Чёрт!

У Чунмёна ласковый, добрый взгляд, тёплые руки и приятный смех. Сынмин был уверен, что сделал правильный выбор. Чунмён смог его обаять за какие-то двадцать минут и достаточно расширить кредит доверия, чтобы можно было позволить погладить колено. От него приятно пахло, а ещё ему искренне нравились шутки Сынмина, а это возбуждало чуть ли не сильнее прикосновений. Сынмин и так долго воздерживался от любых контактов и даже партнёров из приложения для вирта поставил на стоп. История с отказом задела его сильнее, чем должна была. Чан — не первый, кому он отказал, но первый, кто завис в голове битым пикселем и не собирался оттуда выбираться. Не счесть, сколько раз за последнее время Сынмин заходил в его профиль в Инстаграме и просто смотрел, рассматривал, вглядывался, впитывал, ласкал большим пальцем экран в месте улыбающегося лица. Это было тупо, странно и отвратительно, но он ничего не мог с собой поделать. Он ждал Чана на вечеринках, но тот не приходил. Джекс что-то говорил про завал на работе, и сегодня получив в подтверждение грустное сторис Чана, сидящего в офисе на фоне кипы бумаг, Сынмин решил, что его отпустило и можно попробовать переключиться на кого-то другого. Чунмён очень удачно подвернулся под руку и создавал впечатление понимающего и ласкового любовника, а Сынмину такой и был нужен. Но все надежды были разрушены в тот же миг, когда на их пути возникла фигура Чана. Сынмин на секунду испугался, увидев его перед собой и подумал, что сошёл с ума. Чунмён и Чан разговорились, давая понять, что знакомы, а Сынмин жадно вглядывался в лицо напротив, подмечая тени под глазами, осунувшийся овал лица, отросшие корни волос. От Чана фонило усталостью, но в то же время он старался выглядеть бодро и поддерживать разговор, смысл которого Сынмин не сразу уловил. У Чунмёна была сестра, она была здесь и собиралась играть, и это судя по всему совсем не нравилось самому Чунмёну, который ринулся её искать. — Извини, Сынмини, но если там действительно моя сестра, то мне нужно вытащить её оттуда и увезти домой. — Да, понимаю. Подожду тебя здесь. Вдруг там всё же не Наён, — покорно произнёс Сынмин, растерянно глядя вперёд. Он остался на месте дожидаться Чунмёна, но всё это время сверлил взглядом спину Чана, казавшейся в объёмной толстовке ещё больше, и не понимал, что делать. С одной стороны его раздирало желанием подойти к столу и поговорить, с другой стороны он уже вроде как договорился с Чунмёном и будет странно эту договорённость нарушить. Он остро следил за каждым Чановым движением, за тем как тот танцевал, пил из банки пиво и выглядел на удивление очень радостным, словно выиграл в лотерею. Через некоторое время на высокой скорости пронёсся Чунмён, таща на себе неизвестную рыжеволосую девушку. Та изо всех сил отбивалась и кляла его бранными словами. Когда они поравнялись, Чумён лишь вымученно и извиняюще улыбнулся Сынмину, как бы намекая, что продолжить их встречу не получится. Не то чтобы Сынмин расстроился. Только если самую малость. Но на самом деле его буквально прошило током от возможности подойти к Чану. Правда для этого нужно было набраться смелости и найти повод для разговора. Можно было бы сымпровизировать, но был страх, что даже если рот откроется, то ничего путного из него не выйдет. Пока он топтался на месте и размышлял, Чан куда-то испарился. Ещё недавно стоял у стола и что-то смотрел в телефоне, хлопок ресниц — и его нет. Сынмин оторопело оглядел помещение и осторожно двинулся вперёд. Не обнаружив искомого среди танцующих и зависающих во внутреннем дворике, он поднялся на второй этаж, но не нашёл никого и там, и только потом вновь спустился вниз и зашёл на кухню, тут же находя свою пропажу. Чан внимательно изучал коробки с чаем, а рядом стояла пустая кружка и кипятился чайник. Серьёзно? Пить чай на вечеринке? Сынмин, конечно, не такой извращенец, но что-то неведомое толкнуло его в спину, он взял с сушки ещё одну кружку и поставил рядом с кружкой Чана. — Можно мне тоже? — У тебя тоже нет дома чайника? — Есть. Но пива мне не хочется. Крепкий алкоголь тем более. А почему у тебя нет чайника? — Он сломался. Я заказал новый, но приехал бракованный. Потом мой заказ потеряли. Сегодня должны были доставить, но из-за того, что я задержался на работе, доставка отменилась. Чан выглядел расстроенным и чуточку заебанным. По лицу прошлась тень жизненных забот и Сынмину мгновенно стало его жалко. Руки зачесались от желания притянуть к себе и обнять, что было ужасно само по себе, потому как Сынмин обнимал по своей воле только родителей и собак. Они ещё немного поговорили про чайник и — неожиданно — Марка. Сынмин завис на какое-то время в попытке вспомнить, где видел того в последний раз, а потом Чан пригласил его в игровую. И