Что если… Аластор на время превратится в человека.

— Я с прискорбием сообщаю, что один из нас умер… — Вокс сделал наигранно скорбное лицо. — И в честь этой ужасной потери, а также чтобы почтить память одного из нас… Он широко улыбнулся, и за его спиной тут же вспыхнула огромная реклама со скидками на все приложения, связанные с просмотром порнофильмов. — Мы дарим всем нашим подписчикам скидку пятьдесят процентов на подписку PornHell, HellPorn, DisgustingKinkPro и многие другие сервисы! Толпа, которая ещё секунду назад была опечалена новостью о смерти Валентино, взорвалась радостными криками. Вокс довольно ухмыльнулся, буквально купаясь в аплодисментах и восторженных воплях. — Я знаю, я знаю, — аплодисменты начали медленно стихать. — Валентино был отличным партнёром, великолепным режиссёром и определённо хорошим обедом для нашего всеми любимого человека! За его спиной тут же возникла запись эфира, где Аластор сидел сверху на демоне-мотыльке, перепачканный кровью. — Оууу… — грешники восхищённо протянули в унисон. — Я люблю тебя, Аластор! — кричали самые активные фанаты, размахивая плакатами. — Смерть Валентино не была напрасной! — Вокс ударил ладонью по кафедре. — Он умер ради того, что заставляет нас просыпаться каждый день и смотреть вперёд, несмотря на эту тяжёлую несправедливую жизнь после смерти… Он умер ради вашего развлечения! Толпа снова взорвалась восторженными криками. — Да! Ради вас я готов скормить даже одного из сильнейших оверлордов Ада! Вот насколько VoxTek заботится о вас! Вы для меня словно семья! — лицо теледемона растянулось в широкой улыбке, а глаз вспыхнул красным. — Доверьте мне своё развлечение! Акции VoxTek поднялись на двадцать процентов после смерти Валентино. Вокс вернулся в спальню сразу после своей пресс-конференции. Он не хотел тратить ни секунды ни на что, кроме человека, который слишком тяжело воспринял всё произошедшее. В конце концов, убийства были привычной частью жизни в Аду. Они не особенно волновали Вокса ещё при жизни, и он всегда считал, что в этом они с Радиодемоном похожи. Но, видимо, Аластор не всегда был таким жестоким. Дверь бесшумно закрылась за спиной Вокса, впуская его в полумрак комнаты, встретившей теледемона давящей тишиной. Он нервно поправил лацканы пиджака и медленно шагнул к кровати, на которой лежал человек. Аластор свернулся в позе эмбриона, почти полностью закутавшись в одеяло. На нём была огромная футболка Вокса с акулой. Край ткани сполз с плеча, открывая тонкую шею и хрупкое человеческое плечо. Теледемон тяжело вздохнул. Он медленно подошёл к кровати и сел на самый край, сцепив руки в замок. — Я… всё уладил с Валентино, — его экран на секунду засбоил, а на лице появилась неловкая улыбка. — Его смерть не такое уж большое дело… Ты зря переживаешь. В комнате висело тяжёлое молчание. Вокс обеспокоено посмотрел на человека. Аластор с силой прижимал к себе одеяло, будто пытался спрятаться в нём целиком. В уголках его глаз всё ещё виднелись не до конца высохшие дорожки от слёз. Экран теледемона снова дрогнул помехами. — Ты достаточно плакал из-за этого… — уже тише сказал он. — Я на тебя не злюсь. И ты не злись на себя… В конце концов, мы в Аду, Ал. Человек только сильнее сжал одеяло. — Я не хочу, чтобы ко мне прикасались. Вокс замер. — Что? Аластор судорожно вдохнул, пряча лицо глубже в одеяло. — Никто. Никогда. Не хочу даже через одежду, — его голос заметно дрожал. — Даже ты, Винсент. Теледемон вздрогнул. Эти слова ударили неожиданно больно. Что именно всплыло у Аластора в памяти, раз он сейчас говорит подобное? Воксу было необходимо знать. — Ты вспомнил что-то… о чём хочешь поговорить? — Нет! — слишком резко выкрикнул человек, мгновенно сжимаясь ещё сильнее. — Я не хочу говорить об этом! Я не хочу