take the risk

      Чонгук не мог уснуть. Крутился в разные стороны, выкурил все сигареты в окно, пока в голове такие бомбы ядерные взрывались, что ему и секунду подышать без мыслей было сложно.       Минни. До сих пор он чувствовал касание ее губ на своих, до сих пор видел ее наполненные слезами глаза, и мелко дрожащие руки. Она точно что-то имела в виду, не зря же она хотела поговорить, но потом ее переклинило и она начала творить дичь. Чонгук вспомнил как она вела себя на недавней буханке у нее дома, как куда-то ее позвал Коди, и он ее больше не видел, он, впрочем, и не мог, он был зациклен на другом, но сейчас это мало ебало его голову.       Коди никогда не светил своим умом, он был тупым раздражающим маменькин сынком с большим эго и мелким членом. Чонгук не знал, что ему делать, не мог придумать ничего лучше, чем пойти к Лили, аккуратно переступая через ее провода, резко зайти в комнату. Она не спала, и вздрогнула, сняв наушники.       — Че?…       — Минни хотела со мной поговорить, но потом зачем-то поцеловала и расплакалась, потом извинилась и ушла. — бродил по ее комнате, негромко ведя свой монолог. — Это вообще на нее не похоже, я ей не нравлюсь, это стопроцентно, потому что она влюблена в Тэхена, но зачем целовать меня? Может она этим хотела что-то сказать, но что блять? Как же ненавижу, когда так делают, Тэхён этим любит заниматься, а ты потом сиди думай, че, блять не так, и че я уже сделал. Разве нельзя очевидно говорить, или намекать, сука… — нес, не соображая, путался в мыслях. — Стой, Минни… я весь день думала, где ее видела, и… блять! — вскрикнула в конце и начала быстро клацать по клавиатуре. Когда нашла, она отъехала в сторону, чтобы показать Чонгуку.       Там была Минни. Фоток десять, где по очередности снималась одежда, лица видно не было, только на одной, где она безэмоционально смотрела в сторону. Там было темно, свет был только от каких-то гирлянд.       — Тут сливают всяких девочек, я пыталась снести его, но челы оказались умнее, и я не смогла ничего сделать. — кусая губы она смотрела на Чонгука.       Он был в ярости, кажись, не слышал вообще, о чем она говорила. Глаза потухли, пелена закрыла все, и убрала краски. Мир стал серым, бушующее ядро справедливости в Чонгуке взрывалось, он был готов сорваться. Куда угодно, к кому угодно, и убить того, кто сделал это.       — Можешь узнать, кто? — тихо бросил.       — Ник… — она повернулась к экрану и прокрутила колесиком выше. — Блять… Чонгук не твори хуйни…       Чонгук вылетел из комнаты, так же и из дома. Он звонил лысому без остановки, и бежал, зная точный адрес.       Коди. Этот ублюдошный Коди, с самым очевидным ником, с именем, это же надо таким тупым родиться.       Пока гудки пытались ворваться в его замыленную бешенством голову, он не мог перестать думать. Пазлы кое-как складывались. Он злился еще и на себя, что не заметил этого раньше, ведь весь фокус всегда был на Тэхёне, а оглядываться по сторонам не было интереса.       И неважно, что это было странно, неважно, что они почти никогда нормально не общались. Просто Чонгук видел в ней чистого ангела, которого нужно защищать, а она, похоже, видела в нем защитника.       И если бы Чонгук не был слепым ослом, он бы заметил это раньше, и смог бы помочь раньше.       — Нахуя… — сонный голос в трубке призвал в реальность. Он сбавил темп, и быстро затараторил:       — Возле дома Коди. Жду. Сейчас! — крикнул в конце и побежал быстрее.

