Странная ценность

Тихий вечер в ванне После Екатеринбурга, сладкой ваты и окаменевшего Крестовникова на клавиатуре, Беллатрикс хотела только одного — забыться. Выпить вина. Полежать в тишине. И не думать о том, что где-то в России очнулся психопат с иглами и поклялся мстить. Луна, как всегда, знала, что нужно. — Я приготовила ванну, — сказала она, появляясь в дверях спальни с полотенцем на голове и загадочной улыбкой. — Ванну? — Беллатрикс отложила бокал с вином (третий за вечер). — Ты умеешь готовить ванну? — Я умею всё, что связано с расслаблением тебя. Иди смотри. Ванная комната поместья Лестрейнджей была огромной — старинный мрамор, ножки-лапки у чугунной ванны, высокие свечи на стенах. Но сегодня там было кое-что ещё. Утки. Маленькие, жёлтые, надувные. И не только утки — лодочка, дельфин с глупой улыбкой, розовый фламинго и почему-то зелёный крокодил с присоской на животе. — Что... это? — спросила Беллатрикс, застыв на пороге. — Надувные игрушки, — гордо объявила Луна, сидя в ванне по плечи в густой розовой пене. — Я купила их в магловском магазине. Для веселья. — Для веселья? Нам по тридцать с лишним лет! — Тебе — сорок семь, если быть точной, — поправила Луна. — Но возраст — это цифры. А утки — это вечность. Залезай. Беллатрикс хотела возразить, но пена пахла ванилью и мятой, свечи мерцали, а Луна смотрела на неё такими глазами, что отказаться было невозможно. Она скинула халат — медленно, не стесняясь, зная, что Луна смотрит на каждый миллиметр её тела — и шагнула в тёплую воду. — Осторожно, крокодил кусается, — предупредила Луна. — Он резиновый. — А у тебя резиновые нервы. Садись. Беллатрикс села — между ног Луны, спиной к её груди. Пена сомкнулась вокруг, утки закачались на волнах, а крокодил уплыл к краю ванны, обиженно таращась в стену. — У тебя мягкая грудь, — сказала Беллатрикс, откидывая голову назад. — У тебя мягкие волосы, — ответила Луна, целуя её в макушку. — И ты пахнешь мятой и немного Россией. Это приятно. — Россия пахнет жареными семечками, — возразила Беллатрикс. — И сладкой ватой. Помнишь? — Я никогда не забуду сладкую вату. Это было лучшее, что я ела за последние десять лет. Луна рассмеялась, и её грудь заколыхалась под водой. Беллатрикс почувствовала это движение всем телом. Интим Луна обняла Беллатрикс одной рукой за талию, второй — мягко, почти невесомо — провела по её груди. — Ты напряжена, — прошептала она в ухо. — Даже в ванне. — Я всегда напряжена. Это моё естественное состояние. — Нет. Твоё естественное состояние — быть счастливой. Просто ты забыла, как это. Луна взяла сосок Беллатрикс между пальцами и начала теребить — медленно, лениво, без всякой цели, кроме удовольствия. — Ахх... — выдохнула Беллатрикс, непроизвольно выгибаясь. — Тише, — прошептала Луна, продолжая играть с грудью. — Никуда не спешим. Весь вечер впереди. Она целовала Беллатрикс в макушку, в висок, в мочку уха, прикусывая кожу ровно настолько, чтобы оставался след, который исчезнет через час. Другая рука скользнула ниже — по животу, по мягкой коже, по завиткам волос — и пальцы вошли в лоно Беллатрикс. Легко. Плавно. Без сопротивления — потому что тело Беллатрикс уже знало эти пальцы, ждало их, хотело их. — Оххх... — Беллатрикс закрыла глаза, откинувшись на плечо Луны. — Ты... ты опять... — Я опять, — подтвердила Луна, начиная ритмичные движения. — И не собираюсь останавливаться, пока ты не кончишь. — А если я не хочу кончать? — Тогда я буду делать это очень долго. Пальцы внутри — два, потом