Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      — Ну? — с нетерпением спросил Маркус, когда по экрану побежали титры фильма. Его янтарные глаза поблёскивали в тусклом свете единственной лампы, освещавшей гостиную. — Что скажешь?       Боже, как же тот хорошо выглядел, когда так увлечённо говорил о кучке нелепых фильмов про супергероев.       — Я всё ещё не понимаю, как этот фильм связан с тем другим, который мы смотрели, но мне понравилось, — сказал Калеб, с трудом сдерживая улыбку от того, насколько воодушевлён был Маркус. Он никак не ожидал, что вампир может проявлять столько энтузиазма по поводу какого-то боевика середины двухтысячных про чрезмерно мускулистого парня с молотом.       — Поэтому мы и смотрим их в порядке выхода, — ответил Маркус. Он прислонился к Калебу, уголки его губ приподнялись, когда он мягко провёл носом вдоль его уха.       Калеб прикусил нижнюю губу и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь ощущением холодной кожи Маркуса у своего уха, которое начало гореть ещё до того, как Маркус включил фильм.       Наконец-то прозвучало то самое слово на букву «Л». Несмотря на первоначальную настороженность Калеба, Маркус ответил на его признание без малейшей паузы, и ему не полагалось испытывать такое счастье, учитывая бесчисленные обстоятельства, что должны были их разлучить. Он и не подозревал, насколько отчаянно ему нужно было услышать, что его любят, и теперь, когда признание было сказано, он боялся, что превратится в одного из тех навязчивых партнёров, которым нужно слышать эти слова снова и снова.       Он содрогнулся, когда тупые зубы Маркуса слегка прикусили его за ухо, грозя прорвать плотину, которую Калеб воздвиг в своём сознании после того момента на дереве, и затопить разум и тело всеми подавленными желаниями, что когда-либо приходили ему в голову. Он уже перестал пытаться понять реакцию собственного тела на Маркуса. Он знал, что слишком чувствителен к прикосновениям, а скрытая опасность от того, что Маркус находился так близко к множеству жизненно важных артерий, делала всё происходящее ещё более волнующим.       Из всех мыслей, которые он прокручивал в голове, этот нюанс так и не попал в круг его внутренних раздумий. Он просто принял это как данность.       И, Господи, как же ему хотелось, чтобы Маркус прикоснулся к нему ещё раз, но теперь у него не было высокого бокала с алкоголем, который развязал бы ему язык настолько, чтобы он мог признаться в своих желаниях.       — Пообещай мне кое-что? — Маркус поцеловал его в шею.       «Чёрт. Я сейчас растекусь по этому дивану, как те люди из старых реклам D.A.R.E».       — Да? — пискнул Калеб, чувствуя, как Маркус оставлял дорожку нежных поцелуев на его шее, пока пухлые губы не задержались на месте, где она переходила в плечо.       Маркус отстранился, его лицо стало смертельно серьёзным.       — Ты должен пообещать, что посмотришь все остальные фильмы со мной. И сериалы тоже, — произнёс он. Рука Маркуса скользнула по животу Калеба и опустилась ниже, пока не остановилась на костлявом бедре.       Калеб не смог удержаться от смешка, услышав, каким зловещим тоном Маркус преподнёс это обещание.       — Я даже не знал, что есть сериалы, — признался он. — Но ладно, обещаю не смотреть без тебя никаких фильмов и сериалов про мускулистых супергероев.       Маркус обхватил его подбородок и повернул лицом к себе.       — Хороший мальчик, — пробормотал он, прежде чем снова поцеловал, дразня губы Калеба языком, а затем отстранился.       «Хороший мальчик. Уф». Калеб неловко поёрзал рядом с Маркусом. Его член, уже ноющий после нескольких часов, проведённых в полувозбуждённом состоянии, окончательно сдался и затвердел, вытянувшись вдоль бедра. Впервые он порадовался, что на нём мешковатые джинсы. «Добавь свою реакцию на похвалу в список вещей для самоанализа». Такая фраза не должна была заводить, уж точно не так резко и сильно. Но из-за неё ему вдруг захотелось схватить Маркуса и буквально задушить своим лицом.       На красивом лице Маркуса появилась ухмылка, когда он снова наклонился и крепко поцеловал Калеба в губы. Ухмылка не исчезла даже тогда, когда он перекинул ногу через Калеба и устроился верхом на его коленях.       — Ты всегда так мило краснеешь вот здесь, — заметил Маркус, прежде чем поцеловал его в левую щёку. — И здесь. — Он поцеловал правую щёку. — И здесь. — Маркус оттянул ворот футболки, обнажив горло и ключицу Калеба, а затем поцеловал его чуть ниже старого шрама от трахеотомии.       