думать об этом! Я не хочу помнить об этом — В его голосе слышалась настоящая паника. — Эй… тише, тише… — Вокс инстинктивно потянулся к нему руками, желая обнять, успокоить, прижать к себе. Но замер на полпути. Потому что Аластор только что попросил его не трогать. Вокс устало выдохнул и откинулся спиной на кровать. Несколько секунд он молча смотрел в стену, пытаясь понять, что вообще может сказать сейчас Аластору, чтобы тот наконец доверился ему и рассказал о своих новых воспоминаниях. Доверие. Между ними его, кажется, никогда по-настоящему и не было. — Знаешь, ты ведь никогда не рассказывал мне ничего действительно важного о себе. То есть… — Вокс тихо хмыкнул. — Я помню все рецепты, которым тебя научила мама. Аластор заметно вздрогнул. — Но о ней самой я не знаю ничего. Как её звали, почему она умерла, нашёл ли ты её в Аду… ничего. Теледемон пожал плечами с невесёлой улыбкой. — И я не то чтобы злюсь или обижаюсь на тебя за это. Я понимаю, тебе тяжело кому-то доверять. — Вокс на секунду смутился. — И я во многом сам виноват. Говорю всякую ерунду… Эти мои расистские шуточки… Ал, мне правда жаль. Он тяжело выдохнул, стараясь не вспоминать собственные идиотские комментарии и моменты, когда своими словами только сильнее отталкивал Радиодемона. — Но, должен признать, тяжеловато, когда один человек делает шаг навстречу, а второй то убегает, то возвращается только чтобы дать тебе по башке, а потом снова убегает. Аластор не сдержал тихого смешка. И это неожиданно воодушевило Вокса сильнее, чем должно было. Он повернул голову, глядя на человека с такой нежностью, что экран едва заметно дрогнул помехами. Заплаканное, раскрасневшееся лицо Аластора выглядывало из-под одеяла уже не так напряжённо, как раньше. — Но несмотря на всё это… — тихо продолжил Вокс, — я всё равно иду за тобой. Все эти семьдесят лет. Просто не могу иначе. — Почему? — с искренним удивлением спросил человек. — Разве не легче было просто сдаться и отпустить меня? В Аду полно вариантов подоступнее, чем я… Вокс тихо усмехнулся. — Да, но они и копытца твоего не стоят. — Я иногда забываю, что моя демоническая форма — это животное… Копытца? А я вообще ношу обувь? Вокс придвинулся чуть ближе, устраиваясь удобнее и подпирая голову рукой. — Нет. Твои копытца выглядят как туфли. Но когда ты превращаешься полностью, становится заметно, что это именно копыта. Аластор нахмурился. — Я хожу по Аду босиком. — Несмотря на это, твои копытца всегда выглядят очень чистыми. Человек возмущённо посмотрел на него. — Это абсолютно нелепо. Вокс тихо рассмеялся в кулак. — Вот вернёшь память — я обязательно напомню тебе эти слова. Улыбка Аластора тут же погасла. — Может… не нужно ничего возвращать. — Ал… — сердце Вокса болезненно сжалось. Видеть Радиодемона таким подавленным было почти невыносимо. — Каждое новое воспоминание делает только больнее, — тихо сказал Аластор, поднимая на него измученный взгляд. — Я не думаю, что выдержу ещё одно… Он сглотнул и зажмурился, будто не веря, что вообще собирается сейчас произнести это вслух. Но внутри всё слишком долго копилось. Ему нужно было выговориться. — Валентино… заставил меня вспомнить кое-что страшное… Вокс тут же напрягся и неосознанно подался вперёд. — Мои коллеги на радиостанции невзлюбили меня почти сразу. Я был единственным чернокожим, которого пустили в эфир. Сначала они просто игнорировали меня… потом начали грубить. Вокс медленно сжал простыню когтями. Он уже начинал понимать, к чему всё идёт. — А потом двое из них подкараулили меня. Они били меня, душили, рвали одежду… — Аластор… — неверяще выдохнул теледемон. — Я так растерялся… — голос человека дрогнул. — Сначала от боли. Потом от этого чёртового унижения… Аластор снова уткнулся лицом в одеяло, громко всхлипывая. — А