***

      Он кричал ему прямо в лицо. Толкал. Бил куда только мог попасть. Адреналин так бурлил в нем, что боль не чувствовалась. Руки изначально были в крови, а сейчас просто месиво. Коди пытался прикрываться руками, отползал от него по мокрому асфальту, размазывая кровь. Дождь шел без остановки, все было мокрым, кровь на лице Чонгука стекала по губам. Он двигался на него, не слышал, что тот говорил, и бил снова, с каждым разом сильнее. Но ничего не менялось, кровь продолжала кипеть, злость не уходила, побитое лицо Коди выводило еще больше.       Чонгук поднял его, впечатал в стену, крепко держа за воротник, тот замычал от боли.       — Удалил. — удар в челюсть. — Фотки. — снова удар. — Минни.       Лысый влетел в чужой двор, чуть не потерял челюсть. Схватил Чонгука, пытаясь оттащить его от Коди. Толкнул в сторону, и говорил что-то или кричал, Чонгук не мог разобрать. Его трусило, непонятно, от злости или холода, и мог сфокусироваться только на теле около стенки, который улыбался и вытирал кровь со лба.       — Защитничек шлюх… — вырвалось у Коди.       В ушах Чонгука это отдало так громко и резко, что он, пытаясь рвануть к нему, впечатался в лысого, который схватил его, не давая подойти.       — Я сам разберусь! — крикнул, и подлетел к Коди, вырубая с одного удара.       Чонгук стоял, глядя на него, начал приходить в себя. Лысый стоял перед ним, снова кричал, но в ушах был шум, его будто в воду кинуло.       — Что здесь случилось?!       Послышался женский крик. Какая-то женщина выбежала во двор и бросилась к Коди/ Лысый схватил Чонгука за плечо и сильно толкнул к выходу.       — Бежим нахуй!       И только тогда Чонгук сорвался с места вслед за ним.

