Своя чужая жизнь

      Когда на следующий день Гермиона пришла навестить Гарри, волшебник уже собирался покинуть больничное крыло. — Да, днём меня осмотрела мадам Помфри и сказала, что я здоров. Кризис миновал, можно жить обычной жизнью. Она посоветовала не усердствовать с заклинаниями какое-то время, особенно сложными, но, в целом, я здоров. — Хорошо. Ты много пропустил. Я дам тебе свои записи. И нам нужно поговорить. Столько всего произошло. — Конечно. Пойдём, хочу посмотреть на Астрономическую башню.       Они шли длинными коридорами замка, и буквально каждый встречный спрашивал Гарри о здоровье, жал руки, хлопал по плечу. — Если так будет продолжаться, то я снова окажусь в больничном крыле. Только на этот раз с ушибами и переломом руки.       Видеть, что его выздоровление вызывает радость было, конечно, очень приятно. Однако Гарри никогда не любил подобную публичность. Столь явно выраженный интерес к своей персоне его порядком утомлял, тем более, что он прекрасно знал изменчивость мнения толпы: сегодня она носит тебя на руках, а завтра втаптывает в грязь, считая отбросом.       Он был рад оказаться в тишине башни. Первоначальная эйфория от восстановления такой значимой части Хогвартса уже несколько спала, поэтому на смотровой площадке никого не было. Да и холодный ноябрьский ветер не особенно располагал к прогулкам на высоте. — Гарри, подожди, я наброшу согревающие. — Я и сам могу, Гермиона. — Нет, ты должен поберечься.       Гарри не стал возражать. Гермиона окутала их обоих волшебным теплом. — Значит, вот где… Ума не приложу, как я ухитрился это сделать! В одиночку! — Ты? — Да. Её восстановил я. — Я предполагала нечто подобное, — Гермиона задумчиво прикусывала губы, — но ты же сам сказал, что ничего не помнишь. — А я и не помню. Мне Малфой рассказал. — Откуда бы хорьку знать о таких вещах, Гарри? — Гермиона… Пожалуйста, не называй Драко так больше. Между прочим, именно ему я обязан не только жизнью, но и тем, что не стал сквибом. Именно Драко нашёл меня здесь и отлевитировал в больничное крыло. — Это он тебе рассказал? Ты ему веришь? — У него нет причин лгать. В ту ночь Малфой был на поле для квиддича. Он своими глазами видел, как восстанавливалась башня. — Какого пикси его понесло ночью на поле?       Гарри не собирался рассказывать никому о том, что он увидел в спальне слизеринца. Даже Гермионе. То, что он видел Драко таким, останется только в его памяти. — Ну, он сказал, что хотел побыть один. Ты же знаешь, он переживает из-за Нарциссы. Впрочем, я не спрашивал о причинах. Мне, знаешь ли, тоже иногда хочется спрятаться от всех. Раньше была Выручай комната, теперь… Хотя, можно ходить сюда. Отсюда открывается потрясающий вид. И воздух такой чистый… — Гарри! — Да. Так вот, он увидел восстанавливающуюся башню и поднялся сюда. И нашёл меня. Я был без сознания. Он перенес меня к Помфри.       Гарри немного помолчал, размышляя рассказывать ли всё то, что поведал Малфой. — Это он сварил зелье магической стабильности, Гермиона. Да, под контролем Снейпа, но варил он. И сегодня ночью он снова принёс его мне, чтобы магия окончательно закрепилась. Так что, да, я ему верю. Я ему доверяю, Гермиона. Я обязан ему жизнью. Не зови его больше хорьком.       