Сильнейшая

      Кровь. Её металлический запах, ударяющий в нос, Годжо узнаёт сразу. Много крови. Просто гора трупов, которые больше напоминали фарш с полки магазина, чем людей, которыми они явно когда-то были.       В центре этой каши девочка-подросток с окровавленными руками и лицом в брызгах, которые ярко контрастируют с бледной кожей. Короткие, растрёпанные чёрно-синие волосы. Горящие красные глаза. Несуразная чёрная футболка с черепом, проколотые уши с серёжками в виде шипов.       Он её знает.       Он её точно знает.       Он слышит её голос.       — Я потеряла контроль… Это ваша вина, Сенсей, — она будто смотрит ему в душу своими горящими алыми глазами.       Сатору вскакивает с кровати резко, вытянув руку перед собой. Он весь в холодном поту.       «Какой дурацкий сон», — подумал Годжо про себя, поднимаясь с кровати и глядя на время.       — Чёрт, серьёзно? Я опять опаздываю!

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

[8:30. Аэропорт Токио. Рейс Нью-Йорк — Токио только что приземлился, и последний пассажир сошел с борта]

      Из аэропорта вышла беловолосая девушка, одетая в чёрный обтягивающий комбинезон. Направившись уверенным шагом к такси бизнес-класса, она придержала рукой широкополую шляпу, которую едва не сносило ветром с головы. Водитель любезно открыл ей дверь переднего пассажирского места и забрал у неё красный чемоданчик с самыми необходимыми вещами, пряча его в багажник.       В машине американка быстро поменяла симки и надела солнцезащитные очки, чтобы яркое солнце не слепило её серо-голубые глаза. В экране телефона убедилась, что контур красной помады не смазался. Она грациозно закинула ногу на ногу, и уставилась в окно, когда водитель сел наконец за своё рабочее место и уточнил адрес прибытия:       — Религиозная школа Токио?       Девушка лишь кивнула.       — А вы прям налегке, — таксиста позабавило, что с собой у неё лишь небольшой чемоданчик. — Как турист приехали? Странное место для первого визита, может, вас лучше в отель, хотя бы вещи оставить? — на ломанном английском уточнил мужчина, отчего уши американки свернулись в трубочку и почти что начали кровоточить.       Она вновь кивнула, хоть и полностью прослушала вопрос, зациклившись на ужасном произношении. Однако, после всё же решила ответить:       — Все вещи уже в отеле, — бархатный голос звучал на японском будто чуть выше, чем он был на самом деле, и с лёгким американским акцентом. — И я достаточно чётко сформулировала адрес прибытия и уже даже невербально подтвердила его.       — У вас отличный японский!       — И я не хочу его с вами практиковать, — она обрубила диалог, не отрываясь от своего телефона.

[Токийская столичная техническая школа магии]

      Занятия в академии проходили в обычном режиме. Сатору, как обычно, опоздал. Его ученики, как обычно, посмеялись с этого.       Теория-практика-теория-практика.       Разбор ошибок.       Спарринг.       Ежедневные тренировки в Академии.       Обычный, скучный день, но этот сон не давал ему покоя.       Годжо знал эту девочку из сна, но чтоб она ему снилась… Он не ожидал. Он уже давно не вспоминал о ней, ведь с её отъезда прошло почти пять лет. Какое-то время ему ещё была интересна её судьба, и они даже пару раз созванивались, когда ей нужны были советы по самообучению. Сатору даже звонил поздравить её с выпуском, но после этого их общение окончательно сошло на нет, о чём он, собственно, даже как-то не рефлексировал до сегодняшнего дня.       — Учитель Годжо! Учитель Годжо! — прервалась рефлексия щелчками Маки перед его лицом. — Вы на вопрос ответите? — она явно была раздражена несобранностью преподавателя.       Годжо дурашливо почесал затылок:       — Конечно, Маки-чан, как только ты его повторишь, — весело протянул сенсей, давая понять ученице, что совершенно её не слушал. Зенин раздражённо вздохнула.       — У нас сегодня тренировка рукопашного боя или с оружием?       — Начнём с разминки рукопашного, — Сатору широко зевнул и потянулся. — Юта на задании, так что Маки, ты сначала будешь в спарринге с Инумаки, пока Панда будет заниматься на снарядах, потом Инумаки на снарядах, ты с Пандой. И так по кругу. Каждая пара сражается до первой победы: задача уложить соперника на лопатки и не дать ему встать десять секунд, — Сатору отдал команду и откинулся на стул, раскачиваясь на задних ножках.       Спать хотелось невыносимо.       Ночью Сатору разгребал кучу бумажной работы, а когда уснул…       Этот чёртов сон.       Сатору оттянул чёрную повязку, будто пытаясь разглядеть в тенях на потолке что-то. Или кого-то.

