Одержимость

Она снова осмелилась... Гермиона снова осмелилась. На этот раз она разбила одно из зеркал в ванной и попыталась использовать осколок, чтобы снять анти-аппарационные чары с окна. Люциус поймал её почти сразу. Теперь она стояла на коленях на огромной кровати, полностью обнажённая, запястья и лодыжки связаны между собой за спиной в очень неудобной позе — лицо прижато к матрасу. Шёлковые верёвки врезались в кожу. Люциус медленно обошёл кровать, держа в руке тонкий кожаный ремень. — Ты никогда не учишься, — произнёс он низким, опасным голосом. — Каждый раз, когда я начинаю думать, что ты становишься послушнее… ты снова пытаешься меня предать. Он резко хлестнул ремнём по её ягодицам. Громкий шлепок разнёсся по комнате. Гермиона дёрнулась и зашипела. — Считай, — приказал он. — Один… — выдохнула она сквозь зубы. Он ударил ещё раз, сильнее. — Два! Каждый удар сопровождался его низким голосом: — Ты. Принадлежишь. Мне. На десятом ударе её кожа горела ярко-красным. Люциус отбросил ремень и провёл ладонью по воспалённым ягодицам, сильно сжимая их. Затем резко вошёл в неё двумя пальцами, проверяя. — Уже вся текущая, — презрительно усмехнулся он. — Боль тебя возбуждает, да? Грязная маленькая мазохистка. Он поставил колено на кровать, схватил её за волосы и резко вошёл в неё одним мощным толчком до самого конца. Гермиона громко вскрикнула. — А теперь будешь принимать наказание внутри, — прорычал он и начал трахать её жёстко, глубоко, без всякой нежности. Каждые несколько толчков он шлёпал ладонью по уже горящим ягодицам. Удары синхронизировались с движениями бёдер — резкие, болезненные, оставляющие новые красные отпечатки. — Кричи громче, — требовал он, вбиваясь в неё всё сильнее. — Пусть весь Малфой-Манор слышит, как я наказываю свою непослушную игрушку. Гермиона пыталась сдерживаться, но когда он изменил угол и начал бить прямо в чувствительную точку внутри, она сорвалась — громкие стоны и всхлипы вырывались из её горла. Люциус наклонился вперёд, одной рукой обхватил её за горло, слегка сдавливая, а второй продолжал сильно шлёпать по ягодицам. — Ты будешь кончать, пока не начнёшь умолять меня остановиться, — прошептал он ей в ухо и усилил темп. Он трахал её безжалостно: глубоко, быстро, грубо. Каждый толчок сопровождался шлепком. Её тело дрожало, ноги тряслись. Когда первый оргазм накрыл её, она закричала, сильно сжимаясь вокруг него. Но Люциус даже не подумал останавливаться. — Это только начало, — рыкнул он и перевернул её на спину, не выходя из тела. Теперь её связанные руки оказались под ней, выгибая спину. Он задрал её ноги высоко к плечам и продолжил вбиваться ещё глубже. — Смотри на меня, — приказал он, шлёпая её по груди и по лицу — не сильно, но унизительно. Он заставил её кончить ещё два раза — один от грубых толчков, второй — когда опустился и начал сильно сосать клитор, одновременно трахая её пальцами. К тому моменту Гермиона уже рыдала от переизбытка ощущений. Только после этого Люциус позволил себе кончить. Он вонзился в неё до упора и заполнил горячим семенем, долго и сильно, рыча ей в шею: — Это твоё место. Подо мной. Полная моя.