если было что-то, что раскрывало натуру Сынмина лучше всего, так это были чёртовы игры, потому что он становился в них совершенно неуправляемым и до кучи сильно азартным. Одно время в школе он подсел на компьютерную игру, желая пройти её полностью за короткое время и побить чужой рекорд. Это повлияло на качество учёбы, внешний вид, случился разлад с родителями и первая в жизни истерика — некрасивая из-за своей излишней эмоциональности. Сейчас этот период уже прошёл, Сынмин достаточно сдержанно относился к играм, но в любой ситуации, когда в его руках оказывался джойстик, становился неуправляемым, а показывать свою неприглядную сторону не стоило, если в Сынмине ещё теплилась надежда на… на что? Он так и не разобрался, что конкретно ему было нужно от Чана, и чувствовал себя собакой, которая лаяла на всех и никого не пускала в дом. Но в игровую всё же пошёл. К его неудовольствию Чан сел рядом с Марком, заняв почти весь диванчик, и чтобы не быть третьим лишним, Сынмин опустился на пол к девушкам. Сначала он просто сидел и прислушивался к разговору позади себя, а потом ему дали в руки джойстик и понеслась. Гонки он не любил, но это не мешало ему жаждать победы, тем более, что его обыгрывали раз за разом, и как ему казалось, не самым честным образом. Пару раз после особо позорного проигрыша он вскакивал на месте и пытался доказать мухлёж, но девушки над ним лишь смеялись и тянули за штанину назад, вновь включая игру. Выиграть так и не получилось, что сильно ударило по эго. Сидящая ближе всего к нему девушка ласково, по-сестрински, потрепала его по волосам и пообещала, что в следующий раз они обязательно дадут ему выиграть, а потом они втроем выпорхнули из комнаты, чтобы поесть. — Сыграть с тобой? — послышалось ласковое за спиной, и когда Сынмин обернулся, Чан стёк на пол и подобрался к нему поближе. Ещё одно позорное поражение, пусть и от Чана Сынмин бы не пережил, но тот вовремя добавил, что совершенно не умеет играть, и надежда на восстановление самооценки теплым молоком разлилась по венам. — Можно только что-нибудь с дракой? Нужно! Сынмин был рад избавиться от ебучих гонок и найти то, в чём точно был хорош. Чану выбор понравился, хотя ему явно было всё равно, лишь бы побольше крови и возможности подраться. Правда на добрые пять секунд он завис, во все глаза уставившись на лишившееся толстовки тело Чана. Крепкая шея, такие же крепкие и, наверняка, твёрдые плечи, выступающие вены на руках. Сынмин чуть не закапал слюной, но вовремя собрался и отдал джойстик, беглым взглядом замечая заснувшего на диване Марка. И всё пошло так, как надо. Первые несколько раундов Сынмин выиграл с разгромным счётом и рекордным временем. Чан ворчал и потирал шею, но упрямо продолжал играть и в какой-то момент, когда достаточно разобрался в управлении и мог дать достойный отпор, так увлёкся игрой, что Сынмин позволил себе на мгновение оторвать взгляд от экрана и перевести его на сидящего рядом человека. Сердце подпрыгнуло и упало куда-то вниз. Потому что Чан, подсвеченный голубоватом-красным светом, выглядел завораживающе, нет, преступно красиво. Сынмин понял, что проиграл, когда его обвинили в поддавках. По сути он не поддавался, а просто отвлёкся, потому что с азартом жмущий на кнопки, закусывающий от азарта нижнюю губу Чан манил к себе неистово сильно. Как магнит, если только к магниту можно прижаться и потереться щекой о плечо. Сынмин взял себя в руки и восстановил свою репутацию, раз за разом убивая соперника. Тот вроде бы не расстраивался проигрышам и всегда с энтузиазмом начинал сначала. Время понеслось быстрее пущенного с горки свинцового мяча, и остановилось только тогда, когда Чан сказал про последний раунд. Глаза на самом деле начало покалывать от продолжительного контакта с экраном, и чтобы проморгаться Сынмин посмотрел в сторону, которая совершенно случайно оказалась стороной Чана и снова — в который раз — завис. Чан разминал плечи, совершал круговые движения, растирал их ладонями. Сынмин видел как под тканью футболки двигались мышцы и терял те частички разумного, что теплились в сознании. Воздух и без того спёртый и плотный, потяжелел в несколько раз, щёки ошпарило, а горячий ком желания прокатился вдоль грудины и упал где-то в паху. Чан повернулся в его сторону и Сынмина словно окатило водой. Он кашлянул, захлопал ресницами и нажал кнопку для начала раунда. Он был долгий. Сынмин специально тянул как мог, одновременно ощущая себя эгоистом, потому что Чану очевидно нужно было домой, а Сынмину совершенно не хотелось его отпускать, и великим мыслителем, потому что свои шаги и шаги противника приходилось просчитывать с удвоенной силой, чтобы не быстро погореть. В этот раз Сынмин действительно поддался. Уступил. С ним было такое