Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      Калеб натянул мягкие клетчатые пижамные штаны, которые, судя по бирке, болтающейся с внутренней стороны, были куплены совсем недавно. Затем он наклонился к зеркалу и внимательно осмотрел зубы, убеждаясь, что между ними не застряли крошки еды. Его так и тянуло опустить вперёд копну кудрей, чтобы прикрыть верхнюю часть шрама, где повреждение было самым глубоким, но в голове отчётливо прозвучало последнее предостережение Маркуса, сказанное в тот раз, когда Калеб пренебрежительно отозвался о своей изуродованной коже. Так что вместо этого он провёл рукой по волосам и зачесал их назад, открывая всё лицо.       На этот раз ему не хотелось отворачиваться от собственного отражения. Щёки всё ещё были слегка красноватыми после выпитого алкоголя, но он выглядел… хорошо. Даже несмотря на уродливый трансплантат на плече и покрытую рубцами кожу на трахее. Он понимал, что строить самооценку и ощущение собственной ценности на том, как на него смотрит кто-то другой, — не самый здоровый способ. Но само знание того, что кто-то желал его в романтическом смысле, будто впервые позволило ему увидеть те хорошие стороны себя, которые он годами упорно игнорировал.       Когда Калеб вернулся в спальню из ванной, Маркус стоял перед зеркалом на комоде и собирал волосы в короткий тугой хвостик. Одеяло уже было откинуто с левой стороны кровати, а декоративные подушки аккуратной стопкой лежали на сундуке у изножья. Уголки губ Калеба попытались скользнуть вниз от досады. Он надеялся, что Маркус ляжет вместе с ним.       «Слишком рано для этого, да? К тому же ты всё равно не знаешь, что делать с ним в одной постели». Маркус обернулся и улыбнулся ему. Его рубашка была полностью расстёгнута, и Калеб наконец смог рассмотреть то тело, к которому уже не раз прижимался.       Разглядывая подтянутую мускулатуру торса Маркуса, он сглотнул тяжело и, вероятно, достаточно громко, чтобы вампир услышал этот смущающий звук через всю комнату. Если прежде Калеб считал Маркуса потрясающе красивым, то сейчас тот казался почти божественным. Непринуждённый, расслабленный и с телом, которому место в музее. Калеб облизнул внезапно пересохшие губы, оглядывая Маркуса с головы до ног, после чего поспешно направился к кровати и забрался под прохладные простыни, позволяя им немного остудить его грязные мысли.       — Удобно? — поинтересовался Маркус, давая рубашке соскользнуть с плеч.       Калебу хотелось уткнуться лицом в подушку с эффектом памяти, чтобы скрыть тот оттенок алого, в который, вероятно, окрасилось его лицо.       — Даже если бы ты дал мне в качестве одеяла газету, твоя кровать всё равно была бы удобнее, чем мой диван, — пробормотал он.       — Когда тебе надоест ломать себе спину на этом диване, дай мне знать. Я куплю тебе что-нибудь нормальное, — сказал Маркус. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. На его лице играла та самая тёплая улыбка, из-за которой в уголках глаз появлялись мелкие морщинки. Даже при неестественном цвете его глаз эта улыбка заставляла Калеба буквально таять.       — Ну уж нет, ты и так фактически оплатил мою квартиру на год вперёд, — возразил Калеб, зарывшись лицом в подушку. — Кажется, я даже ни разу нормально тебя за это не поблагодарил.       — Не нужно, — рассмеялся Маркус. — К тому же ты стал чаще улыбаться, когда перестал беспокоиться о своей аренде. Мне нравится видеть твою улыбку.       Калеб покраснел ещё гуще, радуясь, что подушка скрывала его лицо.       — Тогда позволишь мне купить тебе новый диван?       — Может быть, — улыбнулся он, на мгновение выглянув из-за подушки, но тут же широко зевнул.       — Отдохни, завтра у нас праздничная вечеринка, а на них всё обычно очень быстро выходит из-под контроля. — Маркус выключил верхний свет.       «Сейчас или никогда. Просто спроси его. Самое худшее, что он может сделать, — отказать».       