Финальный аккорд

      На следующий день Вокс проснулся в комнате, которая всё ещё хранила шрамы битвы, сколько бы он ни перезагружал свой экран спросонья. Разъёбанные лампочки, сгоревшая проводка, щепки, бывшие когда-то мебелью, и многочисленные дыры в стенах — всё подтверждало, что вчерашний день не был кошмарной галлюцинацией от вдыхания дыма Валентино.       Это всё было по-настоящему.       Чёрт.       Его взгляд упал на две половинки разбитого радио, валявшиеся на одеяле (он вырубился раньше, чем успел их убрать), и тут Вокс сделал то, чего не делал никогда. Он взял отгул по болезни. За пару минут он настроил автоответчик на почте и настрочил Итану, что если кто-то посмеет беспокоить его сегодня не по вопросу жизни и смерти, то будет немедленно уволен и превращён в кучку пепла. И нет, истерики Валентино — это не экстренный случай.       Вокс кинул сообщение Вельветт, чтобы ввести её в курс дела, и перевёл телефон в режим «не беспокоить». Он на мгновение подключился к системе башни, чтобы запереть дверь комнаты на три замка и на всякий случай подрубил лазерную сетку в прихожей.       Поползут ли слухи о его «болезни»? Само собой. Но одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять: в таком виде его видеть не должен никто. Оказывается, экран телевизора может выглядеть чертовски измождённым. А его единственная попытка улыбнуться вышла настолько жуткой, что он едва не стёр её из памяти.       Поскольку сегодня его никто не увидит, Вокс натянул старые треники и самый уютный джемпер из тех, что у него были. Тёмно-синий, почти чёрный, с вышитыми акулами на манжетах — эта вещь служила ему годами. После быстрого завтрака из хлопьев «Ви-лупс» и первой чашки кофе Вокс оглядел этот погром.       Да уж, при свете дня всё выглядело так же хреново, как и в темноте. Он не хотел, чтобы кто-то это видел, особенно рабочие, которые придут завтра латать стены. К тому же, уборка давала возможность занять руки.       Что положено делать на больничном? Ничего? Как бы не так.       Вокс принялся за работу. Он убрал осколки стекла, вкрутил новые лампочки, починил кабели. По мере того как шёл день, улики вчерашнего кошмара постепенно исчезали. Но Вокс этого почти не замечал. Его движения были механическими, пока разум неизбежно возвращался к вчерашнему откровению.       Аластор продал душу Рози, чтобы стать сильнейшим грешником в Аду. Вокс нарушил этот договор, доказав, что он сильнее Аластора — по крайней мере, в тот конкретный момент. Аластор давно пытался вырваться из этой кабалы.       Аластор был сильнейшим ещё до того, как Вокс подох. Это часть легенды о Радиодемоне: свежеприбывший грешник, который без чьей-либо помощи за невероятно короткий срок перебил старых Оверлордов и проложил себе путь к вершине.       Аластор и Рози были близки (ну, или считались близкими) до появления Вокса. Нашёл ли он её в первые дни в Аду и заключил сделку тогда, или это случилось позже?       Впрочем, какая разница? Всё указывало на то, что Аластор уже был на цепи у Рози, когда Вокс впервые его встретил.       Вокс всегда втайне гадал, почему Аластор не убил его после их ссоры. Почему его голос не пополнил трансляцию криков, как голоса других? Теперь ответ был перед ним. Аластор оставил его в живых, потому что всё это время использовал Вокса. Никто не выбрасывает инструмент, пока он не выполнил свою задачу.       Если бы это не было так чертовски больно, Вокс был бы впечатлён этой долгой игрой. Найти грешника с потенциалом, способным разорвать сделку, заманить его показной дружбой и намеками на нечто большее, опутать сетями так крепко, что тот никогда не захочет уходить... а затем сломать его так, чтобы он стал одержим идеей победы над тобой.       Браво, Ал. Ювелирная работа.       Он швырнул мусорный пакет с обломками мебели через всю комнату. Всё это было ложью.       Каждый момент, который Вокс хранил в глубине сердца, был лишь подготовкой Аластора к этому финалу. Ничего не было настоящим.       Нет, кое-что было правдой. В Аду нет друзей, Винсент!       