Девушка молчала. То, что рассказал Гарри произвело на неё огромное впечатление. Малфой, которому она никогда не симпатизировала, который оскорблял её, называя грязнокровкой, вдруг предстал иным. И это чудесное восстановление башни… — Хочу кое-что рассказать тебе, Гарри. В одном из коридоров Хогвартса теперь есть маленькая каменная скамеечка. Буквально на одного человека. Может быть, ты её видел? Нет? Ладно, не важно. Главное то, что её создала я. — Ты? Зачем тебе понадобилось это? И… В коридорах же нельзя колдовать. — А я не специально. Помнишь, я говорила, что приехала сюда до начала учебного года? Мы восстанавливали замок. Поверь, это было трудно. Словно… Словно Хогвартс сопротивлялся. Словно у него есть собственный разум, желания. Иногда утром мы обнаруживали восстановленные вчера аудитории вновь повреждёнными. И приходилось вновь тратить силы и время. И вот однажды, я еле ползла обратно в нашу гостиную. У меня просто не было сил, я ужасно устала и мечтала только об одном — кровать. Или кресло. И вот тогда я вдруг увидела, как из стены материализуется каменное сиденье. Оно образовалось буквально в шаге от меня. Я не поверила своим глазам, но оно было вполне реально. — Ты не трансфигурировала его сама? — Нет, Гарри, для трансфигурации нужна изначальная база. Ты берешь предмет и изменяешь его природу, структуру. А здесь я создала её из ничего. Я долго думала над этим. А потом нашла ответ в «Истории Хогвартса». — Любимая книга для лёгкого чтения? — Не смейся! Я действительно люблю Хогвартс. И мне интересна его история. Если ты не знал, то в Хогвартсе каждый… — Получает помощь, если её попросит? — Откуда ты знаешь? — Дамблдор как-то сказал. Давно, курсе на первом или втором. — Это действительно так. Только замок не исполняет сиюминутные желания. Просить о какой-нибудь ерунде бессмысленно. Но если тебе действительно нужна помощь, если она жизненно необходима, тогда ты можешь получить её от замка. Вспомни себя… Так что твоё желание побыть в одиночестве могло восприняться замком именно таким. — Но почему тогда не открывается Выручай комната? — Думаю, всё дело в том, что сейчас она никому не нужна, её никто не ищет. Или ищут не в том месте.       Об этом Гарри никогда не задумывался. Выручай комната была уникальным помещением, она всегда точно знала, что именно нужно просящему. Но после уничтожившего её пожара Гарри предполагал, что её восстановление невозможно. Он несколько раз проходил перед той стеной, где когда-то открывалась тайная дверь, но ничего не происходило. Так может дело в сиюминутности его желаний? Может, их силы не достаточно? — Надо попробовать открыть её в другом месте. Как думаешь? — Гарри Поттер, тебе жить надоело? Ты только что вышел из магической комы после восстановления башни, ты едва не расстался с жизнью, а уже снова готов творить безумства? — Гермиона, ну, не злись так, пожалуйста. Я не собираюсь никуда бежать и что-то восстанавливать. Я просто говорю о том, что может быть ты права, может комната теперь в другом месте. Просто, если бы её можно было вернуть, это было бы так здорово! Вспомни, как она выручила нас на пятом курсе! Нужно искать. И верить. Пойдём, покажешь мне свою скамейку. Надо повесить над ней табличку с твоим именем.       Гарри внезапно развеселился. Он представил себе именную табличку Грейнджер, мысленно успел найти и открыть Выручай комнату, отправился в гости к Вутевичам на Рождество, выиграл в матче с Пуффендуем, а затем и со Слизерином. Его обуревала радость от того, что он молод и жив, что может учиться в такой замечательной школе с замечательными людьми. Он ощутил какое-то острое счастье просто от того, что он, Гарри, был. Он чувствовал, что сможет справиться абсолютно со всем, найдёт свой путь в жизни, своё место.       Поттер подошёл к ограждению вокруг смотровой площадки и в приступе неудержимой радости закричал: — Спасибо!       