Что если… Аластор на время превратится в человека.

Аластор медленно расстёгивал рубашку, стараясь не смотреть в сторону демона. Жадный, выжидающий взгляд Вокса смущал его, но вместе с этим вызывал внутри странное, опасное чувство восторга. Ему нравилось это внимание. Нравилось, как теледемон буквально не мог оторвать от него глаз, как пытался впечатлить его своей властью, богатством, популярностью. Ткань рубашки мягко соскользнула с плеч, открывая тонкое человеческое тело — изящную талию, впалый живот, светлую кожу без единого волоска на груди. В неоновом свете спальни он выглядел почти нереально. Вокс замер. Экран чуть дрогнул от помех. Аластор был красив. Чертовски красив. Взгляд теледемона жадно скользил по его телу, цепляясь за каждую мелочь — тонкие рёбра, выступающие ключицы, небольшие родинки на животе, которые Вокс уже мысленно отметил как свои будущие цели для поцелуев. Его взгляд медленно скользнул выше, задерживаясь на торчащих сосках человека, и Вокс почувствовал, как из уголка губ начинает стекать тонкая струйка крови. Аластор саркастично выгнул бровь и подошёл ближе, с интересом рассматривая рот теледемона. Он осторожно потянулся рукой к экрану, и Вокс без колебаний наклонился к нему ближе, позволяя касаться себя. Кончики человеческих пальцев медленно скользнули по гладкой поверхности экрана. По телу Вокса тут же прошёл разряд электрических мурашек. Он блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. Аластор отнял руку и удивлённо заметил кровь на своих пальцах, хотя с самого экрана она уже начинала исчезать. Вокс моргнул, приходя в себя, и тут же притянул человека ближе, кладя руки ему на талию. Растерянность Аластора откровенно его забавляла. — Не ищи здесь логики, Ал, — томно прошептал он. Теледемон взял его руку в свою, отчего человек вздрогнул и поднял на него смущённый взгляд, не понимая, чего ждать дальше. Вокс медленно направил его ладонь к собственному лицу, позволяя окровавленным демонической кровью пальцам коснуться губ Аластора. — Попробуй, — голос демона стал ниже. — Тебе всегда нравилось, какой я на вкус. Аластор сглотнул и, сам не веря, что делает это, слегка приоткрыл губы, осторожно обхватывая пальцы. В его глазах тут же появилось удивление. Это было действительно вкусно. — Хочешь ещё, Ал? — с усмешкой спросил Вокс, с явным удовлетворением наблюдая, как человек сталкивается с этой голодной, пугающей частью самого себя. Аластор тяжело сглотнул. Желудок болезненно скрутило от голода, несмотря на то что он уже дважды ел в телебашне Вокса. Почему это чувство никак не проходило? И почему сам Вокс действительно был таким… чертовски вкусным? По телу человека прошла дрожь. Ему было страшно от собственных желаний, страшно от воспоминаний, страшно от того, насколько сильно сейчас хотелось впиться зубами в демона напротив и откусить кусок плоти. О, Господи… Как же низко он пал. Ему не видать ни прощения, ни искупления — не только за те ужасные вещи, которые он совершил, но и за то удовольствие, которое он испытывал, делая это. Он больше никогда не сможет посмотреть матери в глаза без стыда. Если вообще когда-нибудь ещё сможет увидеть или услышать её. Аластор нуждался в утешении. И демон напротив был готов буквально поделиться с ним собственной плотью, лишь бы успокоить его. Стал бы враг ставить себя в настолько уязвимое положение? Сомнения медленно отпускали Аластора. Всё больше ему начинало казаться, что Вокс действительно говорит правду. Что они действительно были любовниками. Человек осторожно положил руки ему на плечи и сквозь смущение посмотрел снизу вверх. — Я хочу ещё, — тихо признался он. В следующую секунду экран Вокса резко залился нежно-голубым светом, а затем изображение лица полностью исчезло. По экрану пробежала рябь помех. — Мистер Вокс? — растерянно спросил Аластор. — Вы в порядке? Но теледемон застыл, не отвечая. На экране появилась надпись: NO SIGNAL Человек нахмурился и осторожно отступил на шаг. — Как грубо — потерять сигнал прямо посреди разговора, — пробормотал он, снимая с себя брюки и направляясь к уже наполненному