***

      Громкий стук в дверь заставил его подорваться. Он, глянув на часы, недовольно цокнул. Кто в четыре утра приперся к нему. Громко шагая по дому подходит к двери, резко открывая ее.       Чонгук, тяжело дыша, висел на плече у лысого, смотрел на него побитой псиной, с ярким огнем жалости к себе. Он медленно протянул мокрую руку к его лицу, и двинулся вперед. Лысый отпустил его, слегка подвиснув от непрогруженной локации.       Чонгук еле перебирая ноги, телом коснулся чужого. Тэхён дернулся слегка, и выставил руку, чтобы схватить, но почему-то не притронулся к нему. Горячее сбитое дыхание возле уха пустило мурашки. Чонгук тихо прошептал ему то, что знал давно, то, что заставляло раз за разом бежать к нему. И свалился, падая на него, теряя все силы.       Тэхён слегка пошатнулся от чужого веса, но схватил его. Сердце билось так быстро, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Он смотрел на него, дыша дождем и кровью. Пока в ушах отбивались его слова.       — Он заставил меня притащить его к тебе. — лысый закрыл за собой дверь, не спуская взгляда с них.       Тэхён с трудом посмотрел на него, долго пытался понять, что он только что сказал, и когда дошло, он обнял Чонгука крепче.       — Что случилось? — негромко.       — Коди слил фотки Минни, и он поперся убить чмошника. — тяжело выдохнул, глядя на мокрую макушку на плече Тэхёна.       — Че нахуй?… — нахмурился, снова застывая.       Лысый злобно цокнул от сонного тупизма Тэхёна, и грубо заговорил:       — Давай потом, надо откачать эту псину, не хочу еще за один труп переживать.       — Какой еще труп? — еще больше нахмурился.       — Блять, положи его уже куда-нибудь. — взбесился, размахивая руками.       Тэхён, наконец отойдя от шока, понес его к ближайшему дивану. Пытался аккуратно его уложить, подсовывая подушку под голову.       — Аптечка в ванной, вон там. — указал в сторону и когда лысый ушел, сел рядом с Чонгуком.       Тэхён выглядел так, как будто первый раз его таким увидел. Хотя пальцев рук и ног не хватит, чтобы сосчитать.       В груди без остановки бушевало, наклонившись ближе к нему, провел пальцами по мокрому лицу, стирая кровь. В чужих губах растворился ответ. Он знал, что никто не услышит, и не понимал, хорошо это или плохо. Возможно он узнает позже, или нет. Может Чонгук забудет, и больше никогда не вспомнит, и все будет и дальше катиться в яму с вечной злостью и борьбой между собой. Тэхён не знает, и даже боится узнать.       Приближающиеся шаги заставили отпрянуть от него, отчего он не удержался и сел на пол. Лысый заметил, но значение не придал. Лезть к этим двоим себе дороже.       Тэхён обрабатывал раны, и слушал негромкий рассказ лысого, с каждой секундой прикладывая ватку к ране сильнее.       — Они еще и пососались перед этим… — закручивал баночки и подавал чистые ватки.       — Я знаю. — слишком резко и слишком грубо выпалил. Лысый замер с ватой в руке. Тэхён прикусил губу. — Увидел… когда домой уходил.       — Кажется я начал понимать Юнги. — выдохнул, поочередно смотря то на труп, то на Тэхёна.       — Че? — нахмурился, бросая взгляд на него.       Лысый боролся с собой и глядел на Тэхёна. Прошло кажись пару минут, а он все молчал. Сложно подобрать слова в такой ситуации, еще и не зная, какая будет реакция.       — Долбоебы вы… — смог из себя выдавить, отводя взгляд в сторону.       Тэхён не ответил, он понимал, что он имел в виду, но обсуждать это ни с кем не хотелось. Для него это ощущалось как будто у него в кишках ковыряются, и выдать из себя что-то кроме агрессивности он не мог.       Лысый ушел, тихо попрощавшись. Тэхён сел на кресло рядом, и уткнулся взглядом в Чонгука. Рассматривал раны, которые сам же и оставил, смотрел на свежие, которые заклеил пластырем. Он не знал сколько сидел так, чтобы потом вмиг подорваться, вспомнив, одежда на нем до сих пор мокрая.       Принялся стягивать одежду, аккуратно прикасаясь к нему, как будто одно лишнее движение, и он проснется, а этого ему хотелось меньше всего.       Отнес одежду, бережно развешивая на сушилку. Вернулся с двумя одеялами и пачкой сигарет, укрыв одним Чонгука, второе бросил на кресло, а сам подошел к окну. Холодный осенний ветер снес с головы остатки назойливых мыслей. Кончик сигареты поджегся от спички и тихо трещал от каждой затяжки. На подоконнике стояла мамина пепельница, где не было ни одной сигареты. Она никогда не курила, и до сих пор не знала, что этим занимается Тэхён. А может и знала, просто делала вид. Сегодня она снова на работе и снова не вернулась, в холодильнике пара яиц и записка на столе, что будет поздно. Тэхён кажись за всю жизнь мог насобирать кучу денег из макулатуры, которую она зачем-то каждый раз оставляла.       Потушив впервые в жизни сигарету в пепельнице, закрыл окно и повернулся, замечая, что Чонгук уже проснулся. Он молчал и просто смотрел, Тэхён делал тоже самое. В этот момент казалось, они будто говорили глазами, о чем-то таком несущественном, и непонятном, что оторваться было невозможно. Но Чонгук дернулся и поморщился, что вывело Тэхёна из вакуума.       Набрав стакан воды, подошел и рылся в аптечке в поисках таблеток. Чонгук забрал воду слегка касаясь чужих пальцев, Тэхён даже замер на секунду. Приподнимаясь с тяжелыми вздохами, выпил все и отдал обратно.       — Я хотел таблетку дать. — тихо.       Чонгук лег обратно и медленно покачал головой в разные стороны.       — Выживу. — хрипло заговорил, опуская взгляд.       Тэхён долго молчал, и все-таки отодвинул от себя аптечку, закидывая все обратно, но сидеть на полу так и остался. В голове крутились слова, которые он не смог из себя выдавить, но даже и шанса их озвучить не дали. Чонгук уснул, как будто не просыпался все это время, на что он даже облегченно вздохнул. Усевшись на кресле, обмотался одеялом и сонным взглядом продолжил смотреть на Чонгука.       Утро случилось внезапно. Чонгук свалился с кровати на пол, и пытался не издавать звуков, но Тэхён подорвался и сонно смотрел на него, не понимая, что происходит. Чонгук смотрел в ответ, и кусал губы до крови. Боль была невыносимой. Все тело болело так, будто его, держа за ноги весь день хуячили головой об асфальт.       — Ты… — не успел сказать.       — Я хочу домой. — измученным и хриплым голосом заговорил Чонгук. Тэхёна прошибло спазмом от его голоса.       — Ты не сможешь дойти. — выпутался из одеяла, спустил ноги на холодный пол.       — Позвони Юкари. — он с хрипами пытался сесть, пока Тэхён, глядя на него, не мог даже двинуться.       — Тебе в больницу лучше.       — Нет. — отрезал. — На меня могут заяву накатать, я Коди отпиздил. — облегченно выдохнул, когда оперся на край дивана.       Тэхён сам чувствовал себя не лучше всех, и оставаться снова один не хотелось. Но зная Чонгука, он уйдет от него при любом удобном случае. Того и боится сказать, чтобы тот остался.       А Чонгук хотел, чтобы он сказал. Он бы не ушел никуда. Не оставил бы его одного. И провожая его взглядом в сторону его комнаты, снова закусил губу, слизывая кровь.       Тэхён вернулся со своей одеждой и телефоном в руках. Вручив ему одежду, ушел на кухню, зная что помощь не примет.       Поговорив с Юкари, которая громко на него орала, он вернулся, но Чонгука уже не было. В груди кольнуло, неужели он сам ушел, но заметив в окне, как кто-то сидит возле двери, выдохнул и вышел к нему.       Ступеньки были слегка мокрыми, но Чонгука это не волновало, он курил, сбрасывая пепел в засохшие розы рядом, и не посмотрел на Тэхёна когда тот сел рядом.       — Она сказала ты долбоеб, и я тоже. — заговорил Тэхён, принимая с рук Чонгука сигарету.       — Знаешь, сколько раз я это слышал? — хмыкнул.       — Столько же, сколько и я. — повторил за ним, выдыхая дым в сторону.

