Сильнейшая

      Она почти ощущает, как к ней прикасаются чужие руки, душат её. Сердце выскакивает из грудной клетки, которую сдавило мучительное ощущение. Органы чувств будто отказали — перед глазами пелена, в ушах — лишь шум её собственной крови, которую с огромной скоростью перекачивает сердце в приступе тахикардии. Она слышит каждый его толчок, который почти раздается болью в её груди.       Она пытается вздохнуть, но чувствует, как дыхательные мышцы спазмированы, диафрагма отказывается расправиться, и она жадно пытается вдохнуть через нос хоть немного воздуха, от чего крылья носа раздуваются.       Во рту безумно пересохло.       Руки дрожат и сильно вспотели, как и лоб, с которого течёт капля пота прямо на ресницы, но она не в силах и пальцем пошевелить, чтоб вытереть её. Фонари города расплываются в глазах в раздражающую кашу, которая лишь усиливает чувство растерянности. Головокружение кажется просто нереальным, и из-под ног уходит всякая опора.       Запах фруктов, жасмина и мха, вспышки фонарей, прохладный ветер — всё это кажется нереальным, и от этого начинает тошнить.       Перед глазами возникают голубые глаза, от которых вновь перехватывает дух, а сердце в панике пропускает удар. Неужели он её нашёл?       Вот он, её конец.       Её онемевшее от страха тело вытягивают из машины, а у неё даже сопротивляться не получается.       Не здесь.       Не сейчас.       Она не хочет, чтоб всё для неё закончилось так.       Она хочет ещё пожить.       Хочется кричать, но безумно страшно. Она чувствует похлопывание по щекам и как на неё выливается холодная вода.       Чья-то рука обхватывает кисть.       — Вайлет! Вайлет! — пытается докричаться чей-то голос, как вдруг она осознаёт, что глаза, которые она расплывчато видит, принадлежат другому человеку. — Эй, Вайлет, ты меня, блять, вообще слышишь? — кисть сжимают сильнее, а чужая рука трясет её, держа за лицо.       — Ничего не произошло, ты в безопасности. Ви, услышь меня, — голос звучит спокойно и уверенно.       — Violet, it's okay. Trust me, okay? — переходит мужчина на английский, будучи неуверенным, понимает ли сейчас японский Дарк.       Взгляд Вайлет становится более осознанным, и сейчас она видит, что они стоят на заправке, её лицо всё облито водой. На таблице с ценами на топливо японские символы.       Перед ней Сатору Годжо, чуть наклонился, чтобы их лица были на одном уровне.       — Я слышу Вас, — наконец произносит Вайлет, и рука Годжо зарывается в её волосы, резко прижимая к своему плечу. Он облегчённо выдыхает.       — Чёрт, ты меня напугала. Думал, откинешься от чего-то прям у меня в машине, пока не понял, что это паника.       Дарк вновь чувствует смесь ароматов его парфюма, и на душе становится спокойно, а её руки обвиваются вокруг Сатору. На секунду становится тепло, когда они обнимаются, будто все это имеет какой-то смысл и они не едва знают друг друга.       Приятную тишину нарушает Сатору:       — Это из-за слов Ника? — он гладит её по волосам, пытаясь успокоить после приступа панической атаки.       — Yes. No. I don’t know…, — тихо шепчет Ви, прижимаясь к нему.       Сатору продолжает успокаивающе гладить её и чувствует от её волос запах сигарет, вишни и горького миндаля, а ещё вина, которое вылил на неё Ник.       Он сильнее прижимает к себе девушку, чувствуя, как она дрожит от слёз. От всей этой ситуации становится немного неловко. Годжо никак не мог ожидать такого внезапного проявления слабости от этой, казалось бы, сильной женщины.       — Я сначала испугался, что у тебя сердечный приступ.       Он отпускает ее из объятий, и она усаживается на пассажирское место, свесив ноги за пределы машины и запуская длинные пальцы в свои волосы, потупив взгляд вниз.       — У тебя часто такое бывает? — интересуется Годжо, садясь на коленки перед Вайлет, чтобы видеть её лицо.       — Нет, к моему счастью. Обычно есть определенные триггеры для такого.       — Например?       — Неважно. Я не готова это обсуждать.       Он тяжело вздыхает, выпрямляясь и садясь за руль, заводя машину. Вайлет также уселась на своём месте и закрыла дверь.       — Ви, ты можешь сказать мне, если хочешь об этом поговорить. Я ни с кем не буду этим делиться, уверяю тебя, тем более я приблизительно понимаю контекст твоей ситуации, — попытался вновь поднять вопрос Годжо.       Какое-то время они ехали в полной тишине.       — Моя семья… Это мой главный триггер, — наконец произносит на одном дыхании Вайлет.       

