Одержимость

Люциус Малфой. Он всегда получал то, что хотел. Когда - то это были власть, чистота крови, влияние. Теперь — она. Гермиона Грейнджер. Разве он хотел этого - нет! Она была всем, что он презирал и единственным, чего ему действительно хотелось. Как это произошло? Даже он сам не мог на это ответить. Он следил за ней годами. Он прекрасно помнил ее еще маленькой девочкой из магазина "Флориш и Блоттс". Помнил ее решительный взгляд на чемпионате мира по каиддичу. Её отчаянную борьбу в отделе тайн и пытку Беллатрисы в его доме. Наблюдал за ней после войны, в минестерстве магии, когда она стала известной ведьмой, борющейся за права магглорожденных. Её ум, её огонь, её непокорность. Он хотел сломать это. Нет. Он хотел присвоить. Однажды ночью, в тихом переулке Лондона, он дождался её, когда она возвращалась из Минестерства. Оглушающее заклинание. Портключ. И вот она уже в подземных покоях Малфой-Манора — в комнате, которую он подготовил специально для неё. Роскошная клетка. Всё для того, чтобы они были вместе. Гермиона очнулась от головной боли и холодного шелка простыней. Руки были связаны за спиной мягкими, но неразрываемыми магическими путами. Она сразу поняла, где находится. — Малфой, — прошипела она, когда дверь открылась. Люциус вошёл в чёрном шёлковом халате, длинные светлые волосы распущены. Он выглядел почти нежно. Почти. — Доброе утро, моя дорогая. Ты так долго спала. Я уже начал волноваться. — Какого черта здесь происходит! Почему я здесь? Отпустм меня! Он улыбнулся — медленно, хищно. — Боюсь, это невозможно. Ты дома. - Что я здесь делаю? Это не мой дом! Зачем ты связал меня? Отпусти! Это незаконно! Меня найдут! Люциус лишь тяжело вздохнул. Вопросы Гермионы сыпались один за другим, впрочем, как и угрозы в его сторону. Гермионна отчаянно пыталась разорвать магические путы. Это было ожидаемо. - Дорогая, - Люциус сел радом с ней на кровать, мягко поглаживая ее рукой по щеке - это теперь твой дом. Наш дом. Он под надежной защитой. Люциус наклонился к ее шее и глубоко вдохнул ее запах - Если бы ты знала, как давно я тебя хочу. Как давно ты поселилась в моей голове. Это невыносимо просто. Как я желал тебя каждую ночь. ТЕБЯ! Ту, таких как ты я ненавидел и презирал всю свою жизнь, - он сжал ее за шею, - ту, которых я истреблял...Боже, что ты со мной сделала! Что ты со мной сделала! Он медленно развязал пояс халата и позволил чёрному шёлку упасть на пол. Его тело было напряжено, как тетива. Член уже стоял твёрдо, пульсируя от долгого ожидания. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — хрипло проговорил он, забираясь на кровать. Одно движение руки, и одежда Гермионы полностью исчезла. - Неет! Что ты делаешь?! Не надо! - Гермиона не могла до конца в это поверить, что это происходит именно с ней, что это не сон, а какая - то злая шутка. И что на ней сейчас Люциус Малфой! Он навис над ней, одной рукой грубо раздвинул ей бёдра. Гермиона дёрнулась, пытаясь сжать ноги, но он был сильнее. Его пальцы скользнули между её складок, проверяя. — Уже мокро, — усмехнулся он с тёмным удовлетворением. — Твоё тело ждёт меня для принятия - Ничего я не жду! Отпусти! - Но тело твоё говорит обратное! — Ненавижу тебя, — прошипела она сквозь зубы. — Знаю. И это меня безумно возбуждает. Люциус наклонился и жадно впился губами в её шею, оставляя красные следы укусов и засосов. Он спустился ниже, захватил губами напряжённый сосок, сильно втягивая его в рот, пока она не выгнулась. Другой рукой он продолжал грубо ласкать её между ног, двумя пальцами глубоко проникая внутрь, двигаясь резко и настойчиво. Он больше не мог ждать. Разместившись между её ног, Люциус одним мощным толчком вошёл в неё до самого конца. Гермиона громко крикнула, тело выгнулось дугой. Он застонал от удовольствия — она была горячей, тесной, идеальной. — Чёрт… как узко! Идеально! — выдохнул он, начиная двигаться. Каждый толчок был собственническим. Он брал её так, будто хотел вбить в неё свою власть, свою одержимость. Его бёдра громко шлёпали о её кожу. Одна рука сжимала её грудь, вторая держала за бедро, чтобы она не могла даже попытаться вырваться. — Смотри на меня, — приказал он хрипло. Когда она не послушалась, он схватил её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Ты моя, Гермиона. Моя. Навсегда. Он ускорил темп, вбиваясь в неё сильно и глубоко. Комната наполнилась звуками их тел, её приглушённых стонов и его низкого рычания. Пот стекал по его груди, длинные светлые волосы прилипли к плечам. Люциус наклонился ближе, почти касаясь её губ своими, и шептал между толчками: — Я мог бы трахать тебя каждый день… каждый час… пока ты не начнёшь умолять меня не останавливаться. Пока ты не признаешь, что хочешь этого так же сильно, как и я. Он почувствовал, как её стенки начинают сжиматься вокруг него. Это довело его до безумия. Схватив её за бёдра обеими руками, он вбивался в неё короткими, яростными толчками, почти теряя контроль. Когда она наконец сорвалась в оргазме, сжимаясь вокруг него и дрожа всем телом, Люциус зарычал, как зверь. — Да… вот так… прими меня всего… С последним глубоким толчком он кончил внутри неё, заполняя горячим семенем, долго и сильно, пока не осталось ни капли. Он рухнул на неё сверху, не выходя из её тела, и прижался лицом к её шее, тяжело дыша. Его рука нежно, почти благоговейно погладила её по волосам. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в кожу. — Даже если тебе придётся ненавидеть меня всю жизнь… ты всё равно будешь моей. Я тебя добьюсь! - Этому никогда не бывать, - прошептала она.