впервые. Но почему-то ему было важно сейчас порадовать Чана хотя бы такой незначительной победой, тот правда вместо радости обиженно шлёпнул Сынмина по руке, надулся, а потом откинулся назад, чуть потянулся и Сынмин совсем поплыл. Ему было сильно жарко. И жар этот распирал изнутри и просился выйти наружу. Сынмин бы сожрал Чана, если бы только достоверно знал, что это успокоит то голодное, требующее серьёзных действий чудовище внутри него. — Спасибо за игру. — Взаимно. Возможно ещё когда-нибудь сыграем. Было весело. Сынмин не узнал свой голос. Будто кто-то говорил за него. Возможно то самое чудовище, которое ворочало своим неуёмным хвостом его кишки и царапалось, требуя выйти наружу. Чан встал, стал искать толстовку, которую ему затем подал Сынмин и явно собирался домой. Отпускать его не хотелось чертовски сильно. Если бы не спящий на диване Марк, бывший сдерживающей силой, Сынмин бы плюнул на приличия и всё же набросился бы на Чана с поцелуем, потому что невозможно уже сдерживаться. Гениальная мысль вспышкой озарила сознание. — Ты сам доберёшься? Выглядишь неважно. — Конечно, я выгляжу неважно. Почти сутки без сна. — Я могу проследить, чтобы ты доехал… Сынмин не договорил, оборвал себя на полу фразе, потому что в последний момент понял, как это звучало. Да, он испытывал колоссальное давление (особенно, блядь, в области паха), но в его стремлении помочь совершенно не было сексуального подтекста, он искренне хотел помочь Чану и… на какое-то мгновение продлить их нахождение рядом. Потому что неизвестно, когда закончится аврал на работе и Чан вернётся к вечеринкам. Когда Сынмин сможет увидеть его вновь? Учитывая следующие слова Чана, тот понял его так, как Сынмин и предполагал. — Не уверен, что я сейчас в лучшей форме, чтобы продолжить эту ночь. Чан говорил жёстко и грубо. Сынмин дал бы сам себе подзатыльник за идиотизм, но было поздно, а сдаваться он был не намерен. Если честно, надежда на позитивный исход была минимальная, но Чан почему-то повёлся. Наверняка, был уже сильно уставшим и не желающим спорить, но он согласился, это было главное. В такси они сели в разные углы, хотя Сынмин отчаянно боролся с порывом сесть ближе, подставить плечо под болтавшуюся голову пытающегося не заснуть Чана и так и сидеть до конца поездки. Они, конечно, всё равно каким-то образом оказались рядом, но не настолько рядом, чтобы прижаться своим бедром к чужому бедру и плавиться от перетекающего друг дружке жара. Он почти решился подсесть ещё ближе, как колено накрыла рука. Нестерпимо горячая она крепко сжала его, пустив по всему телу судорогу, а потом начала нежно поглаживать. Сынмин не дышал. Он закрыл глаза и вжался всем собой в спинку сиденья, отчаянно желая раздвинуть ноги и попросить погладить себя где-нибудь ещё. Возбуждение было острым и абсолютно не похожим на то, что он обычно испытывал с партнёрами по переписке. Пикантности добавляла обстановка и таксист спереди, который к счастью не обращал на них внимания. Либо делал вид. Руки невозможно было держать при себе, они будто жили своей жизнью. Сынмин только млел от ощущения чужой кожи и бугристых вен под подушечками пальцев. Неожиданно ладонь сместилась и поползла выше по бедру, скатилась вниз и так же неожиданно резко сжала бедро. Сынмин вздрогнул, откинул голову назад и, кажется, затрепетал всем собой, ощутив острый, почти болезненный импульс возбуждения. Нужно было ещё. Сильнее, крепче, властнее. Он вцепился в чужое запястье скорее машинально, чем в попытке остановить, а вот ноги раздвинул уже осознанно, предполагая, что Чан поймёт, что нужно сделать. Но тот, видимо, не понял, и Сынмин взял дело в свои руки. В прямом смысле накрыл своей ладонью чужую ладонь, подтянул её выше — в греховной близости к паху, и надавил, заставив сжать своё бедро сильнее. Тихое Чаново «блядство» ударило по нему сильнее, чем сама ласка. Он закусил губу, давя стон, который всё равно вырвался, потому что он не смог сдержаться, чтобы не потереться зудящим пахом о чужую ладонь. Ему неистово хотелось, чтобы она сжала его член хотя бы так, через джинсы, а он бы тёрся о неё, как сумасшедший, пока не кончил в собственные трусы. Наверняка, это был бы его самый быстрый оргазм из всех. Но у таксиста были другие планы. — Приехали. Прохладный ветер остудил пыл. Они скомкано попрощались и Сынмин натурально сбежал, пытаясь совладать с глупым телом, продолжающим хранить трепет от недавней близости. Его тянуло обратно с бешеной силой, и это чертовски пугало. Всё то время, что он ехал в метро, перед глазами всё расплывалось цветными кругами, как при головной боли, а в голове одна картинка сменялась другой, и каждая была жарче предыдущей. Что могло произойти, останься они в игровой, или, если бы они не успели так быстро