Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      Трое братьев — Маттео, Лука и Петров — сидели рядом друг с другом на одной стороне изогнутого дивана. Они лишь мельком взглянули на него, после чего снова вернулись к своему безмолвному разговору. Их пальцы мелькали в воздухе так быстро, что даже если бы Калеб поверхностно знал американский язык жестов, он всё равно не смог бы понять, о чём они говорили друг с другом. Но когда позади него появился Тарик, бородатый близнец — Лука — поднялся на ноги с широкой ухмылкой. Он жестом подозвал Тарика к себе.       Калеб с изумлением наблюдал, как Тарик подошёл к нему и обнял его.       — Давно не виделись, — сказал Тарик, одновременно показывая свою фразу жестами.       — Рад тебя видеть, мой друг, — произнёс Винсент, поднимая в сторону Тарика бокал шампанского. Красная жидкость внутри искрилась пузырьками, как и полагалось, но Калеб знал, что в неё подмешана кровь.       Винсент сидел в центре изогнутого дивана. Его светлые волосы были безупречно уложены, а невозможная голубизна глаз ещё сильнее подчёркивалась рубашкой цвета стали. На лице вампира играла всё та же насмешливая ухмылка. Когда его взгляд остановился на Калебе, он слегка подался вперёд, но его движение сковывал человек, устроившийся рядом.       Адам крепко спал, положив голову на колени Винсента, словно был его домашним питомцем. Он всё так же был без рубашки, а накинутый сверху пиджак служил ему импровизированным одеялом. Волосы у него отросли, но на этот раз выглядели чистыми и частично скрывали белую повязку на переносице, однако тёмные круги под глазами выдавали то, что нос ему сломали совсем недавно. Калеб почувствовал, как из глубины живота поднималась паника. Адам выглядел не так ужасно, как месяц назад, но всё равно нельзя было сказать, что он в безопасности.       Калеб так и не спросил у Маркуса, говорил ли тот правду о природе отношений Адама с Винсентом.       Калеб наблюдал, как блондин гладит Адама по волосам, и от этого зрелища ему хотелось искупаться в отбеливателе. Всё выглядело так, как если бы Адам был комнатной собачкой или одной из тех длинношёрстных кошек, которых злодеи держат на коленях в фильмах.       — Ну надо же, кто пожаловал. И, как посмотрю, ты всё ещё цел, — протянул Винсент, поднимая бокал в сторону Калеба, прежде чем сделать глоток. Он поставил шампанское на круглый столик перед ним и похлопал по пустому месту рядом с собой, по другую сторону от того, где лежал Адам. — Иди сюда. Садись. Полагаю, нам есть о чём поговорить.       Тарик шагнул вперёд.       — Вин, не…       — Всё нормально, — перебил его Калеб. Он расправил плечи и прикусил внутреннюю сторону нижней губы. «Ты справишься». Он засунул руки в карманы, чтобы скрыть начинающуюся в них дрожь, и сел рядом с Винсентом, не отрывая взгляда от светящегося табло «Выход» над занавеской. Почему-то с дивана оно казалось невероятно далёким.       — Смотри на меня, — велел Винсент приятным, но в то же время угрожающим голосом.       — Вин, да ладно…       Винсент поднял палец, обрывая Тарика и не отрывая глаз от лица Калеба.       — Вы двое пришли ко мне, а не наоборот. Сейчас мы играем по моим правилам, — бросил блондин. Он слегка наклонил голову и подался ближе к Калебу, втянув воздух носом. — Ты ранен.       У Калеба волосы на затылке встали дыбом, и каждая клетка его тела требовала отстраниться или хотя бы разорвать зрительный контакт. Но воспоминание о том, что случилось в прошлый раз, когда он попробовал отвести взгляд, болезненным эхом отозвалось в коже головы и лица. Он не собирался рисковать. Калеб лишь кивнул, скривившись, не в силах скрыть нарастающий дискомфорт.       