потом они полезли с поцелуями! — в его голосе звучала почти детская, оскорблённая злость. — Мой первый поцелуй, Винсент! Вокс чувствовал, как внутри закипает ярость. — Скажи, что ты убил их, Аластор, — зло прорычал он. — Я… — человек глубоко вдохнул. — Я отбился и убежал домой… Они не успели сделать всё до конца… Он снова поднял на Вокса заплаканные глаза. — Я использовал магию. Если бы меня не обучили… если бы я не умел колдовать, Винсент… — его голос сорвался в шёпот. — Я бы не смог от них сбежать. Вокс зло выдохнул сквозь зубы. — Ты не убил их? — Я не помню. — А хотел бы? Несколько секунд Аластор молчал, пока Вокс не сводил с него взгляда. А потом очень спокойно ответил: — Да. Ни капли сожаления в голосе. — Да, я хотел бы их убить. — Я найду их для тебя. Ты помнишь хоть что-нибудь о них? Их имена, чем они занимались… что угодно. Аластор медленно покачал головой. Вокс тяжело выдохнул, пытаясь подавить поднимающийся внутри гнев. — Хорошо, — уже тише сказал он. — Тогда мы подождём, пока к тебе вернутся остальные воспоминания… И если ты всё-таки не убил их, мы найдём этих уродов в аду. В его голосе не было ни капли сомнения. — И накажем. Человек молча кивнул, сильнее укутываясь в одеяло. После этого между ними снова повисла тишина. Тяжёлая, уставшая, но уже не такая болезненная, как раньше. Аластор постепенно начал расслабляться. Его дыхание выровнялось, пальцы перестали так судорожно сжимать ткань одеяла, а глаза медленно закрылись. Через несколько минут человек всё-таки уснул, в обнимку с одеялом. Вокс продолжал лежать рядом. Не касаясь его. Теперь он понимал. Понимал, почему Радиодемон так резко реагировал на чужие прикосновения. Почему избегал близости, почему постоянно держал дистанцию, почему то подпускал к себе, то снова исчезал. Теледемон прикрыл глаза и устало потёр экран рукой. Блять. Других слов, чтобы описать происходящее, у него просто не было.

Hazbin hotel

Энджел Даст с неверием смотрел в экран своего телефона. Прямой эфир Вельвет буквально ввёл его в ступор. Аластор… ел Валентино. Оверлорд кинофильмов, полуживой и истерзанный, лежал под Радиодемоном, пока тот, перепачканный кровью, продолжал утолять свой голод. Паукообразный демон дышал через раз, не в силах отвести взгляд от происходящего. Его руки заметно дрожали, всё сильнее сжимая телефон. — Пожалуйста… — едва слышно прошептал он в пустоту. — Пожалуйста… пожалуйста, убей его… Хаск заметил, как странно тот уставился в экран, и, оставив своё рабочее место, направился к дивану. — Энджел? Что там у тебя? Он сел рядом и бросил на телефон скучающий взгляд. А затем тоже застыл. На несколько секунд в комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только звуками эфира. Хаск медленно придвинулся ближе к пауку, касаясь его плеча своим. Его рука осторожно легла на колено Энджела, слегка сжимая в молчаливой поддержке. Они оба неотрывно смотрели на экран. И впервые за долгое время Энджел чувствовал не только страх, но и надежду. Надежду на то, что кто-то наконец уничтожит ублюдка, издевавшегося над ним годами. — Ребята! — радостно воскликнула Чарли, буквально влетая в гостиную. За её спиной с привычно недовольным выражением лица шла Вэгги. — Я придумала отличный план по спасению Аластора! Никто не отреагировал. Это сразу заставило Чарли насторожиться. Девушки не спеша подошли к друзьям, остановившись за диваном. Чарли с интересом облокотилась на спинку и заглянула в чужой телефон. Улыбка медленно сползла с её лица. Вегги брезгливо сморщилась. — Да зачем вообще такое смотреть? Через несколько секунд в комнату вошла Черри Бомб с огромной пачкой чипсов в руках. Она бросила взгляд на подозрительно молчаливую компанию и, заинтересовавшись, плюхнулась рядом с Энджелом. — О, мукбанг с Аластором, люблю