История одного актёра

Судзуки Сайджо держала за руку своего внука, возвращаясь домой в приподнятом настроении, ибо премьера пьесы произвела на людей небывалый фурор. Из мыслей об успехе ее вывел Такато, который резко остановился и произнес: — Бабушка, я должен сказать тебе кое-что важное. — Такато сделал шаг назад и неуверенно посмотрел в глаза бабушке. — Я тебя внимательно слушаю, — ответила она. Судзуки с интересом взглянула на своего внука, который то обращал свой взор на нее, то опускал глаза в землю. Женщина решила, что Такато хочет признаться в каком-то небольшом проступке, подобно тому, как внук мог разбить чашку и потом изнывать от мук совести, боясь ее реакции. Однако Судзуки очень любила своего единственного внука и потому никогда не ругала его по пустякам. Но Такато вовсе не боялся того, что его отругают. Причина такого поведения кроется совершенно в другом. Молчание длилось тридцать секунд, и, наконец, Такато выпрямил спину, прижал к груди брошюру, которую ему купила бабушка на премьере, и уверенно произнес: — Я хочу стать актером. Повисло молчание. Судзуки не знала, что ответить на внезапное заявление внука. Профессия актера очень сложная, а главное — нестабильная. Женщина, познавшая бремя актрисы, прекрасно знала: сегодня ты знаменит, а завтра тебя могут уже даже и не вспомнить. Это еще нужно суметь пробиться в шоу-бизнес, проходя бесчисленные кастинги, которые могут травмировать детскую психику. Даже если получится упорным трудом заполучить роль в театре или в фильме, важно не ударить в грязь лицом и каким-то образом держаться на плаву. Ну уж нет! Судзуки определенно была против затеи Такато и уже собиралась высказать ему свое мнение по поводу внезапно выбранной профессии. Она подняла серьезный взгляд на внука и увидела в его детских глазах огонь — желание исполнить свою мечту. Она закрыла глаза и выдохнула. В ее голове пронеслись лишь дурные мысли о собственной профессии, которой Судзуки посвятила жизнь. Однако прожженная актриса, несмотря на все трудности, до безумия любила сцену, свет софитов и овации. Любила вечно совершенствоваться, искать образы, терпеть взлеты и падения. Она была убеждена в том, что без театра ее жизнь была бы не такой красочной и счастливой, и потому сказала: — Если ты решился, иди до конца, не отступая от намеченной цели. — Думаешь, у меня получится играть в театре? — маленький Сайджо лучезарно улыбнулся бабушке. — Жизнь покажет, Такато. Небольшая семья Сайджо почти дошла до дома, как вдруг восьмилетний Такато на другом конце улицы увидел канцелярский магазин и убедил бабушку туда зайти. Темноволосый мальчик с интересом разглядывал журналы, блокноты, ручки и многие другие товары, лежащие на полках. Однако внимание ребенка захватила черная книжка. Такато взял ее в руки и детально рассмотрел. На первой странице каллиграфическими буквами было выведено слово: «Дневник». — Если хочешь, я могу купить тебе эту книжку, — Судзуки сразу поняла, что Такато попросит приобрести вещицу, ибо ее внук сразу посмотрел на нее умоляющим взглядом. — Спасибо, только это не книжка. — А что же тогда? — Это дневник. — Зачем тебе он? — с непониманием спросила Судзуки. — Помнишь, ты мне говорила, что люди заводят дневники для того, чтобы скрыть свои секреты и записывать сокровенные мысли? — А у тебя есть секреты? — женщина усмехнулась, смотря на внука с любовью, который насупился, услышав ее вопрос. — Пока нет, но мне нужен дневник, чтобы выразить свои мысли и чувства, — серьезно произнес Такато. — Хорошо, как скажешь. У меня тоже был когда-то блокнот, где я записывала не только свои рассуждения, но и еще вела статистику по продвижению моего актерского мастерства. — Статистику? — Да, записывала недочеты своей игры, которые потом корректировала, уточняла, какую литературу важно прочитать, чтобы вникнуть в суть персонажа, которого я должна сыграть, и прочие заметки. — Хм. Интересно, — мальчику понравилась задумка, а потому он решил воспользоваться в дальнейшем подкинутой идеей. — Еще бы! Благодаря заметкам был виден прогресс моей