Уже больше чем дружба

К месту, где Элизабет охраняла сон Эдмунда, неуверенно приблизился молодой воин — один из тех, кто сражался под началом Эдмунда в левом фланге. Он помялся в нескольких шагах, переступил с ноги на ногу и наконец решился сделать шаг вперёд, протянув руку, будто собираясь потрясти спящего за плечо. — Ваше величество, — начал он тихо, но достаточно громко, чтобы Элизабет услышала, — прошу прощения, но нам нужно обсудить… Она подняла взгляд — и воин замер на полуслове. В глазах королевы не было гнева, но была такая непреклонная твёрдость, что слова застряли у него в горле. — Не буди его, — мягко, но твёрдо произнесла Элизабет. — Он спит впервые за трое суток — и заслужил этот отдых. По всем вопросам обращайся ко мне. Передай остальным: Эдмунда не тревожить ни под каким предлогом. Пусть даже сам Аслан явится — пусть ждёт, пока мой муж проснётся. Воин покраснел, склонил голову в поклоне: — Да, ваше величество. Простите. Я не подумал… — Ты устал не меньше его, — чуть мягче сказала Элизабет. — Отдохни. Поешь. Праздник только начинается. А я пока посторожу. Воин ещё раз поклонился и поспешно отошёл, на ходу передавая указания товарищам. Вскоре по лагерю разнёсся негласный приказ: «Короля Эдмунда не будить. Все вопросы — к королеве Элизабет». Тем временем к паре приблизилась та самая назойливая женщина, что уже успела досадить половине отряда. Она была одета в яркое платье с обилием лент и бус, а её голос звучал так громко, что перекрывал даже общий гул торжества. — О, ваше величество! — воскликнула она, размахивая руками. — Какой герой! Просто чудо, как он сражался! А какой взгляд! А осанка! Я должна… я просто обязана… Не дожидаясь ответа, она сделала шаг вперёд и попыталась поправить плащ, укрывавший Эдмунда, — будто собиралась заботливо укутать его потеплее. Но едва её пальцы коснулись края ткани, Элизабет мягко, но решительно перехватила её руку. — Остановись, — сказала королева, глядя женщине прямо в глаза. — Ты уже достаточно «помогла» сегодня. Эдмунд спит, и он останется спать. Женщина отпрянула, но не сдалась: — Но я всего лишь хотела… — Ты хотела привлечь внимание, — спокойно перебила Элизабет. — И ты его привлекла. Теперь слушай внимательно: второе предупреждение. Не подходи больше ни ко мне, ни к Эдмунду, ни к Каспиану, ни к кому‑либо из королевской семьи. Не навязывай свою «помощь», не рассказывай историй, не задавай вопросов. Просто наслаждайся праздником, как все остальные. Это ясно? Женщина побледнела, затем покраснела, открыла рот, чтобы возразить, но под взглядом королевы осеклась. — Д-да, ваше величество, — пробормотала она. — Прошу прощения. Я не хотела… — Знаю, — чуть смягчилась Элизабет. — Но теперь ты знаешь правила. Иди. И помни: мы победили сегодня не благодаря громким словам, а благодаря тем, кто сражался молча. Женщина кивнула, ещё раз извинилась и поспешно ретировалась, затерявшись в толпе веселящихся нарнийцев. Элизабет вздохнула, снова повернулась к Эдмунду и поправила плащ, который та чуть не сдвинула. Затем осторожно провела пальцами по его волосам, убирая прядь со лба. — Спи спокойно, любимый, — прошептала она. — Я никого к тебе не подпущу. Эдмунд что‑то невнятно пробормотал во сне, чуть улыбнулся и глубже зарылся в плащ. Элизабет улыбнулась в ответ, откинулась на щит за спиной и продолжила сторожить его сон, наблюдая за праздничным лагерем. Вокруг царило ликование: воины пели, дети танцевали, в кострах трещали дрова, а над Нарнией опускались сумерки, полные тишины, мира и долгожданного покоя. она. — Я никого к тебе не Вскоре наступила глубокая ночь. Костры в лагере догорели до углей, отбрасывая лишь слабое мерцание, а звуки праздника постепенно стихли — кто‑то ушёл спать в палатки, кто‑то задремал прямо у остывающих костров. Элизабет, всё ещё сидя на земле и поддерживая голову Эдмунда на своих коленях, незаметно для себя тоже погрузилась в сон. Её спина чуть склонилась к щиту за спиной, рука так и осталась лежать на плече друга, а голова слегка опустилась, прижавшись виском к его волосам. Тишину нарушили тихие шаги. К спящей паре один за другим начали подходить близкие — те, кто прошёл через эту битву плечом к плечу. Первым пришёл Питер. Он остановился, улыбнулся, глядя на безмятежные лица друга и подруги, и тихо произнёс: — Вот уж не думал, что увижу Эдмунда спящим вот так… Обычно он первым будит всех на рассвете. Рядом с ним появилась Кая. Она осторожно поправила плащ на плечах Элизабет и шепнула: — Они оба выложились на полную. Пусть отдыхают. Сьюзен подошла следом. Она присела на корточки, поправила выбившуюся прядь волос у Амелии (которая уже успела пристроиться у ног Элизабет) и вздохнула: — Как же хорошо, что всё позади… Мы все здесь. Целы. Каспиан, стоявший чуть поодаль, кивнул: — Да. И как хорошо, что мы все вместе. Это самое ценное. Лео, сын Питера и Каи, десятилетний мальчуган с озорными глазами, шёпотом спросил у отца: — Папа, а можно я тут останусь? Тут так спокойно… И тётя Элизабет рядом. Питер усмехнулся