Порох

Утро началось с аромата свежесваренного кофе и поджаренных тостов. Джиён проснулся от того, что солнечный луч настойчиво щекотал его лицо. Он потянулся и обнаружил, что Сынхёна рядом нет, но постель всё еще сохраняла его тепло. Спустившись на первый этаж, Джиён замер на лестнице. Великий и ужасный Босс Чхве, перед которым трепетал весь преступный мир Сеула, стоял у плиты в одних серых домашних штанах. Его широкая, покрытая татуировками спина была напряжена, пока он сосредоточенно пытался перевернуть панкейк на сковороде. - Ты сжег его, Хён, - с тихим смешком произнес Джиён, спускаясь и подходя ближе. Сынхён вздрогнул от неожиданности, а затем недовольно посмотрел на слегка почерневший блинчик. - Он просто чуть-чуть подрумянился,- невозмутимо парировал он своим низким басом. - Художественный концепт. Джиён подошел сзади, обнял его за теплую, крепкую талию и прижался щекой к лопаткам Сынхёна. - Спасибо, шеф-повар. Это самый красивый концепт, который я видел. Сынхён выключил плиту, развернулся в объятиях младшего и взял его лицо в свои теплые ладони. Он нежно поцеловал Джиёна в кончик носа, а затем в губы - мягко, не торопясь, словно пробуя на вкус само утро. После завтрака Джиён обустроил себе импровизированную студию на веранде, выходящей к озеру. Сынхён привез из Сеула все его любимые кисти и краски. Пока Босс мафии сидел в углу веранды, окруженный тремя зашифрованными ноутбуками, и тихими, леденящими кровь приказами координировал свои силы против Совета старейшин, Джиён рисовал. Он писал картину: темный силуэт мужчины, закрывающий собой яркое, розовато-золотое солнце. Это было не просто красиво - это была их история. В какой-то момент Джиён увлекся и, задумавшись, случайно мазнул кистью с белой краской себе по щеке и кончику носа. Сынхён, который только что закончил тяжелый разговор со своими лояльными капитанами, закрыл ноутбук и посмотрел на него. Его суровый взгляд мгновенно потеплел. Сынхён подошел к мольберту, забрал из пальцев Джиёна кисть и положил её на стол. - Ты весь испачкался, чудо мое, - тихо сказал он. - Это творческий процесс, Хён... - начал оправдываться Джиён, но Сынхён уже наклонился и аккуратно стер каплю краски с его щеки, заставив Джиёна вспыхнуть густым румянцем от ушей до ключиц. Сынхён усмехнулся, притягивая смущенного художника за талию к себе и углубляя поцелуй, совершенно не заботясь о том, что краска теперь пачкает его собственный дорогой свитер.