История одного актёра

Рейден привез Такато домой к десяти часам вечера. Сайджо уже собирался успокаивать бабушку, что с ним все хорошо и она зря за него переживала, но Судзуки не было дома. На кухне он нашел записку от нее. «Ушла на свидание с Исао Ямагути. Ужин в холодильнике. Вернусь к девяти часов вечера. Люблю тебя.» — Ну, просто шикарно! Такато зашел в гостиную и от злости случайно задел шкаф. Все содержимое высыпалось на Сайджо, из-за чего парень оказался на полу вместе с книгами. — Мне прямо сегодня везет, — пробурчал под нос Такато. Вдруг Сайджо обратил внимание на старый фотоальбом, который он еще никогда не видел, хотя очень любил смотреть и пересматривать различные фотографии, а потому все фотоальбомы были почти в постоянном пользовании подростка. Такато смахнул пыль с книги и открыл ее. — Она была такой красивой, — Такато провел рукой по изображению, где его маме на вид было лет 14. Сайджо не мог понять, почему бабушка не показала ему этот фотоальбом, а потом догадался. Где-то в середине книжки пошли фотографии его мамы с молодым черноволосым мужчиной, его отцом. Такато вытащил их общую фотографию и подошел к зеркалу. — Нос определенно мамин, — улыбнувшись отражению, произнес Такато в пустоту. — А глаза папины, — грустно выдохнул Сайджо и решил быстро убрать следы своего «преступления», забирая с собой лишь одну фотографию, которую он быстро спрятал в своем дневнике. Такато успел устранить беспорядок, ибо через пять минут в квартиру вернулась Судзуки, обнимая Исао. Сайджо нахмурился и сложил руки на груди, грозно спрашивая: — Ну? И почему так долго? Вы знаете, который час? Ты написала, что вернёшься домой к девяти, — произнес Сайджо с лёгким наездом. — А я надеялась, что ты к десяти уже будешь спать, — смущенно ответила Судзуки. — Ну и как же тут заснешь? Любимая бабушка ходит ночью не пойми где. На улице темно и страшно. У меня сердце разрывается. — Прости, это моя вина, — пожал плечами Ямагути. — Чтобы впредь такого не было — я за вами слежу, — строго сказал Такато. — Как и я, — нежно произнесла Судзуки, целуя Исао в щеку, из-за чего Такато скривился. — Ладно, ладно. Спасибо, что доставил ее домой, пока! — Сайджо захлопнул дверь перед носом Ямагути и обнял бабушку. — Как прошла поездка? — вдруг спросила Судзуки. — Поездка? — По расчистке территории. — Все здорово. Правда, Рэн много возмущался по этому поводу. Я пойду спать. Доброй ночи, — быстро выговорил Сайджо, стараясь с бабушкой взглядами не встречаться. — Доброй ночи, родной. Сайджо лег в кровать, оставляя лампу включённой на столе. Такато достал из дневника фотографию и еще раз на нее взглянул. На обратной стороне подросток увидел два номера, которые принадлежали его родителям, судя по их подписям. Сайджо отложил фотографию и раскрыл дневник. «Последние события меня сильно встрепенули: поездка в неизвестный город, танец на крыле самолета, где я чуть не попрощался с жизнью, ругательства Азуми и Рейдена по этому поводу. Но мне больше не дает покоя ночь, которую я провел с Рэном в отеле или же гостинице. Странное здание, но не суть. Я очень сильно злился на Рэна, на себя, на бабушку из-за её отношений с этим чудовищем. Особую роль, должно быть, в моем поведении сыграли стресс и любопытство, поэтому я захотел быть любимым, почувствовать что-то большее, чем легкие поцелуи на губах. Я первым проявил инициативу, желая стать взрослым. Как будто от этого поступка мне стало проще. Стыдно признать, но мне понравилось, очень понравилось, несмотря на то, что поначалу было больно и неприятно. После по всему моему телу растекся жар. Я получил то самое тепло, в котором нуждался все это время. Рэн заигрался и оставил мне на теле пару царапин и засосы, хотя я просил его быть осторожным… Не могу сказать, что он был со мной нежен, но, возможно, так даже и лучше. Пусть следы на моем теле станут напоминанием того мгновения эйфории". Такато закончил запись и убрал дневник под подушку. Сайджо решил, что ему в кои-то веки нужно спокойно отдохнуть, но, как назло, спать не хотелось вовсе. Такато уже выключал свет, пытался считать овец, но ничего не помогало. Все его мысли были заняты Рэном, а также отцом и возможностью позвонить на указанный номер, написанный на другой стороне фотографии. Идея проверить, рабочий ли телефон, казалась очень заманчивой, но Такато передумал. Этот человек бросил его с мамой и бабушкой. Он для него никто. Пустое место. Человек, который не заслуживает никакого внимания и, тем более, понимания или прощения от ненужного сына. На следующей день, согласно школьному расписанию, физико-математический класс из-за того, что физрук уехал на соревнования