приехать, или, если бы Сынмин поднялся в квартиру Чана. Тот его, конечно, не пригласил, но если бы да… согласился бы Сынмин? Скорее да, чем нет. Потому что оказаться ещё раз вблизи Чана хотелось отчаянно сильно. Впервые у него возникло желание побыть подушкой и обнять человека просто потому, что хочется это сделать. Зайдя домой, Сынмин сразу открыл приложение для вирта, своих старых отмёл сразу — они не подходили, и продолжил поиск, пытаясь найти кого-нибудь внешне похожего на Чана. После десяти минут попыток, обнаружилась достойная кандидатура, и Сынмин было облегчённо выдохнул в надежде, что всё ещё тлеющее в нём возбуждение получит достойную разрядку, но оказалось, что парень отвратительно общался: был наглым, дерзким, а от «покажешь свою дырку?», Сынмин так рассвирепел, что накатал сначала огромное полотно уничижительного характера этому мудаку, блокнул его и отправил жалобу модераторам. Горькое послевкусие от неудавшегося вирта ещё долго распаляло грудь и голову. Сынмин уснул глубоко под утро, убаюканный воспоминаниями о приятной ночи в игровой.

***

Одна порция американо, два сэндвича — один с тунцом, а второй с клубникой — и можно жить. Конечно, о качестве такой жизни можно было поспорить, но хотя бы больше никто в голове не долбил в колокол, а тело не ощущалось комком пластилина. Сынмин проспал до вечера, и пожалел, что разлепил глаза, потому что тяжесть бытия придавила его со всех сторон. С кровати он не встал, а скатился и ещё минут десять лежал распростертый морской звездой на полу, поочередно остужая о его прохладную поверхность то одну щёку, то вторую, то лоб. Встать, правда, всё равно пришлось, потому что прижать мочевой пузырь не получилось. Он как раз доедал сэндвич с клубникой, когда на телефон пришло уведомление о входящем сообщении в Инстаграмм. Лаконичное «Спасибо» сняло часть головной боли и будто бы насытило силами. Стало тепло и приятно. Банально отвечать не хотелось, ничего остроумного не придумывалось. Взгляд упал на стоявший в нише на кухне чайник, и вопрос возник сам собой. Как и последующее желание помочь с его приобретением. Сынмин к чайнику привязан не был, потому что больше предпочитал кофе, а чайник использовал только когда надо было быстро согреть воду для рамёна, но мог понять, что для кого-то, например, для Чана, эта техника была одной из основных составляющих комфорта. Не планирующий выходить на улицу Сынмин, всё же на неё вышел и дошёл до филиала нужного магазина в своём районе. Долго инспектировал полки, соотнося присланную модель с теми, что имелись, и подбирая варианты. В итоге, перечитав кучу отзывов и сообразив, что лучше модель не найдёт, да и Чан сам выбрал эту, так зачем выёбываться, Сынмин оплатил чайник, подождал, когда его упакуют в коробку. Подхватил её и пошёл в сторону дома Чана. Глупо он стал себя чувствовать на тридцатой минуте ожидания. Потому что это действительно было глупо. Он стоял под дверью подъезда с коробкой, ловил подозревающие взгляды проходящих мимо людей, и корил себя за неожиданный порыв и недальновидность в виде подобранного аутфита. Нужно было под бомбер надеть водолазку или толстовку, чтобы не содрогаться каждый раз, когда ветер забирался под рукава и горловину футболки. Бейсболка не грела уши. Спрашивать Чана, собирался ли тот домой, Сынмин тоже не собирался, потому как это было ещё глупее всего того, что он уже совершил. Решив для себя, что подождёт ещё двадцать минут и вернётся к себе, Сынмин немного попрыгал на месте, а потом опёрся спиной о стену дома. Но ненадолго. Потому что она оказалась тоже холодной и потому что он увидел перебегающий дорогу знакомый силуэт, который остановился в нескольких шагах от него с явно читаемым удивлением в глазах. И в этот момент Сынмин почувствовал себя не только глупым, но и сильно не к месту. Если бы только можно было раствориться в сумеречной дымке и стереть память всем людям в округе. — Ты купил мне чайник? — вместо приветствия спросил Чан, подлетев к Сынмину взъерошенным воробьём. — У тебя же его нет, — буднично ответил Сынмин, надеясь, что этого объяснения хватит, потому как иначе он не смог бы сформулировать словами свой порыв. — Теперь получается есть, — ухмыльнулся Чан и нагнулся, чтобы взять в руки коробку и придирчиво её осмотреть. Сынмин в свою очередь так же пристально разглядывал самого Чана, отмечая про себя общий усталый вид. — Сколько я тебе должен? — Чек в коробке. — А за доставку? — прищурился Чан, а Сынмин, сунув заледеневшие руки в передние карманы джинс, чуть покачался из стороны в сторону. — Нисколько. Мне всё равно было нужно развеяться. — Замёрз? — участливо поинтересовался Чан, удобнее перехватив коробку. Он было поднял свободную руку, но потом резко опустил её, так и не доведя действия до