Винсент подцепил пальцем узел его галстука, ослабил его и ловко расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Калеб сильнее прикусил внутреннюю сторону губы, пытаясь остановить явную дрожь, но это почти не помогло. Казалось, всё его тело вибрировало, уговаривая его бежать прочь, пока ворот рубашки отгибали, обнажая заживающую рану на шее. Самые глубокие проколы всё ещё были покрыты коркой и неприятно саднили. Почему-то осмотр Винсента ощущался даже более унизительно, чем стоять посреди комнаты совершенно нагим.       Блондин наклонился ближе, и его дыхание коснулось кожи на шее Калеба. Пользуясь моментом, Калеб бросил взгляд на Тарика, тот стоял в такой напряжённой позе, что казалось, его суставы сейчас заскрипят. Диджей скрестил руки на груди и мрачно уставился на Винсента, поджав губы так, словно был готов в любой момент броситься через всю комнату. Маттео — близнец с более короткими волосами — замахал рукой в сторону Тарика, отвлекая его внимание.       Винсент отстранился, позволяя Калебу немного расслабиться и снова застегнуть рубашку. Затем он повернулся к Тарику.       — Значит, старый ублюдок наконец завёл себе новую игрушку? — спросил он.       Тарик фыркнул.       — Нет, у него нет таких… своеобразных вкусов, как у тебя, — произнёс диджей. Он всё ещё продолжал сопровождать свои слова жестами, будто хотел, чтобы Маттео тоже понимал разговор.       — Пфф, у нас у всех одинаковые вкусы, — фыркнул Винсент, снова начав гладить волосы Адама.       — Не до такой степени, — заметил Петров. У него был сильный акцент, а обветренное лицо неожиданно смягчилось, несмотря на грубый, низкий голос. «Что это за акцент?» Он смутно походил на русский, но Калеб не был уверен.       — Почему ты здесь? — Адам поднялся с колен Винсента, и пиджак соскользнул с его плеч. Он зевнул и потянулся, поднимая руки над головой и открывая ещё больше следов укусов и синяков на руках и торсе.       Калеб не мог решить, чувствует ли он облегчение или тревогу от того, что испуганное выражение, которое было на лице Адама месяц назад, исчезло. Он выглядел… расслабленно, когда Винсент обнял его за плечи и притянул так близко, что Адам почти сел вампиру на колени. Губа у парня была рассечена и блестела под ультрафиолетом, словно травма была недавней, а следы на запястьях явно остались от каких-то пут, причём гораздо более широких, чем наручники.       Адам уставился на Калеба и повторил:       — Почему ты здесь?       Не имело значения, что его тело покрывали следы от жестоких побоев. Взгляд Адама всё ещё был почти таким же тяжёлым, как у Винсента.       — Мы хотели попросить о помощи, — сказал Калеб Винсенту. Он опустил глаза, больше не в силах поддерживать зрительный контакт с ними двумя.       Винсент схватил его за подбородок и резко поднял лицо.       — Смотри на него, когда он с тобой разговаривает.       — Убери руки, — прорычал Тарик. Он шагнул вперёд, его глаза на мгновение вспыхнули чёрным.       — Успокойся. Я просто развлекаюсь. — Винсент ухмыльнулся, подмигнул Калебу и отпустил его подборок. Он поднял обе руки, будто сдаваясь. — Просьба связана с тем, что Общество снова начинает возвращать свою былую мощь?       — Да, — быстро ответил Калеб, пытаясь разрядить растущее напряжение в комнате. Ему нужно было, чтобы всё прошло хорошо, а не закончилось тем, что кто-то окажется без сознания на полу.       Снова.       — Чем мы можем вам помочь? — заинтересовался Петров. Он взглянул на Луку, следя за движением рук брата, а затем снова повернулся к Калебу. — Близнецы говорят: их нужно остановить, пока они не стали сильнее.       Винсент лениво играл волосами Адама.       — Ммм, да, пожалуй, разумно остановить их, пока у них не стало слишком много последователей, — бросил он рассеянно, словно тема его почти не интересовала. — Так чем, по-вашему, мы можем помочь?       Калеб провёл рукой по подбородку в том месте, где Винсент его схватил, словно пытался стереть неприятное ощущение.       — Люди, которые напали на нас, использовали поддельные удостоверения. Ты знаешь, к кому они могли обратиться, чтобы их сделать? — спросил он.       Тарик достал из кармана сложенный лист бумаги и передал его Винсенту.       — Подделки почти идеальные, — добавил диджей.       Винсент развернул лист и наклонил голову, рассматривая увеличенное изображение удостоверения женщины. Адам выхватил бумагу и поднёс ближе к лицу.       — Я видел эту женщину раньше, — сообщил он. — Она часто ошивается у входа на местные собрания анонимных наркоманов, но никогда не заходит ни на одно из них.       — Почему? — поинтересовался Петров.       Адам пожал плечами, поморщившись, словно даже такое простое движение причиняло ему боль.       — Я всегда думал, что она мутит что-то тёмное. Например, обманывает наркоманов, заставляя их продавать органы за деньги на дозу, — поделился парень. Он снова посмотрел на Калеба. — Она одна из тех, кто напал на вас с Маркусом той ночью?       — Откуда ты об этом знаешь? — удивлённо спросил Калеб, отодвигаясь от них обоих.       Внимание Калеба привлекли быстрые движения рук Маттео, который закончил свою фразу, показав обеими ладоням знаки мира и хлопнув ими горизонтально друг о друга. У Калеба складывалось впечатление, что это какой-то непристойный жест, и внезапный смех Тарика подтвердил его догадку.       — Что он говорит? — попросил объяснить Калеб.       — Он говорит: на видео видно, что они напали до того, как вы с Грейвсом успели потрахаться, — перевёл Петров.       Калеб уставился на Тарика, смертельно смущённый. У вампиров что, есть какой-то общий чат? Кто вообще рассылает записи с камер наблюдения?       Скорее всего, Офелия. Такое вполне было в её духе. К тому же она намекала, что глубоко погружена в мир Маркуса. Разумеется, она была знакома со всеми вампирами, что и он.       — Значит, ты хочешь узнать, кто может сделать такое удостоверение? — уточнил Винсент, приподняв бровь. Он прикусил нижнюю губу, и его ухмылка расплылась в широкую улыбку, когда чернильная тьма затопила белки его глаз, а четыре острых, как бритва, клыка выскочили наружу. Два слева вонзились ему в губу, вызвав одну каплю крови, но блондин даже не вздрогнул. — И что ты сделаешь для меня в обмен на эту информацию? Я ничего не делаю бесплатно.       Калеб подавил желание зажмуриться, когда по телу пронёсся приступ ужаса. Когда Маркус показывал своё истинное обличье, он походил на тёмного ангела, но в Винсенте не было ничего ангельского. Он напоминал существо из кошмара, вызванного сонным параличом.       — Чего ты хочешь? — спросил Калеб, едва слышно.       — Закрой глаза, — прошептал Винсент.       Калеб покосился на Тарика, затем крепко зажмурился, вонзив ногти в ладони.       «Он сейчас меня укусит. Чёрт возьми, он укусит, а мне просто придётся стерпеть». Всё его тело вздрогнуло, когда вес на диване сместился и приблизился к нему. «Может, это просто проверка. Тарик говорил, что Винсент забавляется, пугая людей».       Калеб едва сдержал всхлип, почувствовав прохладное дыхание у своего правого уха, но отчаянно старался держаться смело и не доставить Винсенту удовольствия увидеть его таким же слабым, как в их первую встречу.       — Ты ведь знаешь, что мы можем сделать всего одним прикосновением, верно? — прошептал Винсент. — Хочешь узнать, что умею я?       