Шторм

В первый вечер она увидела его, а он её - нет. Она вышла на террасу с бокалом виски и сигаретой, которую обещала себе не зажигать. Закат уже погас, осталась только узкая оранжевая полоса над водой, и соседний дом темнел в стороне без признаков жизни. Селена стояла у перил, смотрела, как океан сливается с небом в одну сплошную черноту, и думала, что, может быть, этот побег был не ошибкой. Может быть, она действительно сможет перезагрузиться. Потом в соседнем доме зажёгся свет. Одна лампа, на террасе, - тёплый жёлтый прямоугольник лёг на доски настила. Она нахмурилась. Марк клялся, что дом пуст, что владельцы в Европе до весны. Она хотела уже злиться, но тут дверь открылась и на террасу вышел человек. Она видела его со спины - мужчина, волосы почти до плеч, спортивные штаны, босая ступня, силуэт в дверном проёме. Он шагнул в пятно света, и она перестала дышать. Джастин. Она узнала его раньше, чем её мозг успел оформить мысль в слова. Узнала по наклону плеч, по тому, как он чуть горбился, выходя на воздух, как поднимал голову к небу - привычка, оставшаяся с юности, когда он проверял, не будет ли дождя перед тем, как играть на улице. Он держал гитару за гриф, небрежно, как держат что-то слишком привычное, чтобы замечать. Он не смотрел в её сторону. Он вообще, кажется, не ожидал никого увидеть. Просто сел в шезлонг, положил гитару на колени и начал перебирать струны - тихо, лениво, для себя. Селена стояла в тени, в дальнем углу своей террасы, и не могла пошевелиться. Стекло бокала запотело в её пальцах, сигарета тлела, оставленная без внимания. Она смотрела на него - живого, настоящего, в двадцати шагах по гравию, - и мир вокруг неё сузился до этого жёлтого пятна света, в котором сидел человек, когда-то знавший её до дна. Он не видел её. Её терраса была тёмной, а она сама стояла в тени, без света, без движения. Он поднял голову, посмотрел на океан, скользнул взглядом по её дому - и отвернулся. Она была для него просто смутным силуэтом в темноте, если была вообще. Через некоторое время он вдруг встал, отставил гитару и сделал несколько шагов к краю своего настила. Селена замерла ещё сильнее, если это вообще было возможно. Он стоял и смотрел куда-то в её сторону, но взгляд был не фокусированный - он щурился, пытаясь разобрать, что там темнеет на соседской террасе. - Эй? - негромко окликнул он. Не враждебно, скорее удивлённо. - Есть кто? Она молчала. Горло сжалось, голос пропал начисто. Он постоял ещё немного, пожал плечами - жест, который она помнила до мурашек, - и развернулся обратно к дому. Уже у двери он бросил ещё один взгляд через плечо, но она стояла не шевелясь, тень в тени, и он ничего не увидел. Дверь закрылась. Свет погас. Она осталась одна, с дрожащими руками и сердцем, которое колотилось так, словно она пробежала милю. Виски давно нагрелся в ладони. Сигарета истлела до фильтра. Он её не узнал. Даже не разглядел. Просто увидел, что в соседнем доме кто-то есть, удивился - его же уверяли, что там пусто, - и ушёл. Она не знала, радоваться этому или плакать.

***

Утром она проснулась с надеждой, что всё это кошмар, разыгравшийся на почве переутомления. Выглянула в окно. Дом стоял на месте. На террасе сушилось полотенце, перекинутое через перила. Значит, не кошмар. Весь день она была сама не своя. Попыталась работать - открыла ноутбук, закрыла, снова открыла. Ни одной строчки. Ни одной ноты. Она ходила по дому кругами, как зверь в клетке, и каждые пять минут подходила к окну. То с одной стороны, то с другой, стараясь не показываться. Он выходил. Она его видела. Утром с кофе, долго стоял, облокотившись на перила, смотрел на воду. Потом спустился на пляж, ходил босиком по кромке прибоя. Потом вернулся, сел с гитарой, но играл недолго - отложил и ушёл в дом. Каждый раз она отступала от окна, пряталась за шторой, замирала. Ей казалось, что даже её дыхание можно услышать через это открытое пространство. К обеду она поймала себя на том, что не включала музыку. Не шумела. Не хлопала дверьми. Передвигалась почти на цыпочках, словно вор в собственном доме, и ненавидела себя за это. Какого чёрта она прячется? Она взрослая женщина. Она не сделала ничего плохого. Он - просто сосед. Бывший. Которого она не видела пять лет. Который разбил ей сердце и чьё сердце разбила она. О господи. Она позвонила Марку. - Ты как? Звучишь странно. - Нормально. - Селена. Она сдалась. - Тут кое-кто есть. В соседнем доме. - Кто? Мне сказали, что он пустует. - Соврали. Или не знали. Это Джастин. Марк замолчал. Она слушала его молчание и считала про себя до десяти. - Джастин Бибер, - уточнил он без необходимости. - Другого я бы не назвала просто «Джастин». Он выругался. Коротко, сдавленно. - Ладно. Собирай вещи. Я пробью другие варианты. Завтра-послезавтра перекину тебе адрес, съедешь. - Да, - сказала она. - Так и сделаю. Повесила трубку и почувствовала одновременно облегчение и странную, ноющую пустоту. Она уедет. Это правильно. Это разумно. Она не готова к этому разговору, к этому взгляду, к тому, чтобы стоять с ним лицом к лицу и делать вид, что пять лет - это просто цифра.