конца. Сынмин почему-то решил, что тот хотел потрогать его щёки. — Нет, — соврал он, храбрясь. Судя по тому, как Чан закатил глаза, ему ни на секунду не поверили. — Я бы пригласил тебя домой, но у меня там грязно и пусто. Из-за работы совсем перестал покупать продукты и питаюсь доставками. — Чан выглядел виновато. — Я не напрашиваюсь в гости, — пробурчал Сынмин, задетый этими словами. — Просто принёс тебе чайник, потому что тебе он был нужен. И уже ухожу домой. Сынмин вытащил руки из карманов и сделал шаг, как Чан суетливо перекрыл ему дорогу и схватил за ладонь. Она у него тоже была холодная. Ветер никого не жалел. — Нет, стой! Я должен тебя отблагодарить. Пять минут! Жди меня и никуда не уходи! Сынмин не ушёл. Он думал, что нельзя чувствовать себя глупее, чем несколькими минутами ранее, но чувствовал и боролся с желанием снова сбежать. Стадия переговоров была в самом разгаре, когда рядом материализовался чуть запыхавшийся Чан, сменивший толстовку на плотную куртку. — Пошли. Тут недалеко. Сынмин шёл на полшага позади. Идти было правда недалеко. Через какое-то ничтожное количество времени он, наконец-то, оказался в тёплом помещении. Уши приятно покалывало, в ноздри забился запах еды. Чан выбрал дальний столик и пропустил Сынмина вперёд на диванчик, сам сев напротив, спиной к залу. — Здесь всё вкусно. Выбирай любое — не ошибёшься, — посоветовал он, отдавая одно из меню Сынмину. — Не знаю как ты, а я очень голодный. Два съеденных за весь день сэндвича устроили тунцово-клубничный хаос в животе Сынмина, предательски заурчав. Чан, впрочем, не обратил на это внимание, погрузившись в чтение меню. Оно было коротким, но информативным. Тяжелой пищи не хотелось, поэтому остановив свой выбор на закусках и лёгком супе, Сынмин отложил меню и исподлобья рассматривал лицо Чана. Между бровей пролегла забавная, задумчивая морщинка, левая бровь то поднималась, то опускалась, а сам Чан издавал тихие «мдаа», «айщ», «шшш», в разной очередности по нескольку раз. Приятная и тоже немного уставшая девушка приняла у них заказ и скрылась за занавеской, оставляя их одних. Сынмин чувствовал себя неловко и надеялся, что Чан не начнёт расспрашивать по поводу чайника. Тот словно услышал его мысли и великодушно принялся рассуждать о выпивке. — Я бы, конечно, заказал пива, но не хочу проваляться половину дня в постели. Нужно будет сделать много дел, — откинувшись на спинку стула, с досадой протянул Чан. — Накопилось? — с сочувствием покивал Сынмин, снимая бейсболку и приглаживая волосы. — Ужас сколько. Уборка, стирка, покупка продуктов, — перечислял Чан, загибая пальцы. — Плюс нужно приготовить покушать. И утренние пробежки забросил. И в зал давно не ходил. У «Мертвецов» вышел новый сезон, а я всё никак не доберусь! — Слышал, что он хорош. Сам я ещё тоже не смотрел, — поделился Сынмин, вспоминая новости из аниме-канала. Чан кивнул и продолжил загибать пальцы. — Плюс позвонить родителям, а то общаемся только переписками. О, и к Ханне надо сходить, а то выгляжу, как пугало, — он прошёлся пальцами по волосам — значительно отросшим и выглядящими сильно неухоженными. — Не прям как пугало, но цвет действительно стоило бы обновить, — усмехнулся Сынмин и добавил без вопроса. — Ты часто красишься. — Угу. И бешу этим своим работодателей. — Чан ехидно усмехнулся. — Волосы, конечно, уже ни к чёрту, но и остановиться не могу. Быть в одной поре раздражает. Жизнь короткая и прожить её лишь с одной причёской — ужасно. — Мой максимум — покрасить чёлку. Сестра баловалась и решила на мне поэкспериментировать. — Не понравилось? — уперев кулак в щёку, поинтересовался Чан, и Сынмин неопределённо передёрнул плечами. — Сначала было непривычно, потом привык, а потом стало неинтересно. Не осуждаю других за желание меняться, но самому мне привычнее быть таким, какой я есть. — Стабильность, — со знанием дела закивал Чан и замолк. Девушка, которая принимала у них заказ, вернулась с напитками, столовыми приборами и закусками. Они помогли ей расставить всё на столе, чуть поклонились и она, смущённая их вниманием, ушла. — Как долго у тебя продлится рабочий завал? — спросил Сынмин, чтобы заполнить тишину. Он не знал, о чем вообще можно говорить с тем, кого знал поверхностно и то, с другой стороны, с какой обычные люди не знакомятся. Чан пожал плечами, выставляя плошки с закусками в аккуратный рядок. Сынмин из вредности толкнул одну пальцем, выталкивая вперёд, и заработал хмурый взгляд. Чан поправил плошку. — Не знаю. Вроде бы движемся к логичному концу. Но период адаптации, наверняка, будет долгим. Пока видим больше минусов, чем плюсов, но просто такой период. Его надо пережить и уже потом трезво взглянуть на вещи. — Продолжишь работать по выходным? — уточнил Сынмин, не зная, как