Прах ночного мотылька

      За пределами крепости шла бесконечная война.       Над расколотым полем боя сгущался багровый туман, нависавший свинцовым облаком; земля содрогалась под грохотом механических созданий. Непрерывный воздушный обстрел с железных птиц обрушивался огненным дождём, сжигающим всё дотла. Обращённая в пепел некогда цветущая долина подвергалась атакам день и ночь, взрывы не давали уснуть, солдаты гарнизона ждали смертного часа.       Осаждённый монстрами город утопал в реках крови, люди прятались в домах, заколачивали окна и беспрестанно молились, теряя надежду с каждым взрывом.       Волна монстров нагрянула на мир внезапно и стремительно распространилась, словно вирус, захватывая поселения и оставляя за собой горы обугленных трупов. Механические демоны надвигались к империи Ларсвуд, перед этим уничтожив три других королевства.       Монстры брали начало из крепости творцов, до которой никто не добирался живым. Тысячи воинов храбро погибли, безуспешно пытаясь проломить оборону из железных стражей, не нуждающихся ни во сне, ни в отдыхе. Пули не знали промахов, а клинки резали без сожалений.       Бессердечных кукол нельзя было подкупить, они не велись на уловки и обманные манёвры, прочная железная броня выдерживала натиск сотен копий, оставляющих жалкие царапины. Монстры продолжали двигаться без частей тела, они не знали усталости, и единственной их уязвимостью считались кристальные ядра, прозванные сосудами души. Запрятанные в самых надёжных местах, они состояли из хрупкого сияющего материала, снабжающего энергией — без него стальные убийцы превращались в груду холодного металла.       Сквозь дымную завесу по разбитым дорогам к архиву пробирался высокий складный мужчина, одетый в чёрную форму с содранными нашивками — разведчик из Ларсвуда, попавший на пограничье, избегал опознавательных знаков, способных помешать миссии.       От ядовитых выхлопов его защищал плотно прилегающий к лицу респиратор с мощными фильтрами. Смоляные волосы, покрытые слоем пепла, взметались при беге, тяжёлое снаряжение позвякивало. Мускулистый торс обтягивала кожаная портупея с двумя револьверами, пояс усеяли гранаты и запасные патроны, сбоку висел кинжал.       Не отвлекаясь на взрывы, разведчик ловко пронёсся между развалин, поставил руку на забор, оттолкнулся от него и легко перепрыгнул на другую сторону. Берцы твёрдо приземлились, пустив облако пыли. Данте выпрямился и побежал дальше, не теряя времени.       Распахнутую дверь в архив караулил стальной волк с лезвиями вместо когтей и стеклянными глазами, горящими янтарным светом. Его скелет состоял из разных сплавов, а в глубине заострённых рёбер таилось ядро души. Металл ярко сверкал в лучах солнца, нагреваясь, и приобретал искрящийся золотистый отблеск.       Волк повернулся на звук шагов и распахнул пасть, внутри которой находился механизм, извергающий пламя. Раскалённая докрасна трубка вместе с рокочущим рыком выплеснула сноп алых искр, преобразившихся в струю жаркого огня.       Откатившись в сторону, Данте достал револьвер и выстрелил — пуля молнией разрезала воздух, она сквозь щель пронзила кристалл, разбив его вдребезги. Страж покачнулся, свет в его глазах погас, и в следующий миг волк завалился на бок. Запах дыма спутался с горячим порохом, а прозрачные осколки кристалла разлетелись по траве, будто капли росы.       Разведчик зашёл в здание, не убирая пистолет, и осмотрелся, чтобы проверить на наличие ловушек. Устланный ковром пол скрипел под каждым шагом, из окна доносились отдалённые всполохи бомбардировок, и яркий свет падал на картины, увесившие потрескавшиеся от старости тёмные стены.       Перед заданием ему выдали подробный план секретного архива. До Данте сюда уже отправляли солдат, но ни один из них не вернулся, а ценность сокрытых чертежей вынуждала посылать людей снова, несмотря на риск. Потеряв шестерых товарищей, Данте вызвался лично добыть материалы, пока их не уничтожили.       Ступая по доскам, как по минному полю, он медленно пробирался к западному крылу, временами натыкаясь на монстров. На учениях его меткость стрельбы из револьвера считалась наиболее точной, за острое зрение ему дали позывной Сокол, и эти навыки в сочетании с силой и выносливостью альфы делало его незаменимым офицером разведки в период войны людей и механизмов.       