Мечтам подвластны (были)

❝ Солнце светит — хорошо, не светит — тоже хорошо, я сам себе солнце. ❞

      Некоторые ночи могут показаться бесконечными. Никогда не верьте. Всё рано или поздно заканчивается.       Ярко-зелёный огонёк часов показывал тройку. Две точки. Ноль. Семёрку.       Точки мигали каждые три секунды. Ровно три. Ни больше ни меньше. Словно ответственные караульные, не позволяющие себе сомкнуть глаз до конца своей смены. Она же не бесконечна. А у них есть очень ответственная миссия: мигать.       Со вздохом я перевернулся на спину и прикрыл глаза. Не осталось ни грамма сомнений, что день впереди ждёт тяжёлый…       По потолку пробежал свет проезжающего за окном автомобиля. Когда я успел открыть глаза? Зачем? Неважно. Всё равно не усну. На потолке мелькнула новая полоса.       В промежутках между вспышками света комната всё равно не погружалась в полную темноту, так что привыкшие глаза без труда различали очертания мебели и разбредшихся по ней вещей. Было что разглядывать. Дома в такую пасмурную ночь можно было распахнуть окна настежь и ничего не различить. В бессоннице оставалось только слушать тиканье часов, которое удивительным образом избавляло от всякой бессонницы.       Дома я бы вышел на улицу и отправился бы в обитель детских мечт и нелепых надежд. За этот год домик на дереве стал для меня, наверное, слишком тесен: в последнее время я и так едва не задевал потолок головой, а за последнюю зиму и вовсе неожиданно вытянулся.       Я старался не вспоминать. Честно старался. Но что ещё оставалось бессонными ночами?..       Отличаться от других детей — страшное дело. Страшное до тех пор, пока никто не скажет тебе, что это нормально, и не научит почитать за достоинство, а не за недостаток.       Наивный мальчишка с блестящими глазами этого не понимал. Он понимал только, что хочет играть с другими детьми. Но почему же они не хотели? Он чувствовал: не хотели. Он ведь ничего им не сделал! Но их это не интересовало — он их не интересовал.       Дети, они ведь как взрослые, только маленькие. Или взрослые — большие дети? ..       Как бы то ни было, дети, как и взрослые, умудряются не говорить напрямую, но всем своим видом показывать, что не хотят иметь с тобой ничего общего, или ведут себя так, словно тебя не существует...       Он мог бы пойти домой... но ведь там тоже не до него. Так мальчик и оказался один в окружении зелёных деревьев, что хранили молчание в безветренный солнечный день. Он уселся под одним из них, таких высоких и уверенных. Деревья, по крайней мере, не давали даже тени надежды, что им есть до него дело...       Вот тогда-то появилась она.       Растрёпанная пшеничная коса, широкая улыбка и неукротимая уверенность. Она была похожа на солнце. Этому огромному яркому диску ведь всё равно, нравится кому-нибудь его свет или нет.       Мальчишка плохо запоминал имена и боялся, что это может отпугнуть её — спросил, может ли называть её Солнцем. Она рассмеялась и с важным видом кивнула.       Ей было восемь, ему — почти семь. Солнцу, кажется, было совершено всё равно, что другие дети с ним не играют. Они не играли и с ней.       Я вздохнул и, оставив нагретое одеяло скомканным на постели, перебрался на подоконник. От окна повеяло свежестью. Уснуть с открытым — плохой вариант: в отличие от дома, здесь ночи были разительно холоднее дней.       Но я всё же распахнул окно. Наверняка пожалею.       Лицо обдало прохладой. Она не принесла ни запахов цветов, ни звуков жизни — даже ветра не было! Лишь настоянной в холоде и сумраке одиночество...       Тогда мальчишка, разумеется, не знал, что этот день изменит всю его жизнь. Минули годы, прежде чем он впервые задумался, как многое определило одно неожиданное, но приятное обстоятельство: у него появился друг. Друг, на которого можно было положиться.       Тянувшиеся унылой чередой дни превратились в вереницу нескончаемых приключений. Вот они ловили рыбёшек в озере, вот искали цветок папоротника, а вот воровали малину через дырку в заборе. Они падали, расшибали колени, обдирали всё, что только можно было умудриться ободрать, но ни о чём не жалели. И даже в самый пасмурный час Солнце сияла, словно свет лился из неё.       Однажды в конце лета они построили шалаш под деревом. Первый же осенний дождь затопил все их маленькие сокровища, оставленные в этом наивном укрытии. Это разожгло в детях такой азарт, что никакие невзгоды и неудачи не сумели их остановить. Сперва мальчик сомневался, но рассказами о том, как будет хорошо в своём собственном домике на дереве, Солнце вдохновила его.       Так, его двенадцатый день рождения они отпраздновали в надёжном и уютном месте, принадлежащем только им двоим.       Казалось, весь мир открыт для них, и всё возможно, и со всем они справятся! Они бы, наверное, и справились. Но разве думали дети, что то было их последнее беззаботное лето? Думал ли мальчик, что его счастливые дни вот-вот подойдут к концу?..       Почти по пояс я высунулся в весну и глубоко вдохнул. Разве можно забыть? Тот воздух, то небо... то счастье. Когда-то я верил, что им не будет конца. Всё рано или поздно заканчивается. На часах тройка. Две точки. Пятёрка. Девятка.       Вымученный вздох — силы на большее иссякли.       Четвёрка. Две точки. Два ноля. Ночь подошла к концу.       Я закрыл окно.       Никто не говорил, что всё должно измениться. Никто не предупреждал, хотя все знал. Кажется: все, кроме него.       Он почувствовал перемены случайно — так чувствуешь близкую грозу. В груди стало теснее от тяжёлого воздуха, и всё вокруг словно замерло не то от удушливости, не то от ожидания. И если бы он только знал...       Последнее лето детства оказалось коротким и тревожным. Солнце до самого июля была постоянно занята, и он усердно отгонял от себя чувство узнавания. Что за глупости! Ей не всё равно на него!       ...Так ведь?       Так или иначе, но она стала проводить с ним намного меньше времени. В домике на дереве, на озере — мыслями Солнце была где-то в другом месте. И в середине августа он не выдержал.       Никогда мальчику не приходилось просить Солнце рассказать — она сама это делала, не дожидаясь вопросов. Но тогда на берегу он умолял объяснить.       И она объяснила. Солнце уезжала поступать в большой город. Далеко. Надолго.       А как же я?       Она закусила губу, но всё же улыбнулась.       Будь солнцем сам. Ты же умеешь — я-то знаю.