спросить про вечеринки у Джексона. Задавать такой вопрос в лоб казалось неприличным. Чан вновь пожал плечами. — Зависит от объёмов и количество сотрудников. Скоро начнётся отпускной сезон. Короткий, но всё же. Ещё часть периодически отпрашивается по своим делам — больницы, семьи и прочее. — А ты как самый здоровый и одинокий можешь работать за всех? — с плохо скрываемым недовольством поинтересовался Сынмин и сам не понял, почему так стало обидно и больно. — Насчёт «здорового» — это, конечно, ты сильно, — неловко хохотнул Чан и потёр ладонью шею. — Я держусь, потому что другого выхода нет. Но как только станет полегче и свалюсь. Испробовано много раз. А про семью верно. У меня никого нет, спешить не к кому, а у моих коллег любящие мужья и жёны, дети. — Это неправильно, — поджал губы Сынмин. — Я тоже одинокий, но это не означает, что должен жертвовать своим личным временем в угоду личного времени коллег. — У тебя есть подчинённые? — Нет. — А у меня есть, — кивнул Чан. — И их комфорт важен для меня. — А в обратную сторону это работает? — не унимался Сынмин. — Твой комфорт для них важен? Видимо вопрос здорово озадачил Чана, потому что он резко замолчал и рассеянно уставился на кругляшки маринованного дайкона, будто ожидая, что те ответят вместо него. Им принесли еду и, пожелав друг другу приятного аппетита, они принялись кушать. Сынмин одновременно корил себя за то, что перегнул палку, и пытался унять появившийся огонь от прозвучавшей несправедливости. Чанбин всегда говорил, что Сынмин слишком резок в своих суждениях, но иногда было сложно вовремя захлопнуть рот. — Мясо потрясающее, — простонал Чан, откладывая в сторону косточку. — Хочешь попробовать? Оно просто тает! Не дожидаясь ответа, он подхватил румяный, поджаренный кусочек мяса, и перетащил Сынмину на пустую тарелку. Отдавать обратно было не с руки, и пришлось попробовать. — Действительно, потрясающее, — вынес он вердикт через пару минут, когда облизывал пальцы. Чан довольно заулыбался, его губы блестели от жира. — Здесь правда бомбически готовят. Когда я сюда только переехал, то часто возвращался поздно, и всё не мог найти нормальную закусочную. Приходилось питаться едой с отдела кулинарии. Она тоже неплохая, но не то. А потом на глаза попалось объявление, что открылась эта закусочная и я в тот же вечер пришёл к ним. И теперь хожу вот уже… третий год. — Всегда? — Нет, когда задерживаюсь допоздна и нет времени готовить. А так сам стараюсь заниматься готовкой. — Это здорово. Ну, что умеешь готовить, — пояснил Сынмин, чуть смущённый своей заторможенной реакцией. — И, видимо, любишь убираться. Я слышал на вечеринках у Джексона тебя часто называют Золушкой. — Да? — переспросил Чан, его лицо забавно вытянулось, а потом он расхохотался, прикрывая рот рукой, чтобы еда, которую он не успел прожевать, не вывалилась наружу. — Это забавно. Не слышал. — Многие думают, что Джекс знает какой-то твой секрет и заставляет работать на него, — добавил Сынмин, откладывая ложку в сторону. Суп был хорош. Ослабшее после тяжелого сна тело сейчас ощущалось бодрее. — В какой-то мере Джекс знает много моих секретов. Но убираюсь я у него не поэтому. А потому что не люблю срач. Мне не сложно, ему приятно. — Я тоже не люблю срач, но не настолько, чтобы до утра убираться в незнакомом доме после вечеринки, — закатил глаза Сынмин. Перед ответом Чан немного помолчал, смерил Сынмина долгим, пристальным взглядом, словно решая, достоин ли тот чего-то, а потом вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула. — Дом Джексона уже давно для меня не незнакомый. Мы с ним хорошие приятели, он сделал много ценных вещей для меня. Для многих — его дом, просто место, где можно хорошо оттянуться, потанцевать, забыться. Спроси у любого завсегдатая, какие обои в гостиной, или какого цвета плитка в туалете — никто не ответит, потому что им важно не само место, а то, что оно даёт. Для меня же это в первую очередь дом. Вы видите его только ночью, а я его вижу ещё и утром, когда он из площадки для танцев превращается в обычное жилище. — Обои в угашенный ромбик, а плитка светлая с синими вставками, — отрапортовал Сынмин, задумавшись на некоторое время. — Верно, — улыбнулся Чан. — Возможно для тебя это место тоже больше дом, чем ты думаешь. Сынмин пожал плечами и снова задумался. — Никогда не воспринимал его, как что-то, где кто-то живёт. Тем более, что игры проходят в спальне Джексона. А спальня должна быть самым сокровенным местом. В итоге через неё проходит уйма разного народу. — Все мы разные, — пожал плечами Чан. — Кому-то нужны плотные шторы и минимум звука, а кто-то засыпает только с ночником и грохотом поезда за окном. Да и думаю, Джексон уже привык. Столько лет делать эти вечеринки. — Как ты там