три, согнутые, ищущие ту самую точку. Нашли. Беллатрикс вскрикнула, вцепившись в край ванны. — Вот здесь? — спросила Луна, надавливая. — Да... да, блядь, там... — Хорошо. Луна наращивала ритм. Медленно, но верно. Каждое движение — глубже, увереннее. Вторая рука всё ещё теребила сосок, сжимала грудь, гладила шею. Беллатрикс таяла. Вода плескалась, утки качались, розовый фламинго уплыл к крану и застрял. Крокодил смотрел. Ей было всё равно. — Я... я сейчас... — прошептала она. — Кончай, — разрешила Луна, ускоряясь. — Кончай для меня. Громко. Чтобы все знали, чья ты. — Я твоя, — выдохнула Беллатрикс. И кончила. С громким, протяжным стоном, выгнувшись дугой, расплескав половину воды и утопив бедного дельфина. Луна не убирала пальцы — довела до последнего спазма, до последнего вздоха, а потом поцеловала в плечо и прошептала: — Хорошая девочка. — Я не девочка, — пробормотала Беллатрикс, обессиленная. — Моя девочка, — поправила Луна. Сёстры снова не вовремя Дверь в ванную распахнулась без стука. — Беллатрикс! — заорала Андромеда, влетая внутрь. — Дело срочное! — МЫ ЗАНЯТЫ! — заорала Беллатрикс, пытаясь прикрыться пеной, но пена была розовой и прозрачной, а утки не закрывали ничего. — БЕЗ ПРИВЕТСТВИЙ! — затараторила Андромеда, не обращая внимания ни на уток, ни на пальцы Луны, которые всё ещё были внутри Беллатрикс (Луна не вынула, просто замерла в ожидании). — Мракоборцы заметили в Лондоне следы Крестовникова! Того самого, из Екатеринбурга! — Какого Крестовникова? — не поняла Нарцисса, заглядывая из-за плеча сестры. — Ах... опять... — она закрыла глаза, но было поздно. — Антона Крестовникова! — рявкнула Андромеда. — Пожирателя смерти! Которого вы оставили на клавиатуре! — Мы его не оставляли, — возразила Луна, не вынимая пальцев. — Он сам упал. На кнопку «Enter». Это символично. — Не символично, а преступно! — Андромеда наконец заметила, как именно расположены руки Луны, и на секунду сбилась. — Ты... ты бы хоть вынула... — Не выну, — спокойно сказала Луна. — Я расслабляю Беллу. У неё был трудный день. — У нас у всех был трудный день! — заорала Нарцисса, стоя с зажмуренными глазами. Блаженное настроение Беллатрикс улетучилось. Она чертыхнулась, отпихнула утку, которая приплыла к её груди, и встала из воды. Мокрая, растрёпанная, с красными щеками и бешеными глазами. — КАКОГО ХРЕНА ВЫ ВОРВАЛИСЬ?! — заорала она, хватая халат. — Есть подозрение, Белла, — прошептала Нарцисса, не открывая глаз, — что он пришёл за вами. Чтобы убить обеих. И тебя, и Лавгуд. Беллатрикс замерла. — Что? — Министерство вызывает вас обоих в Отдел аврората, — сказала Андромеда, наконец отведя взгляд от пальцев Луны. — С тебя, сестра, снимается домашний арест. Полностью. Условие: ты сотрудничаешь с аврорами и помогаешь в поимке Крестовникова, чтобы передать его властям России. — Я не буду сотрудничать с аврорами! — Будешь, — сказала Луна, вылезая из ванны вся мокрая, с уткой в руке. Она приложила игрушку к голой груди Беллатрикс и сказала: — Утки помогут. — КАКИЕ УТКИ?! — взвыла Беллатрикс. — Жёлтые. Резиновые. Они поднимают настроение. Андромеда, глядя на старшую сестру — мокрую, злую, с уткой на груди и со следами оргазма на лице — не сдержалась. Она засмеялась. Громко, раскатисто, согнувшись пополам. — Ты... ты... Белла Лестрейндж... с уткой... самое смешное, что я видела в жизни... — Я тебя убью! — заорала Беллатрикс, швыряя утку в сестру. Утка отскочила от лба Андромеды и с жалобным писком упала на пол. — Ай! — Андромеда, не