Благоволящие огню | Those Who Favor Fire

Сокка оставил Суюки лежать в дворцовой галерее. К тому моменту, как он вернулся к развилке, того, кто следил за ними, уже и след простыл. Он осмотрел оба коридора, но никто из заговорщиков не задержался. Отсюда в тронный зал вел лишь один очевидный путь, не считая служебных переходов, поэтому Сокка прибавил шагу. Если он нагонит их, то, возможно, сумеет потянуть время и дать Суюки фору. Он видел карту, которой они пользовались. Она была пугающе точной, так что он рванул по самому короткому маршруту, резонно полагая, что они выбрали именно его. Тем не менее Сокка заглядывал в каждый боковой проход, подсознательно ожидая, что из-за очередного угла на него кто-нибудь выскочит. Меньше всего ему хотелось повторения событий той первой ночи, только теперь в каком-нибудь глухом тупике Королевского дворца. Именно эта паранойя и помогла ему не упустить главное — мелькнувшую в самом конце длинного коридора пятку последнего из их группы. Он резко затормозил. Они… свернули не туда? Сокка поспешил за ними. Для маршрута к тронному залу этот путь выглядел странно и довольно извилисто. Это заставило его сбавить темп и держаться на расстоянии, чтобы просто понаблюдать, куда они направляются. Толон вел людей в обход прямой дороги к тронному залу и в итоге вывел их через массивные двери в один из внутренних садов. Сокка замер у самого края галереи, напряженно наблюдая за группой из-за укрытия. Под сенью шпалер, оплетенных зеленью, среди покачивающихся у их щиколоток огненных лилий, Толон и Амай о чем-то переговаривались, низко наклонив головы. Остальные маги, которых они взяли с собой, держались на противоположной стороне сада, прячась в тени — так, чтобы их не заметили случайные прохожие, но при этом явно давая лидерам возможность поговорить наедине. Сокка стоял слишком далеко, чтобы разобрать слова, но что-то определенно шло не так. Они ведь почти добрались до тронного зала, и каждая минута, которую они теряли здесь, увеличивала риск быть обнаруженными. Смутное, липкое чувство тревоги заскреблось в его мыслях. Неужели они поняли, что он не убил Суюки? Или заподозрили засаду? Впрочем, теперь это уже не имело значения — они зашли слишком глубоко во дворец, чтобы уйти без боя. Толон что-то тихо произнес, и лицо Амай мгновенно окаменело, словно она затаила дыхание. После паузы, которая показалась Сокке вечностью, хотя длилась всего пару секунд, Амай коротко и мрачно кивнула, а затем… …а затем Амай развернулась и направилась обратно к магам, ожидавшим у выхода. Толон же двинулся в противоположную сторону, пересекая внутренний дворик. Сокка поспешно вжался в колонну, когда Толон проходил мимо. Амай и её люди растаяли в дверном проеме, словно тени. Сокка тихо выругался сквозь зубы, глядя, как они разделяются, но у него не возникло ни тени сомнения, за кем нужно идти. Он пошел за Толоном. Куда, во имя духов, тот мог направляться? Если бы он догадался, что Зуко нет в тронном зале, он едва ли отправился бы искать его в одиночку. Из этого крыла можно было попасть в оружейную или сокровищницу, хотя для этого им обоим пришлось бы немного вернуться назад, да и… они были убийцами, а не ворами. Толон не мог не знать, что оба этих объекта усиленно охраняются. Сокка не мог представить, что заговорщику понадобилось в оружейной. Толон был один. Много оружия на себе не унесешь, к тому же их подвальная база была забита припасами под завязку, чтобы так глупо рисковать. Правда, в оружейной хранились чертежи: подводные лодки, дирижабли, прототипы, о существовании которых Толон, скорее всего, даже не подозревал. Но зачем они ему? Они, безусловно, имели огромную ценность, но в одиночку воспользоваться ими невозможно. У него за спиной не стояла казна Страны Огня, чтобы спонсировать подобное производство, а Сокка сильно сомневался, что какая-либо другая нация заинтересуется покупкой краденых военных чертежей в мирное время — особенно когда Страна Огня и так охотно делилась технологиями со своими союзниками. Ограбление сокровищницы имело бы больше смысла, но опять же — один человек много не унесет. Да и