***

Но уехать не получилось. Шторм пришёл на следующий день, раньше, чем обещали прогнозы. Небо с утра было свинцовым, океан - серым и тяжёлым, и ветер гнул редкие пальмы, росшие вдоль дороги. Селена следила за погодой с растущей тревогой: дорогу к шоссе могло размыть. Марк написал, что новый вариант нашёлся, но переезд - не раньше чем через пару дней, надо уладить бумаги. Она ответила: «Ладно», — и продолжила упаковывать вещи, просто чтобы чем-то занять руки. К вечеру ветер перешёл в настоящий шторм. Окна дрожали. Океан ревел так, что она не слышала собственных мыслей. Она зажгла свечи на всякий случай - электричество мигало, - и сидела в гостиной, поджав ноги, когда снаружи раздался треск. Сначала она не поняла, что это. Звук был похож на выстрел, только глубже, с хрустом. Она вскочила, бросилась к окну и в темноте увидела только, как что-то тёмное рухнуло через край её террасы - и в следующую секунду стекло в двери взорвалось. Она не закричала - скорее, издала сдавленный, животный звук, отшатнувшись назад. Ветер ворвался в гостиную, задул свечи, швырнул в лицо дождь и песок пополам с осколками. Она прижалась к стене, закрывая лицо руками, и поняла, что на террасу упало дерево. Или его ветка. Что-то большое и тяжёлое, что пробило стекло и теперь лежало в двух футах от неё - корявая масса в темноте. Свет погас окончательно. Дом погрузился в кромешную тьму, наполненную воем ветра и звоном бьющегося где-то ещё стекла. Она не знала, сколько простояла так - минуту, две, десять, - прижимаясь спиной к стене и пытаясь понять, ранена ли. Кажется, нет. Осколки её не задели. Но холод уже полз по полу, и дождь хлестал в разбитую дверь, и она поняла, что нужно что-то делать, но не могла заставить себя оторваться от стены. А потом снаружи, сквозь ветер, она услышала голос. - Эй! Есть кто?! Голос перекрывал шум шторма. Мужской. Знакомый. Она узнала его и в этот раз - не по тембру даже, а по интонации, по тому, как он выкрикивал слова, с усилием, но без паники. Шаги по гравию. Приближаются. Снова голос, ближе: - Я видел, что-то упало! Вы в порядке? Она попыталась ответить, но голос сорвался. Тогда она просто шагнула к разбитой двери, и в тот же миг луч фонаря ударил ей в лицо. - Сюда! - крикнул он. - Давайте руку! Она не видела его - фонарь слепил, дождь и песок хлестал по глазам, - но она вытянула руку, прикрывая другой лицо, и почувствовала, как его пальцы сомкнулись на её запястье. Крепко, сильно, до боли. Он потянул её на себя и она споткнулась о порог, но он удержал. - Пригнитесь! - он наклонил её голову вниз, прикрывая от летящего песка и веток. Фонарь он держал куда-то в сторону, не в лицо, и в этой круговерти из дождя, песка и темноты он её не разглядел. Да и не пытался. Он просто тащил её через гравий, через ветер, прижимая к себе плечом, закрывая собой от потока. - Мой дом! - крикнул он прямо в ухо, перекрывая вой стихии. Она не сопротивлялась. Через несколько бесконечных секунд они ввалились в его дом. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая ветер и дождь. Внутри было темно, только где-то на столе горела свеча, одинокая, но живая. Пахло деревом, кофе и ещё чем-то - тем самым запахом, который она помнила, но не называла. - Всё, всё, вы в безопасности, - сказал он, отпуская её плечо. Голос был спокойный, даже слегка запыхавшийся. - Стойте здесь, у меня где-то были ещё свечи и… Он повернулся, поднял фонарь - и осветил её лицо. Она стояла в луже воды, стекавшей с одежды. Волосы прилипли к щекам, на скуле - царапина, кажется, всё-таки задело осколком. Она дрожала, то ли от холода, то ли от всего сразу, и смотрела на него молча. Он замер. Фонарь в его руке чуть опустился, потом снова поднялся, словно он не верил тому, что видел. Лицо его изменилось - не испуг, не злость, не радость. Что-то другое, что она не могла назвать. Он смотрел на неё так, словно перед ним стоял призрак, которого он звал годами и уже не ждал, что тот откликнется. И в этот момент его накрыло. Она увидела это по глазам - как что-то промелькнуло в них, тень, отблеск. Не сегодняшний день. Не шторм. Другой день, пять лет назад, когда она стояла перед ним вот так же - мокрая, с царапиной на скуле, с дрожащими губами. Тогда был не шторм. Тогда был он, его слова, её слова, слёзы, и дверь, которую она закрыла за собой навсегда. Она знала, что он видит это сейчас. Потому что она видела то же самое. Фонарь дрогнул в его руке. - Селена, - сказал он. Не спросил. Просто произнёс, как слово, которое слишком долго не произносил вслух.