Калеб резко сел на кровати, чувствуя, как по нервам прокатывается волна решимости.       — Тебе не обязательно спать на диване, — быстро выпалил он, нервно теребя шов одеяла. Он уставился на свои колени, прикусив губу, пока ждал ответа от Маркуса.       «Я не переборщил? Блин. Определённо вышло слишком напористо. Чёрт подери, надо было ждать третьего свидания, да?» Он вздрогнул, услышав позади звон пряжки ремня. Маркус уже оказался по другую сторону кровати и как раз стягивал рабочие брюки. Калеб бросил взгляд на открытый дверной проём, где тот только что стоял, затем снова на Маркуса и, сложив всё в голове, широко распахнул глаза.       — Прости, не хотел тебя напугать, — усмехнулся Маркус, выключая прикроватную лампу. Пружины матраса тихо скрипнули, когда он забрался под одеяло, оставшись лишь в чёрных боксерах.       Калеб лежал неподвижно, отчаянно пытаясь унять сердцебиение, когда Маркус придвинулся ближе. Он слишком много часов провёл, воображая именно эту ситуацию, но теперь, когда всё происходило на самом деле, он совершенно не представлял, что делать. Что вообще полагалось делать? Ни одна из прочитанных им в интернете статей не содержала инструкции по первым обнимашкам в позе ложечек. Он едва не вскрикнул, когда рука Маркуса нашла его, переплела их пальцы и притянула его так близко к мужчине, что спина Калеба оказалась прижатой к его груди, и между ними не осталось ни капли воздуха.       — Скажи, если это слишком, — прошептал Маркус, касаясь губами его уха.       Несмотря на прохладное тело Маркуса, Калеб чувствовал себя так, будто горит. Его пах пульсировал, напряжение в бёдрах было нестерпимым, и он сжал ноги, тщетно пытаясь ослабить приток крови к члену.       — Не слишком, — выдохнул Калеб. Он закрыл глаза и подтянул руку вампира ближе к груди. Запах Маркуса окутал его целиком, проникая даже в поры. Сигареты, одеколон и печенье… а ещё вино и кровь.       Этот густой металлический привкус оставался на губах Маркуса с их самого первого поцелуя. Калеб знал, что должен был бы испытывать отвращение или ужас, но теперь это уже не имело значения. Теперь он жаждал этого вкуса и был готов терпеть его сколько угодно.       Нет. Не терпеть. Желать. Он желал вкуса Маркуса на своих губах — крови и всего остального.       — Твоё сердце… — Рука Маркуса выскользнула из его ладони и легла прямо на центр груди Калеба. — Оно бьётся очень быстро.       — Да, — только и смог выдавить из себя Калеб, почувствовав, как невероятно пухлые губы коснулись его шеи, прямо над заживающей раной. Ему следовало бы отстраниться или хотя бы насторожиться, позволяя Маркусу снова так близко приблизиться к своему горлу. Но он не сделал ни того, ни другого. Всякое чувство самосохранения растворилось в тумане его мыслей.       Прохладные пальцы Маркуса скользнули вниз по груди со скоростью улитки, кончики едва касались кожи, и это ощущение было мучительнее щекотки.       — Ты боишься меня? — спросил Маркус, проводя губами по шрамам. В его голосе больше не было слышно беспокойства и печали, как раньше, когда он задавал этот вопрос. Теперь он звучал потусторонне и хрипло, будто едва сдерживал какой-то секрет.       И Калеб умирал от желания его узнать.       — Нет, — прошептал он. Его живот невольно дрогнул, когда рука Маркуса скользнула вниз по боку, посылая по коже волну мурашек. Пресс напрягся, стоило пальцам Маркуса обхватить выступ тазовой кости и притянуть его ближе, пока Калеб не почувствовал жёсткий член, прижатый к своей заднице. — А должен? — Он затаил дыхание, внутри всё сжалось от напряжения, и он сам не знал, какой ответ взволнует его сильнее.       Без предупреждения Маркус резко перевернул его на спину, прижимая к матрасу. Калеб вскрикнул от неожиданной грубости, а тело уже покалывало от предвкушения, когда Маркус навалился сверху, оседлав его бёдра.       — Должен, — прошептал он прямо у рта Калеба. И с глухим стоном Маркус впился в его губы.       