работы. Такато, пойдем на кассу. Если честно, я очень устала и уже хочу домой. — Мальчик не стал возражать и последовал за бабушкой к продавцу. Всю оставшуюся дорогу до дома Судзуки и Такато шли молча. Каждый думал о своем, не прерывая чужие размышления. Как только восьмилетний мальчик оказался в своей комнате, он решил сделать первую запись на странице дневника. Дневник 21 июля 1996 года Этот день я не забуду никогда. В первый раз в жизни бабушка взяла меня с собой в театр. Бабушка играла главную роль в пьесе. Она потрясающая! Все в зрительном зале, включая меня, смотрели на нее с восхищением. Актер — вот кем мне хочется быть! В этом слове кроется тайный смысл, многогранность значений, которые зрители не в состоянии увидеть невооруженным глазом. Мне искренне захотелось овладеть этим искусством. Бабушка на мое заявление сказала, что, если я на что-то решился, значит, нужно идти до конца и не отступать от намеченной цели. «23 июля 1996 года» «Бабушка записала меня в театральную студию. Однако она не стала долго задерживаться со мной, ибо у нее была репетиция спектакля. Я остался с Ясухиро Кимурой и другими детьми. Откровенно говоря, этот тип мне сразу не понравился, но бабушка всегда утверждает, что внешность обманчива и людям стоит давать шанс раскрыться. Но старик, по-моему, не видит берегов. Если что-то не так, по его мнению, он тут же начинает орать. Как же это бесит! Сегодня он накричал на девочку просто потому, что она споткнулась! Ну и бред. Я высказал свое недовольство учителю, а он велел мне заткнуться. Просто потрясающе. Как только бабушка вернётся, я ей все расскажу.» «Прошло три часа.» «Бабушка мне не поверила. Этот человек обучал ее в институте, был ее любимым преподавателем… Она говорит, что у меня всегда была хорошая фантазия. Цитирую: «Если ты не справляешься с трудностями, не стоит перекладывать ответственность на других людей». Я был в ступоре. У меня действительно хорошо развита фантазия, но я никогда не опускался до лжи. Я пытался объяснить бабушке, что она не права, но меня отправили в комнату подумать над своим поведением. Это моя первая ссора с бабушкой. Я одновременно испытываю и стыд, и негодование. Не хочу ее расстраивать. Бабушка так много работает и делает для меня. Пойду извинюсь. А с этим Кимурой я справлюсь. Бабушка же смогла работать с ним, и у меня получится.» «15 августа 1996 года» «Нам удалось поставить первый спектакль. Это было сложно. Я потратил много сил и энергии, зато научился быстро переодеваться и переключаться с одного вида деятельности на другой. Учитель, вроде как, остался нашим составом доволен, но главное — я смог осчастливить свою бабушку. Все мучения стоили этого мгновения.» Прошел год. «Мне исполнилось 9 лет. Бабушка отвела меня в парк аттракционов. Мне очень понравилась самая высокая горка. Ветер дул в лицо, люди кричали, а у меня было ощущение, будто бы я летаю в воздухе. Пока бабушка отвернулась, мне удалось познакомиться с клоуном, который раздавал брошюры. Как выяснилось, он был очень грустным, поэтому я купил ему сахарную вату. Когда бабушка вернулась, мы вместе попытались выиграть в тире медведя, жаль, что не получилось. В конце дня бабушка отвела меня в кафе, и мы съели по мороженому. Я обожаю свой день рождения. Именно в этот день бабушка откладывает все дела и чаще всего меня обнимает. Вот бы таких дней в календаре было побольше.» В один дождливый день назначили детские пробы в кино. Всех учащихся собрали в коридоре и попросили по одному входить в уже оборудованную комнату. Такато оглядел всех сидящих рядом. Ребята второпях повторяли стихотворения и прозу, кто-то ходил по коридору туда-сюда, девочки причесывались, а парни наоборот ерошили волосы. Один Сайджо сидел спокойно и ждал своей очереди. — Такато-кун, почему ты ничего не повторяешь? — спросила девочка, собравшая волосы в конский хвост. — Не вижу в этом смысла, — серьезным тоном ответил Сайджо, надеясь, что она от него отстанет. — Настолько уверен в себе, Сайджо? — Акио оторвался от текста и устремил саркастичный взгляд на Такато, который