Свежеустановленные лампочки вспыхнули с угрожающей яркостью, когда электричество пробежало по его позвоночнику. Не желая снова возиться с их заменой, Вокс нахмурился и обуздал свою мощь. Он вызвал код своего внутреннего оповещения и добавил туда вчерашнее воспоминание, смешав эти эмоции с двумя другими моментами. Получился коктейль из страданий, достаточно крепкий, чтобы удержать его от любых глупостей, когда он снова увидит Аластора.       Аластор. Аластор. Аластор.       Всегда только он.       И к чему это привело? Мёртвые друзья, разрушенный город и дважды разбитое сердце.       Самые важные отношения в его существовании. Вдохновение, которое толкало его вперёд. Одержимость, которая не давала сдаться.       И для Аластора это не значило абсолютно ничего.       Вокс взял обломки радио, проводя когтями по когда-то блестящему дереву. Это вовсе не был подарок. Это был просто червяк на крючке, чтобы подцепить Вокса.       Эфир над кольцом Гордыни начал гудеть — Радиодемон вышел в эфир. Вокс даже не задумывался. Он сжал свой сигнал так плотно, что тот стал его второй кожей. Это было похоже на то, как если бы ты набрал воздуха в лёгкие и задержал дыхание.       Он понятия не имел, о чём вещает Аластор и как реагирует публика. И впервые в жизни он этого не желал. Потому что всё кончено. План Аластора удался. Он, должно быть, воспользовался шансом, который Вокс дал ему, зашивая его грудь, чтобы проверить, сможет ли он додавить ситуацию. Он не дал себе восстановиться, не починил свой посох — он пришёл в самое сердце власти Вокса с магией Вокса, зашитой в его теле.       Конечно, он использовал эту возможность, чтобы освободиться. Он пришёл сюда, угрожал другим Ви, чтобы взбесить Вокса, а потом расплылся в довольной улыбке, когда цепь лопнула.       Долгая игра завершена.       Ему больше нет нужды притворяться.       Аластор победил, а Вокс теперь — не более чем инструмент, который можно выбросить за ненадобностью.       Он сложил остатки радио в коробку и запихнул её в самый дальний угол шкафа. Надеюсь, ему больше никогда не придётся видеть эту проклятую штуковину. Возможно, когда-нибудь он станет достаточно сильным, чтобы просто её выкинуть, но сейчас какая-то тошнотворно слабая часть его ныла при мысли о том, чтобы расстаться с ней.       Жалкое зрелище.       Может, в следующем обновлении стоит полностью удалить эту часть кода?       Вокс сидел на кровати, ссутулившись. Что ему, чёрт возьми, делать теперь? Сделка Аластора расторгнута, так что ему больше не нужно, чтобы Вокс снова становился самым могущественным грешником в Аду. Ему не нужно провозглашение Чарли, и ему не нужно предлагать себя Воксу. Главный повод, по которому Вокс собирался взорвать себя и город, исчез. Учитывая это и его собственный ужас перед будущим, Вокс не видел пути, который привёл бы к воссозданию «Мощи Лилит».       Что касается завоевания Небес — у него теперь есть ключ к их системам, так что поиздеваться над ними он вполне может. Но одна мысль о том ослепительно-белом свете отбивала всякое желание становиться полноценным римским императором.       Ему действительно нужно было выяснить, к чему он может получить доступ наверху, не поднимая тревоги. Каковы его пределы и что он может незаметно протащить на их экраны? Видео с «лучшими моментами» истреблений было готово, но для такой бомбы нужен идеальный момент, чтобы эффект был максимальным.       В отличие от Чарли Морнингстар, он знал пользу хранения шокирующих откровений до нужного часа. Серьёзно, о чём она думала, когда приглашала Вокс.тек в отель на интервью об искуплении? Это было как отобрать конфету у младенца, хотя он встречал младенцев, которые соображали куда лучше, чем принцесса Ада.       Она так жаждала ткнуть своим успехом им в лицо, что ни на секунду не задумалась о последствиях. Не сообразила, что её враги — а именно медиа-империя, затаившая на неё кровную обиду, — вывернут любую крупицу информации в свою пользу.       Воксу даже не пришлось особо напрягаться, что бесило ещё больше. Никакого вызова, никакой изысканной игры. Он просто попросил доказательств и уселся поудобнее, наблюдая за тем, как в прямом эфире разворачивается феерическое дерьмовое шоу. Было очевидно: Чарли вообще не готовилась и даже не думала, как правильно подать этот сюжет.       Он замер, поражённый внезапной мыслью.       