***

      Юкари приехала на машине с каким-то безэмоциональным мужиком, он не проронил ни слова, только пару раз глянул на Чонгука через зеркало в машине.       Чонгук втыкал в окно, пока Юкари чуть не задыхалась от возмущения. Ее слова путались в его голове, и доносились только сквозь громкий шум дороги и пульсацию боли во всем теле. Когда машина остановилась возле его дома, он пару секунд втыкал, будто боялся туда войти. Знал, что заставит сейчас всех волноваться.       Спотыкаясь перед входом, он заметил, как четыре руки тут же потянулись ловить его. Чонгук обернувшись холодно глянул на двоих, заставляя убрать руки. Юкари теперь молчала.       Поднимаясь вверх по ступенькам, крепко держался за перила, пытался сохранять равновесие. Юкари шла за ним, но как только он зашел в комнату, дверь перед ее носом хлопнула, после чего послышался щелчок.       — Ты закрыться от меня вздумал, оболтус?! — вмиг вспылила, но продолжить тираду ей не дала чужая рука, которая мягко приземлилась на ее плечо.       — Дай ему время. — голос был грубым и ровным.       — Чтобы он там умер?! На нем живого места нет, а руки… ты видел его руки?! — снова взорвалась.       — Он выйдет, дай ему время.       Юкари истерично скинула его руку, и ушла вниз. Он пошел за ней, бросая взгляд на дверь. В комнате было тихо.       Она села на диван, трясущимися руками достала пачку сигарет из своей ветровки. Подкуривает, крепко держа губами сигарету. Пачка в руках смялась, а рядом показалось чужое лицо.       — Ты меня бесишь своим тупым лицом. — выдохнула дым в него, на что тот даже не поморщился, а слегка наклонил голову секундно ломая весь свой спокойный фейс, легкой улыбкой.       Она долго молча смотрела на него, крутя в пальцах сигарету. Он же продолжал сидеть напротив, всматриваясь в ее серые глаза. Продолжалось это до момента, когда что-то грохнуло на втором этаже, и заставило Юкари вскочить и побежать туда.       — Чонгук?! — крикнула, замечая что дверь в его комнату открыта.       Резко открыв дверь ее встретил только бардак. Чонгука не было. И вылетев из нее заметила как он стоит на входе в ванную и держится за дверь.       — Где аптечка?       Юкари глядя на него кое-как сдерживала слезы, она, словив в моменте такой стресс, не могла и слова сказать. Подойдя к нему поджимала губы, медленно поднимая руки к его лицу, аккуратно дотронулась, и первая слезинка все же скатилась по щеке.       — Давай в больницу. — ломано произнесла.       — Со мной все нормально, просто дай аптечку. — он смягчился и коснулся ее рук, медленно убирая от себя, но отпускать не стал.       — Ты мне расскажешь все? — глотая ком в горле говорит.       Чонгук кивнул. Она чуть отшатнулась от него и обернулась резко, встречаясь с беспокойными глазами своего… парня? Она не знала как описать его, в какую часть людей его всунуть. Юкари застыла глядя на него, обернулась на Чонгука и ушла вниз.