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

[США. Округ Колумбия. Вашингтон. Поместье клана Дарк]

      — Достать мне списки всех покинувших Штаты за последнюю неделю, со всех аэропортов, ищите её по распознаванию лица, по имени, по чему угодно! Найти мою дочь! — командовал крупный мужчина с длинными распущенными белыми волосами, ходя из стороны в сторону и потирая седую щетину.       Он создавал впечатление некогда могущественного главы, который сейчас сдавал позиции: рост его был почти два метра, однако множество морщин и шрамов, нездоровая одутловатость лица, которое чуть «ползло» вниз, его не красило. На большую мышечную массу нарос лишний жир, и его живот чуть выпирал. Он беспокойно метался из угла в угол комнаты, обустроенной в дорогом европейском стиле, слегка отдающим стариной: множество вензелей, мебель из чистого красного дерева, хрустальные люстры и камин. Этот кабинет хранил в себе историю.       — Так на её поиски уйдёт вечность, она даже в обычной жизни носит свои чёртовы шляпки и очки, — закатывает глаза другой беловолосый мужчина, потягивающий сигарету в кресле. Он выглядел как полная противоположность своего собеседника, хоть и разница между ними была не критически велика. У него были короткие белые волосы, уложенные назад. Тело было сухим, и каждый мускул отчётливо виднелся на нём, а кожа покрыта пятнами, лишёнными пигментации в результате витилиго. Глаза были некрупными и глубоко посаженными, сияющими как два аметиста.       — А что ты предлагаешь делать, Бернард? — кинулся к креслу длинноволосый мужчина, выходящий из себя. — Сидеть и ждать, когда она просто вернётся?! Что мне делать?!       — Не орать на меня, Лео. Не только ты потерял дочь, но и я невесту! — он грубо схватил Леонарда за воротник. — Вайлет буквально белая ворона, её и искать долго не придётся, она сама объявится. Или ты думаешь, она уехала в деревушку в каком-то Бангладеше, кормит кур и выращивает рис? — мужчина убрал руки от воротника Леонарда и помассировал свои веки, закидывая ногу на ногу.       — А что, если так?! Мой маленький бриллиант… — отчаянно всплеснул руками отец семейства.       — Лео, ты совершенно не знаешь свою дочь, если так думаешь. Начнём с того, что, не пользуясь своим именем и влиянием, она бы не сбежала так быстро. А закончим тем, что куда бы она ни сбежала, она точно устроится работать в магическую ассоциацию и будет пользоваться деньгами со своего счёта, по чему её будет легко отследить. Так что её даже искать не надо будет, — рассуждал Бернард, начищая свой меч. — Вместо нежной девчушки ты зачем-то вырастил бойца, но сейчас оно нам и на руку. Она умрёт без сражений, а потому точно вернётся к деятельности мага, а там мы её и обнаружим.       Леонард тяжело вздохнул, садясь напротив Бернарда в кресло и держась за сердце.       — Не понимаю, почему она так поступила… Я давал ей всё: самые шикарные вещи, самые дорогие школы, лучшее образование, даже эта чёртова вольность с её желанием пожить в грёбаной Японии… — мужчина склонил голову, зарываясь одутловатыми пальцами в свою поредевшую шевелюру. — Бернард, что я сделал не так? — закрывая лицо рукой в отчаянии, пытался понять мотивы побега отец Вайлет. Бернард поднялся со своего места с лёгкостью и даже какой-то хищной грацией, начав расхаживать по комнате.       — Ты давал ей слишком много свободы, Лео, — он вернул меч в ножны. — Объясни, зачем нужно было делать её счета полностью личными? Не будь у неё денег, ей бы не на что было бежать. А к чему была эта поездка в Японию? Зачем девчонку было отправлять в магическую столицу? Мало было её природных сил и талантов, решил, что ей необходимо выучиться в действительно опасного мага?       Поучительную тираду Бернарда прервала молодая женщина с тёмными волосами, зашедшая в комнату без стука и тут же присевшая на колени и приобнявшая за плечи одутловатого мужчину. Женщина выглядела искренне взволновано, протягивая стакан с водой Леонарду.       Лео взял стакан, который принесла ему его жена, а Бернард лишь закатил глаза с этой жалкой сцены. Его не удивляло, что Вайлет сбежала. Её отец не внушал абсолютно никакого авторитета.       — Не нервничай, дорогой, у тебя же сердце, — гладя его по волосам и целуя макушку, лепетала девушка.       Мужчина дрожащими руками взял стакан, жадно выпивая лекарство, разведенное в воде.       — Лучше б о моём сердце так заботилась моя никудышная дочь!       В кабинет, постучавшись, зашёл мужчина в костюме:       — Господин Бернард, — он молча вручил ему бумаги, ничего не объясняя.       Бернард взял бумаги в руки и принялся их изучать, прикрыв ладонью рот с озадаченным видом. Его жевательные мышцы спазмировались от того, насколько сильно он сцепил зубы.       — Белобрысая сучка, — со всем психом ранее спокойный Бернард швырнул бумаги в лицо своему подчинённому. — Эта тварь получила вид на жительство и разрешение на работу в обосранной Японии, будь она неладна! — бесился мужчина, из-за чего из его волос выпало пару прядей. — Что ты там говорил о вольности с Японией? — прошипел он главе семейства.       Леонарда от этих слов бросило в жар, и его проклятой энергией заполнило всю его часть комнаты.       — Мой бриллиант находится сейчас в лапах у этих слизняков-японцев?       — Вот к чему приводит вседозволенность! — стукнул по столу Бернард. — Если бы ты не позволял ей обучаться у этих узкоглазых уродов, сейчас бы её и близко к Японии не подпустили!       — Бернард, имей честь! Ты с главой клана разговариваешь! — вступилась жена, сидевшая подле Леонарда. — Своих детей к своим сорока пяти годам так и не завёл, так что не смей рассказывать моему мужу, как ему вести себя с его доч… — речь прервалась внезапным приступом удушья. Чёрная материя обхватила её шею, подобно щупальцу, и подняла её над полом.       — Я что-то пропустил, или когда тебе можно было открывать рот, Эмилия? Будешь учить меня, когда и как заводить детей и как их воспитывать? — он подошёл к девушке, ухмыляясь, пока его тень сдавила ей горло с большей силой, поднимая её хрупкое тело на уровень его роста. — Или тебе напомнить, что случилось с Леонелем?       Она смотрела на Бернарда со всей злостью, махая ногами в попытке дотянуться до пола или же до самодовольной физиономии собеседника её мужа.       — Бернард, довольно, — махнул Леонард, и Эмилия тут же упала на пол.       — Не забывайся, Эмилия, ты всего лишь подстилка Леонарда. Твой рот может открываться только для того, чтобы сосать член, это понятно? — блондин наклонился к уху девушки, которая жадно хватала воздух ртом, пытаясь отдышаться.       Затем он выпрямился и направился к выходу из комнаты.       — У меня ещё много работы. А вы думайте, как вернуть мне мою невесту.       — Решила показать зубки, моя маленькая любовь, — шепчет Бернард, облизывая пересохшие губы. — Я повыбиваю их ко всем чертям.       