К тому моменту, как Чарли позвонила им насчёт интервью, с истребления прошло около шести месяцев. Принцесса явно не знала значения слова «терпение», так что Вокс не мог представить, чтобы она ждала дольше дня, прежде чем набрать их номер. А это значит, что целых полгода на Небесах никто и пальцем не пошевелил, чтобы сообщить Аду об искуплении Пентиуса.       Зачем так долго тянуть с новостями? Чем Пентиус занимался все эти полгода? Вокс знал, что тамошние «победители» понятия не имеют об истреблениях, так что змей ничего не мог им разболтать.       Разве что ему запретили. Или его просто прятали.       Вокс легко мог представить, какой переполох вызвало появление Пентиуса в высших эшелонах Небес.       — Ой-ой! Те грешники-неудачники, которых вы безжалостно вырезали каждый год, на самом деле могут исправиться. Они не просто карикатурные монстры, как вы внушали своей армии экзорцистов. Какая досада! Ну, ничего, искупим вину корзинкой с подарками.       Сначала они наверняка пытались это скрыть. Убеждали себя, что это ошибка или трюк, пока неопровержимые факты не припёрли их к стенке. И только тогда они связались с Чарли. А до тех пор? Держали змеюку под замком подальше от остальных счастливчиков, чтобы он не проболтался об их ежегодном геноциде.       Вообще-то, из этого могла выйти отличная история, верно? Зачем грешникам возиться с искуплением, даже если оно возможно, если Небеса так хреново обходятся с ними по прибытии? Посмотрите на Пентиуса: он стал святошей, а его всё равно держат за заключённого. Эй, вы правда хотите жить среди существ, которые ненавидят вас настолько, что посылают карательные отряды для окончательного уничтожения вашей души? Да, вас они не убили, но вы наверняка кого-то потеряли: друга, любовника, коллегу. Так вот, ваша награда за работу над собой — остаток вечности в компании этих самых существ. Мои поздравления!       Он усмехнулся и сполз на пол, прислонившись спиной к аквариуму Shok.wav. Акул весь день держался рядом, изредка постукивая по стеклу, когда Вокс слишком глубоко уходил в свои мысли. Вот и сейчас он плавал неподалеку, приглядывая за хозяином.       — Спасибо, малыш, — пробормотал Вокс, коснувшись рукой стекла. По крайней мере, хоть кто-то на него не злился. Беглый взгляд в окно подсказал, что дело идёт к вечеру. Яркие краски кольца Гордыни начали тускнеть, а судя по набегающим грозовым тучам, их ждала мокрая, обжигающая ночь под кислотным дождём.       Его спальня уже выглядела сносно, и Вокс подумывал лечь пораньше, но тут же понял: это закончится шестичасовым созерцанием потолка. Он уже раздумывал, не войти ли в сеть, чтобы прикинуть фронт работ на завтра, как вдруг весь пол содрогнулся.       Вокс вскочил, левый глаз бешено закрутился, провода вырвались из спины, готовые к чему угодно... Раздвижные двери заискрились фиолетовой энергией, нити прошили щель посередине и с металлическим скрежетом рванули их в стороны.       На пороге стояла Вельветт, её глаза пылали силой. Впрочем, они тут же сузились от брезгливости, едва она его увидела.       — Вокс, какого хрена на тебе надето?! — спросила она с таким презрением в голосе, что даже Гоэтия бы вздрогнула.       — Ты только что выломала мою дверь?! — огрызнулся Вокс, поспешно скрестив руки на джемпере. Он чувствовал, как его экран предательски заливается голубым цветом от смущения. — Я же сказал, что я на больничном.       Вел сверлила его взглядом. Её хвостики нервно дёргались из стороны в сторону.       — Ты мне ни хрена не сказал! Прислал какую-то тупую смс про отгул — чего ты не делал за все годы, что я тебя знаю! — и исчез в своей конуре, куда ни один из тех трусливых придурков, что на нас работают, не посмеет зайти! — Она уверенно направилась к нему. Вокс не был уверен, собирается она его задушить или нет, но отступать не стал.       Просто не мог — сзади был аквариум.       Вел ткнула его пальцем в грудь, да так сильно, что стало больно.       — Так, слушай сюда. Сейчас я затащу тебя к себе, ты выложишь мне, почему ведёшь себя так странно в последнее время, а потом я протестирую на твоих когтях свой новый лак. Усёк? — прорычала она.       Вокс открыл было рот, но она ткнула его снова. Он не был дураком, поэтому просто кивнул. Вел вцепилась в его джемпер и, верная слову, потащила к лифту.       — Да что за... Вел, я и сам могу идти!       — Даже не надейся, что я тебя отпущу после того дерьма, что ты устроил во время истребления. Мне пришлось весь вечер слушать нытьё Вала о тебе, так что это моя компенсация.       — А если я переоденусь во что-то, от чего у тебя не вытекут глаза?       Хватка усилилась, ногти впились в кожу даже сквозь плотную шерсть.       — Только если ты хочешь, чтобы весь Ад узнал, что ты рыдаешь над финалом «Челюстей».       Поняв, что спасения нет, Вокс покорился гневу Вельветт. Вообще-то ему стоило бы радоваться, что она пришла его проведать, но в данный момент он чувствовал лишь ужас перед предстоящим разговором. Вел была остра как бритва, и отвлечь её было куда труднее, чем Валентино. Может, она и знала Вокса не так долго, как мотылёк, но она очень быстро изучила все его причуды и привычки.       Вскоре он уже сидел на диване у Вельветт, перед ним парил поднос с печеньем и чаем, а одна очень недовольная куколка пристально смотрела на него из своего кресла.       — Как Вал? — спросил Вокс, наливая себе чашку. Это был не кофе, но хотя бы руки было чем занять под пристальным взором Вел.       Она закатила глаза.       — Всё ещё отходит после вчерашнего. Его вырубило уже после первого клуба, а мы обошли пять. Кстати, — она протянула ему телефон с мстительной ухмылкой. — Обещанная оплата.       Вокс наклонился и хмыкнул, глядя на фото. В стиле Вельветт: отличный кадр, на котором Валентино наполовину застрял в мусорном баке, его туловище свисает до земли, всё в грязи, в одной руке зажата бутылка ликёра, в другой — неизменная сигарета.       — Идиот, — он покачал головой, даже не спрашивая, сколько людей это видело. Он сам просил вывести это в тренды, а Вельветт чертовски хороша в своей работе. — Ладно, подпишу следующую твою идею для шоу. Без лишних вопросов.       Вел удовлетворенно хмыкнула и убрала телефон. Вокс замер с чашкой на полпути к рту. Её улыбка стала ещё шире при виде его опасений.       — Так вот, Вал тут распинался о твоей зацикленности на одном олене, — начала она, откидываясь в кресле с видом женщины, у которой все козыри на руках. — И он всё больше бесится из-за этого. Что-то там про одержимость... И что, возможно, именно в этом причина твоих странностей?       Вокс закрыл глаза. На долгое мгновение в комнате воцарилась тишина. Наконец он глубоко выдохнул и встретил вопрошающий взгляд Вельветт. Он понимал: просто так не отделаться, придётся дать хотя бы частичное объяснение. Главным образом потому, что она просто так не отвяжется.       Как, чёрт возьми, он мог объяснить ей всё это убогое, запутанное месиво, которым были его отношения с Аластором?       — Он не врёт, — произнёс Вокс с горькой усмешкой. — Вал годами сидел в первом ряду на этом грёбаном цирке под названием «Аластор и я». Он знает, как всё было хреново. Я всё ещё злюсь на него за вчерашнее, но в чём-то он прав.       — Кем вы двое вообще были? Всё это воняет токсичными бывшими, которые ненавидят друг друга, но ты, блин, напал на Валентино только за то, что он ему угрожал, — Вел пододвинулась поближе, и предвкушение сплетен заметно смягчило остатки её гнева.       — Мы были… я думал, когда-то мы были друзьями, — тихо признался Вокс, и старая обида снова подняла свою уродливую голову, только на этот раз она была отточена свежей болью от вчерашнего озарения. — Я ошибался.       Медленно, с запинками, Вокс поведал Вельветт историю своих отношений с Аластором. Не всю, конечно, но достаточно, чтобы она поняла суть. Он обошёл стороной инцидент в баре и старался не вдаваться в детали.       — А после этого… чёрт, я не знаю. Я просто хотел… я хотел, чтобы он был рядом в любом качестве. Я ни на секунду не задумывался о том, чтобы уйти, даже если это было бы самым умным решением. Игнорировать его было невозможно, драки вызывали зависимость, и если мы не могли быть друзьями, у меня оставалось хотя бы это.       Вельветт выгнула безупречно подведённую бровь.       — Ты уверен, что это было в одни ворота, Ви? Звучит так, будто вы оба грызли друг другу глотки годами, а для танго, как говорится, нужны двое.       Вокс решительно покачал головой.       — Нет, Ал всегда был сам по себе. Это я внушил себе, что он пригласил меня составить компанию.       — Как скажешь, — она отправила в рот печенье. — Если ты так на нём помешан, почему ты избегал его с тех пор, как он вернулся?       — Потому что я обыскал всё кольцо Гордыни в его поисках, семь грёбаных лет! А первое, что он делает по возвращении — подлизывается к дочке Люцифера! — взорвался Вокс. Старая злость вырвалась наружу, и он принялся мерить комнату шагами, словно запертый в клетке тигр. — Что в ней такого особенного, что он… я был в ярости, ладно? И эй, после семи лет отсутствия, может, настала его очередь прийти ко мне?!       Он со вздохом провел ладонью по глазам.       — Послушай, я знаю, каким становлюсь, когда Аластор рядом. Всё остальное становится неважным, уходит на второй план, всё моё внимание приковано к нему. Я упускаю детали, совершаю ошибки, я не так осторожен, как следовало бы, потому что меня пьянит сам азарт быть с ним, — он загибал пальцы-когти на каждую свою слабину, пока голова Вельветт поворачивалась на 180 градусов, следя за его перемещениями по комнате. — Поэтому в этот раз я решил держаться подальше. Хотя бы на время, пока не буду уверен, что не потеряю голову… но я всё равно знаю, что он там!       Вел задумчиво хмыкнула.       — Так вот почему ты устроил погром в районе Судного дня? Не смог вцепиться когтями в него, так решил выпустить их на ком-то другом?       — Вроде того.       — Я могу поверить в твои заскоки из-за вернувшегося «бывшего», но что случилось во время истребления? Ты психанул и бросил нас — почему?       Глаза Вокса вспыхнули при воспоминании о тающих тенях и золотистом свете. Он сердито уставился на поднос с чаем.       — Потому что я думал, что хочу его смерти… ровно до того момента, пока это едва не случилось.       — Оу. Жёстко, — Вел толкнула его ногой. — Продолжай.       Вокс не мог рассказать ей, что пошёл помогать Аластору — она бы точно упрятала его в психушку за такое признание и назвала бы круглым дураком. К тому же он не хотел, чтобы кто-то знал о тех тихих часах в башне. Когда Ал был так уязвим. Когда Вокс осторожными руками зашивал его окровавленную рану. Эти моменты были личными.       — Да, не лучшее время для осознания, так что я запаниковал. После этого он исчез на несколько дней, а вчера вечером заявился ко мне в комнату для «ночного разговора».       Вельветт вскочила с места, лихорадочно осматривая его на предмет травм. Все физические следы драки уже затянулись.       — Ты грёбаный дебил! Почему ты нам не позвонил?! — прошипела она, хватая его за воротник и притягивая к себе. — Что этот ублюдок сделал?       Вокс обхватил её руку своими когтями, странно благодарный ей за эту ярость. Он на миг представил, что бы случилось, окажись она там, и подавил смешок при мысли об Аласторе, которому пришлось бы иметь дело с королевой соцсетей во всём её защитном гневе.       — Мы подрались, вышло некрасиво, а потом я узнал, что он использовал меня как инструмент всё то время, что мы были знакомы, — он усмехнулся с изрядной долей самоиронии. — Я велел ему уйти. Он ушёл. И сегодня я чувствую себя полным дерьмом, потому что всё, что я думал о наших отношениях, оказалось ложью.       Вокс старался говорить ровно, но какая-то часть его душевной боли всё же просочилась наружу, потому что лицо Вель сначала смягчилось, а затем снова исказилось от ярости. Она затащила его обратно на диван и уселась рядом, материализовав вокруг кучу ярких флакончиков с лаком.       — Выбирай свой яд.       Среди них не было ни одного синего оттенка, так что он остановился на неоновом розовом. Хотя бы потому, что это был любимый цвет Вельветт, а он пытался заработать немного «очков доверия» за то, что заставил её волноваться (и за то, что всё ещё скрывал часть правды). Она одобрительно просияла и взяла одну из его рук, заставляя растопырить когти, и принялась их красить.       — И какой у нас план, детка? Хочешь стереть этот безвкусный отель в порошок? Развернуть кампанию по очернению твоего бывшего? Как минимум, позволь мне разнести его шмотки в сети. Этот придурок выглядит так, будто у него дома всё ещё стоит телефон с подсвечником. О-о-о! — Её глаза блеснули. — Дай мне создать твое «платье мести».       — Моё что? — переспросил Вокс, стараясь не шевелиться, пока она наносила лак. Вельветт не оценила бы, если бы её мастерская работа размазалась.       — Ну, знаешь, «платье мести», как у принцессы Дианы в 94-м? С открытыми плечами, чёрный шёлк выше колен. Культово. Гламурно. Пусть твой бывший и весь мир увидят, что у тебя всё чертовски круто, ты горяч, и это их потеря.       Вокс нахмурился и протянул вторую руку навстречу её розовой судьбе.       — Я же сказал, Вел, у нас всё было не так. И я не хочу сейчас посылать Аластору никаких сигналов.       И никогда больше, — не добавил он, потому что это звучало слишком окончательно. Всё, что касалось Аластора, сегодня ощущалось как открытая рана, и Вокс не знал, сколько времени потребуется, чтобы эта новая боль утихла.       — Переживаешь, что у тебя плечи слишком широкие для такого платья?       — Да пошла ты нахуй, у меня идеальные плечи.       Они обменялись ухмылками, и напряжение покинуло «идеальные плечи» Вокса, пока он наслаждался этим простым моментом с Вельветт. Уютная тишина длилась несколько минут, прежде чем он её прервал.       — Я не знаю, что буду делать, когда снова увижу его, Вел, — тихо признался Вокс. Он думал о лицемерии Аластора, который корил его за слабость из-за опоры на Ви, хотя сам всё это время зависел от сделки с Рози. Он думал о том, как Аластор издевался над ним за потребность в Радио-демоне, хотя на самом деле это Алу был нужен Вокс, чтобы разорвать цепь.       — Как насчёт: «Пошёл ты нахуй, мне без тебя лучше, потому что со мной двое потрясающих Оверлордов, которые круче и умнее, чем ты когда-либо будешь»? — Вельветт критически осмотрела свою работу и удовлетворённо кивнула.       — Ему плевать на меня, помнишь? Я для него ничего не значил, — сказал Вокс.       А он значил для меня всё, — подумал он.       — Тогда игнорируй его, Ви. У тебя до сих пор это отлично получалось, — она потянулась вперёд и щелкнула его по экрану прямо между глаз. — И ты знаешь, что можешь позвать нас с Валом для подстраховки или если почувствуешь, что собираешься совершить глупость. Учитывая, сколько раз ты вытаскивал Вала из передряг, он твой должник.       — А ты себя не считаешь?       — Ой, да брось! Я могу пересчитать случаи, когда ты мне был нужен, по пальцам одной руки, а у Вала там уже трёхзначные числа. Вы с ним будете в порядке? — спросила Вельветт, отпуская его когти и взмахом руки убирая флаконы.       — Мы всегда в порядке, — Вокс выпрямился, чтобы размять затёкшую спину. У него было около двадцати минут, пока лак на когтях не высохнет окончательно, так что он снова поудобнее устроился на мягком пурпурном материале дивана Вел.       — Тебе бы помогло, если бы ты решил снова «включиться». Чёрт знает, Валу позарез нужен кто-то, кто отвлечёт его внимание от этого крошки-Энджела, да и ты бы перестал думать о радио-сучке, — предложила Вел. Вокс захлопал глазами, не желая признавать, что ни одно действие Вала никогда не могло надолго выкинуть Аластора из его головы.       — Да, насчёт этого… Я не хочу снова сходиться с Валом. Вообще никогда.       Вельветт уставилась на него, задумчиво склонила голову набок и снова ткнула Вокса в грудь.       — Просто скажи мне, когда соберёшься сообщить ему об этом, чтобы я успела свалить на другой конец города. И я больше не задам ни одного вопроса о твоём странном поведении за последние месяцы.       — По рукам, — мгновенно согласился Вокс.       — А теперь, раз уж ты устроил тут весь этот сопливый спектакль «ах-я-брошенка», я достану нормальное мороженое из холодильника, а ты пока выбирай кино. И никаких акул!       — Что?! — тут же возмутился Вокс на такое жестокое и извращённое условие. — Я думал, подобные посиделки должны заставить меня чувствовать себя лучше!       — Это Ад, детка! — крикнула Вельветт уже от холодильника. — Считай это расплатой за то, что не рассказал мне всё раньше!       Вокс попытался изобразить гневную мину, но она быстро сменилась улыбкой, когда он вывел их общую киноколлекцию на голографический экран. «Нет друзей в Аду» — ага, чёрта с два. Он скорее подохнет, чем позволит кому-то тронуть хоть волосок на головах Вельветт или Валентино.       Прости, Ал, кажется, ты сломал меня не до конца, — подумал Вокс, когда Вель притиснулась к его боку с огромной банкой шоколадного мороженого с брауни в руках.