со своей командой, должен был прийти ко второму уроку. Поэтому парни договорились встать пораньше и прогуляться по городу, раз представилась такая возможность. Такато пришел к торговому центру первым и стал ждать Рэна. Заказав себе кофе в первой попавшейся кафешке, Сайджо вышел на улицу подышать свежим воздухом. Он наблюдал за прохожими, и вдруг кто-то подкрался к нему сзади и закрыл глаза. — Даже не представляю, кто это, — иронично сказал Такато, убирая руки Рэна со своих глаз. — Мог бы мне и подыграть. Ладно, пойдем. У нас с тобой не так много времени. — Хорошо, только я тебе кофе заказал, так что… — Я его сейчас заберу, — Рэн отправился за напитком, а Такато продолжил наблюдать за людьми. Как вдруг из торгового центра, находившегося напротив кафешки, вышел мужчина в обнимку с женщиной. Сайджо решил, что ему померещилось из-за образа вчерашней фотографии, но - нет. Это был его отец. Красивый, статный, он выглядел … таким… счастливым… — Такато, что с тобой? — Рэн дернул Сайджо за плечо, но тот даже не сдвинулся с места. — Куда ты смотришь? — Нисида устремил взгляд на мило воркующую пару, не понимая столь странной реакции Такато. — Это мой отец… — Твой кто? — У него новая жизнь, новая семья, он… — Все, пойдем отсюда, — Рэн взял Сайджо за руку и увел его подальше от этого места. — Только не говори, что ты будешь хандрить из-за того, что мужчина, который тебя родил, счастлив с какой-то левой бабой. — Нет, нам ведь нужно в школу. Я натяну свою фирменную улыбку и сделаю вид, будто ничего и не было. — Не-не-не, так не пойдет. Тебе надо развеяться. — И что это значит? — В школу мы не пойдем. Нам там с тобой нечего делать. — Давай. — Ну, пожалуйста. Я так не хочу… Стой, ты только что сказал? Что? — Я согласен. Хочу развлекаться. — Вот это я понимаю! Сначала закинем наши рюкзаки ко мне домой и переоденем тебя. — Одолжишь мне свою одежду? — Если понравится, можешь не возвращать. — Ты так щедр! — Такато закатил глаза, следуя за Рэном. — Я знаю, спасибо. Через два часа в доме Рэна велась бурная деятельность. — Ну вот! Теперь ты снова выглядишь как моя мокрая фантазия, — Рэн наклонил голову в бок, рассматривая Сайджо со всех сторон. Нисида одел его в черную футболку с надписью «Бери меня всего без остатка», расположенной чуть выше рисунка с высунутым языком. Сверху была накинута кожаная куртка с цепями на карманах. Но самым классным в образе Такато Нисида считал легкую небрежность в волосах и синяки под глазами, которые не сходили последние несколько дней. — А до этого я не появлялся в твоих фантазиях? — заигрывая, спросил Такато. — Ты постоянно присутствуешь в моих мыслях. — Лестно слышать. Чем займемся? — Предлагаю сыграть в «Правду или действие» без остановок. — Это как? — Отказаться от действия или правды нельзя, иначе ты проигрываешь, и игра заканчивается. Но я подстегну твой интерес: если вдруг случится чудо, и ты меня обыграешь, выполню любое твоё желание. — Каким бы оно ни было? — Само собой, в пределах разумного. Но знай: это правило работает и в обратную сторону. — Окей. — Меня ещё никто не обыгрывал, — подмигнул Рэн, собирая свой рюкзак для игры. — Значит, я буду первым. Время близилось к вечеру, и уже начало темнеть. Судзуки решила позвонить Такато, но услышала знакомый рингтон в комнате внука и поняла, что тот забыл телефон дома. Сайджо зашла в комнату Такато и, нервно плюхнувшись на его кровать. И тут случайно выпал дневник, который подросток плохо спрятал. Она и не вспомнила, что такой предмет когда-либо существовал. На её памяти Такато пользовался дневником, когда ему было лет десять, но после этого она не видела, как он делает записи. Судзуки хотела закрыть личные записи Такато, но, как назло, книга упала и раскрылась на её глазах. Первой фразой, которую она увидела, была: «На закрытом рынке меня чуть не убили». У Судзуки округлились глаза. Она взяла дневник и стала внимательно читать. С каждой новой строчкой у неё чуть ли сердце не останавливалось. В комнате внука ей стало душно. Воздух казался окутанным фразами «кажется, я влюбился в парня», «напился до потери сознания», «чуть не умер», «теперь я стал взрослым». Судзуки резко закрыла дневник и ушла на кухню за валерьянкой. Вдруг кто-то постучал в дверь, и актриса от неожиданности выронила флакончик из рук. — Ну, если это Такато, то я… — грозно произнесла Судзуки, подходя к двери, но распахнув её, увидела Исао Ямагути. — Добрый вечер, извини, что без приглашения, — Ямагути протянул актрисе букет цветов, который она приняла. — Спасибо большое, но у меня сейчас нервный срыв, — Судзуки хмурилась и отложила букет, усевшись на диван и потирая виски. — А что