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

[Япония. Токио]

      Годжо тяжело вздохнул. Он догадывался о том, что семья Дарк несколько «нездоровая», но как подступиться к этому вопросу, он не знал. Да и к чему тянуть из Вайлет информацию, которую она не хочет рассказывать.       Годжо припарковался у отеля Park Hyatt Tokyo.       — Может, всё-таки заберёшь десерты?       — Мне нельзя сладкое, — вздохнула Вайлет. — Не хотите зайти выпить? — она наклонила голову набок, лукаво глядя на своего сенсея.       — То есть сладкое ты не ешь, а вот винище — самое то? — удивился Годжо.       — Виски со льдом, вообще-то.       — Ещё лучше. Я за рулем.       — Номер двухместный, и там двуспальная кровать и даже диван, — пожала плечами Ви. — Да бросьте, я планировала напиться сегодня, Вы же не оставите меня? — протянула девушка, опираясь локтями и кокетливо моргая своими большими глазами. — В конце концов, Вы же хотите продолжить то, что устроили под столом в ресторане, — она игриво наклонила свою голову набок.              Альбиноска напоминала Годжо кицунэ, и плевать на её европейскую внешность. Беловолосая, хитрая, соблазнительная, с этим лисьим прищуром. Он бы не удивился, если б однажды он увидел у неё под юбкой девять хвостов. Откуда вообще у неё после приступа паники такое игривое настроение?       — Ви, не пойми меня неправильно, но это была лишь небольшая игра, я не имел в виду ничего серьёзного, — попытался спустить на тормозах всё, что между ними происходило, но получалось очень плохо. Он услышал лишь хихиканье в ответ.       — А кто говорит о чём-то серьёзном? Да бросьте, я не слепа и не невинна, и Вам не спрятать очевидное за очками.       Сатору сдавленно смеётся с такой прямоты, не в силах больше противостоять её чарам.       И вот последствия её прямоты.       Они уже в номере отеля.       Она уже пьяна.       Он уже жадно прижимает её к себе, целуя белоснежную шею, а его руки цепляют молнию застёжки, начинают тянуть вниз, расстёгивая чёрное коротенькое платье, а после хватают её за бёдра и сжимают ягодицы ладонями.       Он уже чувствует, как одна её нога обвивает его за талию, а дорогая туфля беспорядочно летит куда-то в сторону, где уже валяется её брендовый красный пиджак.       Она уже ощущает, как его сильные руки приподнимают её, вынуждая обхватить его двумя ногами, а его язык скользит по чувствительной шее.       Годжо, не отрываясь от нежной кожи, тянет её в то место, где, ориентировочно, должна быть спальня, и небрежно кладёт на кровать. Нависая сверху, он видит изысканную картину: девушка лежит под ним, её ноги обхватывают его, юбка задрана настолько, что видно её кружевное нижнее бельё. Щёки покрыты румянцем, волосы взъерошены и растрёпаны, взгляд затуманен. Он расстёгивает пару пуговиц своей рубашки, после чего цепляет край её платья и резко тянет вверх, снимая его и оставляя её в одном белье. На ней красный комплект, а это значит одно — что между ними будет секс, решил далеко не он.       Ви рывком тянет его на себя.       Секунда и сверху уже она.       — Вам не кажется нечестным, что Вы до сих пор в одежде? — она игриво расстёгивает рубашку Сатору, целуя его шею и оставляя следы красной помады на коже.       Годжо ухмыляется:       — Не «выкай» мне в постели, — с его губ срывается шумный выдох, когда он чувствует её теплую руку на пахе, которая гладит его плоть через ткань брюк.       Это куда приятнее, чем он ощущал во сне.       Рубашка летит на пол, к платью Ви, и она ухмыляется, видя его тело без одежды: рельефная груда мышц, не иначе. По нему можно было бы учить анатомию.       Она игриво пробегается пальцами по его торсу, сидя на нём в нижнем белье, в то время как он разглядывает её тело: средняя грудь идеальной формы, подтянутый, но не раскачанный пресс, тонкая талия и мягкие, широкие округлые бёдра.       Само олицетворение женственности.       