переставая смеяться, потерла лоб. — Спасибо. Я это запомню. Нарцисса наконец открыла глаза, увидела, что Луна прикрылась полотенцем, и выдохнула: — Слава Мерлину, хоть что-то прикрыто. — Не факт, что долго, — сказала Луна и посмотрела на Беллатрикс. — Белла, одевайся. Едем в министерство. — Я не поеду! — Поедешь. И возьмёшь утку. Для моральной поддержки. — НЕ ВОЗЬМУ! — Тогда Акцио. Кизляк, услышав своё имя, высунулся из сумки и чихнул в сторону сестёр. — Идеально, — сказала Андромеда. — Пожиратель смерти, вооружённый кизляком. Нас точно не убьют. Засмеют — да, но не убьют. Беллатрикс зарычала, завязала пояс халата и вышла из ванной, расталкивая сестёр локтями. Луна собрала уток из воды, положила их сушиться на полотенце, подмигнула Андромеде и прошептала: — Ты вовремя пришла. Я уже хотела делать ей второй оргазм. Сэкономила мне время. — Всегда пожалуйста, — ответила Андромеда. — Мы, сёстры, должны помогать. — Даже если мешаем? — Даже тогда. Финал главы Через час они стояли в атриуме министерства. Беллатрикс — в чёрном плаще, с палочкой в рукаве и убийственным взглядом. Луна — с сумкой, из которой торчала фиолетовая мордочка Акцио. Акцио чихал на статую бывшего министра. — Я не верю, что я здесь, — сказала Беллатрикс. — Я должна сидеть дома. В халате. С вином. — Будешь сидеть, когда поймаем Крестовникова, — пообещала Луна. — А пока — работа. К ним подошёл молодой аврор с бейджиком «Поттер». — Гарри? — удивилась Луна. — Ты теперь работаешь в ночную смену? — Жена выгнала из дома, — буркнул Гарри. — Сказала, чтобы я шёл ловить преступников, если не умею отказывать мужчинам в рукопожатии. — Справедливо, — сказала Луна. — Где Крестовников? — спросила Беллатрикс, не здороваясь. — Последний раз его видели в районе Лондонского глаза. Карусель. Он катался на лошадке. — Пожиратель смерти катался на карусели? — не поверила Беллатрикс. — Он русский, — пожал плечами Гарри. — Может, у них так принято. Луна задумалась. — Белла, — сказала она. — А давай сначала заедем за сладкой ватой? — НЕТ! — Жаль. Я бы хотела увидеть твоё лицо, когда ты будешь есть вату, а рядом арестовывать пожирателя. — ПОШЛА ТЫ! Акцио чихнул, выражая общее мнение. И они пошли ловить Крестовникова — весёлая компания: бывшая тёмная леди, полоумная блондинка, чихающий кизляк и Гарри Поттер с синяком под глазом (Джинни била больно). КОНЕЦ ВОСЬМОЙ ГЛАВЫ Глава 9 Карусель, русские власти и восковая суббота (или как Беллатрикс стала доминанткой) Операция «Утка» Лондонская ночь встретила их холодным ветром и запахом жареных каштанов. Гарри Поттер, Луна Лавгуд и Беллатрикс Лестрейндж стояли за углом Лондонского глаза, наблюдая за каруселью. Та медленно вращалась, подсвеченная гирляндами, и на ней, под аккомпанемент детской песенки, на деревянной лошадке сидел Антон Крестовников. Он был один. Плащ распахнут, серебряная маска снята и лежит на соседней лошадке. В руках — сахарная вата. Розовая. — Он ест сладкую вату, — прошептала Луна с умилением. — Как и мы. — Он пожиратель смерти, — прошипела Беллатрикс. — Который пытался нас убить. — Но с ватой он выглядит мило. — ЛАВГУД! — Тихо, — оборвал их Гарри. — План такой: я подхожу с левой стороны, ты, Беллатрикс, с правой. Луна, ты прикрываешь с тыла. — Чем? — спросила Луна. — Кизляком. — Акцио, ты слышал? Ты — оружие. Кизляк высунулся из сумки, чихнул в сторону карусели и довольно заурчал. Атака Крестовников заметил их, когда они были уже в десяти шагах. Но не потому, что он был внимательным, а потому что Луна