вообще, это было совершенно… не в характере Толона: разработать покушение на Хозяина Огня без плана отхода, а затем бросить всё ради банального грабежа, как какой-то мелкий воришка. Может, у него здесь назначена встреча с еще одним сообщником? В той же стороне находились архивы. Там могла быть полезная информация, но… большая часть этих документов и так была в открытом доступе, затребуй их кто угодно через официальные каналы. Сокка, конечно, должен был признать, что глава архива никогда не радовалась его визитам, но она в принципе была почти семидесятилетней старухой, которая не радовалась вообще никому… Точнее, никому, кроме Зуко, к которому питала необъяснимую слабость. В любом случае, Сокка не мог представить, чтобы человек, так ревностно оберегающий для потомков каждую написанную бумажку, вдруг захотел их убить. Хотя, у неё ведь был штат помощников… Толон притормозил на развилке коридора, и Сокка замер, выжидая, повернет ли тот налево, к оружейной, или пойдет прямо, к архивам. Толон мазнул взглядом налево, а затем… Нет. Нет, он поворачивал… направо? Но там же ничего для него не было. Только гостевые комнаты, залы отдыха и пустые залы совещаний чуть дальше. Там точно не держали ни оружия, ни секретных данных, способных разжечь восстание, и… О. «Кое-какие обстоятельства изменились», — сказал он тогда. Сокка сорвался на бег, несясь к углу. Они перенесли осуществление плана во дворец, но сделали это недавно, буквально в последний год. Духи, ну почему он не догадался раньше?! У дверей не было стражи. Но она обязана была там быть! Где, черт возьми, охрана?! Сокка даже не допускал такой мысли, потому что… ну каким монстром нужно быть для этого? Сердце Сокки подпрыгнуло к самому горлу, когда он вылетел из-за угла и увидел открытую дверь детской. Она тихо скрипнула, когда Толон проскользнул внутрь, в приемную комнату. Сокка вихрем ворвался следом, мертвой хваткой вцепился в воротник рубахи Толона и рывком развернул его к себе. Тот вздрогнул, инстинктивно переходя в боевую стойку еще до того, как успел рассмотреть нападавшего. Сначала на лице Толона отразилось удивление, но оно быстро сменилось едва уловимым забавлением. Он окинул Сокку долгим взглядом, и тот остро почувствовал, как тяжело вздымается его собственная грудь — и не только от быстрого бега. Костяшки пальцев Сокки побелели от напряжения, пока он сжимал ткань чужой туники. Ухмылка Толона стала опасной, словно он намеренно бередил чужую ярость, как расшатанный зуб. — Пришел за очередной жертвой, Шикё? — с усмешкой спросил Толон, и в его голосе слышалось искреннее удовольствие от этой встречи. — Думаю, эта задача покажется тебе слишком уж простой, но… — Ты что, блядь, творишь?! — прошипел Сокка. Толон все еще придерживал рукой открытую дверь, из-за которой просматривалась пустая приемная. Где охрана? Где няня? Была ли она внутри, в самой спальне вместе с Изуми, или их осведомитель сделал гораздо больше, чем просто открыл для заговорщиков ворота? Полы здесь были каменными — так безопаснее и огнеупорнее для ребенка, который в один прекрасный день может оказаться магом огня. При желании Толон мог запереть Сокку снаружи, если бы посчитал нужным, и от этой мысли у Сокки перехватило дыхание. Он начал медленно теснить врага, и Толон отступил глубже в комнату, позволяя Сокке войти полностью. — Подчищаю хвосты, — бросил Толон. Сокка отшатнулся, захлебываясь от отвращения и ярости от того, насколько буднично и небрежно это было произнесено. Толон недоуменно скривился. — О, так вот где пролегает твоя черта? — спросил он с изнуряющим, невыносимым спокойствием. — Понимаю, зрелище малоприятное, но это необходимо сделать. Как я уже говорил, до тех пор, пока эта семейка цепляется за власть… Сокка подавил рвущийся наружу рык и с силой встряхнул его за воротник, заставляя заткнуться прежде, чем тот успеет озвучить эту чудовищную мысль до конца. — Она же ребенок, — выплюнул Сокка. — И когда-нибудь она станет Хозяином Огня, — отрезал Толон. — Лучше не доводить до этого. Толон смотрел на него в упор, и в его глазах читалась абсолютная, железобетонная решимость. Он собирался