Гермиона смотрела на него, как на сумасшедшего, но Гарри мало волновало выражение её лица. Ему хотелось обнять весь мир, хотелось сделать что-нибудь прекрасное. Ему очень сильно хотелось жить, любить, чувствовать. — Пойдём на ужин. Я ужасно голоден. В больничном крыле кормят отвратительно. А я хочу жареную куриную ножку и пирог… С яблоками. Хочу увидеть всех. Ты даже не представляешь, как я соскучился.       Гарри устремился вниз, оставив Гермиону позади. Девушка спокойно спускалась по лестнице, обдумывая слова Гарри. Этот рассказ объяснил ей ужасный внешний вид Малфоя, которому Гермиона поражалась последние недели: побледневшее сильнее прежнего лицо, тени под глазами, впалые щёки. Даже его всегда ухоженные платиновые волосы, казалось, потеряли весь свой лоск. Кто бы мог подумать, что этот слизеринец, изводящий Гарри на протяжении всех лет обучения, вдруг окажется тем, кто проявит сострадание и заботу! Не бросит умирать на полу башни, будет варить зелье, о котором Гермиона даже не слышала. Одному Мерлину известно насколько это зелье магической стабильности сложное! И то, что Малфой сам принёс вторую порцию, отсчитывал дни… Это показало Драко с совершенно иной стороны, чем она привыкла видеть.       Смотря на искреннюю непосредственность, с которой Гарри излучал радость, Гермиона вспомнила когда-то услышанное утверждение, что те, кто едва не умер, начинают ощущать огромное желание жить. Вспомнила собственные ощущения, которые испытывала, очнувшись живой и здоровой после взгляда Василиска. Тогда ей тоже хотелось жить. Хотелось так остро, что, казалось, это желание сочится из каждой поры, собирается иголками в кончиках пальцев. Ей тогда пришлось проявить силу воли, чтобы в порыве радости не позволить магии вырваться из-под контроля. Правда, как ей объяснила Макгонагалл, всё дело было в нестабильности психики — юный организм ещё не полностью оправился от шока, вызванного столкновением с магией и осознанием себя волшебницей. Гермионе понадобилось время и дыхательная гимнастика, которые помогли справиться со стрессом. Конечно, Гарри перенёс уже такое количество стрессов и даже смерть, что острота его восприятия могла притупиться. И всё же ей нужно будет приглядывать за Поттером, чтобы он не совершил очередную невозможную выходку, которая снова уложит его на больничную койку.

***

      Дни шли своим чередом. Чудесное выздоровление Поттера перестало вызывать столь бурный ажиотаж, как в первые дни, и Гарри этому только радовался. Вопреки всем досужим домыслам о том, что он обожает свою известность, что его хлебом не корми дай только покрасоваться на первых страницах газет, это было не так. Восхищённые взгляды только вызывали у него смущение и желание забиться в какую-нибудь нору. Поэтому в самые первые дни, когда Гарри не давали прохода ни в коридорах, ни в Большом зале, ни в гостиной Гриффиндора, он ходил с натянутой на лицо улыбкой, от которой к вечеру болели все лицевые мышцы.       Наконец, первая неделя его вновь обретённой славы закончилась. Гарри выдохнул с облегчением.       Но его ждало новое испытание. Явившись первого декабря на завтрак, он заметил странное возбуждённое состояние многих учеников. Гарри подсел к Гермионе и тихо спросил о причинах. — Ты не видел объявление в холле? Прости, Гарри, но зачем тебе очки? — Гермиона, эта шутка в стиле Малфоя, она тебе не идёт. Да, я не видел объявление. И что там? — Там, — Гермиона мечтательно улыбнулась, — там бал, Гарри. Святочный бал.       