Выпады монстров его не задевали, он проворно уклонялся, используя всё, что попадалось под руку. У профессионала любой предмет становился оружием. Двое человекоподобных стражников с вытянутыми цилиндрическими головами легли на пол с двух выстрелов, их тела рассыпались на шестерёнки, а кристаллы взорвались. Шесть мелких пауков посыпались с потолка, будто побрякушки, а механический змей из стальных пластин, занимающий половину коридора, с грохотом рухнул.       Перешагнув через длинный змеиный хвост, Данте добрался до нужного зала. Узорчатая арка служила проходом в анфиладе. Когда он хотел под ней пройти, уже занеся ногу, тонкая нить света разрезала сетчатки голубых глаз. Натянутая леска сверкнула — разведчик резко прогнулся в спине. Смертоносная нить царапнула его переносицу, выступили капли крови.       За аркой показался серый паук с шестью алыми глазами и длинными лапками, плетущими сети. Монстр оказался слишком близко, на расстоянии вытянутой руки, разделяла лишь арка. Противный скрежет конечностей больно ударил по ушам, как будто по стеклу провели ножом.       Прежде чем паук набросился, Данте кувыркнулся назад и упёрся в стену. В то место, где он стоял, прилетела паучья сеть из острых, как лезвия, нитей. Их блеск отразился от стен линиями света, контрастирующих с тенями.       Шустрый паук выскочил из арки. Разведчик наставил револьвер, но не заметил в стальном теле ядра и едва успел откатиться влево, уклонившись от тонких лапок с встроенными распылителями яда.       Челюсти паука защёлкали, а лапы застучали, надвигаясь на разведчика. Если бы не респиратор, выпущенный из них яд бы уже пробрался в его лёгкие и вызвал незамедлительную остановку сердца.       Тесный коридор сковывал движения, мешая совершать манёвры, а железный паук превосходил в скорости, норовя пробить снаряжение. Его лапы переносились по ковру, будто в танце, и от них исходил зеленоватый дым.       Убегая от монстра, Данте на ходу сменил стратегию. Вместо поиска ядра он нацелился на стеклянные глаза монстра. Раздалась серия громких выстрелов. Паук, ослепнув, завалился вперёд, продолжая беспорядочно передвигать лапами, пока не забрался на разведчика, зашедшего в тупик. Увесистая туша монстра его придавила к полу, но Данте уже истратил шесть патронов, а на перезарядку времени не было.       — Тварь ползучая, — процедил разведчик, отбросив револьвер и схватив кинжал, прикреплённый к поясу. — Сдохни!       Резкий выпад пробил трещину, скользнув меж решёток, и лезвие вонзилось в спрятанный в шее монстра кристалл. Тонкие острые лапы членистоногого стража, разодравшие одежду, застыли в воздухе и нависли над офицером прутьями.       Данте сбросил паука, опрокинув его на спину, и медленно поднялся по стене. Переведя дух, он подобрал револьвер, быстро перезарядил его и направился в зал, оцепленный паутинками, тянущимися от книжных стеллажей к стенам и потолку.       Внутри помещения нашлось двое пропавших солдат, обёрнутых в кокон. На их лицах, неприкрытых противогазами, проступили трупные пятна, под мёртвыми телами в пол впиталась потемневшая лужа крови.       Данте остановился перед ними и отдал честь. Его взгляд заледенел при виде растерзанных тел, но в нём отразилось не отвращение, а сожаление. Безжизненным голосом командир разведки тихо шепнул:       — Покойтесь.       Монстры наступали, и на долгие церемонии не оставалось времени, как и на должное захоронение. Данте не мог вынести тела. Вместо этого, стиснув зубы, он забрал их запасные патроны, а затем направился к дальним стеллажам. Просмотрев содержимое полок, он стал отбирать самые важные свитки, складывая рядом.       Чуткий слух альфы уловил слабое дыхание и лёгкий стук, словно капли дождя ударяли по листьям. Развернувшись, офицер вооружился пистолетом и отправился к источнику звука.       По мере приближения ритм становился отчётливее: три коротких и затем три длинных стука. Они раздавались эхом по заброшенному архиву. Сигнал о помощи. Быстрые постукивания костяшкой пальца сменяли удары кулаком — Азбука Морзе.       Не сбавляя шага, Данте завернул за высокий стеллаж и по дороге отметил, что везде разбросаны паучьи сети — он ступал осторожно, как по минному полю, и всё же торопился добраться к раненому. Если существовала возможность, что его подчинённый жив, то он бы его не бросил, не попытавшись спасти.       Военные сапоги, петляющие по архиву, остановились. Данте до побелевших костяшек сжал револьвер, увидев юного сержанта. Парень, недавно хваставшийся невестой, истекал кровью, сидя у стены, и слабо ударял рукой о пол. Его противогаз треснул, грудь разорвали длинные полосы от паучьих лап, а бледные губы дрожали, он едва дышал.       