Калеб вцепился в ткань рубашки Маркуса на спине и сжал губы между зубами, пытаясь угадать, где почувствует поцелуй в следующий раз. Но вместо этого сильные руки потянули за его футболку, задирая ткань до подмышек. Он поднял руки, позволяя Маркусу стянуть с себя одежду через голову. Он попытался бы прикрыть свою руку, если бы не был так сосредоточен на ощущении лёгких движений Маркуса у своего паха — тот слегка тёрся о его твёрдый член, который всё ещё был надёжно скрыт в штанине синих джинсов.       О, чёрт, как же ему хотелось, чтобы Маркус снова прикоснулся к нему там. Его разум никогда не был так пуст, как сразу после того, когда они впервые вместе кончили в постели Маркуса.       — Ты заставляешь меня снова чувствовать себя подростком, мой маленький тогаки, — пробормотал Маркус. Он провёл руками по стройному торсу Калеба, задержавшись на дрожащем животе. Его глаза уже изменились, и в них засверкала тёмная искорка, вызывающая у Калеба желание облизать каждую часть тела этого великолепного мужчины.       — Тогаки? — повторил Калеб. Он ахнул, когда рот Маркуса сосредоточился на одном из его сосков, и всё тело дёрнулось от странного удовольствия и сильного желания отстраниться. Такая ласка оказалась настолько приятной, что он уже начал беспокоиться, что длительное воздействие языка Маркуса может с ним сотворить.       — Устаревшее японское слово, означающее «помидор», — тихо объяснил Маркус, оставляя дорожку поцелуев на обнажённой груди Калеба.       «Я умру от этого. На моей урне будет написано: “Здесь покоится Калеб Уолш. Он не выдержал лёгкой игры с сосками”».       Его страшно тянуло оттолкнуть лицо Маркуса: с одной стороны, из-за опасения, что все каким-то образом узнают, если он сейчас кончит в штаны, но также и из-за внезапного осознания, что Офелия всё ещё могла находиться в квартире. Тихо пошалить у них точно не получилось бы.       Он резко вдохнул, когда Маркус начал опускаться по его груди поцелуями.       — Ты должен сказать мне, когда остановиться, — предупредил Маркус, одновременно расстёгивая ремень Калеба.       Он стиснул в кулаках диванные подушки, пока Маркус опускался ниже, устраиваясь на коленях между бёдер Калеба и скользя прохладными пальцами под пояс его джинсов с боксерами.       Боль в члене и яичках была настолько сильной, что он чуть не заставил Маркуса перестать дразниться и наконец-то заглотить его целиком, но челюсть была сведена так сильно, что он боялся прокусить внутреннюю сторону губы до крови. Маркус глядел на него снизу вверх, продолжая оставлять дорожку поцелуев вдоль его живота и бёдер, проводя кончиком языка по обнажённой коже там, где она встречалась с тканью. По позвоночнику пробежала электрическая дрожь.       Маркус смотрел из-под полуопущенных век тем самым взглядом, от которого весь дофамин из головы Калеба будто стекал прямо в пах. Вампир выглядел изголодавшимся. Но не по крови.       Калеб приподнял бёдра над диваном, когда Маркус стянул с него последнюю одежду и бросил её на пол. Он освободил одну руку от подушки и прикрыл ей глаза, пока Маркус поглаживал внутреннюю сторону его бёдер, разводя ноги шире.       Он почувствовал, как тело Маркуса скользнуло по его собственному, когда тот протянул руку и резко отдёрнул ладонь Калеба от лица.       — Не прячься, тогаки, — попросил он, и в его голосе снова прозвучала знакомая озорная нотка. Он сжал волосы Калеба в кулак, вырвав из него тихий вскрик, который дал Маркусу возможность снова жадно поглотить его губы поцелуем.       В какой-то момент Маркус успел снять рубашку, позволив Калебу наслаждаться видом его подтянутых мышц, которые выглядели настолько совершенно, что казалось, будто их нарисовали. Тихий стон сорвался с губ Калеба, когда Маркус оторвался от его рта и снова медленно двинулся вниз по его телу, оставляя холодные поцелуи, которые ощущались словно кусочки льда, прижатые к коже. Кончик его члена был влажным от предсемени и подрагивал от трения твёрдого живота Маркуса, который мучительно медленно скользил вниз, пока осыпал его грудь нежными поцелуями так, что Калеб уже не понимал, нужен ли ему обжигающе горячий душ или ледяная ванна.       Когда Маркус приблизился к паху, у Калеба перехватило дыхание, и он крепко зажмурил глаза, почувствовав, как по всему телу пробежали мурашки. Мягкие губы скользнули мимо его члена, нарочно минуя его, чтобы оставить новые поцелуи на бедре и провести языком влажную дорожку вверх по ляжке Калеба до тех пор, пока прохладная влага языка Маркуса опасно близко не коснулась основания его ствола. Он тихо всхлипнул, прикусив внутреннюю сторону щеки, пытаясь удержать звуки, рвущиеся из горла.       