Это был скорее не поцелуй, а нападение: рот мужчины жадно искал каждый миллиметр губ Калеба, почти не заботясь ни об удобстве, ни о дыхании. Дрожь прошла по позвоночнику Калеба, когда клыки Маркуса задели его губы, и на секунду в сознании мелькнула искра страха из-за того, что могут сделать эти острые зубы.       «Да к чёрту».       Пальцы Калеба зарылись в густые волосы Маркуса, а затем медленно скользнули вниз, к его сильным, широким плечам. Калеб едва мог дышать под его весом, но это не имело значения. Его тело жаждало большего и игнорировало возможную опасность, даже когда язык случайно коснулся клыков Маркуса, вызвав краткую вспышку боли, а затем привкус металла. Маркус удовлетворённо застонал ему в губы, обвивая языком язык Калеба, чтобы слизать кровь, скопившуюся у него во рту.       — Тебе нужно сказать мне остановиться, — пробормотал Маркус, отстраняясь. Его голос был хриплым, пока губы скользили вдоль челюсти Калеба к его шее. — Я не хочу причинить тебе боль.       Где-то в глубине сознания Калеб понимал, о чём тот говорил.       «Зверь».       Калеб покачал головой, когда воспоминание о том, как клыки Маркуса вонзились в его шею, вновь всплыло в памяти, и он почувствовал, как становится твёрже от этой мысли. Самоанализ придётся отложить на другой день.       — Мне всё равно, если ты сделаешь мне больно, — прошептал Калеб. Он позволил пылающему желанию смыть последние остатки сдержанности и снова нашёл губы Маркуса, окрашенные кровью.       Из глубины груди Маркуса раздался тихий рык, а на лице заиграла улыбка. Голова Калеба резко дёрнулась назад, волосы оказались в цепкой хватке Маркуса. Его испуганный вдох превратился в стон, когда прохладная рука скользнула под пояс пижамных штанов и сжала его член через боксеры. Калеб впился ногтями в спину Маркуса, температура ладони вампира на ноющем члене казалась почти ледяной.       Клыки коснулись неповреждённой стороны его шеи. Он почувствовал тепло, собирающееся в ямке между ключицей и плечом, но укус был едва ощутим. Всё его тело напряглось, когда рука Маркуса начала двигаться вверх и вниз по его члену, и каждый толчок приближал его к сладостному забвению. Он тонул в ощущении бесконечного желания, не ведая, что сделать в ответ, но точно зная, что хочет, чтобы это всё длилось вечно.       — Ты такой вкусный, — простонал Маркус, проводя зубами вниз по шее Калеба, прежде чем начать смаковать кожу языком. — Скажи, чего ты хочешь.       Сознание Калеба утонуло в вихре головокружительного наслаждения, когда большой палец Маркуса начал кружить вокруг головки его члена. Одним резким рывком Маркус сорвал с него боксеры и пижамные штаны, обнажив его перед прохладным воздухом комнаты. В этот момент Калеб был совершенно беззащитен и полностью во власти Маркуса.       — Тебя, — выдохнул он, приподнимая бёдра навстречу руке Маркуса и стряхивая штаны с трусами, запутавшиеся вокруг лодыжек. — Я хочу тебя. — Хватка на его ноющем члене сжалась сильнее, вырывая из него долгий низкий стон, пока за закрытыми веками вспыхивали звёзды. — Маркус, я…       Рот Маркуса вновь атаковал его губы, жадно покусывая и облизывая их.       — Произнеси ещё раз, — прорычал он. Другая его рука скользнула в собственные боксеры, яростно разрывая ткань с такой силой, что она перестала быть чем-то похожим на нижнее бельё. — Произнеси моё имя ещё раз.       — Маркус, — простонал Калеб ему в губы. Его бёдра рефлекторно толкались в кулак Маркуса, давление на член нарастало, яйца сжались и подтянулись к телу, и он полностью потерял ощущение всего вокруг, видя, слыша и чувствуя только Маркуса. — Маркус.       Сильная хватка в его волосах исчезла, и сразу же два пальца оказались глубоко у него во рту. Горло судорожно сжалось, когда он попытался вдохнуть, язык беспомощно скользнул по пальцам, щекочущим заднюю стенку горла. «Почему это так горячо?»       