Незначительная царапина. Неоновые шрамы #1

      Калеб обеими руками отдирал чужую ладонь от своего рта, пытаясь освободиться от пальцев, что не давали ему закричать. Боль пронзала его голову и шею, пока мужчина грубо толкал его к низкому столику, находившемуся в самой середине комнаты. — Прекрати, — велел мужчина за спиной. Голос у него был пугающе спокойный, а ногти впились Калебу в щёку.       Калеб поморщился и опустил руки вдоль тела, его взгляд заметался между тремя другими мужчинами. Те уселись на диване так, будто перед ними не происходило ничего странного. Двое по краям яростно размахивали руками, что-то объясняя друг другу, а третий, самый крупный, сидя по середине, переводил взгляд с одного на другого, когда каждый вступал в разговор. Калеб понял, что они общались на языке жестов. Ему отчаянно хотелось знать, о чём они говорят, и внезапная мысль о том, что они обсуждают его судьбу, наполнила его ужасом. Можно ли на американском языке жестов спланировать избавление от тела?       — Сейчас я уберу руку, а ты будешь хорошим мальчиком и помолчишь, договорились? — прошептал блондин.       Калеб содрогнулся и кивнул. Рука на затылке отпустила его, и в ногах снова запульсировало стремление сорваться с места. Словно почувствовав, что он собирался сделать, рука, сжимавшая лицо, резко развернула его и толкнула. Задняя сторона колен Калеба со всей силы ударились о край столика. Его ноги подкосились, и он рухнул на столешницу задницей, прикусив язык. Он вскрикнул, но тут же прижал ладони ко рту, и его затрясло неудержимой дрожью. Калеб поднял глаза на мужчину перед собой, лихорадочно подбирая в голове слова, которые помогли бы вытащить его из этой ситуации.       Блондин сунул руки в карманы костюма-тройки и оглянулся на Адама, который всё ещё лежал у лестницы, свернувшись калачиком, тяжело дыша и уткнувшись лицом в ковролин. Калеб понимал, что в первую очередь должен думать о себе, но не мог перестать беспокоиться и об Адаме тоже. Тот выглядел так, будто ему явно требовалась медицинская помощь. Калебу только нужно было нащупать рычаги, которые подействовали бы на этих мужчин. Они ведь допущены в эту зону «Только для членов клуба», так? Выходит, они ценят закрытость, чтобы без помех заниматься своим делами.       — Послушайте, я не знаю, что здесь происходит, и я не хочу знать почему…       Громкий хлопок резко повернул его голову в сторону, а по щеке разлилась жгучая боль от пощёчины. Все слова, что он собирался сказать, вылетели у него из головы, когда жар, исходивший от щеки, обжёг его глаза и к ним подступили слёзы. Калеб потянулся дрожащей, окровавленной руку к месту ушиба, но мужчина крепко схватил его за запястье и дёрнул к себе. Всё ещё не глядя на блондина, Калеб напряг руку до предела. Он расслабил мышцы лишь тогда, когда мужчина сжал его запястье так сильно, что кости, казалось, готовы были вырваться из суставов.       — Он быстро учится подчиняться, — задумчиво произнёс блондин, обращаясь к троим за спиной Калеба.       Калеб чувствовал, как мужчина поворачивает его руку под разными углами, будто стремясь внимательнее разглядеть рану под ультрафиолетом. Это ощущалось... как вторжение в личное пространство, словно ты проходишь медицинский осмотр у врача с открытой дверью.       Калеб осознал, что дышал слишком быстро и почти захлёбывался воздухом, пытаясь втиснуть его в грудь, в которой сердце металось о рёбра, не оставляя места ни для чего иного. Каждый раз, когда он старался сосредоточиться на происходящем, паника мгновенно закипала и пыталась утянуть его в другие, залитые кровью воспоминания, в которых пахло бензином. Если эти воспоминания захлестнут его полностью, он уже не сможет защититься.       Он почувствовал на руке что-то прохладное и влажное, ощупывающее пульсирующую рану. Калеб обернулся к мужчине, державшему его за запястье, и тошнота подступила к горлу, когда он увидел, как тот проводит языком по открытой ране на ладони. Калеб изо всех сил дёрнул руку назад, стремясь вырвать её из железной хватки. Та даже не шелохнулась.       — Хватит! — закричал Калеб, снова пытаясь вырвать руку, когда стальной голубой взгляд блондина встретился с его взглядом, и по приоткрытым губам мужчины расползлась улыбка, обнажив зубы, всё ещё запятнанные кровью.       Одним плавным движением мужчина отпустил его и тут же взмахнул рукой, резко отбросив голову Калеба в сторону и нанеся ещё одну сильную пощёчину по другой щеке.       — Держи его, — бросил он.       Большие, мясистые ладони выкрутили Калебу обе руки за спину, сомкнув локти друг с другом. Блондин вцепился в его кудрявые каштановые волосы, намотал пряди на пальцы у самого скальпа и рванул голову назад, полностью обнажая горло Калеба. Неужели вот так он и умрёт? С перерезанным горлом в закрытой зоне ночного клуба в свой первый же рабочий день?       Мужчина шагнул ближе, просунув одну ногу между ног Калеба. Он наклонился, втянул воздух носом и завис в каких-то миллиметрах от его лица. Калеб зажмурился, не понимая, что тот делал, но точно зная, что он не хочет этого видеть.       — Смотри на меня, — приказал мужчина низким, рокочущим голосом.       Калеб открыл глаза и сглотнул, почувствовав, что во рту пересохло. Он поднял взгляд к ледяным глазам, прожигающим его насквозь, и заметил, как длинные тёмные ресницы блондина дрожат от возбуждения, а с лица не сходит эта жуткая улыбка, делая его выражение похожим на маску.       — Твоё имя? — спросил мужчина, отпустив волосы, но удерживая ноги Калеба, плотно прижав своё бедро к его.       Калеб опустил взгляд к своим кроссовкам, чувствуя, как глаза остальных сверлят его. Он сжал пальцы в кулак и поморщился от боли в ладони и в плечах, которые удерживал здоровяк. Ну конечно, только социально неловкому парню могло прийти в голову попытаться с помощью разговоров спастись от богатых странных типов, которые собираются убить его в подозрительной закрытой зоне ночного клуба. Это было настолько абсурдно, что он почти мог бы рассмеяться.       — Калеб. Меня зовут Калеб, — наконец сказал он, и нижняя губа у него задрожала.       Мужчина снова схватил его за волосы и дёрнул голову вверх, наклоняясь так, чтобы их взгляды оказались на одном уровне.       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — медленно произнёс он, а затем отпустил волосы. Он выпрямился и провёл ладонью вниз, разглаживая складки на сером жилете костюма-тройки и не разрывая зрительного контакта. — Мой дорогой Адам, он говорит правду?       Калеб хотел снова посмотреть на Адама, но кожа головы горела, напоминая, что нужно продолжать смотреть в ледяные глаза перед собой. Всё его тело начало дрожать, страх охватил каждый его сантиметр, и кожа покрылась потом. В воздухе повисла тишина — тяжёлая и гнетущая. Был ли Адам вообще жив? Калеб заметил, как щека блондина дёрнулась от раздражения, тот посмотрел на мужчину слева и резко кивнул головой в сторону Адама.       Мужчина молча поднялся и направился туда, где лежал парень. Калеб услышал всхлип и испытал крошечное облегчение, поняв, что Адам всё ещё дышит. Тот тихо выдавливал слова, которые Калеб не мог разобрать из-за нарастающего звона в собственных ушах. Он наблюдал, как немой верзила встал рядом с блондином, поднял сжатый кулак и покачал им так, будто его рука кивала.       Блондин поднял ладони и быстро начал жестикулировать мужчине в ответ, и Калеб смог лучше рассмотреть второго. Тот ухмылялся, отвечая жестами, и нарочно утрировал мимику, будто беззвучно складывая губами слова. Он был удивительно похож на мужчину, сидевшего справа, только рыжевато-каштановые волосы с выбритыми висками у него были острижены не так коротко: верх был длиннее и небрежно уложен, гармонируя с густой бородой, которую, казалось, не подравнивали уже несколько недель.       