Данте, оценив его состояние, замешкался. Гарнизон ждал чертежи, за окном гремели выстрелы, и каждая секунда была на счету.       В мире, утонувшем во тьме и реках крови, самое важное — не потерять себя.       Пройдя на свет, Данте спросил:       — Ты идти можешь?       Стуки прекратились. Глаза юного сержанта, увидевшие офицера, наполнились слезами. Солдат попытался медленно сесть, но тело пронзила боль, откинув назад. С резким выдохом он ударился спиной, посыпалась штукатурка. Превозмогая боль, солдат выдавил улыбку:       — Командир, — затем, приподнявшись, сержант уверенно сказал: — Я могу. Могу идти, правда…       Один шаг — его ноги подкосились, и он не упал только благодаря офицеру, что вовремя подал руку, а потом потянул на себя, позволив опереться на левое плечо. Сержант, держась за командира, воспылал надеждой — его сердце забилось с новой силой, а во взгляд вернулась жизнь.       — Я знал, что вы придёте, — прохрипел солдат, с трудом передвигая ногами. — Этот паук, он стольких убил… Я последний.       — Помолчи, — велел Данте. — Они реагируют на звук.       — Ах, да, — неловко выдал солдат, поджав губы в тонкую линию.       Перед уходом из архива Данте забрал отсортированные чертежи и сложил их в сумку. Теперь их нужно было передать в главный штаб, и задание выполнено. Но пробраться в архив проще, чем его покинуть — иначе пятеро бы не пропали. Удача, что шестой оказался живым.       Когда они проходили мимо убитого паука, сержант не сдержал восхищение:       — Он мёртв, неужели… Вы отомстили! — шёпотом воскликнул он.       Данте ничего не ответил, продолжая нести его на себе. С раненого солдата на пол скатывались багровые капли, образуя следы, представляющие угрозу. Отсюда следовало как можно быстрее убраться, чудовищный паук и гигантский змей — не самое страшное, что могло их здесь поджидать       Воздух разорвал громкий выстрел сзади, снаряд пролетел рядом, он со свистом пробил грудь сержанта. Данте моргнул, как раздался молниеносный ужасающий залп, пускающий одну пулю за другой. Тело солдата превратили в решето. Из горла вырвался не раздирающий крик, а предсмертный хрип:       — Передайте, что я…       Зрачки офицера расширились, когда он увидел сотню кровавых дыр. Сержант не успел договорить, что именно передать.       Отбросив мертвеца, Данте скрылся за широким столбом, который тянулся от пола до потолка, и подготовил револьвер. Грудь сжалась, но его рука не дрогнула, — на войне смерть неизбежна, кого-то она настигает раньше, кого-то — позже.       Механизм, выпустивший столько выстрелов, должен обладать особым телом. На памяти Дантеа лишь два вида так безрассудно тратили запасы: те, у кого явные проблемы с распределением, и те, у кого снаряды не ограничены. Первых без труда можно одурачить, а вторые — это искусные образцы, от которых нет спасения. Они лидеры восстания. Но что один из них мог забыть в старом архиве? Чертежи? Или же в этом месте скрывалось нечто большее?       Размышления длились секунды. В этой зоне не имелось безопасного пути для отхода. Лидера не взяла бы обычная пуля, а использовать гранату в хрупком здании равносильно самоубийству.       Чёрная тень мелькнула перед глазами. Данте поднял револьвер, и он уткнулся в тело обсидианового стража, покрытого чешуйчатой бронёй, загородившей обзор. Дуло пистолета задело металлическую пластину. Страж схватил оружие железной рукой, испещрённой отверстиями, и легко согнул его пополам.       Над разведчиком раздался скрипучий голос:       — Тварь… ползучая…       Отверстия на его руках нагрелись, мерцая алыми искрами и готовясь к шквалу из пуль. Данте попробовал выбраться, но страж блокировал руками отступление, нависая над ним подобно гильотине.       Лидеры — главные враги, они полководцы. Данте попал в западню, он быстро осознал безвыходную ситуацию, поэтому, поразмыслив, протянул ладонь к гранате — до перезарядки монстра пять секунд. Если удастся убить одного из лидеров и при этом уничтожить то, зачем он пришёл, то это победа.       Нащупав чеку гранаты, Данте уже собирался за неё дёрнуть, как вдруг страж отвернулся и направил руки в другую сторону. Присмотревшись, разведчик увидел второго лидера механизмов, настроенного враждебно к первому. Из его раскрытого рта, как у пасти змеи, трансформировался пистолет.       Данте, сминая чертежи, побежал к окну. За его спиной гремели выстрелы, от противостояния двух лидеров здание разрушилось сразу после того, как разведчик выпрыгнул из оконной рамы и приземлился. Не оборачиваясь, он побежал обратно в лагерь.       Чертежи должны быть доставлены любой ценой.