убить их дочь. Крошечную девочку, которая была слишком мала, чтобы вообще понимать происходящее, не говоря уже о том, чтобы нести ответственность за поступки своих отцов — словно ребенок её возраста мог иметь хоть какое-то отношение к этой политической грязи. Пальцы Сокки сжались на чужом воротнике еще крепче. Он заметил, как в выражении лица Толона промелькнула тень сомнения: тот, похоже, выжидал, примет ли Сокка в итоге его логику. И в этот момент Сокке стало абсолютно плевать — маг земли перед ним или нет, сколько у них сообщников во дворце… Он собирался прикончить Толона его же собственным украденным мечом прямо здесь, на этом самом ковре в приемной детской. Толон настороженно наблюдал за ним, явно выбитый из колеи этой резкой переменой в его настроении. А может, он действительно искренне не понимал, почему убийство младенца — это куда более страшный грех, чем попытка прикончить самого Сокку несколько дней назад. Но вдруг его глаза слегка округлились, а взгляд метнулся в сторону, привлеченный тихим, отчетливым щелчком, эхом разнесшимся по комнате. За спиной Толона медленно открылась дверь, ведущая вглубь детских покоев. Толон покачнулся, его опорная нога поехала по каменному полу, и замах сорвался. Каменный дротик, который он собирался запустить в Зуко, с глухим треском рассыпался на куски, так и не оторвавшись от земли. Толон дико взмахнул руками, ловя равновесие, и уставился на Сокку взглядом, в котором мешались шок и абсолютное, яростное непонимание. — Ты что творишь, ублюдок?! — рявкнул он. Но у Сокки не было времени отвечать. И уж тем более у него не было времени объяснять всё Зуко, который, ослеплённый горем и яростью, воспринял эту заминку заговорщиков как идеальный момент для сокрушительного удара. Зуко сделал глубокий, свистящий вдох. Стены за его спиной словно полыхнули ярче, а воздух в приемной задрожал от чудовищного жара. Он вскинул обе руки, концентрируя вокруг ладоней бушующее, почти белое пламя. Он собирался выжечь здесь всё дотла. Он собирался уничтожить убийцу своего мужа, и никакая магия земли не смогла бы его защитить. — Зуко, стой! — заорал Сокка во всю глотку, срывая голос. Он рванулся вперёд, наплевав на маскировку, наплевав на Толона, который уже тянулся к земле, чтобы вернуть контроль над боем. Сокка на бегу сорвал с головы тяжелый шлем Воина Киоши и швырнул его в сторону. — Зуко, это я! Хватит! Прекрати! Шлем покатился по полу, с грохотом врезавшись в обгоревшие остатки кресла. Зуко замер. Пламя в его руках задрожало, но не погасло. Его дикий, безумный взгляд метнулся от отлетевшего шлема к лицу Сокки. На долю секунды в этих золотых глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание, но сознание Зуко, истощённое днями траура и кошмаров, отказывалось принимать увиденное. Это была жестокая иллюзия. Очередной трюк убийцы. Духи, издевающиеся над его потерей. — Заткнись! — сорвался на крик Зуко. Из его рта вместе со словами вырвались языки пламени. — Не смей… не смей говорить его голосом! Он выбросил руку вперёд, посылая в Сокку плотный, направленный поток огня. Сокка едва успел отпрянуть в сторону, перекатившись по полу. Огненный шквал лизнул плечо его зелёного форменного одеяния, оставляя черные подпалины и заставляя кожу гореть от невыносимого жара. Густой дым от загоревшихся ковров забивал легкие, мешая дышать. Толон, воспользовавшись тем, что Зуко отвлекся, уже поднялся на ноги. Его лицо исказилось от ярости. Он понял, что его предали. Ему было плевать, кто такой этот «Шикё» на самом деле — предатель должен был умереть. Толон резко вскинул руки, вырывая из пола огромную каменную плиту прямо под ногами Сокки, намереваясь раздавить его одним ударом. — Ах ты крыса! — взревел Толон. Сокка, заметив движение краем глаза, сгруппировался и прыгнул вперед, уходя от поднимающегося каменного блока. Плита с грохотом встала вертикально, на мгновение отрезав Толона от Зуко. — Зуко, посмотри на меня! — кашляя от дыма, крикнул Сокка, поднимаясь на колено и вытягивая руки вперед в примирительном жесте. — Посмотри на мои руки! Посмотри на шрамы! Кто еще, по-твоему, может быть таким