Бородач опустил взгляд на Калеба, сделав движение, словно рвал что-то, а потом провёл пальцем по своему лицу ровно в том месте, где у Калеба находился шрам.       Разговор шёл о нём. Калеб почувствовал, как задрожали его изуродованные шрамом губы, и как кровь прилила к щекам и ушам, будто тело каким-то чудом нашло ещё немного помимо той, что уже мчалась по его венам с головокружительной скоростью.       — Да не так уж всё плохо, Лука, — заметил блондин, снова возвращая своё внимание на Калеба. Калеб отшатнулся, когда рука опять потянулась к нему, но это дало лишь мгновение передышки от грубой хватки, и тут же новая пощёчина откинула его голову назад. Калеб стиснул зубы, из горла вырвался болезненный стон. Мужчина смахнул кудри со лба Калеба и внимательно осмотрел его лицо. — Это скорее незначительная царапина. Он всё ещё достаточно хорошенький. Иначе почему бы мы чувствовали на нём запах Маркуса?       В голове Калеба вспыхнул миллион вопросов, но стиснутые зубы удерживали их, а блондин тем временем заставлял его голову поворачиваться из стороны в сторону, скользя взглядом по его шее.       Он протянул руку и резко дёрнул воротник новой рабочей рубашки Калеба, маленькие пуговицы с треском отлетели и тихо посыпались на пол. «Что он делает?» Руки мужчины нырнули Калебу под рубашку и скользнули вниз по его почти безволосой груди, по плечам и бицепсам, а затем по спине. Прикосновения были быстрыми и методичными, словно он что-то искал, но каждая клетка Калеба требовала вырваться, ударить головой или хоть как-то избавиться от этих холодных рук.       — Проверь запястья, — приказал блондин здоровяку.       Калеб скривился, почувствовав, как его рукава закатали до самых локтей, а здоровяк приподнял ему руки, чтобы осмотреть их, отчего Калеб резко втянул воздух и снова опустил голову, пытаясь скрыть испытываемую боль       — Ты, должно быть, совсем новенький, — протянул блондин. Его руки всё ещё лежали на плечах Калеба под рубашкой, а ногти впивались в покрытую рубцами кожу. Он наклонился вперёд, его губы зависли у уха Калеба. — Интересно, твои крики такие же сладкие, как твоя кровь.       Калеб попытался вырваться, но ногти блондина впились сильнее. Не в силах больше сдерживать бушующую в животе панику, он вскрикнул, отшатнувшись назад к центру столика. Здоровяк, державший его руки, толкнул его обратно — ближе к блондину. Калеб зажмурился, оторвал ноги от пола, подтянул колено к груди и пнул изо всех сил.       Он не хотел знать, что они собирались с ним сделать. Ему было всё равно. Он просто чувствовал, как каждая частичка его тела кричит ему, чтобы он бежал.       Его ступня попала блондину в бедро, отбросив того всего на один шаг назад. Калеб открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть летящий кулак блондина, который ударил по виску.       Мир накренился. Здоровяк, должно быть, отпустил его локти, потому что в следующую секунду Калеб уже упал на землю, зрение затуманилось, глаза горели, а звон в ушах усилился. Острая боль взорвалась в животе, когда блондин пнул его, а лёгкие будто исчезли, провалившись в чёрную дыру от удара. Желудок скрутило, к горлу подступила желчь, готовая выплеснуться на ковролин. Он попытался судорожно втянуть воздух, но тот не проникал в его тело. Взгляд Калеба зафиксировался на другом парне на полу, разбитое лицо которого таращилось на него в ответ сквозь дрожащие пальцы.       — Петров, давай заберём этого с собой, пусть составит компанию моему Адаму.       Всё ещё отчаянно пытаясь вдохнуть, Калеб заставил себя подняться на ладони, на секунду картинка перед ним раздвоилась, и он часто заморгал. Ему нужно было найти выход или закричать как можно громче, чтобы позвать на помощь.       Он почувствовал грубые руки здоровяка — Петрова — на своей талии и ахнул, когда тот поднял его на ноги, словно тряпичную куклу. Калеб вцепился ногтями в руки, обхватившие его грудь.       — Нет! — прохрипел он, голосом едва громче шёпота, рвано втягивая воздух. Петров обхватил его своими огромными ручищами, прижав руки Калеба к бокам в самом неудобном на свете медвежьем объятии.       Калеб широко распахнул глаза, уловив движение боковым зрением. Адам поднялся на ноги. Плечи у него были ссутулены, левая рука обвивала тело, сжимая рёбра. Его зелёные глаза были так широко раскрыты, что белки отражали ультрафиолет, и от этого он казался почти диким.        — Не… — прошептал Адам, прежде чем всё, что он хотел сказать дальше, прервал надрывный всхлип. Он схватил блондина за плечи, разворачивая к себе, и прижался лбом к его плечу, когда очередное рыдание сотрясло его избитое тело. — Винсент, пожалуйста… н-не надо…       Дрожащие ноги Адама подкосились, и он вцепился в Винсента, чтобы не упасть. Одной рукой Винсент обнял того за спину, другой — обрамил его лицо, и голубые глаза блондина поднялись вверх, будто он прислушивался к чему-то, чего больше никто не мог слышать. Выражение его лица смягчилось.       — Ты ревнуешь? — задумчиво протянул он. Его холодный взгляд снова резко метнулся к Калебу.       — Я п-пойду домой, — всхлипнул Адам. Он обхватил Винсента обеими руками, позволяя тому удерживать его вес. — Пожалуйста, забери меня домой.       Калеб судорожно вдохнул, пытаясь вырваться из рук, сжавших его. Адам помогал ему? Он перевёл взгляд на двух других мужчин в комнате, которые общались жестами. Кажется, они были близнецами. Тот, что без бороды, махнул Винсенту рукой и показал жест, который закончился тем, что он ткнул двумя пальцами в сторону занавески, широко раскрыв глаза и беззвучно губами произнеся: «Идти».       Винсент кивнул.       — Подожди, — сказал он Адаму. Он отстранился от него, и бородач — Лука — шагнул вперёд, подхватил пошатывающегося Адама и закинул его вялую руку себе на плечо, поддерживая. Винсент подошёл к Калебу, снова вцепился в его волосы и дёрнул, причиняя боль чувствительной коже головы. — Жаль оставлять такое прекрасное создание со зверем, который любит ломать свои игрушки, — бросил Винсент и наклонился так близко, что его губы зависли над губами Калеба. — Похоже, Адам не хочет себе компаньона для игр, так что, думаю, я оставлю тебя здесь. Но если ты умён, ты найдёшь меня раньше, чем он решит, что ты принадлежишь ему. Не могу обещать, что тебе будет комфортно, но я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо.       — Что ты… — начал Калеб. Винсент приложил палец к его губам. Калеб стиснул челюсти, в груди зародилась смутная искорка надежды. Похоже, они собирались оставить его здесь.       Калеб вновь глянул на покрытого синяками Адама, который всё ещё держался за рёбра, балансируя на одной ноге, в то время как другая неловко висела в воздухе с грязной импровизированной шиной вокруг заметно распухшей лодыжки. Это объясняло, почему он не мог убежать, когда Калеб пытался ему помочь. До Калеба вдруг дошло, что Адам не сводил с него взгляда, а его глаза, ещё недавно полные слёз, теперь сузились и пылали тихой яростью, дрожащей так же, как и всё его тело.        Острая боль пронзила левую сторону шеи Калеба, он вздрогнул и поднял ладонь к ней в тот момент, когда сильные руки Петрова отпустили его. Голова стала тяжёлой, а конечности обмякли, словно он только что пробежал марафон.       — Что ты сделал… — попытался сказать он. Слова вывалились изо рта невнятной кашей, а с приоткрытых губ капала кровь, смешанная со слюной. Веки опускались, будто к ним привязали грузики.       Он видел перед собой только расплывчатые очертания и, пошатываясь, двинулся вперёд, но отяжелевшие ноги не подчинялись и заплетались.        — Спокойной ночи, Калеб. Скажи Маркусу, что я передавал привет, — голос Винсента звучал издалека, почти эхом отдаваясь в звенящих ушах. Чья-то рука толкнула его, и он почувствовал, как падает в непроглядную тьму, которая поглотила его целиком.