оказался? — выпалил Сынмин прежде, чем успел подумать об уместности вопроса, и быстро исправился: — Если слишком личное, то можно не отвечать. — Да я не скрываю, — Чан упёрся локтями о стол и положил подбородок на ладони. — Меня привёл Джебом-хён. Ты его скорее всего не знаешь, он давно переехал. Я как раз устроился на работу, и нужно было вкалывать изо всех сил, чтобы остаться. Времени не оставалось ни на отношения, ни что-то ещё, а какой-то чертовщинки хотелось. Я пожаловался хёну, а тот просто пригласил меня к Джексу. Первые раза три я присматривался, а потом решил поучаствовать в игре. Это был интересный опыт. Мне понравилось. — И с многими ты затем уезжал домой? — дёрнул бровью Сынмин. — Второй слух после Золушки — ты неукротимый трахатель всего и вся. Сынмин не успел договорить, а Чан вновь захохотал в голос, откидывая голову назад и давая возможность полюбоваться на свою мощную красивую шею. Немногие посетители кафе с неодобрением на них покосились. Сынмин лёгкими поклонами извинился за доставленное неудобство. Чан вытер выступившие слёзы. — Вот об это я уже наслышан! Но это неправда. За все три года я, может, раз пять с кем-то продолжал более близкое общение и то не дольше одной ночи. На этих вечеринках не ищут длительные отношения. Сынмин бы поспорил, потому что перед его глазами есть как минимум один пример в лице Чанбина и Джисона, встретившихся на этих вечеринках и продолжавших своё общение за пределами дома Джексона. Наверняка, если углубиться в вопрос, то можно было бы найти ещё кого-нибудь, но в общей массе, скорее всего, действительно преобладали разовые перепихоны. — Или ты из тех, кто ищет? — не дождавшись ответа, спросил Чан, напряжённо вглядываясь в его лицо. Сынмин оторопел на мгновение и на секунду замкнулся, не понимая, должен ли он ответить честно, или лучше соврать. — Я… я из тех, кто попал туда скорее вопреки, — аккуратно обозначил Сынмин. Если бы только его слышал Чанбин. — На самом деле мне такие вечеринки претят, и я был в шоке, когда Чанбин притащил меня на одну из них. Потом втянулся и остался. Я не ищу ни секса, ни отношений. — Но меж тем ты вчера с Чунмёном явно не на звезды собирался смотреть, — с непонятной интонацией протянул Чан, и Сынмин весь подобрался. — Окей, иногда и мне надо выдохнуть. Я решил, почему бы и нет. Чунмён очень приятный. — Действительно, — неодобрительно хмыкнул Чан и насупился. — Жаль, что он так быстро ушёл. Возможно получится в следующий раз. В его голосе не было ни намёка на жалость, зато странная издёвка, и Сынмин не понимал, как расценивать сказанное. Чтобы сгладить внезапно острый угол, он решил поделится ещё одним откровением. — Возможно и не получится. Настроение было и ушло. Не уверен, что в следующую пятницу у меня оно появится. Впрочем, всегда можно использовать приложение для вирта. Чан заинтересованно вскинул голову и поднял брови. — Ты пользуешься приложением для вирта? Или не стоило делиться откровениями. Сынмин мгновенно об этом пожалел, хотя не считал это чем-то постыдным. Засветиться на вечеринке Джексона было явно более стыдным мероприятием, чем секстинг. — Да, — сохраняя хладнокровие подтвердил Сынмин и пожал плечами. — Мне сложно угодить… — Это точно, — вмешался Чан. — Извини, что перебил. — А там есть возможность выбора, — недовольно продолжил Сынмин и поёрзал на месте. — Плюс реакцию можно обдумать. В реальности если человек тебе вроде как понравился, а потом вы уединились в комнате, может произойти много всего неприятного, а так можно сразу кинуть в блок без объяснения причин, если человек переступил черту. — Я раньше тоже пользовался приложениями, — поддержал его Чан, и Сынмин если честно не удивился, потому он выглядел как тот, кто мог бы этим заниматься. — У меня было несколько: такой с вишенкой на иконке, потом лайв что-то там, а последний был приложением для знакомств, но там почти всё заканчивалось виртом. О сейчас покажу. У меня, наверняка, оно ещё сохранилось! Чан полез в карман куртки, чтобы достать телефон. Он копошился в нём с пару минут, и когда его лицо озарилось улыбкой, стало ясно, что он нашёл искомое. Сынмин подался было вперёд, но Чан вышел из-за стола, обогнул его и плюхнулся рядом с ним, потеснив к стене, а под нос сунул свой телефон. — Вот такое. Я в нём где-то год сидел. Больше, конечно, парней искал, чем девушек, — Чан прокручивал ленту мэтчей. Большая часть аватарок была скрыта. — На одного нормального парня прилагался десяток неадекватных. Думаю из-за этого я и перестал пользоваться, устал отбиваться. — У меня другое, — пробормотал Сынмин, доставая свой телефон. Он снял блокировку и нажал на иконку с персиком. — Переписки выглядят как обычный мессенджер, личная информация заблокирована до момента, пока сам не разрешу