идиотом, чтобы прийти на покушение в лапшичную и вернуться во дворец через бункер?! Крэйнфиш-Таун, Зуко! Я выжил! Зуко, собиравшийся обойти каменную преграду Толона с фланга, застыл как вкопанный. Его дыхание было тяжелым, рваным. Слова Сокки… детали, о которых не мог знать ни один наемный убийца, наконец пробили глухую стену его ярости. Пламя на его ладонях медленно, неохотно начало полыхать тише, уменьшаясь до размеров обычного факела. — Сокка?.. — едва слышно, разбитым голосом произнес Зуко, делая неуверенный шаг вперед. Его глаза расширились, и в них, сквозь пелену безумного гнева, наконец проступили слезы. — Это… этого не может быть. — Еще как может, горячая штучка, — выдохнул Сокка, и на его испачканном сажей лице появилась слабая, отчаянная улыбка. — Но если ты не поможешь мне уложить вот этого парня, он сделает твою лапшичную сиротой во второй раз. За каменной плитой послышался яростный рык Толона, и камень перед ними разлетелся на тысячи острых осколков, готовых градом обрушиться на обоих. — Ты… почему ты сразу ничего не сказал? — почти выкрикнул Зуко, пытаясь силой усадить его обратно на уцелевший край кушетки. Сокка только закатил глаза, хотя от этого движения в боку снова немилосердно кольнуло. — Значит, вся та кровь на пристани… она действительно была твоей? — Ну, — протянул Сокка, стараясь дышать как можно поверхностнее, чтобы не тревожить рану под доспехами. — Технически, не вся… Часть принадлежала той милой даме, чьи шмотки сейчас на мне. — Я зову твою сестру. Прямо сейчас, — непреклонным тоном отрезал Зуко. В его глазах снова вспыхнул тот самый упрямый, властный огонек, который Сокка знал слишком хорошо. Хозяин Огня включил режим гиперопеки. — Зуко, всё нормально, ладно? Я в порядке. Дыши, — Сокка мягко перехватил его за запястье, а свободной рукой осторожно коснулся щеки мужа, стирая большим пальцем остатки размазанного грима Воинов Киоши. — К тому же Катара сейчас наверняка немного занята в тронном зале. — Она… — Зуко осекся, нахмурившись. — А что Катара делает в тронном зале? — Потому что… ну, я наткнулся на Суюки, пока мы штурмовали дворец. Долгая история, — поспешно добавил он, заметив, как у Зуко округляются глаза, и не давая ему перебить. Остальная часть заговорщиков во главе с Амай рассчитывала застать Хозяина Огня именно там. Они специально дождались, пока солнце зайдет, когда магия огня естественным образом шла на убыль, чтобы облегчить задачу своим магам земли… Вот только в тронном зале их ждал сюрприз далеко не огненной природы. Полнолуние миновало всего пару дней назад, луна всё еще была почти круглой и полной сил, а против слаженной команды из Суюки, разъяренных Воительниц Киоши и Катары, управляющей тоннами воды, у мятежников не было ни единого шанса. Сокка, честно говоря, ни капли за них не переживал. Он лишь слабо пожал здоровым плечом и кивнул в сторону разгромленного коридора. — Ну так что, пойдем проведаем девчонок? Обидятся же, если мы пропустим самое интересное. Даже в коридоре, по мере приближения к тронному залу, температура ощутимо падала — здесь было гораздо холоднее, чем во всем остальном дворце. Суюки они перехватили на самом повороте: она как раз направлялась на поиски Сокки, заволновавшись, когда он так и не появился вместе с остальными заговорщиками. На его просьбу забрать бесчувственного Толона из детской она лишь едва заметно округлила глаза и состроила очередную жалостливую мину — после всего, что он успел потребовать от неё за сегодняшний день, это было наименьшим из потрясений. Когда они наконец дошли до тронного зала, Воительницы Киоши как раз выводили пленников в коридор. Большинство мятежников были без сознания. Но одна — нет. Едва завидев Сокку — с Зуко у плеча и ребенком на бедре, — Амай дернулась вперед с такой яростью, что державшим её с двух сторон воительницам пришлось приложить немало усилий, чтобы скрутить её пуще прежнего. Зуко инстинктивно подался вперед, заслоняя своих, но Сокка остановил его легким касанием руки. — Ах ты гребаный предатель, — выплюнула она ему в лицо. — Предатель? — переспросил Сокка. Он чуть заметно прижался к боку мужа, и