Точка невозврата.

В Нурменгарде утро было тихим. Гарри стоял перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Его кожа словно светилась изнутри, а взгляд стал глубоким и спокойным. Галлерт подошел сзади, его руки привычно и надежно легли на живот Гарри, где уже отчетливо угадывался бугорок. — Нам не нужны чиновники из Министерства, чтобы подтвердить то, что Магия уже закрепила, — тихо сказал Галлерт, целуя Гарри в изгиб шеи. Гарри повернулся в его руках. Он чувствовал эту связь — золотую, неразрывную цепь, которая соединяла его ядро с ядром Галлерта. — Я чувствую себя… защищенным. Впервые в жизни мне не нужно оглядываться. Галлерт улыбнулся, и в этой улыбке была гордость хищника, обретшего самое ценное сокровище. — Так и должно быть. Твоя магия почти полностью ушла на питание нашего сына, но моя сила теперь принадлежит и тебе. Ты больше не один, Гарри. *** В Визенгомоте Зал Визенгамота был переполнен. На этот раз заседание было открытым — общественность требовала ответов. В центре зала, на скамье подсудимых, сидели Молли и Рон Уизли. Джинни удалось избежать скамьи (пока что), так как она была несовершеннолетней, но её репутация была уничтожена. — Миссис Уизли, — голос Амелии Боунс был подобен удару кнута. — Вы подтверждаете под Веритасерумом, что в течение четырех лет заказывали и использовали составы «Слепого доверия» и «Эмоционального подавления» для воздействия на Гарри Поттера? Молли затряслась, её лицо стало пунцовым, но правда вырывалась против её воли. — Да… Альбус сказал, что это необходимо! Мальчик был слишком строптивым, он мог сойти с пути Света! Мы делали это ради его же блага! В зале поднялся возмущенный ропот: -Как так можно? -для какого блага? -да что вы из себя возомнили Но Мадам Боунс их прервала. — А триста тысяч галлеонов? — продолжала Боунс. — Вы тоже взяли «ради его блага»? Чтобы купить Рону новую метлу и обновить дом, пока законный владелец денег ходил в обносках? — Мы — его семья! — выкрикнул Рон, захлебываясь слюной. — Мы его терпели столько лет! Он обязан нам по гроб жизни за то, что мы с ним общались! В зале повисла оглушающая тишина. Этот выкрик поставил точку. Даже самые верные сторонники Дамблдора в зале отвели глаза. Это не была любовь «семьи». Это было паразитирование. Приговор был суров: изъятие всего имущества в счет долга Роду Поттер, пожизненный запрет на работу в государственных структурах и изгнание из магического сообщества Британии (так называемое «гражданское разжалование»). Дамблдор, сидевший на своем месте председателя, не проронил ни слова. Он знал: любая попытка защитить Уизли сейчас окончательно похоронит и его. Но он уже потерял пост Верховного чародея — Визенгамот проголосовал за его отставку прямо перед слушанием. *** Время в Нурменгарде летело незаметно. Гарри привык к тому, что его магия спит. Он много гулял по садам, которые Нарцисса привела в идеальный порядок, и слушал рассказы Гвардейцев Гриндевальда о старом мире. Драко и Гермиона стали его постоянными спутниками. Гермиона, с её жаждой знаний, теперь изучала только те книги, которые Дамблдор запрещал в Хогвартсе, а Драко… Драко просто был рядом, оберегая её. Сириус и Северус тоже нашли свой ритм. Снейп больше не был тем озлобленным учителем из подземелий. В присутствии Сириуса, который буквально лучился энергией, Северус стал спокойнее. Они часто помогали Галлерту поддерживать магический фон замка. На исходе шестого месяца Гарри почувствовал, что настал момент. — Галлерт, — он проснулся посреди ночи, чувствуя невероятное давление внутри. Это не была боль, скорее — переполненность силой. — Пора. Галлерт мгновенно был на ногах. Он знал, что магическая беременность у мужчин завершается иначе, чем обычная. Это был акт чистого творения. Они спустились в ритуальный зал, где уже всё было готово. Сириус, Северус и Нарцисса стояли по периметру, поддерживая купол. Галлерт начал напевать древнее заклинание на немецком, его голос резонировал со стенами Нурменгарда. Гарри стоял в центре круга, его тело окутало золотистое сияние. В какой-то момент свет стал настолько ярким, что все зажмурились. Из груди и живота Гарри начала выделяться полупрозрачная, переливающаяся сфера. Она была теплой, пульсирующей и невероятно плотной. Внутри, в самом центре этого магического кокона, можно было различить крошечное, идеально сформированное существо. Это