джакузи. Просторная ванная комната тонула в тёплом паре. Чёрный мрамор влажно поблёскивал под мягкой неоновой подсветкой, встроенной в стены и пол, а вода тихо бурлила, наполняя помещение низким расслабляющим шумом. Аластор медленно опустился в джакузи, и горячая вода мягко скользнула вдоль его тела, поднимаясь всё выше — к талии, груди, плечам. Он тихо выдохнул сквозь напряжённо сжатые зубы, чувствуя, как жар постепенно расслабляет уставшие мышцы и вытягивает из тела холод, страх и болезненное напряжение последних часов. Откинувшись на край джакузи, человек приоткрыл глаза и посмотрел на всё ещё зависшего теледемона. Осуждающе. Экран Вокса дёрнулся ещё раз. Помехи пробежали по нему рваной рябью, надпись NO SIGNAL мигнула и исчезла, сменяясь его лицом. Теледемон несколько раз быстро моргнул, будто только сейчас возвращаясь в реальность, а затем резко перевёл взгляд на джакузи. И замер. Аластор сидел в горячей воде, откинувшись на тёмный мраморный край, влажные волосы прилипли к шее и плечам, а над поверхностью воды виднелась только его раскрасневшаяся от жара грудь. Человек смотрел на него с откровенным недовольством. Вокс почувствовал, как внутри что-то предательски сжалось. О, он был слишком красив. — Блять. И прежде чем Аластор успел понять, что происходит, Вокс буквально нырнул к нему в джакузи. Вода с шумом выплеснулась через край, горячие волны ударились о мраморный пол, а сам теледемон тут же подполз ближе, устраиваясь между его ног. — Прости, Ал, — виновато пробормотал он, прижимаясь экраном к человеческой груди. — Ты так редко бываешь со мной нежным, что я иногда могу вот так потерять сигнал… Он медленно поднял на него взгляд. На экране больше не было привычной самодовольной ухмылки — только странная смесь боли, голода и нежности. У Аластора перехватило дыхание. Внутри всё болезненно сжалось от чувства вины. Он никогда не думал, что может быть настолько грубым и невнимательным любовником. Человек осторожно провёл пальцами по раме его экрана, влажной от пара и воды. — Наши отношения такие… странные, — тихо признался он, с опаской покосившись на искрящиеся антенны теледемона. — По вашим словам, я причиняю вам столько боли. Почему вы всё ещё… со мной? Вокс невесело хмыкнул. — Я готов принять от тебя всё, — он взял его хрупкую человеческую ладонь и прижал к своей груди, туда, где под корпусом тяжело билось большое демоническое сердце. — Что угодно, Ал. Твою ненависть, твой гнев, нежность, заботу… я приму всё. Его голос стал тише. Тяжелее. — Только не игнорируй меня. По экрану медленно пробежала едва заметная рябь помех. — Не отводи от меня взгляд, — в этот раз он посмотрел на него совсем иначе, и Аластор невольно вздрогнул. В этом взгляде было слишком много боли, слишком много старой, глубоко въевшейся обиды. —И не смей исчезать из моего поля зрения. А затем Вокс улыбнулся. В его глазах вспыхнул нездоровый, почти маниакальный блеск. — И тогда я прощу тебе всё что угодно. У Аластора перехватило дыхание. Что-то внутри неприятно сжалось. Это было неправильно. Нездорово. Так не должна звучать любовь. И всё же вместе со страхом по телу предательски растекалось другое чувство — странное, тёплое, почти болезненное удовлетворение от того, насколько сильно этот демон нуждался в нём. Это было… пьяняще. Аластор никогда прежде не чувствовал себя настолько желанным рядом с кем-то. Стыдно признать, но ему нравилось это безумное внимание, нравились тяжёлые руки Вокса на его теле, нравилось, как теледемон смотрел на него — жадно, одержимо, будто в целом мире больше не существовало ничего важнее. Обычно чужие прикосновения вызывали в нём только напряжение и желание отстраниться, но рядом с этим демоном всё ощущалось… иначе. Он вдруг начал замечать, как сам ищет его взгляд, как невольно тянется ближе, как ему хочется ещё этих объятий, ещё этого внимания, ещё этого странного нового чувства. Сомнения медленно таяли. Человек осторожно обвил шею теледемона руками, и Вокс на секунду застыл, явно не ожидая этого. Удивление на его экране быстро сменилось широкой, хищно-довольной ухмылкой. Блять. Наконец-то.