Калеб отрицательно покачал головой. «Нет, чёрта с два». Когда Винсент провёл пальцами вверх по его груди, Калеб вздрогнул, даже не пытаясь скрыть отвращения.       — Просто кусай уже, — процедил Калеб сквозь зубы, не открывая глаз.       — Как пожелаешь, лютик, — прошипел Винсент.       Калеб напрягся, когда вампир схватил его за подбородок и резко откинул ему голову назад так сильно, что он услышал треск собственной шеи. Там, где пальцы Винсента вцепились в него, вспыхнул странный жар, губы словно распухли, а лицо так стремительно запылало, что он почувствовал, как на щеках проступали капли пота. Калеб услышал странный свистящий звук и глухой удар, будто кто-то швырнул что-то в стену.       Он открыл глаза и провёл рукой по правой стороне шеи. Никаких ран. Он ощутил, как от места на подбородке, где его держал Винсент, жар побежал дальше, разливаясь по нижней части живота и оседая в паху. Калеб засунул руки между бёдер, когда по всей длине его члена пронеслось приятное покалывание. «О, Боже, только не сейчас…»       Он отодвинулся назад и глянул на Тарика.       — Что за…       Тарик держал руки Адама за спиной одной ладонью, а другой зажимал ему рот, пока голый по пояс парень вырывался. Грудь Адама тяжело вздымалась, и он смотрел мимо Калеба дикими от испуга глазами. Калеб проследил за его взглядом.       Маркус прижимал Винсента к стене. Одной рукой он сжимал горло блондина, вонзаясь ногтями в кожу, а другой держал нож-бабочку всего в сантиметре от глаза Винсента. Лицо Маркуса исказилось яростным оскалом, радужки почти исчезли между расширенными зрачками и чёрными белками глаз.       — Что, чёрт возьми, я тебе говорил? — прорычал Маркус.       Винсент даже не пытался вырваться. Он лишь рассмеялся.       — Обычно парню сначала покупают ужин, прежде чем переходить к прелюдии, — прохрипел блондин.       — Я сказал тебе, блядь, не трогать его! — взревел Маркус. Он вонзил нож в стену рядом с головой Винсента.       — Да мы просто развлекались, я ведь ничего не собирался делать. — Винсент закатил глаза.       Лицо Маркуса передёрнулось.       — Как насчёт того, чтобы я одолжил твоего питомца и тоже «развлёкся»?       — Не стоит так шутить. — Самодовольство Винсента мгновенно поблекло. Он бросил взгляд на Адама, затем снова посмотрел на Маркуса, и белки его глаз вернулись к обычному виду.       Калеб едва мог сосредоточиться на происходящем перед ним. У него был настолько жёсткий стояк, что тот причинял боль, а обтягивающая ткань формы не позволяла его скрыть. Он не мог решить, что тревожит его больше: сцена, развернувшаяся перед его глазами, или тот факт, что он так странно отреагировал на почти случившийся укус Винсента.       В комнате повисла тишина. Каждая секунда тянулась вечностью, пока Маркус и Винсент сверлили друг друга взглядами.       Первым сдался Винсент:       — Уф, ладно. Прости, Калеб. Обещаю, больше так не делать.       Калеб даже не смог посмотреть на него.       — Это… эм… — Он нахмурился, морща лицо и отчаянно пытаясь думать о чём угодно, только не о том, как его член упирается в молнию брюк. Казалось, всё его тело превратилось в одну гигантскую эрогенную зону.       Маркус отпустил Винсента, но продолжал мрачно хмуриться.       — Умерь пыл, — приказал он, кивнув в сторону Калеба.       Винсент вздохнул.       — Раньше ты был веселее, — пробормотал блондин. Он подошёл и дважды похлопал Калеба по щеке. — Лучше?       Калеб дёрнулся, когда холод пробежал по телу, и жар, исходивший от кожи, мгновенно исчез. Он несколько секунд переводил дыхание, прежде чем поднял взгляд. Это была способность Винсента? Он делал людей невыносимо возбуждёнными?       