сложил руки на груди. — Учи свой текст, а то опять разрыдаешься, — без каких-либо эмоций произнес Сайджо. — Это всего один раз было! — Ага, — Такато на такую резкую реакцию лишь усмехнулся. Акио всегда быстро выходил из себя, как только Сайджо начинал пускать остроты в его сторону. — Ты подраться хочешь? — Акио резко вскочил и подошёл вплотную к Такато. Сайджо на такое действие медленно встал со стула и почти прошипел ему в лицо: — А ты лишиться последних извилин? Акио собирался его толкнуть, но тут в коридор вышел режиссёр. — Дети, я все понимаю, но вы могли бы не шуметь? — Простите, — хором отозвались все, кто находился в коридоре. — Как звать? — Акио. — Проходи. — Мальчик поначалу растерялся, но быстро пришёл в себя и последовал за режиссёром. — Павлин! — сказал Такато себе под нос. Шло время. Сайджо остался один в коридоре, и ему стало как-то неуютно находиться в одиночестве. Наконец его позвали. Такато забрался на сцену и начал прогонять свою программу. Режиссер часто прерывал мальчика, а когда он что-либо читал, даже взгляда своего не поднимал. В конце ему безэмоционально сказали: — Свободен. Такато слез со сцены, расстроенный, собирался уходить, но в нём резко проснулась решимость, и он встал перед столом, за которым сидел режиссёр. — Что со мной не так? — серьёзно и с напором спросил Сайджо. — Ты ещё здесь? С тобой всё так, просто я уже набрал людей на съёмки, а ты, — режиссёр прошёлся взглядом сверху вниз, оценивая мальчика вновь, и подвёл свой итог ещё раз, — просто не подходишь. — Вы взяли Акио, хотя он играет в разы хуже меня. — Такато было крайне неприятно наблюдать высокомерное лицо Акио, когда тот выходил из зала, объявив всем, что прошёл кастинг. — Это твоё личное мнение, и оно ошибочно, — пожал плечами режиссёр и сложил руки на груди. — Извините, конечно, — Сайджо уже начал злиться, — но я ради этой роли ночами не спал, шлифуя текст, а вы взяли мальчика, который ваш сценарий только вчера увидел. Режиссёр поднял брови и спросил металлическим голосом: — Твоя фамилия? — уточнил мужчина так, как будто он не знал её вовсе. — Сайджо, — уверенно и гордо произнёс Такато. — Внук Судзуки Сайджо? — Именно. — Что ж, Такато Сайджо, чего ты хочешь от жизни? — Я хочу быть актёром. — А у тебя что-то есть за плечами, кроме хорошей родословной? — Простите? — запал Сайджо куда-то исчез, и ему стало душно находиться в одной комнате с этим человеком. — Такато, буду с тобой откровенен, у тебя нет таланта, — сердце Такато разлетелось на кусочки. Он, кажется, даже почувствовал, как слеза скользнула по щеке. — Не позорься, просто уходи. Сайджо без промедлений выбежал из зала. Перед глазами всё плыло из-за накативших слёз. Прогремело небо, и пошёл дождь. Мальчик бежал долго, не разбирая дороги, но в какой-то момент силы покинули его, и он споткнулся, упав в лужу. Такато с трудом встал, чувствуя, что разодрал коленку. Однако, несмотря на боль, он продолжил идти в неизвестном направлении. В голове Сайджо застрял голос режиссёра, который повторялся и повторялся, как заевшая пластинка: «У тебя нет таланта, нет таланта, не позорься, просто уходи, не позорься, уходи». Может быть, он прав, подумал Такато. Наверное, действительно стоит сдаться и уйти, пока не поздно. Я недостаточно умен, недостаточно хорош и недостаточно гениален. Во мне нет ничего. Абсолютно ничего! Вдруг, проходя мимо какого-то здания, раздался голос человека, который, очевидно, суетился. Такато заглянул в открытое окно и увидел взрослого лет тридцати, который бегал по комнате, звонил каким-то людям, ругался с ними, попутно разбрасывая бумаги, то ли от гнева, то ли от отчаяния — Сайджо пока не разобрал. Такато взобрался на окно и сел на подоконник, начиная внимательно следить за русоволосым мужчиной. В какой-то момент он бросил трубку, садясь за рабочий стол. Он подпер руками голову, крепко держась за свои волосы. Такато продолжал на него смотреть, а потом спросил: — Неудачный день? — На этот вопрос мужчина резко поднял голову. Он удивлённо посмотрел на незнакомого мальчика, который сидел на