посмотреть, фото можно редактировать при отправке, неадекватных тут не так много, или просто мне так везёт. Чан заинтересованно вытянул шею и стал вглядываться в экран. Конечно, чаты Сынмин не открывал, но почему-то он чувствовал себя в некоторой степени смущённо, рассказывая про функционал приложения, созданного, чтобы секститься с другими одинокими людьми. — У тебя сейчас три активных диалога? — буднично спросил Чан. Сынмин вернулся наверх, где активные диалоги подсвечивались зелёным. — Типа постоянные партнёры, — выдавил он из себя, не зная как прилично заменить слово «любовники». — Проверенные временем. — Здорово, — протянул Чан и неожиданно уложил голову Сынмину на плечо. Сынмин застыл, не в силах пошевелиться. Жест показался настолько простым и естественным, словно они были близкими друзьями, которые часто нарушали личное пространство. От Чана исходило тепло и невидимая мягкая сила, обнимающая извне своими руками. — Я вначале думал, что ты встречаешься с Чанбином, — пробормотал Чан, и не дав Сынмину времени на возмущенный ответ, продолжил. — А потом решил, что у вас вообще отношения на троих. Ты, Джисон и Чанбин. — Упаси боже, — пробормотал Сынмин и дёрнулся, ярко представив эту немыслимую картину. Нет уж, такого счастья ему точно было не нужно. Экран телефона погас и в его темном отражении было видно лицо Чана, и то, как мило он выглядел, прижимаясь щекой к его плечу. В животе трепетно заурчало. — Если что я не против тройничков. Если вам нравится… — Да не сплю я с ними! — возмущённо прошипел Сынмин, закидывая ногу на ногу. — Они же кроме друг друга никого не замечают. Не хочу себе участи священника со свечкой. Да и… Его последующие слова о «меня блевать тянет, когда думаю о сексе с ними», были проглочены вместе со звуком уведомления. Сынмин поднял телефон и заметил иконку персика. Чан заметил тоже и воодушевлённо встрепенулся. — О, тебе написали! — Угу. Действительно написали. Один из старых партнёров, предлагающий заняться виртом сегодня ночью. Прочитав, Сынмин убрал уведомление. — Не ответишь? — Подождёт. Чан отнял голову от его плеча и сразу стало холодно и грустно. — Ладно, тогда пора заканчивать. Не буду тебя задерживать, о… и деньги! Спохватившись, Чан полез в карман, вытащил оттуда бумажник и отсчитал купюру, протягивая их затем Сынмину. — Тут больше, — недовольно заметил он, пересчитав. — Это за доставку и ожидание, — улыбнулся Чан, хлопнул его по плечу, на котором спал, и вернулся на своё место. Возможно в кафе изменилось освещение, потому что Чан выглядел заметно посеревшим. — Спасибо за чайник. Уже представляю с каким кайфом перед сном выпью ореховый напиток. — Ужин был вкусным. Рад был узнать об этом месте. Между ними вновь повисло неловкое молчание. Никто не собирался уходить. Они продолжали сидеть и каждый смотрел в сторону: Чан на картину за головой Сынмина, Сынмин на стул за соседним столиком. Ему совершенно не хотелось покидать это тёплое место и конкретно Чана, раскрывшимся для него с новой стороны. Телефон пиликнул повторно, и они оба моргнули. — Ответь ему уже. Некрасиво заставлять ждать, — посоветовал Чан. — Вы общаетесь голосом, текстом или фото? — Когда как, — пожал плечами Сынмин, снимая блокировку телефона. — Кто-то любит томно дышать в динамик, и просит дышать в динамик и ему тоже. Кто-то просит больше фоток, меньше слов. Но я не часто соглашаюсь на голосовые. У некоторых такие голоса, что мой член скорее отпадёт, чем встанет. Лучше тогда текстом. Он произнёс это с таким недовольством, вспоминая всех своих бывших партнёров, кто настаивал на голосовых, что очевидно сильно позабавил Чана, потому как тот вновь расхохотался. Он вообще, оказалось, так заразительно и красиво смеялся. — Господи, какой ты капризный. А мой голос для тебя возбуждающий или наоборот? — отсмеявшись, спросил Чан, специально понизив громкость голоса и добавив воздуха между словами. У Сынмина моментально загривок покрылся мурашками. Хорошо, что звук рассеялся в пространстве и его нельзя было повторить. — Конкретно сейчас он у тебя уставший, — выбрал безопасный вариант Сынмин, Чан недовольно скуксился. — Как отдохнёшь, попробуй ещё раз. — Разрешаешь? Живот опять стянуло трепетным узлом, щёки немного покраснели от лукавого взгляда. Как же сильно, просто по-блядскому сильно, Сынмину сейчас хотелось поддеть розовые щёки Чана ладонями и притянуть к себе для поцелуя. Чужая игривость отдавалась в нём неконтролируемым приступом милоты. — Разрешаю. Они вышли из закусочной и прошлись вместе до метро — Чан наотрез отказался отпускать Сынмина одного. Прощание вновь было быстрое и скомканное. Уже сидя в вагоне, Сынмин наконец-то открыл чат со своим виртуальным партнёром и, поразмыслив, написал короткое «Извини, сегодня не смогу».