Сердце Поттера остановилось на мгновение, а потом попыталось убежать. Худшей новости он не мог себе представить. Уж лучше бы он узнал о новом воскрешении Воландеморта. Только не бал. Только не выбор партнёрши и костюма. Только не танцы. — Гарри, ты чего? — Я лучше спрыгну с Астрономической башни. Похоже, именно на этот случай я её и восстановил. — Перестань. Тогда ты был ещё подростком, сейчас совсем другое дело. Это же здорово! Танцы, — глаза Гермионы блестели от восторга, словно Виктор Крам опять вёл её в паре избранных, — это прекрасно! — Говори за себя. Я лучше сражусь с парочкой Пожирателей, чем приглашу кого-нибудь.       Он быстро упитывал свой завтрак, стараясь поменьше смотреть по сторонам, ведь тогда был шанс, что его никто не заметит. — Думаю, что кое-кто пригласит тебя вполне самостоятельно.       Гарри чуть было не поперхнулся тыквенным соком. Он осторожно окинул взглядом гриффиндорский стол и увидел достаточно решительное лицо Джинни. — О, Мерлин, только не она. — Гарри практически застонал.       Все дни после выписки из больничного крыла ему каким-то непостижимым образом удавалось избегать Джинни Уизли. Вокруг всегда было много людей, и Гарри пользовался этим обстоятельством, как мог. По вечерам он одним из первых сбегал из гостиной в свою спальню, ссылаясь на необходимость восполнить пробелы, накопившиеся за время болезни.       Сейчас Гарри понял, что его усилия могут в одночасье пойдут насмарку. — Гермиона, ты должна мне помочь. Задержи её. Как хочешь, но задержи. Мерлин, за что мне это всё?       Как можно быстрее Гарри сполз со скамейки, на ходу запихивая в рот остатки своего пирога. Он лучше подавится, чем будет разговаривать с Джинни о бале, ведь её намерения отчётливо были написаны на её лице.       За спиной послышалась какая-то возня, но Гарри не стал оборачиваться. Практически бегом он покинул Большой зал. Ему нужно было собрать сумку с учебниками на сегодня и как можно быстрее оказаться на уроке зельеварения, который шёл у них первым вместе со слизеринцами. Можно было не ожидать подвоха от факультета змей — ни одна слизеринка не опустится до того, чтобы пригласить его. А дальше… Что ж, придётся включать интуицию на максимум, чтобы не столкнуться с Джинни нос к носу. Гарри даже был готов забить на завтраки, обеды и ужины — в конце концов он всегда мог пробраться на хогвартскую кухню и сдаться на милость местным домовикам, уповая на их милосердие. Для себя Гарри твёрдо решил, что ни на какой бал не пойдёт. Вынести второй раз муку публичного унижения, когда он не знал, куда деть руки и как ставить ноги, Поттер не мог. Ему хватило одного раза, чтобы кошмарные воспоминания заставляли спину покрываться холодным липким потом. Надо будет, он всё это время проведёт под мантией невидимкой.       Гарри машинально резал и закладывал игридиенты в котёл, помешивал варево, параллельно обдумывая свои действия. Сегодня они варили маскировочное зелье. Оно позволяло на короткий срок сделать предмет такого же цвета, как и поверхность, на которой он лежал. Зачем оно было нужно, если были маскировочные чары, Гарри не очень хорошо понимал. Но, тем не менее, пытался выполнить задание хорошо. Всё же занятия с Малфоем не прошли для него впустую.       В конце урока профессор Бикс раздала всем листы разного цвета и обычные деревянные кубики, велев положить обработанный зельем предмет на цветной лист.       У Гарри получилось не идеально — его кубик стал каким-то полосатым, в отличие от кубика Гермионы, полностью принявшего окрас подложки. — Ну, и что у меня снова не так? Я же всё делал по учебнику! Считал обороты. Так какого боггарта он полосатый? — Не знаю, Гарри. Может, ты пропустил какой-нибудь ингредиент? — Нет, Гермиона. Я теперь сразу раскладываю их на кучки в том порядке, в каком нужно добавлять. Тогда я точно ничего не забуду. — Ты недостаточно хорошо измельчил панцирь улитконога, Поттер, — за спиной раздался голос Малфоя, — поэтому маскировка произошло неравномерно. Ты просто торопишься. Ну, или ленишься.       