случилось? — Ямагути закрыл дверь и сел рядом с женщиной, которая уже не знала, куда деваться от беспокойства. — Такато забыл телефон дома и сейчас шляется где-то со своим «другом». — Судзуки передернуло от своих собственных слов. Она никак не могла понять, как так получилось. Её внук всегда был правильным и воспитанным, а тут раз — и выясняется, что он ведет неправильный образ жизни, прогуливает уроки и связан с парнем, который постоянно подвергает Такато опасности. И мало того, как корректно выразился её внук: «сделал его взрослым»! — Думаю, не стоит так переживать. Такато уже взрослый парень и вполне может за себя постоять в случае чего, — сказал Ямагути, обняв Судзуки, но она выдохнула и отстранилась. — Я тоже так считала минут десять назад, а сейчас мне кажется, что Рэн вскружил Такато голову и манипулирует им как захочет. — С чего такие выводы? В моем возрасте я тоже пропадал не пойми где, но все еще жив, — Ямагути пожал плечами и улыбнулся, но Судзуки не разделила его позитивного настроя. — Возможно, тебе это кажется забавным, но ничего веселого я здесь не вижу. Я уже заподозрила, что с ним что-то не так, когда он пришел в одежде Рэна, но не думала, что все так серьезно. — Ты преувеличиваешь. — Я во всем виновата! Не доглядела! — Судзуки, ты ведь не можешь вечно за ним следить и опекать. Все, что могла, ты уже сделала. Быть хорошим взрослым, родителем — значит быть незримо рядом, даже на расстоянии. Остается только надеяться, что Такато будет принимать правильные решения. Вдруг, без стука, в квартиру вошел полицейский, который держал Такато за шкирку. — Позор тебе! Как ты за ним не уследила? — Ямагути встал с дивана и сложил руки на груди, ожидая объяснений от полицейского и Такато. Судзуки пихнула Исао в плечо и разочарованно посмотрела на внука, который старался невозмутимо смотреть куда угодно, только не на неё. — Что он натворил? — Вандализм. Взорвал со своим другом скамейку в парке. — Откуда у вас была взрывчатка?! — Не взрывчатка, а салют, — поправил его Сайджо. — Его же продают только совершеннолетним. Такато пожал плечами, внутренне отмечая, что на закрытом рынке действительно можно достать всё что угодно. Полицейский долго допрашивал Рэна и Сайджо, пытаясь узнать, где они достали салют. Такато чуть не выложил всё, но Нисида спокойным тоном ответил представителю закона, что нашёл салют на чердаке своих родителей и захотел запустить его в парке. Конечно, это была ложь. Таково было действие, запланированное для Такато, но полицейскому Рэн уверенно заявлял, что Сайджо просто наблюдал за фаер-шоу, которое решил устроить подросток на ночь глядя. Однако грозный мужчина не верил в этот бред, поэтому потребовал, чтобы подростки вызвали родителей для возмещения ущерба. Нисида отошел в сторону и позвонил Рейдену, честно рассказывая всё как есть, так как маме он побоялся сообщать о случившемся. Рейден быстро приехал и уладил конфликт с полицейским, забрав с собой Рэна для серьезного разговора. Ямагути хотел захватить с собой и Сайджо, но так как дом Такато был рядом, полицейский сам захотел доставить подростка к его бабушке. — Вашему внуку очень повезло, поскольку отец его друга исправил ситуацию, и я решил закрыть глаза на это происшествие. Но если я еще хоть раз поймаю этих двоих... — Такато отошел от полицейского на несколько шагов, опираясь спиной о стену, — Клянусь, простым предупреждением не обойдется. До свидания. Полицейский еще раз оглядел окружающих и покинул квартиру. Такато продолжал стоять у стены, боясь сдвинуться с места. Судзуки помотала головой из стороны в сторону и ушла на кухню вместе с Исао, чтобы выпить чаю. Сайджо простоял в одном положении несколько минут, а затем, набравшись мужества, прошел на кухню, чтобы всё обсудить. — Я хотел бы начать переговоры. — Это твои извинения? — строго спросила Судзуки, стуча ногтями по столу. — Это дипломатический ход. Могу я сесть за стол? — Почему бы не дать ему шанс объясниться? — спросил у Судзуки Ямагути, отодвигая стул для Такато. Женщина легким жестом руки позволила внуку присесть. Такато принял немое приглашение и, оказавшись на стуле, сложил руки на столе так же, как и бабушка. — Бабушка. — Внук. — Я знаю, что ты сейчас крайне недовольна мной, но мне кажется, что я уже достаточно самостоятельный и имею право… — Что ты там сказал? — фальшиво улыбнулась Судзуки. — Что? — Какое слово ты использовал? — Я думаю, что имею право принимать свои собственные решения, — твёрдо сказал Такато, смотря бабушке прямо в глаза. — Ну, знаешь ли, Такато, это просто свинство! — Я был плохим? — Да нет! В целом ты хороший, — Сайджо немного обескуражил Судзуки своим