Глаза Калеба резко распахнулись, когда настойчивое исследование пальцев Маркуса исчезло с губ, а давление на член прекратилось, и тревога охватила его: не нашёл ли Маркус повод остановиться? Он был так близко…       Но тревога рассеялась, когда Маркус сместился ниже, прижав свой каменно-твёрдый член к члену Калеба и обхватив их обоих рукой, смазанной слюной. Чёрно-янтарные глаза Маркуса прорезали темноту комнаты, полуприкрытые и полные голода, рот приоткрыт, а губы и подбородок измазаны кровью. Другой рукой он прижал бедро Калеба к кровати, опираясь на нее всем своим весом, чтобы удержать.       Запах пота и крови пропитал воздух, переполняя Калеба странной смесью страха и наслаждения, пока он чувствовал, как подчиняется безмолвным требованиям Маркуса. Калеб извивался под ним, ощущение, как Маркус одновременно дрочит их члены, заставляло его чувствовать, что он вот-вот взорвётся.       — Маркус… — Из уст Калеба вырвался гортанный стон, когда он, отчаянно желая разрядки, протянул руку, чтобы схватить Маркуса за лицо. — Пожалуйста, мне нужно…       Продолжая всё так же двигать кулаком между их телами, Маркуса вновь соединил их губы, с рыком втягивая Калеба в ещё один жадный, почти звериный поцелуй. Рука с бедра внезапно взметнулась к его горлу, сжимая его и прижимая к подушке. Огонь внутри Калеба разгорался все сильнее, его руки вцеплялись в любой клочок плоти на спине Маркуса, до которого он мог дотянуться, каждый мускул живота напрягался, а тело скручивалось вокруг нарастающего давления. Он балансировал на опасной грани оргазма, тело словно терялось в сочетании боли и удовольствия, захлестнувшем его так же, как и Маркуса.       Он попытался снова предупредить, что уже близок к разрядке, но из губ вырвался лишь тихий всхлип, перешедший в долгий стон.       — Б-бля, я сейчас кончу, — простонал Маркус ему в ухо. Он окончательно потерял ритм между движением руки и толчками бёдер, ускоряясь с каждым прерывистым вдохом. — Кончи для меня, Калеб. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.       Эти слова толкнули его за край. Клыки Маркуса вонзились ему в плечо, а рука на горле сжалась сильнее, вдавливая кадык внутрь. Калеб услышал собственный крик, когда молния прошла через самую сердцевину его существа и разлилась на ладонь Маркуса. Каждое его нервное окончание сжималось и содрогалось, а тёмная комната перед глазами вспыхнула белым светом. Тело Маркуса дёрнулось над ним. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым у костлявого плеча Калеба, а рука всё ещё лениво поглаживала их постепенно размягчающиеся члены между скользкими от пота телами.       Калеб опустил руки со спины Маркуса и жадно хватал воздух, стараясь прийти в себя. Он пытался заставить ноги перестать дрожать, но его попытки, похоже, только усиливали дрожь. Белые точки вспыхивали и гасли перед глазами, пока он смотрел в тёмный потолок и пытался восстановить дыхание.       — Это было…       Вес на нём исчез, и прохладные губы коснулись его лба.       — Невероятно, — закончил за него Маркус, шаря рукой по кровати.       Калеб вздрогнул, когда Маркус мягкой тканью провёл по его животу, стирая следы их бурной близости, уже начинавшие остывать на коже. Его веки тяжелели, а сознание оставалось кристально ясным, если не считать редких отголосков оргазма, которые заставляли его удовлетворённо вздыхать и сжимать пальцы ног на мягких простынях.       Сильные руки Маркуса обвились вокруг него, притягивая обратно в объятия и натягивая одеяло, чтобы скрыть их нагие тела от прохлады комнаты.       — Ты… Это было…? — голос Маркуса оборвался, в нём слышалась осторожность и тревога. Он вдруг напрягся. — Ты в порядке?       Калеб кивнул, постепенно теряя контакт с реальностью вокруг себя. Его тело утонуло в матрасе, словно в зыбучем песке. Глаза не открывались, кожа на шее пощипывала, а на языке всё ещё оставался привкус меди. Но ничто из этого не помешало ему погрузиться в сон с едва заметной улыбкой на губах.