Кубик Малфоя, как и Гермионы, был идеального изумрудного оттенка. — Зелье не окрашивает предмет, оно просто позволяет ему отражать поверхность, на которой лежит. — Как хамелеон или осьминог? — спросила Гермиона. — Я не знаю, о чём ты говоришь, Грейнджер. Но если правильно понимаю твой посыл, то похоже на то. — Хамелеон и осьминог это животные маггловского мира. Они умеют изменять свой цвет в зависимости от окружающей их среды. Похоже, что это зелье имеет ту же природу. Ну, или похожую. — Тебе виднее, Грейнджер, ты же более близка миру магглов, чем я.       Гермиона нахмурилась — слова Малфоя были похожи на обвинения в нечистоте крови, только на иной лад. И Поттеру тоже так показалось. Вот только совершенно не хотелось выкапывать труп предрассудка, который заранее портил воздух. — Гермиона, Драко просто не знаком со флорой и фауной маггловского мира. Мы с тобой знаем об этом больше именно в силу того, что жили среди магглов. Не более. Верно, Драко?       Поттер смотрел на слизеринца с надеждой, что тот не станет вставать в позу чистокровного. — Ты совершенно прав, Гарри. Именно это я и имел ввиду. — Кстати, теория преломления света, на которой основано действие зелья, тоже из мира магглов. Похоже, что тот, кто изобрёл это зелье был знаком с законами физики и биологии.       Гермиона тряхнула волосами и ушла с гордо поднятой головой.       Гарри остался с Малфоем. Он немного расстерялся, не зная, как реагировать на этот разговор. Его было сложно назвать перебранкой, но и абсолютно мирным характеризовать не получалось. Конечно, он был далёк от того, что происходило между Гермионой и Драко раньше. И всё же… — Я, наверное, никогда не смогу общаться нормально. А ведь я всего лишь хотел озвучить причину твоего фиаско. И совершенно не собирался ранить нежные чувства Грейнджер. — Правда? — Гарри сам слышал, сколько надежды было в его вопросе. — Тогда я скажу ей об этом, хорошо? Я не хочу, чтобы вы ссорились Драко. Гермиона очень дорога мне, и я бы не хотел, чтобы вы… Я не хочу ссор. Не хочу вражды… Я чертовски устал от всего этого дерьма. — Я не собираюсь обижать твою подружку, Поттер… И я тоже устал. — Ладно. В смысле хорошо. То есть хорошо не то, что ты устал, а то, что ты не хочешь. Точнее… — Я понял, Гарри.       Они вышли из кабинета зельеварения и теперь шли по коридору. У Гарри следующим уроком стояло маггловедение, которое после войны стало обязательным предметом для всех учеников. Но смысла в нём для тех, кто родился и вырос в семье магглов, Гарри не видел. Что нового могли рассказать ему на этих уроках? Что-то о телевизоре или холодильнике? Так для того, чтобы пользоваться этой техникой совершенно не обязательно знать принципы их работы. Тем более, что ничего из этого на уроках и не объясняли. Иногда Гарри жалел, что в Хогвартсе не преподавали физику или химию. Может быть с ними у Поттера было бы меньше проблем, чем с теми же зельями. — Что у тебя сейчас?       Голос Малфоя вырвал из размышлений. — Маггловедение. Но я, пожалуй, не пойду на него. Ничего нового и интересного мне там не расскажут. В прошлый раз нам показывали патефон. Патефон, Драко! Магглы давно уже не пользуются этой техникой! Нам рассказывают о вещах прошлого века! Конечно, после такого все волшебники будут считать магглов дремучими и дикими! А, между прочим, у них давно уже есть телевизоры, телефоны, самолёты. Они даже в космос летают, если ты не знал! И подводные лодки есть. И лазеры. И вообще!       