вопросом, но она быстро пришла в себя. — Я плохой человек? — Ага, вот ты как решил закрутить. Знаешь, я думаю, что имею право наказать тебя на пару недель, но я этого не сделаю. — Хорошо. — Потому что я накажу тебя на месяц. Без компьютера, без телефона и прогулок. Посиди в своей комнате и подумай хорошенько. Может, ты и хороший человек, но это потому, что я тебя таким воспитала и помогала принимать верные решения до сих пор. Я запрещаю тебе видеться с Рэном. Можешь о нём забыть. Он дурно на тебя влияет. — Рэн — важная часть моей жизни. Ты не можешь так со мной поступить! — Такато вскочил с места и подошёл к бабушке, которая тоже встала из-за стола, показывая своим жестом, что разговор окончен. Такато разозлился от её слов и не собирался идти в комнату отбывать наказание, — Он — мой лучший друг, и я буду с ним общаться. В конце концов, это моя жизнь! — Ты мой внук! Моя ответственность, и до двадцати лет, пока ты живёшь под моей крышей, я кое-чего не потерплю! — И чего же ты не потерпишь?! — Того, что ты ломаешь свою жизнь! — Да не ломаю я себе жизнь! Один раз оступился, и ты уже делаешь такие выводы! — Пьёшь спиртное, куришь травку и спишь с парнями! Это по-твоему нормально?! — С чего ты взяла?! — Я нашла твой дневник, — между Такато и Судзуки повисло молчание. Черты Сайджо мгновенно изменились: вместо самоуверенной и напряженной улыбки на лице отразился испуг. — Что? — Случайно. Это произошло случайно. Он выпал, и я… — Что? Он не мог выпасть! Он был спрятан! — Зато теперь мы оба в курсе событий. — Да, ты — врунья! Врунья! — у Такато началась истерика, — У тебя не было на это права! Это мои личные дела! Стерва!!! Судзуки на эмоциях ударила внука по щеке. Из глаза Такато скатилась слеза боли. Сайджо, держась за щеку, рванул в свою комнату и с грохотом захлопнул дверь. Оглушенный агрессией, Такато стал разбрасывать вещи вокруг себя, биться головой, руками и ногами о стену. В какой-то момент истерики Сайджо подошел к столу, вырвал из первого попавшегося блокнота листок и написал послание. «Это моя жизнь и мои решения. Ты не в праве указывать мне, кого любить и с кем быть. Ноги моей в этом доме больше не будет. Ты мне сделала очень больно. Я тебя ненавижу! Не ищи меня. Все равно не найдешь.» Такато нашел потерянный телефон и покинул свою комнату через окно, направляясь к Рэну. В квартире Нисиды Рэн кое-как встал с кровати и открыл дверь, за которой увидел заплаканного Такато. Тот бросился на шею Нисиды и глубоко поцеловал его. Рэн, не ожидавший такого порыва, чуть не упал, но успел удержать равновесие, прижимая Сайджо к стене. Нисида ногой закрыл дверь, подхватил Такато под ягодицы и, не прерывая поцелуя, понес его к себе в комнату. — Я так тебя люблю, — прошептал Сайджо на губы Рэна. — И я тебя, Такато, — Рэн потерся головой о шею своего сладкого мальчика и посадил его на кровать. Нисида сел на колени и сложил руки на коленях Такато. — Ты расскажешь, что с тобой случилось? — спокойно спросил Рэн, поднимая глаза на расстроенного парня. — Ничего, — по щекам Такато предательски скатились слезы, голос дрогнул. — Я вижу, что все не в порядке, — Рэн протянул руку и осторожно вытер слезы с лица Сайджо. Такато встал и, притворно улыбаясь, покружился в середине комнаты перед Нисидой. — Мы теперь соседи. Это просто самый лучший день в моей жизни. — Ну что ж, — Рэн пожал плечами, принимая условия игры Сайджо. — Мы с тобой навеки вместе. — Будем творить, что захотим. — Что душе угодно. — Когда бы не захотели. — Весь мир наш. Чем бы ты хотел заняться? — с энтузиазмом спросил Рэн, наблюдая за реакцией Такато, у которого глаза были на мокром месте. Сайджо перестал вертеться и, едва сдерживая истерику, медленно произнес: — Хочу пойти домой за лаской, но бабушка меня уже не любит. — Она тебя любит, родной, — Рэн обнял Такато, который безудержно начал рыдать. — Мы сегодня натворили дел, поэтому взрослые сейчас вне себя от ярости. Рейден прошелся по моей заднице ремнём, так что я не смогу нормально сидеть минимум неделю. Тебя дома хоть не били? — Бабушка нашла мой дневник… —всхлипывая произнес Такато, продолжая рыдать у Носиды на плече. — День у нас сегодня просто дрянь, — сказал Рэн сам себе. Понимая, что всё действительно настолько плохо, как ему кажется, Нисида начал активно гладить Такато по волосам. Рэн хотел поцеловать Сайджо, чтобы хоть как-то успокоить, но вдруг обратил внимание на яркий красный след на щеке подростка. — Боже мой, не может быть, — произнес Рэн, аккуратно проведя рукой по щеке парня, но тот дернулся и отвернулся, — Не могу поверить, что она могла тебя ударить. — Бабушка обо всём узнала, прочитав мой дневник. Дома