***

      — Кто-то залил в тик ток наше выступление, там десять тысяч лайков прикинь, мы с Хосоком скакали от счастья. — разливая кипяток по чашкам говорил с улыбкой до ушей.       А Тэхён находился будто в другом мире. Он не понимал, почему к нему пришел Юнги, и теперь хозяйничает на кухне как будто у себя дома, еще и еды принес. Это было странно. Очень редко кто приходил к нему домой, по непонятным причинам, то ли он думали что он любит одиночество, то ли думали что необходимости не было. Юнги даже говорил, что его дом как будто сплошная хоррор комната. Свет был тусклым, стены темные и полы скрипучие. Куча картин с красным и черным тоном. Слои пыли на полках и потертые книжки, будто вампирское логово. Только одна комната Тэхёна придавала жизни дому, там было больше цветов, что его маме не нравилось, но лезть к нему она не стала.       Притянув к себе чашку, грел руки и смотрел, как пар извивался в разные формы.       — Я кстати… не знаю… Хосок так интересуется всем этим, мне приятно от этого… даже чересчур, — садится, задумчиво разглядывая черные полки. — Лысый тоже конечно, братаном стал, даже не бесит вообще, но Хосок… — затих, будто внезапно что-то понял.       — Почему ты пришел? — негромко спросил, всматриваясь в его лицо.       Он нахмурился и повернул голову к нему.       — Не надо было?       — Ты никогда не приходил. — встает, забирая мамину пепельницу с подоконника.       — Пиздец… — следил за его движениями. — Я не могу к тебе приходить?       — Ты не ответил на вопрос. — чиркнула зажигалка.       Юнги сжал челюсть. Его раздражало то, как он это говорил, и как он себя вел.       Побитое ебало, и серьезный взгляд пробирал до костей, Тэхён его будто насквозь видел, хотя раньше он так делать не умел. Юнги не знал, что с этими придурками, и его это раздражало.       — Чонгук сказал, чтоб я проверил тебя, я так то и сам собирался зайти, но я думал ты не пустишь.       Тэхён замер с сигаретой в руке. Дым просочился сквозь тело, выходя волнами. Он отвернул голову к окну, грубо затягиваясь. В горло неприятно стало, и в груди сжалось.       Юнги, смотря на его реакцию тяжело вздохнул.       — Как же вы меня заебали, долбоебы…       В сотый раз слыша это, начинало надоедать.       — Он мне еще и позвонил сказал это, голос был такой… ему прям хуево, и ты такой же, я же переживаю за вас… Мне пора уже колесами закидываться чтобы меньше голову ебло всякое. — продолжил Юнги, в голосе столько усталости было, что Тэхён заставил себя посмотреть на него.       Открылась дверь в прихожей. Тэхён дернулся от неожиданности и смотрел на дверь в кухню, продолжая держать сигарету в руках.       Юнги нервно бегал глазами по Тэхёну. Было понятно, что его мама вернулась с работы, видел он ее лишь пару раз за все время и знал о ней очень мало. Казалось и сам Тэхён о ней ничего не знал.       Она зашла на кухню. Слегка стертые длинные стрелки на глазах, мешки под ними, кудрявые волосы прикрывали часть лица. Она была в платье с большой сумкой и держала в руках кучу папок. Она стояла в проходе устало глядя на них, затем улыбнулась. Тэхён на это удивленно глядел. Улыбка была теплой.       — Юнги… — она положила папки на стол, не сводя с него взгляда. — Ты так вырос… Юнги почему-то молчал, боялся и слово сказать.       Посмотрев на Тэхёна она застыла, он заметил как ее глаза потухли за секунду, когда она заметила пепельницу. Но улыбка не исчезала.       — Я пойду отдыхать, устала очень… — потянулась за пепельницей и забрала ее. Все это было медленно, словно она ворует ее. — Хорошего вечера вам. — потрепав волосы Тэхёна ушла, продолжая держать ее, так крепко, будто разобьется.       — И че это было? — тихо спросил Юнги, когда она ушла.       — Я не знаю. — кинул бычок в раковину.       — Она всегда такая? — снова тихо, будто боится, что услышит.       — Да, иногда хуже.       — А пепельница? — осторожно спрашивает.       — Не знаю. — пожал плечами, опуская взгляд в чашку.       Юнги замолчал. Оглядывал стены снова.       Дом не был страшным, в нем жило двое людей, которые будто не знали что друг с другом делать.