На секунду ему становится не по себе от мысли, что когда-то она была его ученицей, но он гонит прочь эти рассуждения, обхватывая её талию и делая лёгкий толчок бедрами, давая понять, что он жаждет большего.       Вайлет усмехается, игриво ёрзая и дразня Годжо движениями, глядя на него хитрым взглядом.       Его терпение на исходе. Он проводит рукой по её позвоночнику, доходя до застёжки лифчика и расстёгивая ее одним движением (благо, к двадцати семи после многочисленного опыта он научился делать это довольно умело). Вторая рука, лежащая на талии, скидывает её с себя на кровать, и он оказывается сверху.       — Ты же не думала, что я позволю тебе вести от начала до конца? — ухмыляется он, прильнув к её груди и обхватывая сосок губами.       С губ Вайлет срывается долгожданный стон, и она выгибается, поддаваясь вперёд ласкам Сатору.       Его рука в это время массирует вторую грудь, скользит по рёбрам и животу, спускаясь всё ниже. Его прикосновения уверенные и при этом одновременно плавные и воздушные, будто он еле щекочет её чувствительные точки.              Она чувствует, как его пальцы скользят под тонкую, уже насквозь промокшую ткань кружевных стрингов, достигая клитора и дразня его тем же способом — уверенно, быстро, но при этом без чрезмерного давления. С её губ срывается сдавленный грудной стон.       Годжо чуть выпрямляется, желая понаблюдать за картиной, которой он добился: Вайлет лежит под ним в одних лишь трусиках, глядя на него из полуприкрытых дрожащих век. Всё её лицо покраснело от возбуждения, что особенно заметно на бледной коже, покрытой мурашками.              — Кто бы знал, что ты так чувствительна, Вайлет, — ухмыляется он, наблюдая за ней, после чего вводит в неё два пальца, внезапно встречаясь с неожиданным сопротивлением мышц и шипением. — Ви, всё нормально? — он ласково проводит по её животу свободной рукой, вызывая новую волну мурашек.       Она кивает.       — Да, просто не так резко, — Дарк поджимает губы, недовольно ёрзая бёдрами под ним.              Сатору сдавленно смеётся, нависает над Вайлет и целует её шею, ключицы, грудь, проводя по ним языком и вновь целуя, постепенно чувствуя пальцами внутри неё, как она расслабляется. Он начинает плавные движения, надавливая на переднюю стенку влагалища, и она тут же выгибается и стонет, хватаясь пальцами за его плечи.       И всё же такая узость вынуждает Годжо уточнить:       — Ты же не…?       — Боже, нет, конечно, — прерывает его Ви, не давая закончить предложение.       Он усмехается, понимая, что он не первый, кто спрашивает её об этом. Когда он чувствует, что она достаточно расслаблена, он быстро достаёт из кармана защиту, расстёгивает брюки, чуть приспуская их и доставая уже полностью эрегированный член.              Сатору раскатывает презерватив по всей длине и подводит его ко входу. Его язык скользит по тонкой шее и ключицам, прямо к груди, в то время как головка плавно входит в её тело. Он чувствует, как она слегка напрягается, впиваясь в его плечо, и даже задерживает дыхание, будто ожидая боли.       — Эй, лисёнок, расслабься, — шепчет он ей на ухо и одним толчком полностью входит в неё, тут же сдавленно простонав.       Узкие стенки плотно обхватывают его член, а её тело выгибается, прижимаясь к нему.       — Чёрт, как же узко, — Сатору замирает, давая ей привыкнуть к его размерам.       — О том, что у тебя как у коня, вообще-то, стоит предупреждать, — шипит на него Ви, на что Годжо смеется и снова толкается, наблюдая за тем, как её глаза округляются, а с губ срывается развратный стон.       — Прости, лисёнок, как-то не пришлось к слову.       Сатору начинает движения плавно, с небольшой амплитудой, не желая причинять боль, при этом упиваясь каждым её стоном. Дарк смотрит на него практически умоляющим взглядом, с каждым толчком хватаясь пальцами за простыни.       Сердце отплясывает чечетку от возбуждения.       