их, — спокойно заявила она, закидывая чипсину в рот. — А кого он жрёт? — Валентино, — хрипло ответил Энджел, не отрывая взгляда от телефона. — Он жрёт Валентино. Черри медленно перестала жевать. Пачка с чипсами опустилась ей на колени. — Охренеть… По её спине прошёл холодок. Энджел никогда ещё не был настолько близок к свободе. Только бы Аластор закончил начатое. Следующие несколько минут жители отеля напряжённо молчали, не отрывая взглядов от телефона, несмотря на то, насколько отвратительным было происходящее на экране. Аластор, перепачканный кровью, продолжал жадно утолять голод, а комментарии под трансляцией летели с бешеной скоростью. Кто-то оплакивал Валентино и жаловался, что теперь не будет «такого качественного порно». Кто-то восхищался жестокостью Радиодемона. А кто-то откровенно умилялся происходящему. И вдруг… Энджел резко дёрнулся. По его шее с громким треском начала расползаться тёмно-розовая цепь контракта. Она покрылась трещинами, вспыхнула и рассыпалась прямо в воздухе, растворяясь алой пылью. Его второй глаз, раньше затянутый чёрной дымкой, болезненно заслезился, постепенно очищаясь. — Энджел… — потрясённо выдохнул Хаск. — Ты свободен. Телефон выскользнул из рук паукообразного демона. Сам Энджел судорожно обнял себя всеми руками, будто до конца не верил, что это реально. — Блять… — всхлипнул он. — Он правда сдох? Черри первой сорвалась с места. — ДА! ДА! ДА, СУКА! — она отбросила чипсы и буквально налетела на Энджела с объятиями. Почти сразу остальные тоже заговорили одновременно, поздравляя его, хлопая по плечам, пытаясь обнять. Даже Вэгги выглядела искренне счастливой за него. — Смерть — это, конечно, ужасно, и радоваться такому нельзя… — Чарли нервно прокашлялась под крайне осуждающими взглядами окружающих. — Но сегодня мы всё-таки должны отпраздновать освобождение Энджела! Её поддержали громким одобрительным гулом. — А потом мы пойдём спасать Аластора! — с энтузиазмом добавила принцесса. И комната мгновенно затихла. — Ну же… ребята… — уже менее уверенно продолжила Чарли. — Аластор один из нас. Мы должны забрать его оттуда… — Чарли, — Вэгги мягко положила руку ей на плечо. — Ты видела этот эфир. Ты правда думаешь, что этому ублюдку нужна помощь? Чарли отвела взгляд. — Я… мы не можем просто оставить его там, — принцесса растерянно обвела взглядом друзей, но никто из них не выглядел так, словно был готов поддержать её затею. — Я волнуюсь за него… — Я не стану рисковать своей шкурой ради Аластора, — раздражённо сказал Хаск, резко вставая с дивана и упрямо глядя на девушку. — Он вполне может защитить себя сам! Ты вообще видела этот эфир? Его силы всё ещё при нём! — Я… благодарен ему… — демон-паук сильнее сжался, а Черри тут же положила руку ему на плечо, поддерживающе притягивая ближе к себе. — Но я больше никогда не хочу даже близко подходить к башне V’s… — Энджел… — Черри прижалась к нему плотнее, заключая демона в крепкие объятия. — Я вообще больше из этого отеля выходить не хочу… — голос паука начал дрожать от подступающих слёз. Будто вместе с разорванным контрактом из него наконец начали выходить все те страх и ужас, которые он годами держал внутри. Хаск тяжело выдохнул. А потом неожиданно опустился перед ним на колени. Он осторожно взял дрожащие ладони Энджела в свои и начал мягко оглаживать их большими пальцами, стараясь успокоить. — Ты ничего ему не должен, — тихо сказал кот. — Аластор не спасал тебя специально. Всё, что он делает… он делает прежде всего для себя… Хаск склонился и оставил мягкий поцелуй на кончиках его пальцев. — Не плачь, Энджел… Демон-паук вздрогнул. Несколько секунд он просто смотрел на Хаска покрасневшими глазами, а потом вдруг очень тихо произнёс: — Энтони. Кот нахмурился. — Что? — Меня зовут Энтони.