***

      Неделю о школе никто не вспоминал. Тэхён сидел часами в подвале, выкуривая в день пачку сигарет. Юнги был с ним время от времени, но они не говорили, перекидывались взглядами.       Тэхён сидел с кучей листов бумаги, и последние три дня ночевал здесь, съедая пол пачки чипсов. Выходить не хотелось, перед глазами только текст, а в голове шум, который звучал как мелодия, которую он хотел повторить.       И он раз за разом тыкал по кнопкам, в поиске того, что не давало ему спать.       А спустя пару часов, где никак не получалось создать мелодию, он злобно рыкнул и откатился от стола. Повернувшись, застыл, Чонгук сидел в углу, с бумагой и ручкой. Он на мгновение посмотрел в ответ, заставляя Тэхёна сжаться под ним. Внезапно воздуха не стало хватать, помещение будто заполнялось водой, а он не знал, что делать, просто сидел не сводя глаз с Чонгука. Но вода исчезала, когда к ним зашла троица, громко гремя пакетами.       — О, и ты уже здесь! Надеюсь не будешь тут жить как этот… — указывает на Тэхёна, и Чонгук снова посмотрел на него, на пару секунд.       — Меня Юкари заперла в доме, и если я не вернусь до вечера она будет хуже псины с бешенством. — произнес пробивая током своим голосом.       Лысый уселся рядом с Чонгуком, протягивая ему пакет с едой, и негромко что-то сказал, но услышать не удалось из-за Юнги.       — Я б тоже тебя запер, и его, но он сделал это за меня, — злобно прошипел в конце. — Неделю здесь сидел, накрутил света больше чем я за день.       Тэхёну всунули пакет с едой и он не успел узнать реакцию. Все тело скрутило от дикого голода, и кое-как слезая со стула, сел на пуфик в другом конце подвала рядом с тумбочкой, где лежала куча их вещей, от фоток до камней из других штатов.       — А я был снова в клубе Хосока, ебать я дурел, вы сука такие таланты, хотелось бы и мне хоть что-то похожее иметь. — заговорил лысый, спустя время, когда все уже сидели с полными животами.       — Может у тебя и есть что-то… ты просто не знаешь. — с паузами сказал Хосок, пережевывая свой салат.       — Возможно… но я…       Чонгук перестал слышать. Он ковырялся в остатках еды и смотрел на каждого по очереди. Лысый изменился как будто, стал спокойнее, а Юнги наоборот, был в бешенстве от любого кривого слова. Хосок всегда был рядом с ним, они и сейчас сидели вместе, перекидывали друг другу еду, создавая милое розовое облако над своими головами. Чонгук раньше не замечал этого и нахмуренно смотрел на тела, которые приклеились друг к другу супер клеем. Он был рад за них, хоть у кого-то все нормально. Но все же было интересно, в какой момент они стали такими.       Лысый заметил его взгляд и придвинулся ближе, шепотом говоря возле уха:       — Я как будто скоро тоже пидором стану…       Чонгук посмотрел на него, улыбнулся, впервые за все время. Опустил взгляд в тарелку, продолжая ее ковырять.       Разговоры продолжались, как и наблюдения Чонгука. Очередь упала на Тэхёна, о нем мало что сказать можно было. Он выглядел уставшим и помятым, синяки и раны уже немного затянулись, но они добавляли к его виду еще большей усталости.       Чонгук не мог понять что с ним. Он помнил, что сказал ему в последний день встречи, и не знал ответа, даже если его и не было. Все равно, он старался к этому не возвращаться, и неважно, что на утро того дня он почувствовал на шее стокилограммовый камень, который притягивал его к низу. Он старался быть бесчувственным, но тело ломило от взглядов, от чужих вздохов, ему хотелось разозлиться на него, чтобы забыть то, что сказал, чтобы яркость другой эмоции затмила все те, что он с каждым днем переживал.       Он подвис на нем, это заметили все, но молчали, продолжали заливать тишину разговорами ни о чем. Чонгук не слышал, и Тэхён не слышал. Они смотрели друг на друга, искали что-то.       Чонгук ответ, а Тэхён будто боялся его найти.