наступила на игрушечную утку, которую сама же утром уронила на набережной. Утка пискнула. — А, чёрт, — сказала Луна. Крестовников обернулся. Глаза его горели зеленым, в правой руке уже сверкнула палочка, левая всё ещё сжимала сахарную вату. — Беллатрикс, — сказал он с улыбкой. — И её полоумная подружка. Пришли поиграть? — Пришли тебя арестовать, — сказал Гарри, поднимая палочку. — Петрификус... — Экспеллиармус! — выкрикнул Крестовников быстрее. Палочка Гарри вылетела из рук, описала дугу и приземлилась в ведёрке с попкорном. — Чёрт, — сказал Гарри. — Моя очередь, — сказала Беллатрикс. Она взмахнула палочкой — но Крестовников был готов. Щит вспыхнул, заклинание отскочило, пробило фонарь, и тот рухнул на землю с жалобным звоном. — Ты потеряла хватку, Лестрейндж, — усмехнулся он. — Домашний арест сделал тебя мягкой. — А вот это ты зря, — сказала Луна. Она достала из сумки утку. Не маленькую, а ту самую, розового фламинго, который плавал в ванне. — Ты собралась атаковать меня резиновой птицей? — Крестовников расхохотался. — Нет, — сказала Луна. — Я собралась отвлечь. Она швырнула фламинго в его сторону. Крестовников, чисто машинально, отбил птицу заклинанием. Та взорвалась облаком розовой пыли, и в тот же момент Акцио, сидевший на плече у Луны, чихнул. Чих получился эпическим. Фиолетовая слизь покрыла лицо Крестовникова, залепила глаза, нос, рот. Он закашлялся, заорал, начал тереть лицо рукавом, и в этот момент Беллатрикс крикнула: — Петрификус Тоталус! Тело пожирателя смерти окаменело. Он рухнул с деревянной лошадки, приземлившись прямо на ограждение карусели, и повис, как мешок с костями. — Есть, — выдохнула Беллатрикс. — Я всё снял, — сказал Гарри, доставая зачарованную камеру. — Министерство будет довольно. Акцио чихнул на камеру, заслонив объектив слизью. — ...Потом почистим, — вздохнул Гарри. Русские власти Они доставили Крестовникова в министерство к четырём утра. Там уже ждали представители русской магической службы — двое суровых мужчин в ушанках и одна женщина с лицом, которое не знало улыбки со времён Ивана Грозного. — Это он? — спросила женщина, тыча пальцем в окаменевшее тело. — Он самый, — сказала Луна. — Антон Крестовников. Пожиратель смерти. Любит сладкую вату и кататься на каруселях. Осторожно, у него аллергия на кизляков. — На кого? Луна достала Акцио. Тот чихнул на русских магов. Женщина даже не моргнула. — Забирайте, — сказала она. — Спасибо за сотрудничество. Беллатрикс Лестрейндж, с вас сняты все ограничения. Можете убивать кого хотите, но не в России. — Я не убиваю уже... некоторое время, — буркнула Беллатрикс. — Жаль. У нас был на вас план. Женщина щёлкнула пальцами, и Крестовникова поглотил портал в виде батарейки отопления. — До свидания, — сказала она и исчезла вместе с мужчинами. — Батарейка? — переспросил Гарри. — Портал в виде батарейки? — Эконом-класс, — пожала плечами Луна. — Они сэкономили на шине. Беллатрикс смотрела на пустое место, где только что лежал Крестовников, и чувствовала... пустоту. Не потому что хотела его убить сама. А потому что всё кончилось. Задание выполнено. Грибы, вата, утки — всё позади. — Домой, — сказала она. — Я хочу домой. — Домой, — согласилась Луна. — Но сначала — финал. — Какой финал? — Ты узнаешь. Вечер в поместье Они вернулись в поместье, когда уже светало. Кизлята спали в корзине, свернувшись в фиолетовый ком. Ксенофилиус, вернувшийся из экспедиции, оставил записку: «Дочка, уехал на север искать Ледяного Наргла. Вернусь через неделю. Не