ладонь Зуко как бы невзначай, собственническим жестом скользнула по его талии. Глаза Амай полезли на лоб; она уставилась на Сокку так, словно видела его впервые в жизни. Сокка слишком сильно устал, чтобы выдавить полноценную ухмылку, поэтому лишь тихо добавил: — Я никогда и не был на вашей стороне. Больше не удостоив её ни взглядом, он прошел мимо нее внутрь. Причина, по которой в коридоре царил ледниковый период, стала очевидна с первого шага. Острые ледяные пики прошивали зал насквозь, уходя под самый потолок, а несколько заговорщиков все еще висели полузамороженными в этих глыбах, покорно дожидаясь, пока их оттуда вырубят. Катара замерла посреди этого ледяного царства. Увидев его в дверях, она не выглядела удивленной, скорее — оглушенной неверующим облегчением. Что бы там ни наговорила ей Суюки, Катара просто не позволяла себе надеяться до той самой секунды, пока они не встретились глазами. Она закусила губу и судорожно, шумно вдохнула, словно волна, накрывавшая её последние дни с головой, наконец отступила, дав возможность глотнуть воздуха. В следующее мгновение Катара с разбегу влетела в него. От силы этого удара Сокка даже качнулся назад. Сестра вцепилась в него с таким отчаянным фантомным страхом, что у него перехватило дыхание. Изуми, зажатая между ними, недовольно завозилась, но капризничать не стала. Сокка обнял Катару свободной рукой, чувствуя, как крупно дрожат её плечи. — Эй, — мягко позвал он. — Всё хорошо. Я живой. Этот тихий голос окончательно доломал остатки её самообладания. Дрожь в плечах переросла в беззащитную, горькую дрожь, из груди Катары вырвался глухой, надрывный всхлип, и она разрыдалась. — Оу, ну полно тебе, не надо, — запричитал Сокка. Катара что-то невнятно забормотала, уткнувшись ему куда-то в шею, но разобрать слов было невозможно. Он лишь ласково шикал на неё, перебирая пальцами её волосы, устроил подбородок на её макушке и крепко прижимал к себе. Изуми, проникшись моментом, издавала сочувственные звуки и усердно похлопывала тетю по спине своей крошечной ладошкой. Уткнувшись лицом в его плечо, Катара чуть повернула голову, и её пальцы случайно задели край свежего ожога на его шее. Сокка поспешно отстранился. Зуко всё это время переминался рядом — он явно пытался не мешать их семейному воссоединению, но его так и подмывало вклиниться. Сокка протянул руку и пошевелил пальцами, подзывая его к себе, пока Зуко не подошел достаточно близко, чтобы их ладони переплелись. Его пальцы были горячими и удивительно надежными. — Я в порядке, — повторил Сокка, хотя его собственный голос уже ощутимо подрагивал от накатившей усталости. Кажется, только сейчас его тело наконец поверило в то, что всё позади — силы стремительно покидали его, и он вдруг понял, что держится на ногах в равной степени благодаря собственной упрямости и поддержке Катары и Зуко. Тронный зал представлял собой жалкое зрелище. Под их сапогами с тихим плеском расступалась вода, пока они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Катара всё еще всхлипывала, и воротник форменного одеяния Сокки уже прилично намок от её слез. Впрочем, он не мог её винить. Сокка даже думать не хотел о том, что бы с ним стало, если бы на его месте оказалась Катара… Нет, он оборвал эту мысль на корню, чувствуя, как перехватывает горло. Разумеется, он всё понимал. И то, что дворец не разнесло к чертям, а разрушения оказались столь локальными, было чистой заслугой Суюки, успевшей вовремя предупредить Катару. Сокка обвел взглядом тронный зал, прикидывая масштабы ледяных глыб, вросших в стены… Для такого объема магии явно потребовалось бы гораздо больше воды, чем могло поместиться в её походной фляге. Сокка коротко прыснул прямо в волосы сестры, и этот звук, кажется, вывел Катару из оцепенения. — Ты что, осушила наш пруд с черепахоутками? Катара судорожно выдохнула и сердито потерлась щекой о его плечо. Она молчала подозрительно долго, прежде чем буркнуть: — …Я верну её обратно. Сокка фыркнул. Он почувствовал, как ладонь Зуко мягко легла ему на спину, и с удовольствием облокотился на неё. Спасительная, свинцовая усталость накрыла его с