случился скандал. Первый скандал в моей жизни! Я назвал бабушку стервой. Хочу умереть! Я не могу так жить! Не могу и не хочу! Такато упал на колени на пол, и его истерика достигла пика. Парень уже ничего не слышал и не видел, лишь чувствовал, как Рэн опустился к нему на пол, продолжая обнимать, качать из стороны в сторону и шептать слова утешения, но ничего не помогало. В голове Такато будто бы начал рушиться его хрупкий мир, его идеальный мир. Крики боли разносились по всей квартире. Рэн тоже начал рыдать. "Ситуация вышла из-под контроля. Он добился своего. Такато никогда не будет прежним после всего произошедшего. В его семье из-за него возникла трещина, шириной и глубиной в пропасть. «Я доверяю тебе всего себя», «безумно люблю тебя» — эти искренние слова нежности сильно ударили Рэна в грудь. Нисида сколько себя помнил, никогда не плакал, не чувствовал жалости или смятения по отношению к окружающим, а тут вдруг не нашёл в себе сил подняться и прекратить разворачивающуюся сцену. НЕТ! НЕТ! НЕТ! Я должен исчезнуть из его жизни. Так будет правильно. Такато снова помирится с бабушкой и будет счастлив. Снова будет улыбаться, любить этот чертов мир! Я больше не хочу продолжать делать ему больно. Это так нечестно! Скажу Паку, что проиграл. Не нужны мне его грязные деньги! Никто не узнает о настоящих чувствах Такато ко мне, и всё вернётся на свои места. Я закрою учебный триместр и скроюсь. Уйду в колледж, а Такато поступит в свой университет для гениев. Все будут счастливы. Так будет лучше. Наверное, именно так и поступают люди, которые любят". У Такато немного успокоилось дыхание, но плакать не перестал. Рэн и Сайджо сидели в тишине, обнимая друг друга, пока с их лиц медленно скатывались слёзы. Такато не видел, что Нисида тоже плачет, а Рэн всеми силами старался не показать Сайджо, что тот переживает не меньше его. В какой-то момент хозяин квартиры встал и, не оборачиваясь к Такато, смахнул слёзы. — Предлагаю выпить чай с ромашкой. Посиди здесь, пожалуйста. — Хорошо, — прошептал Сайджо, забираясь на кровать. Через несколько минут Рэн вернулся к Такато, который обнимал подушку, стараясь хоть как-то избавиться от чувства вины и душевной боли. — Ну как ты, моё сокровище? — Нормально, всё еще хочу умереть. — Выпей чаю, мой хороший. — Не хочу. — Хотя бы пару глоточков. Я боюсь, что у тебя голова будет сильно раскалываться. — Ну и пусть. Я это заслужил. — Не говори глупостей, это моя привилегия, — Рэн взглянул на Такато и немного расслабился, увидев мимолетную улыбку. — Мне надо подготовиться к новой жизни: перечитать классическую литературу, надеть перчатки без пальцев и собраться. — Такато, солнышко моё, — Рэн начал гладить Такато по голове, а Сайджо перебрался к Нисиде и положил голову ему на колени. — Зови меня бедняжкой, — проскулил подросток, сжимаясь в клубок. — Бедняжка, ты хоть взял с собой вещи на первое время? — Нет, в порыве ярости я взял с собой лишь телефон. — Уже неплохо. Давай тебя переоденем? — Давай. Рэн помог Такато подняться и начал переодевать его, так как у Сайджо не было сил. Нисида снял с Такато футболку с языком и надел обычную черную кофту с воротником. Осторожно покрутив Сайджо вокруг себя, он сел на кровать. Такато сперва посмотрел на себя в зеркало, а затем на друга. — И как я выгляжу? — Отчаянно, но при этом ты всё ещё прекрасен. Если не секрет, чего ты хочешь добиться от жизни? — спокойно спросил Рэн. — Получить Оскар, стать лучшим актером, создать семью. — Чудесные пожелания. Дамы и господа, лучшим актером года становится Такато Сайджо! Бурные аплодисменты! — Рэн взял со стола золотую статуэтку, которую выиграл в соревнованиях по баскетболу, и протянул её Такато. — Честно? Спасибо, — Сайджо искренне улыбнулся и помахал не существующей толпе зрителей. — И что же ты сделаешь в первую очередь? — поинтересовался Рэн. — Позвоню бабушке и скажу ей. Хочу её порадовать, — уныло произнес Сайджо. — О Боже, солнышко, не мучайся, — Рэн протянул руки, и Такато снова оказался в его объятиях. Нисида разрешил Сайджо лечь к нему на колени. — Я хочу домой, Рэн. Я обидел бабушку, но обратно дороги нет. — Почему? — Я не хочу ей уступать! — Рэн искренне улыбнулся Такато и поцеловал его в лоб, но Сайджо продолжил: — Она меня никогда не простит. — Если любит, то обязательно простит. Мне жаль, но боюсь, твоя бабушка — самая сильная женщина на свете. Твой уход её не сломит. Ничто не сломит. В квартире Судзуки раздавались стенания актрисы. — Я умираю! — проныла Судзуки, развалившись на диване. После часа слёз и истерики она лежала в гостиной и требовала от Ямагути принести чай или мороженое. Он покорно выполнял все её