Гарри внезапно почувствовал ужасное раздражение на того человека, который составлял школьную программу по этому предмету. Вместо того, чтобы рассказывать волшебникам о совершенно ином мире, мире, в котором не было волшебства, но был научно-технический прогресс, им рассказывали о технологиях, давно отброшенных самими магглами. И если простой ребёнок, попавший в мир магии, фактически оказывался в сказке с волшебниками, драконами, русалками, то сами волшебники не имели вообще никакого представления о другом мире. Они его не знали, не понимали и поэтому боялись. — Что такое самолёт? Я так понимаю, что он летает сам, но… Как? — Если простыми словами, то это огромная железная птица, внутри которой в креслах сидят люди. И эта птица может летать на огромные расстояния. — Как? Как кусок железа, да ещё и с людьми внутри, может подняться в воздух и лететь? И всё это без волшебства? — Ой, Драко, я и сам этого толком не знаю. Я же не ходил в маггловскую школу. Не изучал физику. Так что ничем не могу тебе помочь… А вот та же Гермиона может и знает ответ: она всегда много читала.       Знания… Знания, которых у него не было. Можно ли было совместить основы магии и фундаментальные законы физики, математики? Когда Гарри жил летом у Дурслей, ему иногда удавалось заглянуть в учебники Дадли, поэтому он знал какие-то термины, но не более того. Вся его жизнь неразрывно была связана с миром волшебников, подчинялась необходимости противостояния и победы над Воландемортем. Может быть поэтому Гарри не особенно стремился загрузить себя лишними знаниями. Впрочем, живя среди магов, знания теоремы Пифагора и законов Ньютона ему вряд ли понадобятся, как таковые. Если есть заклинание левикорпус, то к чему изучать законы аэродинамики? Чтобы что?       И тем не менее Гарри был уверен, что маггловедение в Хогвартсе преподавалось отвратительно. — А что у тебя? — Прорицания. Но я уже опоздал, так что тоже не пойду. Может… Может прогуляем вместе? Расскажешь мне ещё что-нибудь про… Как ты сказал? Тенефон? Теневизор? — Телефон и телевизор, Драко. Тогда пойдём в библиотеку. Больше просто некуда.       Начало декабря выдалось сырым и ветреным, поэтому выходить на смотровую площадку Астрономической башни, или поле для квиддича, или на берег Чёрного озера не было никакого желания. А вот посидеть в тишине библиотеки, особенно если найти укромный уголок, было даже заманчиво.       Время в компании Малфоя пролетело незаметно. Они прогуляли и следующий урок, просто не заметив, что им давно пора было уходить. — Гарри, можно спросить? Ты уже решил, с кем пойдёшь на бал?       Поттер, который увлечённо рассказывал о каком-то фильме, который он смотрел ещё живя у Дурслей, замолчал на середине фразы. — Я туда не пойду. Мне и одного раза хватило, так что нафиг. — И что ты будешь делать три недели? Прятаться от Уизли под мантией невидимкой? — Ты заметил, да?       Малфой пожал плечами. — Только слепой бы не заметил, как ты шарахаешься от неё. Да и не только от неё. Есть простой выход: тебе нужно с кем-то завязать отношения. Когда ты будешь занят, все остальные отстанут. Тебе просто нужно продержаться до конца года. — Я не хочу отношений. Это… — Гарри не смотрел на Драко, он уткнулся взглядом в стол, рассматривая хитросплетения древесных волокон. — Это слишком сложно. Я не понимаю, что должен делать, как себя вести. Я не понимаю девчонок. — А Грейнджер? Уж с ней-то ты точно сможешь. — Нет. Гермиона для меня, как сестра. Да и у неё, похоже, наклёвываются отношения с этим когтевранцем. Черт, имя не помню. — Кристиан Уотерби. — Откуда ты знаешь? Вы знакомы? — Ну, он довольно толковый волшебник. Но я мало что про него знаю.       