скучай. Папа». — Слава Мерлину, — сказала Беллатрикс. — Хотя бы он не будет мешать. — Мешать чему? — спросила Луна, скидывая пальто. — Тому, что я хочу сделать. Беллатрикс посмотрела на неё. В глазах горел огонь — не безумный, не злой, а собственнический. Голодный. — Сегодня моя очередь, — сказала она. — Раздевайся. БДСМ по-Беллатриксовски Луна разделась. Медленно, не торопясь, глядя в глаза Беллатрикс. Скинула свитер, джинсы, осталась в кружевных трусах с русалками. — Ложись на кровать, — приказала Беллатрикс. — Руки к спинке. Луна легла. Беллатрикс достала волшебные путы — те самые, золотые — и привязала запястья Луны к изголовью кровати. Не больно, но надёжно. — Ноги тоже? — Ноги пока свободны. Но не дёргайся. — Я и не дёргаюсь. — Будешь. Беллатрикс отошла к комоду, достала свечу для массажа. Восковую, ароматную — лаванда и ваниль. Зажгла её палочкой, дала воску прогреться. — Ты знаешь, что я сейчас сделаю? — спросила она, возвращаясь к кровати. — Нет, — честно сказала Луна. — Но мне уже нравится. — Наглая. Беллатрикс наклонилась, поцеловала Луну в губы — коротко, почти целомудренно — и поднесла свечу к её животу. Капля. Тёплого, не горячего, а приятно-обжигающего воска упала на кожу Луны между пупком и грудью. — Ох... — выдохнула Луна. — Щекотно? — Нет, приятно. — Тогда вот так. Капля. Вторая — выше, на солнечное сплетение. Капля. Третья — на ребро. Луна не сопротивлялась. Только дышала глубже, следя за каждым движением руки Беллатрикс. Та наклонилась ниже, и следующая капля упала на левый сосок. — Ах! — Луна дёрнулась, но путы держали крепко. — Это... это горячо... — Ты сказала приятно. — И горячо. Два в одном. Беллатрикс улыбнулась. Добавила воска на второй сосок. Луна выгнулась, вцепившись пальцами в спинку кровати. — Терпи, — прошептала Беллатрикс. — Ты же у нас сильная. — Я сильная... но это... щекотно... — Щекотно? — Да, чёрт возьми! У меня соски чувствительные! Беллатрикс усмехнулась, наклонилась и слизнула воск с левого соска. Языком — медленно, с наслаждением. Потом с правого. — А теперь? — спросила она. — Теперь... горячо и мокро. Это лучше. — Я знаю. Беллатрикс добавила ещё воска — на живот, на бёдра, на внутреннюю сторону коленей. Луна извивалась, смеялась, потому что воск был тёплым, а прикосновения — щекотными, и это было смешно. — Ты смеёшься, — сказала Беллатрикс, остановившись. — Щекотно, — выдохнула Луна, дёргаясь в путах. — Реально щекотно! У тебя свеча как перышко! — Ты действительно ненормальная, — сказала Беллатрикс, отставляя свечу. Она наклонилась и накрыла губы Луны своими — страстным, глубоким поцелуем, с языком, с прикусом, с требованием. Луна ответила, забыв про воск, про путы, про всё на свете. — Я люблю тебя, — прошептала Беллатрикс в губы. — Я знаю, — ответила Луна. — И я тебя. — Ты моя. — Твоя. Вся. Даже щекотливая. Беллатрикс рассмеялась — впервые за этот вечер искренне, светло. Она развязала путы, поцеловала красные следы на запястьях Луны, провела пальцами по её мокрому лону и прошептала: — А теперь — моя очередь быть сверху. Долго. Медленно. Пока ты не забудешь, как тебя зовут. — Я Луна Лавгуд, — серьёзно сказала Луна. — Забудешь, — пообещала Беллатрикс. И она сдержала обещание. Финал главы Через два часа они лежали в обнимку на мокрых простынях. В комнате пахло воском, лавандой и сексом. Акцио пришёл посмотреть, что происходит, чихнул на свечу и ушёл обратно. — Ты... ты меня убила, — прошептала Луна. — Ты жива, — возразила Беллатрикс. — Еле-еле. — Это называется хороший секс. — Это называется «Беллатрикс Лестрейндж оторвалась по полной». — И не стыжусь. Луна повернулась к ней, поцеловала в плечо. — Знаешь, — сказала она. — Я бы хотела, чтобы так было всегда. — Как? — Утки, сладкая вата, пожиратели смерти на каруселях, воск на сосках и ты. Всё это — ты. — И кизлята, — добавила Беллатрикс. — И кизлята, — согласилась Луна. — Много кизлят. — Ещё один, и я уйду в монастырь. — Не уйдёшь. Ты меня любишь. — ...