был Ян Гриндевальт-Поттер. Сфера плавно опустилась на подготовленный постамент из белого мрамора. Гарри, обессиленный, пошатнулся, и Галлерт тут же подхватил его. — Всё закончилось, мой ворон, — прошептал он, укладывая Гарри на мягкие подушки тут же, в зале. — Нет, только началось, — слабо улыбнулся Гарри. * Теперь началась самая важная фаза. Ребенок был отделен от тела Гарри, но он всё еще нуждался в подпитке. Сфера — магический кокон — была полностью завязана на магии Гарри, но поскольку его собственные резервы были истощены, Галлерт стал донором для них обоих. Каждый день Галлерт проводил часы у сферы, положив на неё руки. Он направлял свою мощь, свою любовь и свою суть внутрь, подпитывая и Гарри, который постепенно восстанавливался, и маленького Яна. — Он такой спокойный, — шептал Сириус, глядя на сферу. — Совсем не похож на тебя в детстве, Гарри. Ты вечно куда-то лез. — Он знает, что сдесь безопасно, Сириус, — ответил Гарри, сидя в кресле рядом. К концу месяца к нему начали возвращаться первые искры магии. Но это была уже не та хаотичная сила, что раньше. Она стала чище, острее. Северус регулярно проверял состояние кокона. Он как мастер зельеварения обязан знать цилительство. — Развитие идеальное, — констатировал он, поправляя очки. — Магические каналы ребенка формируются с невероятной скоростью. Галлерт, ты вливаешь в него столько силы, что он, вероятно, начнет колдовать раньше, чем заговорит. — Пусть, — Галлерт не отрывал взгляда от сферы. — У него будет всё то, чего не было у нас. Безопасность и правда. *** Ровно через месяц, когда луна была в зените, кокон начал истончаться. Он не разбился — он просто впитался в кожу младенца, лежащего на мраморе. Первый крик Яна Гриндевальда-Поттера заставил Нурменгард вздрогнуть. По всему замку вспыхнули факелы, а защитные щиты засияли так ярко, что их было видно даже из долины. Гарри взял сына на руки. Мальчик был удивительным: с черными, как у Гарри, волосами и одним серым, а другим зеленым глазом. Гетерохромия — знак его наследия от Гриндевальдов. В момент, когда Гарри прижал сына к себе, его магия вернулась окончательно. Она хлынула в его вены подобно ледяному горному потоку, выжигая последние остатки старых блоков. Гарри пошатнулся, присел на кровать и неосознанно выпустил магию, и его аура — мощная, темная и величественная — заполнила зал. — Теперь наш сын с нами— сказал он улыбаясь и глядя на Галлерта. * Через неделю после рождения Яна, в Министерство магии Британии прибыла официальная делегация. Но это не были дипломаты. В холл Министерства вошли Винда Розье и еще двое Гвардейцев. Они несли свиток, скрепленный печатями Гриндевальда и Поттера. — Слушайте и запоминайте, — голос Винды разнесся по всему зданию. — Лорд Галлерт Гриндевальт и Лорд Гарри Поттер объявляют о рождении своего наследника. Отныне любые попытки преследования, манипуляций или вмешательства в дела нашей семьи будут караться по законам крови. Мы не ищем войны, но если вы придете к нашим дверям — вы найдете свою смерть. Она развернула свиток, и в воздухе появилась колдография: счастливый Гарри, величественный Галлерт и маленький Ян на руках. И самое главное — на фоне они увидели Сириуса Блэка и Северуса Снейпа. — И еще одно, — добавила Винда с ледяной улыбкой. — Альбусу Дамблдору запрещен въезд на территорию любой страны, входящей в Конфедерацию Магов, по запросу Рода Гриндевальт. Он теперь заперт в своём доме. Похоже, он сам создал свою тюрьму. * ЭПИЛОГ: Годы спустя Ян бегал по коридорам Нурменгарда, преследуемый ворчащим, но счастливым «дядей Северусом». Сириус учил его летать на метле, а Гермиона и Драко, которые к тому времени стали ведущими исследователями магии в Европе, привозили ему редкие артефакты. Гарри и Галлерт часто сидели на том самом балконе, где когда-то Гарри впервые почувствовал вкус свободы. — Ты никогда не жалел? — спросил Гарри, глядя, как Галлерт играет с сыном, запуская в воздух маленьких магических драконов. Галлерт обернулся, его разноцветные глаза светились нежностью. — Жалел только о том, что не нашел тебя раньше, мой ворон. Но у нас есть вечность, чтобы это исправить. Магия вокруг них пела. Это был не мир Дамблдора и не мир Волан-де-Морта. Это был их мир. Мир, построенный на руинах лжи, на пепле старых обид, но скрепленный самой честной и могущественной силой — истинной любовью. Конец.