головой. Впервые за несколько дней ему не нужно было ежесекундно оглядываться в ожидании удара в спину… — Сокка ранен, — сдал его Зуко, как самый настоящий предатель. Катара тут же рефлекторно сжала объятия, и Сокка не сумел сдержать болезненный вдоха. Ну да, никто не пытается его убить. За исключением, пожалуй, Катары — как только она увидит, в каком состоянии его бок и сколько дней он забивал на эту рану. Сестра отстранилась и строго посмотрела на него заплаканными, покрасневшими глазами. В её лице наконец появилось то самое привычное, деятельное выражение — появление четкой задачи всегда возвращало Катару в норму. — Так, — произнесла она, скорее чтобы взять себя в руки, чем для него. В комнату наконец-то начал возвращаться привычный, нормальный уклад жизни. — Ладно. Ну-ка дай мне посмотреть. Синхронное вздрагивание Катары и Зуко от настойчивого стука в двери их покоев могло бы показаться забавным, если бы Сокка сам судорожно не ждал появления того самого исполнительного слуги, который в итоге и доложил, что Аватар и его спутница прибыли во дворец. Зуко-то письмо отправил, но помогать Сокке объясняться перед друзьями явно не собирался. С другой стороны, если необходимость быть вестником собственной загробной жизни (и принести вагон и маленькую тележку извинений) была его единственным наказанием за то, что он заставил пережить близких — Сокка понимал, что отделался испугом. Он робко вышел во внутренний дворик им навстречу, мысленно репетируя оправдания, но не успел он раскрыть рта, как земля под его ногами разверзлась, и он по колено ушел в грунт. На долю секунды перед глазами Сокки промелькнуло яростное лицо Зуко из детской, и он всерьез испугался, что Тоф сейчас прикончит его по-настоящему. Однако вместо этого она лишь поглубже вбила каблуки в землю и рывком притянула его к себе для объятий. …Чисто физически это всё равно было довольно болезненно. Тоф сжала его с зубодробительной силой, намертво заблокировав его руки по швам, словно вознамерилась выжать из него остатки духа, и уперлась лбом прямо ему в макушку, пока сам он беспомощно торчал из земли. — Пощады, Тоф, пощады! — взмолился Сокка. — Меня вообще-то зарезали пару дней назад, если ты не забыла! Я не планировал ничего из этого! Отпускать она его не стала, но хотя бы топнула пяткой, возвращая почве прежнюю твердость, что он счел за несомненный прогресс. — Катара тебя подлатала? — спросила Тоф, и её голос на удивление шмыгнул, выдавая секундную слабость. Она едва дождалась его утвердительного кивка, после чего с размаху съездила ему кулаком по плечу — да так сильно, что Сокка отшатнулся на шаг. — Сокка… — жалобно выдохнул Аанг, и от этого водянистого, готового сорваться на плач тона Сокку снова накрыло чувством вины. Аанг держал на бедре Буми, хотя тот уже явно перерос возраст, когда детей таскают на ручках. Объятия Аватара, по крайней мере, оказались куда более щадящими. — Что произошло? Зуко написал, что… — Простите. Это моя вина, не Зуко, — перебил его Сокка. Глядя на то, какими глазами на него до сих пор смотрели Зуко, Катара и Суюки, он мог только догадываться, какой ад прошли его друзья, не имея возможности узнать подробности из первых уст. — Ну, то есть, технически это вина ассасинов, конечно. Пойдемте в дом, я всё расскажу, и, э-э… Сокка осекся. Буми смотрел на него очень странным, пристальным взглядом. — Эй, приятель, ты чего? Буми потянулся с рук Аанга, с крайней осторожностью протянул крошечный пальчик и ткнул Сокку в щеку. Замер, словно ожидая, что дядя сейчас растает в воздухе или превратится в тыкву, а затем, после долгой паузы, разочарованно надулся. Сокка усадил племянника к себе на колени исключительно из огромной любви к нему, а вовсе не потому, что Буми служил идеальным живым щитом от Тоф. Та никак не желала успокаиваться: то принималась отвешивать ему затрещины, то корчила непривычно плаксивые мины, после чего снова пинала его в плечо. Впрочем, учитывая, что Буми был гиперактивным тоддлером и не мог усидеть на месте ни секунды, Сокка всё равно чувствовал себя избитым. У них ушел добрый час на то, чтобы убедить ребенка, что Сокка — не призрак. Аанг по дороге во дворец слишком уж усердно и в красках объяснял сыну концепцию смертности, а когда Буми начал задавать встречные вопросы — добавил лекцию об устройстве Мира Духов. В голове малыша эти факты услужливо сложились в логическую цепочку, стоило ему увидеть своего «покойного» дядю живым и невредимым. («Аанг, ну зачем?!» «Он же видел, что я плачу! Мне пришлось объяснить! И я не собирался ему врать!» — защищался Аанг). В итоге Сокка силой загнал всю компанию обратно в их жилые покои, пока они не у SHOULD устроили на глазах у честного народа еще более грандиозное зрелище. А посмотреть было на что: восставший из мертвых принц Южного Племени Воды, хлюпающий носом Аватар и величайший маг земли в мире, которая с завидным упорством третировала этого самого принца на глазах у дворцовой стражи, повергая гвардейцев в полнейшее замешательство относительно того, нужно ли им вообще вмешиваться. Они расселись как раз к моменту возвращения Суюки. Она ходила в ту самую, худшую в городе лапшичную и вернулась оттуда, нагруженная несколькими пакетами с потрясающей, восхитительно пахнущей, предательской лапшой, которую тут же принялась раздавать присутствующим. Сокка великодушно сунул Буми первую ложку из своей порции, прежде чем самому накинуться на еду. — Они нас вообще не ждали, — рассказывала Суюки. — Всех сообщников мы заперли в подземелье вместе с теми, кого повязали во дворце. А вот тот гвардеец, который, как думает Сокка, на них работал, успел сделать ноги. Его и след простыл. Тоф пришла в неописуемую ярость, узнав, каким именно образом убийцы проникли на территорию. Её совершенно не волновал тот факт, что тайный лаз, доступный только слаженной команде магов земли при поддержке дворцового инсайдера — это, в общем-то, не самая очевидная дыра в безопасности. Она громогласно объявила, что лично займется перепланировкой дворцовых стен. Сокка решил не мешать: главное, чтобы она в процессе этой реновации случайно не разбудила вулкан, а в остальном — пусть делает резиденцию хоть неприступной цитаделью. — Сокке придется пройтись с нами и проверить, не пропал ли кто-то еще из прислуги, — добавила Суюки. — Что я мог бы сделать еще пару часов назад, если бы вы отпустили меня с собой, — буркнул Сокка. С самого окончания боя ему вообще не давали ничего делать. Пока Суюки и её воительницы паковали неудавшихся убийц и вылавливали их пособников в городе, пока дворцовая стража стояла на ушах, Сокка сидел взаперти. Он попытался вякнуть ровно один раз — мол, я в полном порядке и вообще-то вполне дееспособен… …После чего получил от Катары и Зуко такой сокрушительный парный взгляд, полный такой паники и экзистенциального ужаса, что безропотно поплелся в спальню и сидел там тише воды ниже травы в компании сестры и Изуми, пока Зуко и Суюки разгребали последствия. Прямо сейчас Зуко снова нацелил на него этот свой фирменный, полный тревоги взгляд. Решив не искушать судьбу, Сокка лишь обреченно вздохнул и подвинулся на кровати, освобождая мужу место слева от себя. Изуми вела себя на удивление прилично для ребенка, у которого режим сна полетел ко всем чертям. Она сидела на руках у Аанга, то пытаясь погрызть его планер (что было довольно мерзко и вообще не предназначено для младенцев), то увлеченно теребя какую-то игрушку. Суюки помогла Сокке перетащить детскую кроватку прямо в их спальню (точнее, сделала это за него, потому что — опять же — ему не разрешали поднимать ничего тяжелее палочек для еды). К черту личные границы, теперь Изуми не выйдет из поля его зрения, пока ей не стукнет тридцать пять. Пока Аанг развлекал малышку, а Сокка использовал Буми в качестве живого щита — то есть, проводил качественное время с племянником, — Катара продолжала методично тыкать пальцами в его заживающие раны. От этого Сокка чувствовал себя так, словно его наказывали за сам факт того, что его умудрились зарезать, что было жутко несправедливо. Зуко осторожно коснулся его ворота и мягко потянул ткань в сторону. Ожог на шее уже затянулся — кожа там была лишь едва заметно темнее, чем вокруг. Сокка заставил Катару вылечить шею в первую