Когда она начинает подмахивать бёдрами на движения Годжо, он понимает, что теперь-то можно разойтись. Он хватает её ногу, закидывает её себе на плечо, чуть приподнимая её бедра, и входит под другим углом и с большей амплитудой. Её стоны становятся громче, рот жадно хватает воздух, которого критически не хватает.              Сатору начинает постанывать в унисон, увеличивая скорость, как вдруг в его поле зрения попадают шрамы от укусов и порезов на внутренней части её бедра. Но сейчас не самый лучший момент уточнять, что произошло.       Сейчас им слишком хорошо, чтобы портить этот момент вопросами о том, почему им когда-то было плохо.       Одна рука Ви ласкает собственную грудь, а вторая скользит вниз, создавая дополнительную внешнюю стимуляцию клитора.              Это сносит Годжо башку, и он хватается рукой за её щиколотку, сильнее разводит ноги и проводит языком по её голени, вдалбливаясь в неё с максимальной силой. Он безумно хочет оттянуть оргазм, лишь бы дольше насладиться единением с экзотичной партнёршей, но даже его выдержки не хватает.       Сатору сдавленно стонет, вжимая её в матрас, сам наваливаясь на неё всем весом и шумно выдыхая в подушку.       Он чувствует, как её пальцы ерошат его белые волосы. Оба лежат в таком положении еще несколько секунд, прежде чем Годжо неохотно покидает тело Вайлет и ложится рядом. Презерватив летит на пол.       В комнате слышно лишь шумное дыхание, пока оба мага просто лежат и смотрят в потолок, пытаясь осознать произошедшее. Первым молчание нарушает Годжо почти искренне недовольным тоном:       — Знаешь, чертовски оскорбительно для мужчины, когда его партнерша не кончает.       — Ох, милый, я просто честна с тобой. Могу в следующий раз имитировать, как с другими, — тихо смеётся Дарк, когда чёрная субстанция, созданная её тенями, вручает ей пачку сигарет и зажигалку. Рядом с Ви так же появляется импровизированная пепельница чёрного цвета.       — Хочешь сказать, у тебя никогда не было оргазма? — Годжо выгибает бровь, наблюдая за тем, как она укрывает свое тело одеялом.       — Был от своих пальцев наедине с собой. И от игрушек. По-другому никак, так что без обид. Я кайфую от процесса, — она затягивается сигаретой, закрывая глаза и расслабленно рухнув на постель.       — Непорядок, надо будет исправить это недоразумение, — Сатору притягивает к себе Вайлет, словно она вообще ничего не весит.       Она вновь хихикает, потягивается и неохотно покидает объятия кровати, как только докуривает.       — Я в душ, пойдёшь со мной?       Горячие струи обливают фарфоровую кожу Вайлет, которая слегка краснеет от высокой температуры.       Годжо стоит позади неё, прижимаясь к ней, водя пальцами по её спине, играясь с её серебристыми волосами. Он лениво целует её шею, водя по выемке позвоночника, опускаясь ниже, массируя ямочки Венеры, и вновь скользя вверх. Глаза Вайлет полуприкрыты от сладкого момента расслабления. Она чувствует, как его руки спускаются к внутренней поверхности бедра и зацикливаются на одной точке, гладя туда-сюда.       Она понимает, что именно привлекло его внимание.       — Клитор, вообще-то, выше.       Раздаётся лёгкий шлепок его ладони по внутренней поверхности бедра, вынуждающий её вздрогнуть от внезапности.       — Я знаю, мисс Дерзость, — прикусывает он мочку её уха, продолжая гладить шрамы на её ногах. — Не то чтобы я ждал от тебя, как от Джокера, историю о твоих шрамах, но всё же… — нежная кожа бедра Ви тут же краснеет на месте шлепка. Вторая рука Годжо ложится на живот и медленно опускается вниз, раздвигая мягкие гладкие складки и проскальзывая пальцем к упомянутому ранее клитору, начиная дразня гладить его, демонстрируя тот факт, что вообще-то у Сатору нет проблем со знанием женской анатомии.              Реакция тела Дарк не заставляет себя ждать. Она тут же стонет и выгибается в его руках, в то время как он припадает губами к её шее, всё ещё стоя сзади неё.       — Раз не ждёшь историю шрамов, то к чему этот разговор? — протяжно говорит Дарк, собирая остатки сознательного в кучу, в то время как её подсознание вынуждает тянуться рукой к щеке Сатору, чьи губы мягко, почти лениво, целуют её кожу, тут же покрывающуюся мурашками.       — Боже, Ви, какая же ты сучка, — рука с её бедра неожиданно перемещается на поясницу и резко, давящим движением вынуждает её наклониться вперед.       Вайлет успевает выставить руки перед собой, упираясь ими в стенку душа, чувствуя, как два пальца скользят внутрь неё, тут же начиная быстрые и грубые движения в её уже давно истекающем секретом влагалище.       Она всхлипывает, хватая ртом воздух, и чувствует, как Сатору нависает над ней.       — Ты же не сама это с собой делала, надеюсь? Просто интересно, что может ранить шаманку, которая может превращать своё тело в тень, — он прижимается к ней всем весом, говоря тише: — Хочется знать, как же было ранено это роскошное тело, способное в любую секунду пропустить физическую атаку, — болтает Сатору, в то время как его пальцы беспощадно двигаются внутри Вайлет, которая громко стонет и прогибается под его напором.       — Сатору… — шипит она его имя. — Ты… — шумно выдыхает, не в силах связно говорить, — …выбираешь очень неудачный способ… — стон, —…разговорить меня.       Годжо лишь сдавленно смеётся с положения Дарк, свободной рукой гладя её спину. Вайлет с трудом может мыслить хоть как-то, наслаждаясь каждой секундой этого сладостного допроса с пристрастием. Для нее это лишь секс, лишь способ расслабиться, а воспоминания о происхождении шрамов совершенно не расслабляют.       Словить вторую паническую атаку в процессе секса — не то, о чём она мечтала этой ночью.       Она пытается игнорировать этот диалог, как вдруг чувствует, что сильные руки подхватывают ее, и вот она уже закинута на плечо, словно её шестьдесят с хвостиком килограмм — пустой звук для Годжо.       — Ты что творишь?! — возмущается Ви, даже расстроенная тем, что эта сладостная пытка так быстро прервалась.       — Несу тебя обратно в постель, презервативы ж там, — смеется шаман, чувствуя, как она легонько бьёт его по спине. — Очень хотелось бы трахнуть тебя прям в душе, но я думаю, ты будешь сильно недовольна проникновением без защиты. Да и мне последствия не нужны.       

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

             Вайлет дрожащими руками тянется к пачке сигарет, натягивая на своё тело одеяло и закуривая.       — О мой бог, ну только не в постели, только не снова, — возмущается Годжо, театрально закрывая нос и отмахиваясь от сигаретного дыма.       — Вообще-то Вы уже можете уйти, если что-то не устраивает, как минимум на диван, — фыркает Ви, выдыхая дым. Она расслабленно сползает вниз по подушке, на которой осталось мокрое пятно от её влажных волос.       Годжо лишь смеется с этого укола, лениво потягиваясь.       — Мы снова на «вы»? — ухмыляется Сатору, приобнимая Вайлет, которая чуть морщится от близости. — Даже забавно, как ты всё время стремишься оттолкнуть от себя людей и куда-то сбежать.       Вайлет лишь пожимает плечами, делая очередную затяжку.       — И всё-таки, откуда у тебя шрамы? — вся его лёгкость и игривость в голосе испарилась, и теперь он спрашивал абсолютно серьёзно: — Ты же не травмируешь себя, так?       Дарк тяжело вздыхает, закрывая глаза и массируя глазные яблоки свободной рукой, выдавливая из себя улыбку настолько, насколько это возможно.       — Нет… Конечно нет, — усмехается Ви. Почему-то ей не хочется врать Годжо. Всё-таки сейчас он был её единственной опорой при её хрупком положении, и отталкивать его было бы как минимум стратегически неверно. Помолчав какое-то время, она сглотнула ком в горле, который будто не давал ей говорить.       — Это мой… жених, — вместе с сигаретным дымом вырывается у нее изо рта, и она видит, как округляются глаза мужчины от услышанной информации. Кусочек пазла в его голове становится на место, но ворошить это осиное гнездо продолжением диалога он не решается, лишь приобнимая девушку. Он как никто другой знает, как отвратителен может быть мир магов и их традиций.