Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      Прежде чем Калеб успел сказать ещё хоть слово, он обнаружил себя отступающим в спальню. Ему едва хватало воздуха, пока Маркус лизал и покусывал его губы, довольно фыркая и рыча всякий раз, когда Калеб стонал или тихо всхлипывал ему в рот. Руки Маркуса сжали ягодицы Калеба, осыпая его новыми поцелуями — жадными и чуть более грубыми.       Последние крохи самообладания Калеб оставил вместе с одеждой в гостиной.       Маркус толкнул его на кровать. Калеб приподнялся на локтях, пока Маркус быстро расстёгивал брюки и сбрасывал их на пол.       — Чёрт подери, — выдохнул Калеб, не отрывая взгляда от твёрдого члена Маркуса.       — Иди сюда, — промурлыкал тот, и дёрнул его за руку. Он встал между бёдер Калеба, коленями упираясь в край кровати.       Калеб неотрывно смотрел на лицо Маркуса, склонившееся над ним, и едва замечал, как тот ищет что-то в тумбочке. Живот сжался в узел, а сердце бешено стучало в груди, потому что он не был уверен, как далеко они зайдут на этот раз. Но он хотел Маркуса так сильно.       — Хочешь попробовать меня на вкус? — спросил тот, его голос снова стал хриплым и почти потусторонним.       Слова Маркуса коснулись ушей Калеба, словно нежный шёпот, и по его спине пробежала дрожь, когда тело откликнулось на это предложение. Жар разливался по груди и лицу Калеба, пока ему не показалось, что он превратился в бушующий адский огонь, и каждая его нервная клетка горела от предвкушения. Он кивнул, его изнывающий член дёрнулся в воздухе, когда каждая мышца в паху сжалась от одной мысли о том, чтобы попробовать Маркуса.       Калеб не дал себе времени передумать. Он наклонился вперед и взял головку члена в рот, удивившись её тяжести на языке. Когда Калеб принял в рот ещё больше, он ощутил, что мягкая кожа Маркуса была слегка солоноватой от предэякулята. Он почувствовал, как прохладные пальцы скользнули в его волосы, мягко задавая ритм движений. Глаза заслезились, когда кончик коснулся задней стенки горла.       «Святое дерьмо, у меня во рту член Маркуса». За все те разы, когда он поддавался собственной одинокой похоти и находил время для дрочки, Калеб никогда не воображал, что будет кому-то отсасывать, и уж тем более не представлял, что это окажется настолько возбуждающим.       Ему казалось, что он сейчас взорвётся.       — У тебя потрясающий рот, — процедил Маркус сквозь стиснутые зубы. Он удержал голову Калеба, пока сам забирался в постель на коленях. Затем он откинулся на пятки, подтягивая Калеба вперёд и заставляя его встать на четвереньки. — Продолжай, любовь моя.       Щёки Калеба горели от смущения, он чувствовал себя слишком открытым в такой позе, но он отпустил эту мысль, когда ногти Маркуса скользнули вверх по его спине — не настолько легко, чтобы щекотать, и не настолько сильно, чтобы по-настоящему причинить боль. Его тело вздрогнуло от этого прикосновения.       Челюсть начала ныть, и грозил сработать рвотный рефлекс, когда Маркус, казалось, потерял контроль, выгибая бёдра вперёд и продолжая направлять рот Калеба всё дальше по своему стволу.       Калеб прислушивался к каждому звуку, доносящемуся сверху, и наслаждался одобрительными стонами, говорившими, что он делал всё правильно. Его тело дрожало от желания, и знакомое давление снова нарастало внутри. Он даже испугался, что может кончить просто от того, что делал минет.       Опасение исчезло, когда Маркус отстранился и потянул задыхающегося Калеба к себе, накрывая его губы новым страстным поцелуем.       — Я так сильно хочу тебя сейчас трахнуть, — простонал Маркус у его подбородка, а затем начал нежно кусать кожу его лица, ушей, шеи. — Хочешь, чтобы мой член был внутри тебя?       Калеб поднял на него взгляд, всё ещё тяжело дыша с широко распахнутыми глазами, ярко-красными и влажными губами.       — Я-я… я-я никогда… — начал он, заикаясь. Но потом опустил голову и лишь кивнул, глядя на почти пугающе идеальный член Маркуса и испытывая искушение снова взять его в рот, чтобы опять услышать довольные стоны.       «Если я скажу ему, что девственник, он остановится?»       «Я не хочу, чтобы он останавливался».       Маркус резко толкнул его на спину. Калеб вскрикнул от неожиданности, раскинув руки в безуспешной попытке удержаться, но Маркус, не теряя времени, забрался на него сверху, прижав его к матрасу своим телом.       — Мне нужно услышать, как ты это говоришь, — произнёс он, раздвигая его бёдра своими ногами.       Дрожащими руками Калеб потянулся, чтобы погладить прекрасное, неземное лицо Маркуса. У него были такие резкие черты лица, но кожа была удивительно мягкой. Калебу не хватило бы и всей жизни, чтобы вдоволь насмотреться на него и осознать, насколько тот красив. Он откашлялся, после нескольких безуспешных попыток заговорить.       — Я хочу, чтобы ты т-трахнул меня, — наконец выдавил он, ощущая, как лицо горит от такого сильного стыда, что ему казалось, будто сейчас из его ушей повалит пар.       Он почувствовал, как бёдра Маркуса трутся о его собственные, и вцепился пальцами в его густые чёрные волосы с проседью, тщетно пытаясь сдержать стон.       Пальцы Маркуса коснулись его губ.       — Соси, — приказал он.       Калеб подчинился, извиваясь под Маркусом, пока тот прохладным языком прокладывал дорожку от его горла к соску, на мгновение остановившись, чтобы потянуть затвердевший комочек плоти тупыми зубами. Вспышка страха пронзила Калеба. Маркус мог бы с лёгкостью откусить от него кусок, даже не напрягаясь.       Страх, волнение, удовольствие и маленькие уколы боли разгорались в нём, словно пылающие угли под холодной тяжестью Маркуса.       Тот вынул пальцы изо рта Калеба и снова соединил их губы жадным поцелуем.       — Ты должен сказать мне, если станет слишком. — Его рука скользнула ниже по телу Калеба, и влажные пальцы раздвинули его ноги. — Я не хочу сломать тебя.       Калеб напрягся, когда почувствовал, как прохладный палец коснулся его дырки, и впился ногтями в мускулистую спину Маркуса. Именно этой части он боялся больше всего. Он хотел что-нибудь сказать — что угодно — но ничего внятного не приходило в голову, и вместо слов вырывались лишь прерывистые вздохи да тихие стоны.       — Расслабься, любовь моя, — выдохнул Маркус ему в ухо. — Я постараюсь сдержать своего зверя.       Маркус снова поцеловал его, проникая языком в рот и одновременно вводя палец внутрь. Калеб вздрогнул от непривычного ощущения и прикусил губу Маркуса, чтобы не вскрикнуть. Он заставил себя открыть глаза и увидел, как рана от его укуса на губе Маркуса начинала исцеляться, оставляя лишь одну полоску крови, стекающую по его подбородку.       — Ох, блядь, — выдохнул Калеб, чувствуя, как палец начинает двигаться внутри него. Жжение быстро сменилось ошеломляющим удовольствием, разливающимся внизу живота и поднимающимся к груди. Он сильнее впился ногтями в спину Маркуса, вызывая у того одновременно рык и стон.       Он застонал, когда к первому пальцу добавился второй. Ощущение кожи Маркуса на его собственной коже, их лбы, прижатые друг к другу, сбивчивое дыхание — всё это накрыло Калеба с головой. Он чувствовал себя переполненным, будто не осталось ни одного участка тела, не захваченного желанием. Он искал губы Маркуса своими, больше не стесняясь звуков, которые издавал. Ему было нужно больше.       Предвкушение пронзило его, как молния, когда губы Маркуса скользнули к его шее, и прохладное дыхание коснулось влажной и липкой от пота кожи. На мгновение Калеб попытался убедить себя, что так проявлялся его страх, но он знал правду. Он хотел, чтобы Маркус укусил его. Заявил свои права на него и оставил на его коже отметку, которая говорила бы всему миру, что Калеб принадлежит Маркусу Ито Грейвсу.       Калеб ахнул, когда Маркус добавил третий палец, и всё его тело непроизвольно напряглось.  Маркус медленно вводил и выводил пальцы, растягивая его неторопливо. Бережно. Маркус гладил волосы Калеба, а дыхание мужчины звучало всё громче и более прерывисто, чем раньше. Калеб выгнулся, издав такой громкий стон, какой он никогда раньше себе не позволял, будто этот звук из него выжали. Волна эйфории прокатилась по его телу, заставляя кожу покалывать, а корни волос практически вибрировать.       «Что это, чёрт возьми, было?»       — Чёрт, — пробормотал Маркус, уткнувшись лицом в одеяло рядом с головой Калеба. — Пожалуй, мне нужна минута.       — Я-я сделал что-то не так? — спросил Калеб, извиваясь, пока пальцы Маркуса продолжали двигаться в нём.       — Конечно нет, любовь моя, — ответил Маркус, его голос заглушался одеялом. Свободной рукой он вслепую скользил по горлу Калеба, пальцы дёрнулись, будто сами по себе стремились сжаться. — Давно я этим не занимался, и зверь рвётся наружу.       У Калеба перехватило дыхание, когда пальцы Маркуса сомкнулись на его кадыке, их давление обжигало кожу. Живот скрутило, мышцы напряглись, борясь с инстинктивным желанием вырваться. Он не хотел убегать. Он желал, чтобы Маркус овладел им целиком. Пальцы Маркуса скользнули по простате, посылая новую волну удовольствия. Тело Калеба мгновенно откликнулось, наполняясь теплом с наслаждением и цепляясь за это ощущение.       Когда они впервые вместе дрочили, Маркус был с ним довольно груб, но для Калеба тот раз не стал плохим опытом.       — Маркус, — прошептал Калеб. — Всё в порядке.       — Что? — спросил Маркус, подняв голову от одеяла. Его лицо покраснело и покрылось потом, челюсть была напряжена. — Ты не хочешь, чтобы всё было грубо. Я могу тебя сломать.       Впервые Калеб по-настоящему понял, каково это — быть полностью поглощённым чужой силой и страстью. Ему хотелось отдаться им полностью, раствориться в них так, чтобы остался лишь он и Маркус, слитые воедино в чистом наслаждении. Калеб хотел его. Всего Маркуса. Даже зверя, которого он видел лишь мельком несколько раз.       — Сделай это, — тихо попросил Калеб. — Сломай меня. Только потом собери обратно.       Маркус содрогнулся, все мышцы его тела напряглись, зрачки расширились так, что радужка почти исчезла в чернильной тьме глаз. Он наклонился к лицу Калеба, едва касаясь его губ.       — Ты можешь об этом пожалеть, — пробормотал он.       Калеб ахнул, когда пальцы Маркуса выскользнули из его тела. Голова закружилась, когда исчезла сильная хватка на его горле, и Маркус провёл губами по каждому сантиметру его туловища. Сердце бешено колотилось при мысли о том, что рот Маркуса снова накроет его член, он отчаянно хотел этого, но понимал, что может не выдержать. Калеб приподнялся на локтях и заворожённо наблюдал, как губы Маркуса проходят мимо его истекающего смазкой ствола и спускаются всё ниже с мучительно медленной скоростью.       Его тело задрожало в ожидании, когда Маркус начал ласкать и дразнить чувствительную кожу внутренней стороны бедра. Калеб сжал простыни, когда хватка на его ляжке усилилась. Маркус поднял на него взгляд, и холодок пробежал по позвоночнику Калеба от зловещей усмешки на его губах.       Маркус вонзил клыки во внутреннюю сторону бедра Калеба, и тот почувствовал, как мышцы его левой ноги натянулись и напряглись от жгучей боли. На долю мгновения он застыл, затем резко подался вперёд, и боль обжигающей волной прокатилась к паху, в тот самый момент, когда рука Маркуса снова начала ласкать его член. Боль в бедре усиливалась, но Маркус был беспощаден, продолжая лизать и посасывать рану. Странные волны боли и удовольствия накатывали на Калеба одна за другой. Он хотел закричать, чтобы всё прекратилось, но вместо этого с его уст сорвалось имя Маркуса.       Кровь стекала с губ Маркуса, когда тот отстранился и прижал Калеба к матрасу, глядя на него сверху потяжелевшим от желания взглядом и задыхаясь.       — Каждая часть тебя такая сладкая, — прорычал он хриплым голосом. — Я буду трахать тебя, пока ты не забудешь собственное имя. — Его губы жадно скользнули по шее Калеба, оставляя цепочку горячих поцелуев, прежде чем он впился зубами в ключицу.       Калеб медленно опустил взгляд на свою грудь, наблюдая, как ярко-алая кровь стекала по коже. Он снова поднял глаза на Маркуса, и от силы его взгляда у него закружилась голова. «Я, должно быть, сошёл с ума».       — М-Маркус, пожалуйста… — прохрипел он, пытаясь приподняться с матраса и дотянуться до него.       