      «Это вы виноваты»

      Что за странное чувство вины осталось у него перед этой чудаковатой девушкой? Почему он резко вспомнил о ней, как будто остро ощущая её присутствие? Эту жуткую ауру, исходившую от ребёнка, он не забудет никогда. Сатору встречал много сильных магов, но такой деструктивной проклятой энергии он не ощущал ни до, ни после.       Они пересеклись, когда Годжо начал свой педагогический путь, и она стала для него одновременно главной педагогической ошибкой и важным уроком. Это был период, когда американо-японские отношения ассоциаций магов ещё были не так обострены, и действовала программа обмена студентами. Вообще-то, этот курс был последним, когда программа действовала.       Под неё попала девушка с неординарными способностями из гордого и знаменитого американского клана Дарк, и будь этот несуразный ребёнок японским магом, а Годжо более опытным педагогом, он бы не спускал с неё глаз, стремясь вырастить из неё сильного шамана, который был бы полезен обществу.       Девчонка была невероятно талантлива и умна даже для японских магов, не говоря уж о иностранцах. Но за маской отстранённого подростка-бунтаря, который будто стеснялся и боялся своих сил, он слишком поздно увидел весь её огромный потенциал. Да и к тому же ещё и сам Сатору не сильно бдительно следил за иностранными студентами, считая, что за границей не осталось магов, достойных внимания. Момент осознания ошибочности своих суждений пришёл к нему поздно. Критически поздно, чтобы привести её способности в должный вид, придав им более гармоничный образ.       Но не настолько поздно, чтобы предпринять попытку направить в нужное русло и научить эту девчонку главному — критическому мышлению и умению обучать себя самостоятельно.       Лишь спустя полгода он осознал, что Дарк была наравне с магами первого уровня Японии, даже с учётом того, что этим нелюдимым, вечно бунтующим ребёнком никто не занимался до перевода в Токийский Техникум. А ведь она имела потенциал особого уровня, стоило лишь её немного подтолкнуть в нужном направлении. Её обучаемость и острый ум поражали. Она будто губка впитывала всё, чему он её обучал, работая над своими силами до изнеможения.       Однако программу закрыли раньше, и через полтора года обучения все иностранные студенты вернулись на родину.       Сатору не мог ничего сделать, да и не стремился. Он считал, что на фоне обострённых отношений с магическим сообществом Америки программа обмена опытом скорее вредила, чем помогала сгладить острые углы. В конце концов, чем меньше их будущие противники будут знать о них — тем лучше.       И тем не менее, в глубине души он грыз себя именно за то, что не смог дать этой девушке всего, что мог. Его съедала совесть, что позволил ей уехать, когда она только-только оттаяла.       Он следил за её успехами, часто коря себя за то, что не сделал ничего, чтобы не отдавать её обратно клану.       А мог ли?       «Интересно, что с ней сейчас?» — думалось Сатору. Был ли её бунт продуктивен: вот что не давало покоя Годжо, ведь он знал, какова судьба для будущей госпожи Дарк.       —…9,10. Победа моя! — гордо заявила Маки, протягивая руку Инумаки.       — Отлично! Маки-чан, ты, как всегда, на высоте! — поддержал Сатору. — Инумаки, ты тоже молодец, но стоит чуть поработать над скоростью движений. Можете немного передохнуть, — сказал Сатору беспечно, как вдруг его тон изменился. — А вы не чувствуете ничего странного? — он оттянул повязку на глазах вверх, приглядываясь к входу на тренировочную площадку, будто пытаясь понять, не подводит ли его техника.       Маки с Тоге переглянулись и отрицательно помахали головой.       Сатору вздохнул. Видимо, он слишком ударился в воспоминания. Или всё-таки нет?       Вдруг все резко напряглись и приняли боевые стойки.       Всех четверых словно горячим паром обдало чувство, будто где-то рядом находится сильный источник энергии минимум первого уровня.       Лишь Годжо спокойно сунул руки в карманы, встав впереди своих учеников, будто встречая появившуюся потенциальную угрозу.       «Не показалось», — подумал он, ощущая чувство облегчения, когда в тренировочный зал подобно дымке проскользнула тень, которая сначала приняла фигуру женщины с силуэтом гитары, обрела трёхмерность, а после покрылась кровью и плотью.       На секунду у Сатору перехватило дыхание, а челюсть с трудом не отвисла до пола.       Он знал эту технику.       Он видел её не первый раз, ведь именно он доводил её до совершенства.       И он знал, чья энергия ощущается так.       Но кто сейчас была девушка, стоящая перед ним, он уже не знал.       Та, которую он помнил бунтарём-подростком с выбритыми висками, короткими цветными волосами, с кучей пирсинга и мрачным макияжем, скрывающим её природную особенность в виде альбинизма. Вечно в наушниках, в нелепых футболках рок-групп, свободной мешковатой одежде, каких-то клетчатых рубашках, совершенно не подходивших её миловидной и нежной от природы внешности, которую она так тщательно маскировала ото всех.       Та девушка, что возникла перед ним, была совершенно иной.       На смену подростковой припухлости пришла стройность и подтянутость.       Вместо сгорбленной закрытой позы — расправленные плечи.       Короткая стрижка и яркие волосы давно отросли, и сейчас это была седовласая красавица с необыкновенными голубыми глазами.       Вычурный уличный стиль с яркими принтами и кучей деталей в виде шипов и цепей сменился элегантным чёрным платьем по фигуре с разрезом до бедра. Мрачный макияж также ушёл прочь, а вместо него лишь ярко-красные губы на бледной коже и тушь, перекрывающая белоснежные ресницы.       Тогда, пять лет назад, Годжо с трудом верил, что имеет дело с альбиноской, но сейчас сомнений не было — перед ним была истинная Дарк, в чистейшем её виде.       Гадкий утёнок превратился в изумительного лебедя.       — Вайлет Дарк.       — Hello, my dear teacher, — сказала американка, поклонившись Сатору Годжо.