желания и обнимал её, когда она того просила, но сейчас она откровенно ныла и слегка действовала на нервы режиссёру. Однако тот с мужеством помогал беспомощной женщине. — Это глупости, — сказал Исао, ставя чайник на столик. — Такато — это смысл моей жизни. — Ну, у тебя всё ещё есть я, — с надеждой сказал Ямагути, но Судзуки безжалостно ответила: — Нет. — Актриса сильно нахмурилась и закуталась в одеяло. — Я тебя совсем не могу утешить, что ли? — удивился Исао. — Нееееееееет! — протянула Судзуки из-под одеяла. — Зато честно, — заметил Исао, цокнув языком и присев к ней на диван. — Он уже ко мне не вернётся. Я перегнула палку, — вылезая из своего укрытия, сказала Судзуки. — Он тебя любит и придёт просить прощения, — спокойно заметил Исао, наливая себе чай. — Он написал, что ненавидит меня! — Это ничего не значит. — Отмахнулся Ямагути, — Когда мне родители что-то запрещали, я вел себя еще хуже, чем Такато. Тем более твой внук ушёл не абы куда, а к Рэну. Если что-то пойдёт не так, мы приедем и заберём его, а пока не будем принимать поспешных решений. Только хуже сделаем. — Исаооооооо! — проныла Судзуки. — Что? — Ямагути закатил глаза, понимая, что Судзуки снова попросит у него что‑то сделать, и тот так и не выпьет свой чай. — Мне так плохоооооо! Сделай мне массаааааж! — Ну, хорошо. Только хватит ныть. В квартире Нисиды Рэн пытался собраться с мыслями и решиться бросить Такато. — Мне нужно перестать об этом думать и лечь спать, — решил Такато, но Рэн встал и сказал: — Ты должен попросить прощения у бабушки сегодня же. Она сделала тебе больно, но ты её тоже сильно обидел, поэтому я отвезу тебя домой, и ты положишь конец вашему конфликту. — Думаешь, стоит? Она должна быть сейчас в ярости. — Или "умирает" не меньше твоего. Нужно быть сильным. Это тяжело, но ты справишься. В метро Рэн и Такато ехали молча. Каждый думал о своём. Такато перебирал варианты, как лучше попросить прощения у бабушки, а Рэн готовился к поступку, который принесёт неимоверную боль Сайджо и ему самому. Нисида выдохнул и заговорил, не глядя на Такато: — Такато, не переживай: если мы больше не будем слишком часто общаться и видеться в школе или где‑то ещё... — Почему? — Испуганно спросил Сайджо. — Такато, ты видишь в людях только хорошее. Это однажды погубит тебя, — твёрдо сказал Рэн, наблюдая за мерцающим светом за окном поезда. — Рэн, я не понимаю. — Такато нервозно улыбнулся. — Должно быть, я просто ужасный друг. — Ты лучший друг, — попытался обнять Рэна Сайджо, но тот отошёл в сторону, хватаясь за следующий поручень. — Не знаю, что твоя бабушка сказала тебе обо мне, но поверь ей: она во всём права. Ты должен знать, что я не такой хороший, как кажется. Я не умею держать себя в руках, и это вряд ли изменится. Я плохая компания. — Ты ведь сейчас разыгрываешь меня, так ведь? Вдруг поезд остановился и распахнул двери, позволяя пассажирам выйти. — Твоя станция. Ты не должен быть со мной, а тем более становиться мной. — Рэн просто не мог смотреть сейчас на Такато. Он боялся не сдержаться и изменить своё решение, следуя своему эгоизму. — Я запрещаю тебе забывать нашу дружбу и наши отношения, — отчаянно сказал Такато. Его каприз чуть не перешёл в крик, но у Сайджо просто не осталось сил, чтобы кричать. — Такато, я отстраняюсь от тебя, потому что всё порчу. — Не надо решать за меня. Знаешь, почему? — Такато, преодолев расстояние, повернул голову Рэна в свою сторону. — Ну? — Потому что в моём мире мне очень нужен ты. — После твоих слов мне стало ещё больнее так с тобой поступать. Надеюсь, ты меня простишь. Рэн развернул Такато и слегка толкнул его, чтобы Сайджо вышёл из поезда. Нисида сделал это вовремя и быстро, поэтому Сайджо не успел воспротивиться и оказался на знакомой платформе. Такато хотел вернуться в вагон, но двери перед ним закрылись и поезд уехал. Сайджо сполз по стене, откинул голову вверх. Как же больно, подумал Такато, а затем спрятал голову в колени. Сайджо долго сидел в метро, наблюдая за уходящими поездами. Часы пробили двенадцать. Такато собирался вставать и идти домой, когда вдруг заметил зловещую темную фигуру в черном балахоне, которую он уже видел на закрытом рынке. Женщина откровенно сверлила взглядом несчастного парня. Она рассмеялась, поняв, что её заметили, и побежала вверх по лестнице. Такато нахмурился и рванул за ней. В голове он ликовал, теперь абсолютно уверен, что тогда в проулке ему не померещилась ведьма с палаткой и зельями. Такато почти настиг старую женщину, когда она свернула за угол, там где заканчивалась лестница, и исчезла. Сайджо огляделся, ничего не понимая. Не могла же она раствориться в воздухе, подумал Такато. Взгляд