Маркус толкнул Калеба обратно, прижав ладонь к середине груди и размазывая кровь по коже.       — Такой охуенно красивый, — пробормотал он, жадно разглядывая его. Он схватил Калеба за ноги и подтянул ближе. — Обхвати меня ногами.       Калеб без колебаний подчинился и раздвинул ноги шире. Он ахнул, когда ощутил твёрдый стояк Маркуса. Облизал губы, почувствовав неожиданную сухость во рту. Маркус дотянулся до ящика тумбочки и сорвал пластиковую крышку с маленькой бутылочки смазки, чтобы открыть её.       «Это и правда происходит». Маркус начал ласкать себя рукой, намазанной смазкой, и Калеб крепко зажмурил глаза, внезапно почувствовав смущение, словно ему не следовало наблюдать. «Твой первый раз случится с двухсотлетним вампиром, и вы оба покрыты кровью».       Он даже не успел определиться со своими чувствами по этому поводу, как ощутил, что Маркус медленно входит в него. Калеб ахнул от жгучей боли, вцепившись руками в простыни, когда Маркус проник глубже.       — Блядь, — выдохнул он.       Прохладный лоб Маркуса прижался к его лбу.       — Дыши, — прошептал он.       Калеб глубоко вдохнул и медленно выдохнул, глядя на испачканное кровью лицо Маркуса, которое слегка подёргивалось, а пухлые губы на нём дрожали. Калеб на мгновение задумался, обращался ли Маркус к нему или к самому себе. Их тела тряслись.       — Я в порядке, — произнёс Калеб, внезапно охваченный непреодолимым желанием сказать Маркусу, что тот не причинил ему вреда. — Продолжай. — Калеб обхватил спину Маркуса руками.       Маркус кивнул. Он отвёл бедра назад, и Калеб впился ногтями в его плечи, всё ещё не зная, какого дискомфорта ожидать. Маркус погрузился в него снова, на долю секунды перед глазами Калеба промелькнули звёзды, и его пронзила та же ужасно приятная волна удовольствия, когда Маркус задел его простату. Наслаждение было даже сильнее, чем от пальцев.       — Чёрт возьми, внутри тебя так невероятно, — прорычал Маркус ему на ухо, задавая медленный и ровный ритм.       Калеб дрожал, выгибая бёдра навстречу толчкам Маркуса и издавая звуки, от которых при любых других обстоятельствах он упал бы в обморок из-за смущения. Он крепко цеплялся за Маркуса, когда тот ускорил темп, и удовольствие захлестнуло Калеба полностью. Он ощущал, как каждый толчок пронзал его насквозь, и каждый следующий оказывался глубже предыдущего.       Маркус нашёл его рот и прижался к нему, заглушив его тяжёлое дыхание окровавленными губами. Калеб чувствовал вкус собственной крови. В нём нарастало напряжение, живот сжимался, и знакомое наслаждение разливалось по всей длине его сочащегося предэякулятом члена. Он хотел, чтобы Маркус заполнил его до последней капли и превратил в кого-то нового.       — Бля, Маркус, я-я… — Слова Калеба оборвались ещё одним неудержимым стоном. Он откинул голову на кровать, чувствуя, как его подводят всё ближе к разрядке. Маркус усмехнулся в поцелуе, его рука вновь сомкнулась на горле Калеба.       Свободной рукой Маркус схватил Калеба за ногу, поднял дрожащую конечность и закинул её себе на плечо. Калеб вскрикнул, новая поза позволяла Маркусу входить ещё глубже, и каждый резкий толчок попадал в то чувствительное местечко внутри. Казалось его разрывали на части, но самым приятным из возможных способов.       — Такой чертовски узкий, — прорычал Маркус сквозь стиснутые зубы, его лицо было покрыто потом, кожа покраснела от напряжения, пока он всё сильнее вбивался в Калеба, а клыки прокусили собственную губу, и капли крови потекли по подбородку.       Калеб никогда прежде не испытывал такого ошеломляющего удовольствия, какое он ощущал, когда Маркус снова и снова ударял членом по его простате. Оно захватывало его так же стремительно, как и Маркуса, и он был уверен, что умрёт, когда кончит. Движения Маркуса внутри него были словно райская мука, без пощады толкающая его к краю. Калеб едва сдерживал себя, наслаждение стало таким сильным, что граничило с болью. Его дыхание вырывалось короткими всхлипами между прерывистыми, жалобными стонами.       