подоконнике. — Эм… Ты кто, черноволосое чудо? Мужчина сначала подумал, что ему на нервной почве померещился мальчик, но Такато продолжал сидеть на подоконнике, свесив ноги вниз. — Меня зовут Такато. — Такато, значит, солнце. А ты в курсе, что ты проник на территорию съёмочной площадки без какого-либо разрешения? — А у кого можно получить разрешение, чтобы здесь находиться? — Да хотя бы у режиссёра. — Ну раз уж его здесь нет, могу попросить разрешения остаться у вас? Мне очень не хочется оставаться одному, а бабушка сейчас на съёмках и не может быть со мной рядом. — Твоя бабушка актриса? — Судзуки Сайджо. Может быть, вы о ней слышали. — Да, я с ней знаком, не знал, что у неё есть внук, — мужчина закрыл глаза, проводя рукой по волосам, вспоминая образ Судзуки Сайджо в одном фильме, который он посмотрел на днях. — Как видите, — грустно усмехнулся Такато. — А почему домой не хочешь? — Я слишком разочарован в себе, — Такато опустил взгляд на свои ботинки, а потом спросил: — Вам это знакомо? — К сожалению, да, — мужчина опять принял исходное положение, присаживаясь за стол. — Жизнь — неприятная штука. — Такато поджал ноги под себя и уткнулся головой в колени. — Такой маленький, а уже разочарован в жизни, — грустно усмехнулся мужчина. Он пытался улыбаться, но у него не получалось. Глаза всё равно не выражали радости, а дети гораздо больше видят, чем взрослые, поэтому притворяться не было смысла. — Вы тоже разочарованы. Я слышал, как вы с кем-то ругались по телефону, и, несмотря на то что вы сейчас стараетесь мне улыбаться, я вижу, что вы расстроены, — с лица мужчины сползла улыбка, и он отвёл взгляд в сторону. — Ты ещё ребёнок, а потому у тебя всё обязательно образуется, а я уже взрослый — и мои проблемы в разы серьезнее. — Вы обесцениваете мои чувства только потому, что я ребёнок? Откуда вам знать, что у меня на душе? — Даже не представляю, что могло произойти у внука знаменитой актрисы, — Такато понял, что к нему применяют сарказм, поэтому сильно нахмурился. — Неужели что-то не купили или дурно обошлись с тобой? — Общество, в котором я нахожусь, ненавидит меня. У меня нет друзей, но я и не думаю, что они мне нужны, — Такато машинально обнял себя, пытаясь успокоиться. — Мне жаль, но с вами разговор не клеится. Я, пожалуй, пойду. Сайджо развернулся и собирался спрыгнуть, чтобы вновь оказаться на улице, но его остановила фраза, брошенная взрослым: — Прости, я был груб. От меня сегодня ушла жена, и я сам не свой. Такато вернулся на место и пожал плечами, не совсем понимая смысл того, что ему только что сказали. — Ничего страшного, я думаю, она скоро вернётся домой. — Она ушла к другому мужчине и уже не вернётся, потому что не любит меня, — последние слова взрослому едва удалось выговорить из-за кома в горле. — Оу, — Сайджо не ожидал такого признания, но продолжил диалог. — Вы её любили? — Любил. Настало молчание. Для Такато было непривычно утешать взрослых, ибо, как правило, всё случалось в точности наоборот, но он понимал, что нужно правильно подобрать слова, которые действительно смогут поддержать, и, если получится, помочь смягчить жизненный удар. — Грустно, но люди уходят, и с этим ничего нельзя поделать. Остаётся только верить, что однажды вы встретите другого особенного человека, который будет любить вас, а вы — его, — Такато с надеждой посмотрел на мужчину, который поднял на него уставший взгляд. — Да, наверное, так оно и есть, — мужчина выпрямился и выдохнул. — Боже мой, обсуждаю семейные проблемы с ребёнком, прости, пожалуйста. — Ничего, вам стало лучше? — Увы, но нет. Мне станет лучше, когда я найду кого-нибудь на роль, — произнес мужчина нервозно, как вдруг умолк и улыбнулся, смотря на Такато. — Мальчика, который познаёт мир. Такато? — Да? — Не хочешь пройти пробы? — Сейчас? — Да, прямо сейчас. — Но здесь нет режиссёра, нет комиссии и прочих. — Ничего страшного. Я посмотрю, как ты сыграешь, и уже решим, что будем делать дальше. — Я не уверен, — Такато опустил голову вниз, рассматривая свою грязную одежду. — А ты попытайся. — Мужчина снял Такато с