-то пошло не так. Я, кстати, Мин Юнги. А эта хулиганка — Юми.       Чимин поднялся с корточек, стряхнул с джинсов невидимые пылинки. Было отчего-то слишком волнительно, но он заставил себя улыбнуться спокойно. — Пак Чимин, — представился он. — Очень приятно. А хулиганка действительно очень милая, — он всё же коснулся её носика, а та ловко лизнула его палец, жадно глядя на нового знакомого.       Юнги внимательно смотрел на парня. Не мимолётно, как смотрят на случайных прохожих, а долго, изучающе. И в этом взгляде читалось то, от чего по спине Чимина побежали мурашки. Мин и сам не заметил, как стоит и откровенно пялится, но всё же выдал: — Вы знаете, — заговорил он, чуть склонив голову к плечу, — Юми… она обычно не подходит просто так. У вас, видимо… очень хорошая аура. Добрая. Собаки это чувствуют.       Чимин почувствовал, как к щекам приливает жар. Он опустил глаза на собачку, которая уже успокоилась на руках хозяина. Белая шерсть блестела на солнце, маленький хвост отчаянно пытался продолжать вилять, даже будучи зафиксированным в мужских ладонях. — Спасибо, — тихо сказал он. — Может быть, она просто чувствует, что мне это было нужно.       Юнги моргнул. На его губах появилась едва заметная улыбка. Тёплая и чуть загадочная, искренняя. — Может, и так, — кивнул он в знак согласия. — Простите ещё раз, — повторил Юнги, чувствуя, что смущается. Неужели? Он не испытывал этого чувства уже давно. — Хорошего дня!       Чимин улыбнулся глазами. Это выглядело слишком мило. — Ничего страшного. Всё хорошо! — успокоил он Мина. — Вам тоже приятной прогулки!       Мужчина кивнул, развернулся и пошёл по аллее, крепко прижимая к груди Юми. Собачка ещё несколько секунд выглядывала из-за его плеча, будто надеялась, что хозяин передумает и вернётся. Чимин же стоял на месте, глядя им вслед, и чувствовал странное, щемящее в груди чувство. Какую-то недосказанность, будто их прервали на чём-то интересном.       Юнги прошёл шагов двадцать и не удержался, оглянулся. Чимин всё ещё стоял там, залитый солнечным светом. Белый свитер, медовые волосы, лёгкая полуулыбка на губах. Парень смотрел в телефон, склонив голову набок, чуть приоткрыв рот, видимо, читал что-то важное. Его пальцы быстро бегали по экрану.       «Красивый, — подумал Юнги. — Слишком красивый для простой случайности. И молодой… наверное, лет двадцать? Совершеннолетний точно. Это хорошо… Что "хорошо"? Чёрт, о чём я вообще думаю?» Он ускорил шаг, стараясь не оборачиваться, как сраный сталкер.       А Чимин в этот момент действительно читал сообщение. Телефон завибрировал в кармане джинсов, когда он ещё провожал взглядом удаляющуюся фигуру. Чимин поймал себя на том, что засмотрелся, поэтому заставил себя отвести взгляд.       Ему написал напарник по кофейне, Хёнджун:       «Чимин, привет! У меня тут форс-мажор, сестру в больницу положили. Ты не мог бы меня завтра подменить? Очень прошу. Я потом отдам тебе любой из своих выходных».       Чимин быстро набрал ответ: «Конечно, никаких проблем. Пускай сестрёнка скорее поправляется!»       Он убрал телефон в карман и поднял голову. Силуэт Юнги уже почти растаял в зелени деревьев. Была видна лишь маленькая точка на дальней аллее с белым комочком на руках. Чимин смотрел до тех пор, пока фигура не исчезла совсем, а потом вздохнул глубоко, в его груди сердечко билось как-то иначе. — Что ж, — сказал он сам себе. — Незнакомец, конечно, хорош, но стоит ли о нём думать?       Он свернул на боковую дорожку, туда, где когда-то давно, ещё до детского дома, бегал с родителями. Парк изменился с тех пор, но не сказать, что кардинально. Появились новые скамейки, фонтан отремонтировали, дорожки заасфальтировали. Но деревья остались те же, вернее, на тех же местах, только стали выше. Чимин шёл медленно, впитывая каждое мгновение. Он наслаждался, пытаясь надышаться воздухом свободы.       Несколько часов пролетели как один миг. Он успел обойти почти весь парк, посидеть на скамейке у пруда с утками, купить рожок с мятным мороженым и даже покормить белок. Кто-то из прохожих улыбался ему, кто-то проходил мимо, погружённый в свои мысли. Чимин чувствовал себя… наконец-то живым. Настоящим. Он разрешил себе жить.       Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, он понял по урчащему животу, что зверски хочет есть. Он настолько был занят «ярким» миром, что не замечал очевидное. — Нужно идти, — кивнул он сам себе, — но сначала зайду в супермаркет за продуктами.       По пути к выходу из парка его мысли снова вернулись к встрече. Чимин прокрутил в голове их короткий разговор, каждое слово, каждый взгляд. Тёмные глаза. Лёгкая, едва заметная шепелявость, от которой голос звучал мягче, почти бархатно. Пальцы длинные, узловатые, красивые, с аккуратными ногтевыми пластинами. Пак поёжился, хотя на улице было тепло. Мурашки пробежали по коже вполне ожидаемо. Он не понимал, что это. Встреча длилась не больше пяти минут, а парень, которого он видел впервые в жизни, успел поселиться где-то в самом дальнем уголке его сознания.       «Глупости, — одёрнул он себя. — Просто я давно не общался с новыми людьми. Красивыми людьми. Парнями. Вот и всё».       Квартира встретила Чимина тишиной с лёгким флером свежего ремонта. Чимин прошёл на кухню, включил свет. Небольшой светильник мягко озарил комнату, разгоняя сумерки.       Парень разобрал пакет с продуктами, аккуратно раскладывая всё по своим местам. Достал одну пачку рамена и поставил чайник. Пока вода закипала, он разбил в миску два яйца, взбил их вилкой. Сделал омлет. Так ему делала мама. Через пять минут парень уже сидел за маленьким кухонным столом, аппетитно втягивая горячую лапшу, вприкуску с омлетом, и чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Вкусно!       После ужина он вымыл посуду, вытер руки и прошёл в комнату. Фисташковые стены, шоколадного цвета коврик возле дивана, в углу бабушкино кресло — всё это создавало уют. Кресло… Чимин обожал его. Оно напоминало о счастливом детстве, безопасности, родных людях. Он плюхнулся в него с ногами, поджав колени к подбородку, и потянулся к стопке книг. Практически уже на выходе из детдома ему подарила их учитель по литературе, добрая женщина с седыми волосами. Там были разные жанры. И фэнтези, и романы, и даже детективы, ну и, конечно, бессмертная классика.       Он выбрал ту, что лежала сверху. Любовный роман. Чимин никогда не делил книги по жанрам, он читал всё подряд, впитывая эмоции, как губка. Погружался в чужие жизни, чужие чувства, чужие трагедии и счастье. Чужие эмоции ему проживать было гораздо легче, чем возвращаться к своим. Он открыл книгу на первой странице. История начиналась скорее банально: парень и девушка случайно встретились в лесу. Заблудились, развели костёр, говорили всю ночь. Всё шло по стандартному сценарию, но Чимин вдруг поймал себя на том, что видит перед глазами не девушку. Вместо неё он видит себя, а парень с широкими плечами, тёмными волосами, шепелявостью в голосе — Юнги. Он попытался прогнать этот образ, но тот возвращался снова и снова. Вот герои касаются друг друга, а Чимин чувствует на своей руке чужую горячую ладонь. Вот они смотрят в глаза, а он тонет в чёрных омутах. Вот они целуются…       Чимин на этой сцене выронил томик, руки будто ослабли и не слушались. Он упал на ковёр с глухим стуком, но парень ничего не слышал. Внизу живота разливалось нестерпимое, горячее, пульсирующее чувство. Он прикусил губу и прикрыл глаза, пытаясь справиться с этим наваждением. В груди колотилось сердце, дыхание сбилось, и в комнате, показалось, даже стало душно.       «Что это было? — панически думал он. — Почему? Откуда такая явная реакция? Я не… Это неправильно. Я никогда не был с парнем, я не знаю, как это…»       Он резко опустил ноги и сжал пальцы в кулаки. Глубоко вдохнул и резко выдохнул. Пак знал, что такое влечение, во всех смыслах этого слова. Он испытывал его к Сонхуну. Но тот был рядом каждый день. Он говорил с ним, хвалил, иногда касался плеча. А этот мужчина… он же практически незнакомец из парка, который исчез так же внезапно, как появился. И всё же свято место пусто не бывает. Пустоту, которую оставил Сонхун, непрошено стал занимать Юнги.       Чимин поднял книгу с пола, загнул уголок страницы и закрыл её. Мысли о незнакомце немного поутихли, заглушённые стыдом и непониманием самого себя. Пак не понимал, как за несколько мгновений можно было так… вляпаться. Он посидел в кресле ещё несколько минут, глядя в окно на темнеющее небо, а потом поднялся и пошёл в душ.       Тёплая вода стекала по спине и груди, смывая напряжение. Парень стоял под струями, закрыв глаза, и чувствовал, как тело постепенно расслабляется. Гель для душа с персиковым запахом наполнил комнату любимым ароматом. Он ассоциировался у Пака с детством. Тут же вспомнилась семья в полном составе. В груди начал сжиматься тугой узел, а глаза стали влажнеть. Нет! Нет! Мне нельзя! Он замотал головой и выключил воду, тяжело выдохнув. Выйдя из душа, он завернулся в махровый халат, вытер волосы полотенцем и уставился на своё отражение в запотевшем зеркале. На него смотрел взрослый не по годам парень. Красивый, с пухлыми губами и потухшим взглядом. Он снова дал себе установку. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. — У тебя есть работа. Учёба. Квартира. Всё налаживается.       Он улыбнулся с долей грусти и пошёл в спальню. Лёг в мягкую постель, натянул одеяло до подбородка. Глаза начали сами закрываться, а тело тяжелеть. Вспомнился день: солнечные лучи на лице, вкус мороженого, белка, которая взяла орех прямо из рук. И Юнги. Его взгляд. Его голос. Его пальцы, прижимающие к груди белую собачку. «Хороший день, — подумал Пак, проваливаясь в сон. — Наверное, первый хороший день за много лет».       Он уснул с улыбкой на губах. Ему снилась кофейня, полная довольных людей, и среди них был кто-то с тёмными волосами и в сером кардигане, чьё лицо он никак не мог разглядеть, но непременно знал, кто это.