и потрепал его по волосам: — Оставайся, конечно. Только тихо. Амелия, дочь Элизабет и Эдмунда, уже уютно устроилась у ног матери, подложив под голову маленький походный мешок. Она зевнула, свернулась клубочком и почти сразу уснула, сжимая в руке флажок с гербом Нарнии. Люси подошла последней. Она оглядела эту картину — всех, собравшихся вокруг спящих Элизабет и Эдмунда, — и её глаза наполнились теплом. — Смотрите, — тихо сказала она. — Они так устали… Но сейчас они в кругу тех, кому доверяют больше всего. Это и есть дом. Постепенно каждый нашёл себе место рядом: Питер сел у щита, прислонился к нему спиной и почти мгновенно задремал, скрестив руки на груди. Кая устроилась рядом с ним, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Сьюзен присела у костра, подтянула колени к груди и, сама того не заметив, уснула. Каспиан опустился на траву неподалёку, оперся на меч и тоже погрузился в сон. Лео, устроившись рядом с Амелией, сначала пытался не спать — хотел сначала пытался не спать — хотел «быть на страже», — но усталость взяла своё, и он заснул, уронив голову на плечо сестры. Люси, последняя бодрствовавшая, ещё какое‑то время смотрела на всех, улыбаясь. Затем она подошла, осторожно накрыла Амелию и Лео краем своего плаща, села рядом с Каспианом и, вздохнув с облегчением, тоже закрыла глаза. Так они и заснули все вместе — друзья и союзники, прошедшие через огонь и сталь, — в кругу доверия и покоя. Лунный свет мягко озарял их лица, подчёркивая следы усталости и одновременно — мирное выражение, какое бывает только после тяжёлого, но победного дня. Ветер шелестел. Лунный свет мягко озарял спящих. Амелия, свернувшаяся клубочком у ног матери, во сне чуть пошевелилась и невольно потянулась рукой к Лео. Тот, не просыпаясь, тоже протянул руку — и их пальцы переплелись. Оба ребёнка чуть улыбнулись во сне, будто видели один и тот же добрый сон. Люси, прикорнувшая рядом с Каспианом, вдруг тихонько зашевелилась. Она приоткрыла глаза, оглядела всю эту картину и не смогла сдержать счастливой улыбки. Тихонько, чтобы никого не разбудить, она достала из сумки маленький платок с вышитыми фиалками — тот самый, что когда‑то сшила для неё Элизабет — и осторожно накрыла им плечи Амелии и Лео. Каспиан, спавший неподалёку, приоткрыл один глаз, заметил это движение и беззвучно улыбнулся. Он приподнялся на локте, достал из‑за пояса свой плащ и аккуратно накинул его поверх Люси — та, не проснувшись, чуть повернулась и уютно укуталась. Питер во сне слегка похрапывал, а Кая, положившая голову ему на плечо, время от времени чуть вздрагивала и бормотала что‑то неразборчивое. Питер, даже спящий, инстинктивно обнял её крепче, словно защищая даже во сне. Сьюзен, прикорнувшая у костра, вдруг зашевелилась, повернулась на бок и нечаянно задела ногой небольшой камешек. Тот покатился и тихо стукнулся о щит рядом с Элизабет. Королева вздрогнула во сне, но не проснулась — лишь чуть нахмурилась, а затем её лицо снова разгладилось. Эдмунд, всё ещё лежавший головой у неё на коленях, что‑то пробормотал: — Лиззи… не уходи… Элизабет, не просыпаясь, провела рукой по его волосам и тихо, почти неслышно, прошептала: — Я здесь, Эд. Я никуда не уйду. Спи. Эдмунд вздохнул с облегчением, улыбнулся во сне и затих. Люси снова открыла глаза — на этот раз полностью. Она оглядела всех: Питера и Каю, Сьюзен, Каспиана, детей… и, конечно, Элизабет с Эдмундом. В её сердце разливалась такая тёплая, светлая радость, что она едва сдерживала слёзы счастья. Тихонько, едва касаясь, она провела рукой по волосам Амелии, потом по голове Лео. Затем поднялась, сделала несколько бесшумных шагов и присела рядом с Каспианом. — Ты не спишь? — шёпотом спросила она. — Уже нет, — так же тихо ответил он. — Но и не жалуюсь. Это… прекрасно, правда? — Да, — улыбнулась Люси. — Они все такие милые, когда спят. Совсем как дети. — А разве они не дети? — усмехнулся Каспиан. — Ну, в душе. Мы все такие. Люси засмеялась беззвучно, прикрыв рот рукой: — И правда. Даже Питер. Даже Эдмунд. Даже ты. — Особенно я, — подмигнул Каспиан. Они ещё немного посидели, любуясь этой мирной картиной. Потом Каспиан встал, осторожно поднял Люси на руки — она только ахнула от неожиданности — и прошептал: — Давай дадим им поспать. Ты тоже устала. — Но… — Никаких «но». Ты заслужила отдых не меньше остальных. Он отнёс её к костру, усадил, укрыл плащом и сел рядом. Люси положила голову ему на плечо: — Спасибо, Каспиан. — За что? — За то, что ты есть. За то, что мы все здесь. Над полем битвы, где ещё недавно гремела сталь, теперь царили мир и покой. Ветер нежно колыхал волосы спящих, луна освещала их лица, а где‑то вдалеке пели ночные птицы — будто пели колыбельную для тех, кто спас Нарнию. Амелия во сне крепче сжала руку Лео, Питер ещё раз обнял Каю, Сьюзен улыбнулась чему‑то во сне, а Элизабет, всё так же поддерживая голову Эдмунда, тихо прошептала (уже почти наяву): — Мы дома. Всё хорошо. И в эту ночь, под звёздным небом Нарнии, в кругу друзей, это действительно было так.