Адам вырвался из хватки Тарика и обнял собственное обнажённое тело, будто пытался успокоить себя, проводя ладонями вверх и вниз по покрытым синяками рукам. Его лицо было ярко-красным, а глаза блестели от слёз, которые вот-вот должны были хлынуть по щекам.       — Иди сюда, сядь со мной, питомец, — поманил Винсент. Он промокнул кровь на шее платком, который достал из пиджака, раны от ногтей Маркуса, вонзившихся ему в кожу, уже полностью исцелились. — Лютик пришёл ко мне первым. Я его ни к чему не принуждал, —оправдывался он перед Маркусом.       Адам ходил взад-вперёд, опустив голову. Калеб на всякий случай проверил, что спереди на брюках всё наконец разгладилось, и поднялся.       — Адам, ты в порядке? — мягко спросил он, сделав шаг вперёд.       — Не разговаривай со мной! — резко бросил Адам. Он ещё сильнее опустил голову, и волосы закрыли его лицо.       Глаза Винсента широко раскрылись, самодовольство полностью исчезло с его лица. Он казался почти грустным. И от этого выглядел… неожиданно человечно.       — Адам?       Адам замер, его плечи дёргались, будто он рыдал, но ни звука не вырывалось.       — Адам? — Винсент поднялся, оттолкнув Маркуса. Лука соединил перед собой кончики указательных пальцев, затем средним постучал по груди, и Маттео кивнул, тоже постукивая по грудине. Винсент покачал головой в ответ на их беззвучные слова. — Адам, это было не…       Маркус положил руку на плечо блондина, и его лицо смягчилось, вернувшись к тому спокойному выражению, к которому привык Калеб.       — Остановись, пока не стало хуже, — посоветовал он.       Петров хлопнул себя по колену.       — Мы пойдём с питомцем, — объявил он, поднимаясь и застёгивая среднюю пуговицу пиджака. — Вы оставайтесь и говорите о деле.       Винсент потёр подбородок и скрестил руки на груди. Он посмотрел на Маркуса, и тот кивнул.       — Ладно. Просто побудьте с ним, — сказал Винсент.       — Тарик, Калеб, вам нужно вернуться в общий зал, — произнёс Маркус, садясь на диван. Он ущипнул себя за переносицу и качал головой, пока близнецы и Петров провожали Адама через плотную серебряную занавеску.       — А имя? — настаивал Калеб. Он не для того сидел и терпел… что бы там ни было лишь затем, чтобы остаться без ответа.       Винсент взял бокал шампанского и задумчиво покрутил в нём пузырящуюся красную жидкость.       — Не волнуйся, лютик. Я расскажу Маркусу всё, что вам нужно знать, — пообещал он и залпом допил остатки жидкости. Затем он рухнул на диван, схватил бутылку шампанского, даже не утруждаясь наполнять бокал, и сделал глоток прямо из горлышка.       Калеб подошёл к Тарику, оглянувшись на Винсента. Теперь блондин выглядел совсем не тем человеком, каким был пять минут назад. Столь резкая смена настроения ошеломляла. Были ли подобные перепады обычным явлением среди вампиров, или это просто фишка Винсента? Хотя, кажется, все известные Калебу вампиры мгновенно перескакивали с одной эмоции на другую.       — Пойдём, Калеб, — позвал Тарик.       Они вышли из комнаты и молча прошли по короткому коридору, остановившись перед чёрным занавесом, ведущим обратно в общий зал.       — Что, чёрт возьми, сейчас произошло? — потребовал Калеб.       — Отношения между человеком и вампиром… непросты. Особенно если речь о таком приверженце старых традиций, как Винсент Белленджер, — неохотно ответил Тарик.       — В смысле?       Диджей покачал головой.       — Не я должен рассказывать эту историю, — ответил он, отдёргивая занавес. — Пошли.       — То, что Лука показал в конце. — Калеб попытался повторить жест по памяти, прижимая средний палец к груди. — Что это значило? Похоже, Винсента это задело.       Тарик задумчиво скривил губы, словно не был уверен, стоит ли рассказывать. Медленно повторив жест, он тихо произнёс:       — Его сердце болит.