Маркус схватил вторую ногу Калеба и закинул её себе на плечо, при этом удерживая рукой его горло и прижимая к постели. Калеб быстро терял всякое ощущение времени и пространства, пока член Маркуса вбивался в него всё сильнее и быстрее, буквально складывая его пополам, движения становились всё более хаотичными, а стоны превращались в рваные рыки прямо в его шею. Калеб ощущал, как наслаждение обрушивалось на него волна за волной, содрогающийся экстаз грозил его утопить. Он впился ногтями в бок Маркуса и прижался лбом к его мускулистому, покрытому потом плечу.       — Блядь… Маркус… Я сейчас кончу… — практически всхлипнул он.       — Давай, кончи для меня. — Маркус трясся всем телом, зарывшись лицом в изгиб шеи Калеба, пока продолжал вбиваться в него. Калеб чувствовал, как он взмывает всё выше и выше, наслаждение разгоралось до лихорадочной силы, пока — наконец — оно не накрыло его, пронзая тело волнами, которые заставили его выгнуться на кровати. Его крики удовольствия эхом отскакивали от стен. Он вцепился зубами в плечо Маркуса, когда перед глазами всё вспыхнуло белым, тело непроизвольно дёрнулось, и он кончил между их телами в слепом экстазе.       Маркус зарычал и впился зубами в изгиб его шеи, издавая стоны на ране, пока его бёдра дёргались в безумном ритме. Калеб чувствовал, как член Маркуса пульсирует внутри него, и каждое даже самое крошечное движение грозило вызвать новую волну судорог по его позвоночнику.       Калеб уставился в потолок, словно в трансе, когда Маркус упал на него, тяжело дыша и гладя его волосы, а каждая клеточка его кожи звенела, будто воздух вокруг наполнился электричеством. Они лежали, переплетённые друг с другом, казалось, целую вечность, обессиленные от интенсивности своих оргазмов, прежде чем Маркус сдвинулся и перекатился на кровать рядом с Калебом.       Когда Маркус притянул его к себе, Калеб невольно почувствовал легкую грусть от того, что всё закончилось, но едва она вспыхнула, как в груди разлилось тепло от того, что Маркус прижал его к себе ещё крепче.       — Ты в порядке? — мягко спросил Маркус, приподнимая подбородок Калеба, чтобы тот посмотрел на него. — Не было слишком? Я на какое-то время потерял над собой контроль.       Даже с лицом, залитым кровью, этот мужчина был прекрасен. Калеб почувствовал, как сжалось горло, и прежде чем он понял, что происходило и почему, слёзы потекли по его щекам.       На лице Маркуса проступил ужас.       — Прости, Калеб, мне очень жаль. Я знал, что перегну палку. — Его голос дрожал, когда руки крепко сжали Калеба в защитных объятиях.       Калеб покачал головой у груди Маркуса, пытаясь сдержать слезы.       — Не в этом дело, — прохрипел он. — Я-я просто… Т-ты заставляешь меня чувствовать себя слишком хорошо. Слишком с-счастливым.       — О, Калеб, нет, нет, нет, не плачь из-за этого, — мягко произнёс Маркус, целуя его в макушку. — Ты заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо встречал.       — Но из-за меня ты в опасности, — пискнул Калеб, чувствуя, как к нему возвращается хоть какое-то подобие контроля. Глаза горели, но слёзы, к счастью, перестали литься почти так же быстро, как и появились.       Маркус покачал головой.       — Тебе не нужно обо мне беспокоиться, — настаивал он. — Останься здесь со мной ещё на несколько дней. Мы придумаем, как разобраться. Вместе.       Калеб кивнул, позволяя себе расслабиться в объятиях Маркуса. Тот, возможно, был прав. Он прожил два столетия, так что точно умел постоять за себя. В жизни Калеба было так мало случаев, когда он мог вытащить себя из тревожного водоворота мыслей, а сейчас, может, дело было в том, что он ещё плавал на волне эндорфинов и окситоцина, но впервые он поверил, что всё разрешится.       Маркус придумает, как действовать, и они найдут способ снова всё наладить.       Да. Он сможет с этим жить. Со всем этим. Даже с кровавым сексом.       Маркус заговорил, голос его звучал мягко и нежно:       — Я люблю тебя, Калеб.       Сердце Калеба затрепетало, пока он продолжал таять в объятиях Маркуса.       — Я тоже тебя люблю.