Что если… Аластор на время превратится в человека.

Аластор с неверием смотрел в свое отражение в зеркале. Его лицо, волосы, яркая и белоснежная улыбка! О, как он скучал по своей улыбке! Он огладил руками смуглую кожу, скривил несколько рожиц наслаждаясь наконец-то этой возможностью. Мышцы слушались его свободно, без сопротивления. Больше никаких ниток на лице, заставляющих его улыбаться. Он радовался этому недолго. Возможно, он скучал по своей человеческой ипостаси больше, чем думал. Но это не тот вид, в котором можно безопасно расхаживать по аду. Слишком уязвимый. Это нужно было исправить. И Аластор, окунув два пальца в стоящую рядом чашу с кровью, начал наносить символы Вуду на свои руки, произнося заклинание. Кровь ложилась плотными тёмными линиями, слегка тянулась за пальцами. Его голос звучал ровно и уверенно… но в какой-то момент он остановился. Заклинание прервалось. Слова оборвались, будто их вырвали из памяти. Символы впитались в кожу и начали исчезать. Комнату поглотила глухая, удушающая тишина. Радиодемон со злостью и раздражением смотрел на свои руки. Он не мог вспомнить заклинание. Такого раньше не было. Допустим, он все же не молодеет, возможно, он действительно просто забыл… Он взмахнул руками в попытке призвать одну из своих книг, но затем в страхе опустил их обратно. Демон не мог вспомнить как это сделать. Это не могло быть случайностью. Воспоминания его покидают. Он резко встал с пола, и направился к тумбе на которой лежали несколько листов желтой старой бумаги, и смочив перьевую ручку своей кровью за неимением рядом чернил начал писать самое важное, что еще помнил. « Найди Рози, каннибал таун. Не заключай сделок! Вокс твой…» Аластор моргнул с непониманием смотря на записку перед глазами. — Хм, — протянул он сомнительно, — Что за Вокс? Он ещё раз посмотрел на записку, словно ожидая, что смысл вдруг прояснится сам собой, но слова оставались такими же чужими. Аластор тихо цокнул языком, сложил лист и убрал его в карман. Он не спешил двигаться дальше. Несколько секунд он просто стоял, позволяя взгляду скользнуть по комнате — медленно, внимательно, будто надеясь, что хоть что-то зацепится за память. Некоторые вещи казались ему знакомыми: отдельные книги — такие определённо когда-то стояли на его полках, и эти головы Вуду, свисающие со стен, были точь-в-точь как из его хижины. Он сделал шаг — и внезапно запнулся о что-то на полу. Аластор резко остановился, опустив взгляд. Посох. Он наклонился и поднял его, прокрутив в руке с лёгким, задумчивым интересом. Он чуть сжал пальцы, будто ожидая отклика. Ничего. Аластор едва заметно нахмурился, затем пожал плечами и небрежно бросил посох на кровать. — Предположу… это моя спальня? — спросил он в пустоту, не ожидая ответа. Он медленно прошёлся по комнате, проводя пальцами по ближайшей поверхности — столу, краю тумбы, задерживаясь на шероховатостях, будто пытаясь зацепиться хоть за что-то осязаемое. Но внутри — ничего. Его голова раскалывалась, тупая боль давила изнутри, мешая сосредоточиться. В груди зрело нехорошее предчувствие, тяжёлое и липкое. У него не было ни единого понимания, где он находится и почему. Мысли распадались, не складываясь в цельную картину. Он остановился посреди комнаты, раздражённо выдохнув. — Оставаться здесь и дальше бесполезно, — раздражённо сказал он и направился к выходу. Лестница встретила его мягким полумраком и приглушённым золотистым светом. Он спускался неторопливо, проводя пальцами по перилам. С каждым шагом в его движениях возвращалась привычная плавность, но внимательность не исчезала: он осматривался, прислушивался, словно человек, оказавшийся в знакомом, но странно изменившемся месте. Внизу открылся холл. Аластор остановился на последней ступени и на несколько секунд замер, позволяя себе рассмотреть пространство целиком. Мягкий свет ламп, тёплые оттенки тканей, расставленная с очевидной заботой мебель. Он медленно прошёл вперёд, разглядывая детали: ровно поставленные кресла, слегка выцветшие, но чистые ковры, декоративные элементы, в которых угадывалось желание придать этому месту хоть какую-то гармонию. Его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки. — Любопытно… Он остановился у стены, где висела картина, и наклонил голову, внимательно её изучал. Полотно было ярким, даже немного театральным: фигуры на нём были выведены с подчёркнутой выразительностью, их позы — уверенные, почти демонстративные. С боку композиции выделялась невысокая фигура с безупречной осанкой и властной улыбкой. Аластор прищурился, задержав взгляд именно на нём. Что-то в этом лице — в линии губ, в спокойствии взгляда, в самой манере держаться — вызывало в нём необъяснимое раздражение. Он скривился. — Не знаю почему, но этот джентльмен не вызывает у меня доверия… — АЛАСТОР! Громкий женский голос резко разорвал тишину. Он вздрогнул и обернулся на звук. — Кто-нибудь видел Аластора?! В коридоре стояла девушка. Очень высокая. Она замерла, увидев его. Её глаза широко раскрылись, губы приоткрылись, и на несколько долгих секунд она просто смотрела на него, не в силах произнести ни слова. В её выражении читались удивление, неверие и растерянность. Повисла тишина. Аластор нарушил её первым. — Здравствуйте, — он вежливо поклонился, бросая на неё внимательный, изучающий взгляд. — Я не ослышался, вы звали меня, мадам? — А-Аластор? — выдохнула она, запинаясь. Он тихо хмыкнул, поправляя свой бант. — Да, это моё имя. Могу я узнать и ваше? — затем чуть наклонил голову и добавил мягче: — не сочтите за грубость, но полагаю, это будет справедливо, ведь моё имя вам уже известно. — Аластор… — повторила она, словно всё ещё проверяя реальность происходящего. — Что… как ты… — Я в добром здравии, благодарю вас, — с лёгкой насмешкой перебил он. — Как поживает прекрасная дама передо мной? Чарли Морнингстар медленно подошла ближе. В её движениях чувствовалась осторожность, но любопытство брало верх — она начала обходить его по кругу, внимательно разглядывая, словно пыталась убедиться, что перед ней действительно он. Аластор позволил это, но сам наблюдал за ней с заметным неудовольствием. Его взгляд скользил по её фигуре, задерживаясь на росте — слишком высоком, почти неестественном, — затем на демонических чертах лица и той силе, которая ощущалась даже без всяких усилий с её стороны. У Аластора не осталось ни малейших сомнений — перед ним стояла чрезвычайно сильная демонесса. И это обстоятельство его совсем не радовало.