парня упал на стену, в которой была небольшая выемка. Оттуда исходил яркий блеск. Сайджо протянул руку и достал флакончик с небольшой запиской, прикреплённой к баночке. «Это избавит тебя от страданий. Подарок от Мадам Grendel.» Такато перевернул флакончик и увидел рисунок черепа. — Как смешно, Мадам Grendel! Я знаю, что вы здесь, мерзкая шарлатанка! Если я ещё раз увижу, что вы за мной следите, подам жалобу куда надо! — Громкого голоса Такато испугались летучие мыши, которые взялись, как и ведьма, ниоткуда. Сайджо со всех ног рванул к дому. Квартиру Сайджо Исао Ямагути по просьбе Судзуки покинул. Она хотела побыть одной и всё обдумать. Прозвенел её мобильник, на экране высветилось сообщение от внука. Судзуки взяла телефон и начала читать: "Дорогая бабушка, жаль, что мой дневник изменил твоё мнение обо мне. Но, если честно, я сам хотел рассказать тебе обо всём, но испугался. Испугался того, что ты подумаешь и что будешь винить себя. Не стоит. Знаю, что я не подарок. Я не всегда ценил твою любовь. Я ушёл из дома и уже не плачу от того, что мне больно, но я сделал больно тебе. Хоть ты и не заслужила. Мы во многом с тобой не согласны, но может быть мы договоримся? Прошло несколько часов, а я уже скучаю по тебе до боли. Люблю тебя. Твой несносный внук, Такато". Судзуки смахнула слёзы и набрала ответное сообщение: "Дорогой, я очень скучаю по тебе. Прости, что прочла твой дневник". Ответ пришёл мгновенно. Он на мгновение немного озадачило актрису: "Обнимешь?" Судзуки повернулась к двери и увидела своего внука, который не решался подойти к ней. Такато выключил телефон и убитым взглядом посмотрел на бабушку. Судзуки протянула руки, и Сайджо плюхнулся к бабушке на диван, крепко обнимая её. — Прости, — прошептал Такато. — Ничего. И ты меня прости, — тоже прошептала Судзуки. Небольшая семья Сайджо так и проспала остаток ночи на диване в крепких объятиях. У Такато будто камень вины с души упал. Сайджо почти сразу же провалился в страну грёз. Его сердце отягощяло лишь разрыв Рэна с ним. Такато так и не понял, почему Нисида бросил его, хотя они оба любят друг друга. Во что бы то ни стало, он во всём сознается ему или же Рэн поймёт опрометчивость своего поступка, и они будут вместе, подумал Сайджо, позволяя себе отключиться от реальности. На следующий день в школе Такато пытался выловить из толпы Рэна, но тот специально избегал его, игнорируя бывшего друга. В какой‑то момент, в середине дня, Нисида просчитался, и Такато прижал парня к шкафчикам, не давая возможности сбежать. — Такато, мне больно, — безразлично сказал Рэн. — Мне тоже очень больно, Рэн, — решительно сказал Такато. В его голосе слышались нотки обиды и злости. — Я тебя не отпущу, пока мы с тобой нормально не поговорим. — Однако тебе придётся меня отпустить. Поверь мне, так будет правильно, — Нисида лёгонько отодвинул от себя Такато и прошёл в класс ИЗО на последний урок. — Сегодня, дорогие мои ученики, мы будем учиться рисовать мужскую фигуру в профиль. Обратите особое внимание на губы. Женские и мужские губы отличаются. На место натурщика посадили Такато, который внезапно вспомнил о своём поступке, о котором забыл сказать Рэну несколько недель назад. — Чтобы не случилось, не злись на меня, ладно? — Быстро выговорил Такато, смотря на Рэна, который поднял бровь и безразлично ответил: — Да, не в жизни. — Чтобы твои губы могли нарисовать, перестань ими шевелить, — строго сказала учительница Сайджо, показывая ему два незаконченных карикатурных рисунка. — Ибо если рот не закрывается, на набросках отображается неимоверный ужас. Учительница повернула голову и, увидев холст Рэна, улыбнулась. — Как я вижу, у тебя всё в порядке, Рэн. — На картине был изображён набросок Такато, сидящего на платформе и смотрящего вдаль, ожидая чего‑то загадочного, известного только художнику. — Ты ведь не слышал ни единого моего слова, Нисида? — Спросила учительница. — Это не из‑за неуважения, — сказал Нисида, смотря на картину с любовью. — А потому что ты творец, я знаю. Я очень рада, что ты всё-таки решился принять участие в олимпиаде по изобразительному искусству, — воодушевлённо сказала учительница. — Что? — Переспросил Нисида, не понимая, о чём речь. — Я получила твою заявку несколько недель назад. Молодец, что решился. — Учительница сказала это и вышла из класса, а Рэн недовольно взглянул на Такато. — Именно на это тебе не стоит злиться, — уточнил Сайджо, неловко улыбаясь. — Ты не услышал ни единого моего слова? — Строго спросил Нисида, медленно подходя к Сайджо. — Это не из‑за неуважения, а потому что ты творец, — спокойно повторил подросток любимую фразу учительницы. — Правда? Тогда