Гарри молчал. Драко тоже. — И всё же, Гарри. Неужели тебе никто не нравится? Ладно, Уизли, тут я могу тебя понять. Но та же Чжоу? Или ты не можешь… После меня… Ты брезгуешь… После Пожирателя… — Не говори ерунду! Причём здесь ваши отношения? — Ну, она же нравилась тебе… — Да, нравилась. Но это было на четвёртом курсе, Драко! Мы изменились с тех пор. Все. И я, и Чжоу, и Джинни. Даже ты, Драко, изменился! Ты мог представить ещё год назад, что мы будем вот так сидеть вместе в библиотеке и спокойно разговаривать, обсуждая мир магглов? Ты мог представить себе, что будешь варить для меня зелье, дежурить у постели? Какая, к Мерлину, разница, кем ты был раньше? Важно, какой ты сейчас. И я не святой Поттер, хватит уже молиться на меня. — Я не молюсь. — А, по-моему, именно этим вы все занимаетесь. И этот проклятый бал. Какого Мерлина понадобилось его устраивать? Будто забот иных нет! — Но, Гарри, бал это здорово! Это возможность… — Только не говори, что потанцевать! Прямо, как Гермиона! Нафиг, я лучше проведу этот день у Хагрида в хижине! Я лучше буду чистить брюхо соплохвосту, чем пойду туда! Развлекаетесь сами, без меня!       Гарри выскочил из-за стола, подхватил сумку и быстрым шагом покинул библиотеку. Его распирало раздражение, злость на себя, на Драко, на Макгонагалл, которая за каким-то боггартом устроила этот бал. Да, может быть, если бы Гарри умел танцевать, то он не психовал бы, как какая-то истеричка. Но факт был, и ничто не могло изменить реальность: Гарри танцевать не умел, выглядеть глупо не хотел, выбрать себе партнёршу, которую не нужно было бы развлекать весь вечер, не мог.       У него оставался на сегодня ещё один урок, на который тоже идти не хотелось. Но это была трансфигурация у Макгонагалл. До начала занятий ещё было время, поэтому Гарри бесцельно слонялся по коридору. Настроение, испорченное утренней новостью, становилось только хуже. Гриффиндорец понимал, что напрасно загоняется из-за пустяков. Что на самом деле сейчас никто не сможет принудить его идти на этот чёртов бал, что весь его страх растёт именно из того четвертого курса, когда он, самый юный и самый неопытный из четырёх чемпионов, над кем насмехался весь Хогвартс, выглядел самым неказистым и неловким. Даже Невилл тогда выглядел уверенным в себе. А он… Горькое разочарование в самом себе заполнило все мысли. — Гарри, почему тебя не было на маггловедении? Где ты был? — Поттер не услышал, как к нему подошла Гермиона, так глубоко он ушёл в свои страдания. — Я… Мы были с Малфоем в библиотеке. — И чем вы там занимались? — Гермиона удивлённо вскинула брови. — Ну, чем можно заниматься в библиотеке, Гермиона? Я рассказывал Драко про телефон и телевизор. Правда, я сам не очень хорошо понимаю принцип их работы, но Драко даже не слышал о таких вещах. И мы так заболтались, что совершенно забыли о времени. — Тогда почему ты выглядишь расстроенным? Вы снова поругались? — Не то, чтобы.       Гарри не хотел признаваться подруге в своих комплексах. Он прекрасно понимал, что это выглядело бы глупо. — Гарри! Вот ты где!       Поттер был готов провалиться сквозь землю — к нему с решительным видом подходила Джиневра. Похоже, отвертеться от приглашения на бал ему точно не удастся. — Гарри, я приглашаю тебя пойти на Святочный бал. Ты же согласен? Ты ещё никого не пригласил?       Поттер не знал, что ответить. А ответить было нужно. — Понимаешь, Джинни, я вообще-то… — Ты опоздала, Уизли. — Гарри почувствовал, как его плечо крепко сжали. — Поттер идёт на бал со мной. Я его пригласил, и Гарри принял моё приглашение.       За спиной Поттера стоял Драко Малфой.