Точка невозврата.

*** Лето на Тисовой улице в этот раз было не просто жарким — оно было удушающим. Гарри сидел на кровати, обхватив колени руками. Его подташнивало. Сначала он думал, что это из-за жары или скудного рациона (черствый хлеб и пара ломтиков сыра в день), но с каждым днем ощущение становилось всё отчетливее. Его тело словно пыталось вытолкнуть из себя что-то инородное. Три дня назад он перестал пить чай, который присылала ему Молли Уизли вместе с домашним печеньем. Письма от Рона и Джинни, полные «поддержки» и навязчивых советов «слушаться директора и не высовываться», лежали нераспечатанными. И как только он перестал потреблять то, что они присылали, туман в голове начал рассеиваться. Это было больно. Словно кто-то сдирал засохшую корку с незажившей раны. Гарри вдруг вспомнил пятый курс. Свои вспышки гнева, свою странную, почти рабскую привязанность к Рону, свою зацикленность на Джинни, которая раньше казалась ему просто младшей сестрой. — Боже... — прошептал он, зарываясь пальцами в волосы. — Они меня поили. Осознание ударило под дых. Он вспомнил, как Гермиона несколько раз пыталась что-то сказать ему в библиотеке, но её постоянно перебивал Рон. Вспомнил странный, приторный вкус тыквенного сока в Большом зале. Его не просто опекали — его дрессировали. Как послушную собаку, которую готовят к финальному прыжку на амбразуру. Но самым страшным было другое. Сириус. В ту ночь в Министерстве, когда Сириус падал в Завесу, Гарри на мгновение показалось, что он видел Беллатрису… и её палочка не светилась зеленым. Это было ошеломляющее заклинание. Но Дамблдор сразу же сказал: «Он погиб, Гарри». Без проверок. Без попыток достать его. — Он жив, — Гарри сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Я чувствую его. В этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге стоял дядя Вернон. Он был багровым, вены на шее вздулись. — Ты! — прорычал он. — Из-за твоих чертовых сов соседи косятся на наш дом! Я предупреждал тебя, неблагодарный щенок! Вернон схватил Гарри за шиворот и швырнул к стене. Гарри был слишком слаб, чтобы сопротивляться физически. Психологическое истощение, отсутствие нормального сна и резкий «откат» от зелий превратили его тело в натянутую струну. Удар пришелся на старое повреждение ребер. В глазах потемнело. — Я выбью из тебя эту ненормальность раз и навсегда! — Вернон замахнулся тяжелым ремнем. Гарри закрыл глаза. Внутри него, где-то в самом средоточии магии, забитой блоками Дамблдора и шрамами прошлых лет, что-то хрустнуло. Это было похоже на прорыв плотины. «Хватит», — подумала та часть Гарри, которая еще хотела жить. — «Хватит боли. Хватит лжи. Я хочу домой». Магический выброс не был взрывом. Это был схлопывание реальности. Воздух в комнате стал жидким и холодным. Вернон отлетел к двери, сметенный волной чистой, первобытной силы. Гарри чувствовал, как его суть распадается на атомы. Его магия, изголодавшаяся по свободе, сама выбрала направление. Она искала самое безопасное, самое защищенное место, которое не было бы связано с Альбусом Дамблдором. Вспышка. Тисовая улица исчезла. *** **Австрийские Альпы. Замок Нурменгард.** Галлерт Гриндевальт не спал. Он редко спал в последние годы. Бывший Темный Лорд проводил время в медитациях, поддерживая структуру своего замка. Нурменгард не был тюрьмой в привычном смысле. Это было его родовое гнездо, его крепость. В 1945-м он не проиграл — он просто сдался, увидев в одном из своих видений, к чему приведет его победа. Он предпочел запереться здесь, позволив миру считать его побежденным. Стазисные чары в подземельях работали исправно — там, в ледяном сне, ждали своего часа его самые верные люди. А здесь, на верхних этажах, он жил в относительном комфорте, если не считать дю жины артефактов-подавителей, которые Дамблдор развесил по периметру. Вдруг Галлерт замер. Его магия — острая, как бритва, и древняя — взвилась дыбом. Прямо посреди его гостиной пространство разорвалось с таким звуком, будто само мироздание вскрикнуло от боли. На ковер рухнул комок из тряпья, крови и хаотичной магии. Галлерт мгновенно оказался рядом. Он ожидал увидеть убийцу, аврора или самого Альбуса. Но на полу лежал мальчишка. Он был ужасающе худ. Сквозь дырявую футболку виднелись синяки и ожоги. Но не это заставило сердце Гриндевальда пропустить удар. Магия мальчика… она не просто была сильной. Она пела в унисон с его собственной. Это был зов, который случается раз в несколько столетий. — Истинная пара… — прошептал Галлерт, опускаясь на колени рядом с подростком. Гарри приоткрыл глаза. Сквозь пелену он увидел мужчину с разноцветными глазами — один был льдисто-голубым, другой темным, полным мудрости и какой-то странной, пугающей нежности. — Помоги… — выдохнул Гарри, прежде чем окончательно провалиться в темноту. Галлерт осторожно взял его на руки. Мальчик был почти невесомым. В этот момент один из артефактов Дамблдора, установленный на стене, ярко вспыхнул, реагируя на присутствие «нежелательного лица». Гриндевальт взглянул на безделушку с ледяным презрением. — Больше ты до него не дотянешься, Альбус. Одним коротким импульсом воли Галлерт сжег все следящие устройства в замке. Замок радостно отозвался, пробуждая свои защитные щиты. Нурменгард закрылся окончательно.