Да, блядь, люблю. Они уснули под утро, сплетённые в объятиях. Акцио привёл кизлят, и те устроились в ногах, чихая во сне. Акцина легла на подушку. Вся семья была в сборе. *** На следующее утро в министерство пришло письмо из России. В нём было написано: «Антон Крестовников передан властям. Сидит в клетке. Требует сладкую вату и утку. Ему отказали. Спасибо за сотрудничество. Ваш кизляк — национальное достояние. Берегите его». — Национальное достояние, — прочитала Луна, показывая письмо Беллатрикс. — Он чихает на всё, что движется. — Поэтому он и достояние. Акцио чихнул в знак согласия. Беллатрикс вздохнула, отставила чай, подошла к Луне, обняла её за талию и прошептала: — Слушай... А давай больше никаких командировок? — Давай, — сказала Луна. — Только если у нас не закончится мятный чай. — Он не закончится. Я убила поставщика и забрала весь запас. — ...Ты что? — Шучу. Напугала до полусмерти, но не убила. Ради тебя. — Ради меня? — Ради тебя, Лавгуд. Всё ради тебя. Луна улыбнулась, и они поцеловались — долго, сладко, с привкусом мятного чая, свободы и обещания никогда не останавливаться. Акцио чихнул. Акцина подхватила. Четверо кизлят чихнули хором. И это был самый счастливый чих в их жизни. КОНЕЦ ДЕВЯТОЙ ГЛАВЫ АНОНС ДЕСЯТОЙ ГЛАВЫ «СТРАННАЯ ЦЕННОСТЬ — 10» Свадьба века, или как Беллатрикс Лестрейндж шла под венец в чёрном, а Хагрид потерял штаны (в прямом смысле) Они прошли через Россию, уток, магические члены, воск и четырех кизлят. Теперь — официально. Луна Лавгуд и Беллатрикс Лестрейндж решили скрепить союз узами магического брака. Нарцисса организует церемонию и на грани нервного срыва. Андромеда пьёт огневиски и говорит тосты, от которых плачут даже дементоры. Гарри Поттер приглашён как свидетель и не понимает, как он здесь оказался. Джинни бьёт его локтем в ребра каждые пять минут. Акцио и Акцина несут кольца (и чихают на них). Четверо кизлят осыпают молодожёнов лепестками роз и попутно — слизью. Хагрид напивается медовухи, пытается произнести поздравительную речь и в очередной раз теряет штаны. Его «достоинство» вываливается на глазах у Макгонагалл, которая клянётся уйти на пенсию. Ксенофилиус Лавгуд венчает дочь и её тёмную леди в мантии с русалками и читает лекцию о брачных танцах морщерогих кизляков вместо проповеди. Министр магии плачет в уголке, потому что его никто не слушает. А когда молодожёны остаются наедине в спальне, украшенной тысячей свечей и утками (куда же без них), Беллатрикс берёт инициативу в свои руки — в прямом смысле слова. Свадебный корсет летит на пол, фата — на свечи, и начинается то, ради чего они вообще всё это затеяли. «Ты теперь официально моя жена», — прошепчет Беллатрикс, нависая над Луной. «Официально», — улыбнётся Луна. — «А теперь делай со мной что хочешь. У нас вся ночь впереди». И Беллатрикс сделает. Всё. И даже больше. Осторожно: крайне откровенные сцены, стёб до колик, Хагрид в семейниках, воск снова в деле и послесвадебный секс, от которого кизлята закроют глаза лапками. Скоро в нашем безумном кинозале.