очередь. Во-первых, потому что от тех виноватых взглядов, которые Зуко то и дело на него бросал, он рисковал умереть гораздо быстрее, чем от дырки в боку, а во-вторых — ему хотелось как можно дольше оттягивать неизбежную нотацию по поводу ножевого ранения. — Я расспросила девочек насчет того пацана, о котором ты говорил, — подала голос Суюки, и в её тоне слышался явный скептицизм. — Они подтвердили, что повязали его вместе со всей бандой. — Отлично. Я хочу с ним поговорить, — прошамкал Сокка с набитым лапшой ртом. — Сокка, они пытались тебя убить, — напомнила Суюки. — Меня пытался убить его брат, — парировал Сокка. — Если бы я вычеркивал из жизни каждого, чьи родственники пытались меня прикончить, мне пришлось бы очень серьезно пересмотреть весь мой круг общения. Для пущей убедительности он демонстративно навалился плечом на Зуко. Ему даже двигаться особо не пришлось — Зуко последние пару дней демонстрировал чудеса гиперопеки и буквально прилип к нему, а все остальные проявляли удивительное благородство, подкалывая Хозяина Огня по этому поводу всего лишь раз в пять минут. — К тому же, — продолжил Сокка, — парню всего двенадцать. Всё, что ему сейчас нужно — это понимающий, любящий чай дядя, а не тюремная камера. Он потянулся, едва заметно поморщившись от потянувших мышц, и поставил пустую пиалу на прикроватную тумбочку. Катара, конечно, подлатала его бок настолько хорошо, насколько позволяла магия, но мышцы вокруг бывшего пореза все еще оставались деревянными и затекшими, а сам процесс магического исцеления оставил после себя тупую, выматывающую усталость, которую Сокка изо всех сил старался не показывать. Изуми вдруг громко и авторитетно вставила в разговор длинную тираду из слогов, которые определенно не были словами. Все тут же повернулись к ней, отчего девочка расплылась в беззубой улыбке и защебетала еще громче. Сокка рассеянно коснулся пальцами шеи, обводя взглядом комнату. На губах сама собой появилась теплая, усталая улыбка. Они уже очень давно не собирались вот так — все вместе. Это было… правильно. Даже несмотря на то, какие дикие обстоятельства их здесь собрали. Сокка жутко скучал по этому чувству, и внутри него шевельнулось эгоистичное, но такое приятное осознание: теперь, когда они снова вместе, никто из его друзей, кажется, совершенно не торопился уезжать. Зуко рядом с ним тихо вздохнул. Сокка повернул голову и перехватил его взгляд — Зуко внимательно следил за движением его пальцев на горле. Стоило Сокке опустить руку, как муж придвинулся еще ближе. — Держи, — тихо сказал Зуко. Он залез в карман и выудил оттуда… О. На его ладони лежало обручальное ожерелье Сокки. На нем не осталось ни следа крови, и когда только Зуко умудрился найти время, чтобы полностью заменить ленту — оставалось загадкой. Сокка бережно взял его, проведя большим пальцем по резному медальону. Когда там, на пристани, его заставили снять ожерелье, он был уверен, что видит его в последний раз. И сейчас он сам удивился тому, как от одного этого вида к горлу подкатил тяжелый ком. — Поможешь?.. — попросил он, вкладывая ленту обратно в ладонь Зуко. Тот молча кивнул. Сокка чуть развернулся, подставляя спину. Прохладные пальцы Зуко легли на его шею, бережно расправляя ткань ленты и завязывая узел. Сокка завел руку назад, накрывая ладонь мужа своей, а затем потянул её вперед, переплетая их пальцы. Он запечатлел короткий поцелуй на костяшках Зуко и опустил их соединенные руки себе на колено. Впереди еще было полно работы: нужно было разгребать последствия заговора, допрашивать предателей, как-то тушить слухи о его скоропостижной кончине… Он прекрасно понимал, что где-то там, за пределами этих стен, все еще остаются другие ассасины, сбежавшие сообщники и недовольные их политикой диссиденты. Но сейчас, сидя в спальне в окружении сильнейших магов и воинов этого мира, живой и в полной безопасности впервые за эти бесконечные дни, Сокка чувствовал, что готов встретить любую угрозу лицом к лицу. Он поудобнее устроился на плече своего мужа, и его сердце — живое, ровно стучащее сердце — пропустило удар, когда Зуко в ответ крепче прижался к нему.