подоконника и дал ему сценарий. Сайджо понравился один из эмоциональных монологов, и именно его он прочитал. — Ого. — Всё настолько плохо? — Что? Нет. Всё очень хорошо. — Вам понравилось? — изумлённо спросил мальчик. — Да, потому роль твоя, — мужчина что-то быстро записал в блокнот. — Вы не шутите? — Такато всё ещё искал подвох в его словах, так как его самооценка на данный момент была ниже плинтуса. — Почему я должен шутить? — Мне буквально час назад режиссёр, который проводил кастинг в студии, где я учусь, сказал, что у меня нет таланта и не стоит даже пытаться, — на этом Такато прервали: — Солнце, я не знаю, какой чурбан посмел так выразиться, но могу тебя уверить, что он не прав. Быть актёром — это искусство, а когда ты человек искусства, это значит сталкиваться иногда с несправедливой критикой. Главное — не опускать руки, — мужчина подмигнул ему. — Хорошо, — Такато блаженно улыбнулся. — Напиши номер телефона своей бабушки, я с ней тогда обговорю пару рабочих моментов. — Простите, что не спросил ранее, но вы можете сказать, как вас зовут? — Рейден Ямото. — О, а я слышал, что есть такой легендарный режиссер в Японии, — Такато лучезарно улыбнулся, а Рейден Ямото подмигнул ему, и с лица Такато сползла улыбка, ибо он только что осознал, что именно тот самый человек и стоит перед ним. — Спасибо за высокую оценку, — Ямото в приподнятом настроении стал наводить порядок на площадке, которую сам же и учинил. Такато тоже решил ему помочь, собирая разбросанные документы обратно в папки. — Почему вы мне сразу не сказали, кем являетесь? — Я как-то не привык представляться людям, которые залезают ко мне на площадку через окно. К слову, не делай так больше. — Почему? Если бы я не залез сюда, мы бы с вами не познакомились и не решили проблемы друг друга. — И то верно, просто в следующий раз не буду его открывать на полную. — Эй! — Такато надул губы и демонстративно лег на пол, складывая руки на груди. — Ух, — Рейден на это улыбнулся, подметая пыль с пола. — какая Бука-злюка. — Рейден Ямото-сан, — Такато вскочил с пола. — Можете рассказать, почему вы решили стать режиссером? — Ну, многие считают, что я решил стать режиссером ради славы и денег, но это не так. Почему-то люди, когда видят чужой успех, начинают завидовать и распускать сплетни, желая улучшить свою самооценку. Я очень сильно любил снимать в детстве короткометражные мультики с куклами моей сестры, снимал природу и людей, создавая для себя идеальную картинку. — Получается, вы все-таки недолюбливаете этот мир? — С чего ты так решил? — По факту, вы создавали свою реальность, и мне нравятся ваши работы, ваш идеальный мир. — Такато, ты, оказывается, очень интересная личность. — Спасибо, но я так не думаю. — Многие взрослые не в состоянии увидеть очевидное или банально выслушать. Что с самовосприятием, ребенок? Такато проигнорировал вопрос, продолжая уборку. — Тот человек, что обидел тебя — это из-за него? К слову, как его зовут? — Исао Ямагути, — мрачно отозвался Сайджо. — Да, ладно?! Вот же дерзкий старик. Никогда его не любил. — Вы его знаете? — Считает себя пупом земли, — Рейден закатил глаза. — Он вечно говорил мне, что я бездарность, пока мои картины не возымели успех. — Он и мне сказал, что у меня нет таланта. — Ага, конечно. Больше его слушай. От него одна головная боль. — То есть, получается, дело вовсе не во мне? — глаза Такато засияли от счастья. — Не обращай внимания, пусть ворчит старый маразматик. — Сайджо с его слов засмеялся. Рейден тоже улыбнулся и посмотрел на часы. — Уже четыре. — Четыре часа! Меня, наверное, бабушка обыскалась. Я побегу домой. — Такато собирался было рвануть к выходу, как его схватили за руку. — Стой. Давай я ей позвоню и скажу, что ты здесь. Вдруг вы по дороге разминётесь. Такато на это кивнул, признавая рациональность решения. Рейден Ямото позвонил и предупредил Судзуки Сайджо о том, где находится Такато. Режиссер предложил ей встретиться и передать женщине ребенка из рук в руки, чтобы убедиться в том, что его новый юный актёр добрался до дома в целости и сохранности.