я сейчас кое-что изображу. — Рэн взял большую кисточку, оттянул её назад и брызнул зелёной краской в лицо Такато. Одноклассники, увидев это, выбежали из класса, ведь знали, что эти двое — взрывная комбинация, особенно когда друзья ссорятся. — Ладно, Рэн, я твой лучший друг, и потому всегда буду тебе помогать, несмотря на то, что ты скажешь. — Сайджо встал со стула, схватил большую кисточку с красной краской и мазнул ей по лицу Нисиды. Парни посмотрели друг на друга и притворно улыбнулись, опуская кисточки в банки с краской. — А кто это интересно назначил тебя моим лучшим другом? — Рэн хорошенько прошёлся краской по лицу Такато, блаженно улыбаясь увиденному. — Ха-ха, я сам. Сам решил им стать. — Такато отложил кисточку и опустил обе руки в банку; когда Рэн понял, что Сайджо собирается сделать, было уже поздно. Такато прошёлся руками по голове и по середине футболки Нисиды. Рэн не выдержал и сделал то же самое, окунув руки в краску по локоть. — Оставь меня в покое! — Заорал Рэн, размазывая краску по школьной форме Такато. — Не могу! Потому что люблю тебя, придурок! — Заорал Сайджо, нападая на парня так же, как это сделал Нисаида вначале. — Так, а ну-ка быстро разойдитесь!!! — В класс вошла учительница и остановила драку, отправляя парней переодеваться. — Оу! Какие люди и без охраны. — Рэн и Такато обернулись и увидели Пака в компании Дайто. — Отвали, Пак. Я сейчас не в настроении, — строго произнёс Нисида. — Не переживай. Я не отниму много твоего внимания. — Пак достал мегафон и встал на скамейку, чтобы все видели. — Дорогие сверстники, предлагаю взглянуть на интересное слайд-шоу. Дайто достал пульт из кармана и включил проектор, который недавно установили в коридоре для удобства учителей, чтобы что‑то объявлять. На стене отобразились фотографии Такато, мирно спящего в том самом отеле, где произошёл их первый раз с Рэном. Нисида попытался выхватить пульт у Дайто и прекратить трансляцию, но тот спрятался за Пака. Многие ученики увидели сонного Такато, а затем как он целует в щёку Рэна и множество невинных, но кричащих фотографий, сделанных Рэном. — Мы понимаем, друзья, в каком вы сейчас шоке, но любимец общественности действительно является геем, и Рэн решил это доказать. Эксперимент был долгим, но звезда шоу-бизнеса не устояла перед обаянием Нисы и решила провести с ним ночь, позволяя иметь себя во все дыры. — Заткнись, Пак! — Рэн попытался столкнуть Пака и прекратить унижение, но кто‑то из компании Дайто спокойно смог оттащить Нисиду в сторону. Рэн почти сразу догадался, что Пак, видимо, выкрал его телефон, когда он отказался отдавать интимные фото с Такато, сделанные специально для этого момента. — Вы мне не верите? Может, взглянем на шею Сайджо? — Дайто подошёл со спины Такато, снял шарф, открывая всем его шею. — Что собственно и требовалось доказать. Ах да, твои десять тысяч йен за старания, — Пак кинул деньги Рэна, а Такато — диктофон. — Прослушай на досуге. Тебе понравится, — усмехнулся Пак. Такато увидел всё это и не выдержал: рванул из места, убираясь прочь. Нисида побежал за ним, чтобы всё объяснить. Сайджо забежал в их математический класс и закрыл дверь, сползая вниз по стене. — Такато, позволь мне высказаться. Это не то, что ты думаешь. Сайджо включил диктофон и услышал разговор Рэна и Пака. — "Смеёшься? Да, он по мне течёт. Сразу видно — парень из шоу-бизнеса". — "Уверен? Сайджо ведь такой принципиальный и правильный". — Такато, умоляю тебя, выключи! — "Мне плевать на Сайджо. А зачем тебе это? Совсем скучно?" — Это всё ложь! Такато, открой дверь! — "Ну он же твой лучший друг". — Такато!!! — "Я тебя умоляю. Это ничтожество, которое вечно ноет и причитает по любому поводу и без? Я с ним общаюсь только потому, что мне нужен мальчик для издевательств". Сайджо швырнул диктофон со всей силы в стену, и он разлетелся на куски. Такато схватился за голову и заговорил: — Я просто не понимаю, как можно так издеваться, играть на чужих чувствах. Ты же с самого начала знал, что мне не безразличен. — Такато, умоляю, открой дверь. — Наша дружба изначально была экспериментом, который зашёл слишком далеко. Для меня результат оказался неудачным. Надеюсь, ты вдоволь повеселился. — Давай спокойной поговорим, солнышко. Я куплю тебе какао, и мы… — Тебе придётся меня отпустить. Так будет правильно. — Такато морально уничтожил Нисиду своими словами, а затем тихо, но уверенно сказал: — Я услышал и увидел достаточно. Уходи, Рэн... Просто уходи... — У Нисиды с щеки скатилась одна слеза; он ударил кулаком об стену. Такато за дверью закричал, а Рэну больше ничего не оставалось, как уйти и оставить несчастного парня в одиночестве.