Когда Маркус переместился к другому бедру, из Калеба вырвался звук, который больше походил на жалобный скулёж, чем на всхлип или стон. Он понимал, что совершенно беспомощен перед тем, что Маркус с ним делал, и какая-то часть него наслаждалась такой пыткой, но если Маркус не прикоснётся к нему совсем скоро, то нарастающее напряжение в паху грозило вырваться наружу.       От прохладного дыхания Маркуса у головки его члена глаза Калеба широко распахнулись, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Маркус обхватил его ствол рукой. Калеб резко дёрнулся: прохлада ладони Маркуса и накопившаяся жажда его прикосновений почти сводили с ума.       — Б-бля, — выдавил Калеб, когда Маркус взял его сочащийся член в рот. Прохладное прикосновение губ в сочетании с всасыванием было почти невыносимо, и разум Калеба закружился в вихре наслаждения, к которому примешивалось слабое сожаление о том, что он никогда раньше не пробовал минета с кем-то ещё, ведь оказалось, что это так приятно.       Но невозможно было отрицать, что признание в любви, произнесённое Маркусом всего пару часов назад, делало ощущение ещё лучше.       Он рискнул на мгновение открыть глаза, не зная, не подтолкнёт ли его к самой грани вид собственного члена во рту Маркуса. Чёрно-янтарные глаза смотрели прямо на него, пока голова Маркуса двигалась вверх и вниз, а язык словно жил собственной жизнью, обводя головку сочащегося члена Калеба и одновременно лаская его снизу при каждом движении.       Калеб издал низкий стон, не в силах больше прикусывать внутреннюю сторону рта, ощущая, как напряжение накапливалось в самом центре его существа, а его плотно прижатые к телу яйца наливались тяжестью и ныли. Он понимал, что кончит гораздо быстрее, чем хотел бы, даже несмотря на смутную угрозу, что клыки Маркуса заденут нежную кожу его члена.       Честно говоря, эта маленькая опасность лишь добавляла остроты ощущениям.       Одной рукой Маркус обхватил его напряжённую мошонку, мягко перекатывая яички в ладони, в то время как другая рука скользнула вверх по груди Калеба. Маркус резко протолкнул пальцы в рот Калеба, и довольный стон завибрировал вдоль ствола его члена.       Не в силах сдерживать собственные стоны, Калеб поддался искушению, лаская языком длинные пальцы Маркуса, которые грозили коснуться задней стенки его горла. В этом действии было что-то удивительно простое и вместе с тем порочное, от чего кожа Калеба словно вспыхнула огнём, несмотря на прохладное, настойчивое всасывание, которым Маркус явно намеревался довести его до оргазма.       Калеб резко повернул голову в сторону, вытолкнув пальцы изо рта и размазав собственную слюну по щеке, когда схватился за затылок Маркуса.       — Маркус, я не думаю, что смогу…       Маркус отстранился от его члена с непристойным чмокающим звуком. Бёдра Калеба задрожали, пока он пытался удержать себя на краю оргазма, не желая, чтобы всё закончилось. Он судорожно вдохнул и едва начал тосковать по рту Маркуса на своём члене, как тот обхватил его сочащийся ствол рукой и начал медленно поглаживать его, одновременно поднимаясь вверх, чтобы снова соединиться губами с Калебом.       Он потерялся в поцелуе.       Маркус зарычал ему в рот, и этот звук прокатился по всему телу, заставляя каждый сантиметр кожи покрыться лёгкой дрожью мурашек. Руки Калеба тряслись, пока он неловко возился с передней частью брюк Маркуса, его пальцы словно отказывались слушаться, не в силах нащупать пуговицу или молнию.       Маркус запустил пальцы в волосы Калеба и ухмыльнулся, отстраняясь. Вампир опустил взгляд, чтобы посмотреть, как он мягко проводит большим пальцем по щели на головке Калеба, используя обильно выделившееся предсемя, чтобы снова скользить рукой вверх и вниз по его пульсирующей длине.       Желание собиралось в животе Калеба, как ненасытное пламя, пронзая вены и выжигая саму суть его существа. Он находился всего в одной искре от взрыва, всё его тело отчаянно жаждало разрядки.       — М-Маркус, — заикнулся Калеб.       — Хочешь продолжить в спальне? — прошептал Маркус, проводя языком по раковине его уха, прежде чем начал нежно посасывать его шею.       — Да, — выдохнул Калеб, когда клыки Маркуса мягко коснулись его кожи.