Первый Нефрит и Вэй Усянь

— Сичэнь-гэгэ… — прошептал Вэй Усянь, пока старший из братьев Лань массировал его спину после наказания ферулами. О Втором Нефрите ордена Лань — Лань Ванцзи — сейчас точно так же заботился Не Хуайсан, чьи ловкие пальцы не уступили бы в нежности пальцам Сичэня.       И Вэй Усянь, и Не Хуайсан, успев искренне подружиться по прибытии в Облачные Глубины, уже давно приглядывались к двум Нефритам клана Лань, но наказание ферулами особенно сблизило всех четверых. Лань Цижэнь вздыхал, но не мешал их близости, так как надеялся, что Сичэнь со временем окажет благотворное влияние на пылкую натуру Вэй Усяня, а лучшего товарища для Лань Ванцзи, чем Не Хуайсан, старейшина Лань не мог бы и пожелать. — Всё пройдёт, Вэй Ин, — мягко ответил ему Сичэнь, но Вэй Усянь только улыбнулся, хоть и слабо: — По сравнению с ударами кнута госпожи Юй триста ударов ферулами — более чем сносное наказание. Прости за любопытство, Сичэнь-гэгэ, — вдруг спросил он, — но вам с Ванцзи-сюном в детстве приходилось принимать порки от дяди Цижэня? Сичэнь слегка улыбнулся. — Да, но это было отнюдь не то, что Вэй Ин наверняка мог бы представить себе. Дядя Цижэнь мог отшлёпать нас с А-Чжанем, но для этого вина должна была бы быть достаточно серьёзной. Дядя мог отсчитать нам столько шлепков, сколько требовалось, но их никогда не было больше десяти — и то в крайнем случае. Именно шлепков — дядя никогда не наносил нам ударов в полную силу, никогда не бил по спине или рукам. А самое главное — эти наказания никогда не были по-настоящему мучительны, ни единожды, А-Ин — они лишь были по-настоящему постыдными, и именно это заставляло нас с А-Чжанем дважды подумать, прежде чем сколь-нибудь серьёзно нарушить правила вторично. За более лёгкие проступки нам полагалось переписывание правил или лишние часы тренировок, а порки при всей строгости дяди доставались нам с А-Чжанем лишь в исключительных случаях. К тому же, получать такие наказания нам с А-Чжанем обоим было как-то спокойнее, чем принимать удары ферулами от посторонних людей, и дядя прекрасно это знал. — Наставник Лань действительно любил и любит вас с Ванцзи-сюном, Сичэнь-гэгэ, — задумчиво заметил Вэй Усянь. — И, знаешь, даже эти триста ударов ферулами были легче, чем Цзыдянь госпожи Юй. — Могу себе представить, — вздохнул Сичэнь, осторожно разминая спину и плечи Вэй Усяня. — Я наложу немного мази, — предупредил он. — Она ускорит заживление. — Я снова нарушаю одно из ланьских правил, запрещающее обсуждать других за их спинами, но… — Вэй Усянь вздохнул, не сдерживая слёз облегчения, так как мазь действовала мгновенно. — Как же было бы хорошо поселиться здесь, в Облачных Глубинах… Твой дядя, конечно, строг, но рядом с госпожой Юй он — само милосердие. — Молодой господин Не и твой шиди мечтают о том же, — заметил Сичэнь. — Не Хуайсан удивительно сблизился с А-Чжанем, а Цзян Чэн мечтает поселиться в Нечистой Юдоли и найти средство от искажения ци для Минцзюэ-сюна… — Он вздохнул. — Я слышал, как твой шиди плачет в объятиях Минцзюэ-сюна, когда тот навещал А-Сана здесь не так давно. — Я знаю, Сичэнь-гэ, — кивнул Вэй Усянь. — Цзян Чэн не раз признавался мне, что с радостью бы сменил свой Саньду на саблю, только бы поселиться с Чифэн-цзунем в Нечистой Юдоли, но… — Но?.. — осторожно переспросил Сичэнь. — Мой Вэй Ин сомневается, что Минцзюэ-сюн мог бы полюбить Цзян-Чэна? — Дело не в этом, Сичэнь-гэгэ, — признался Вэй Усянь. — Если Цзян Чэн начнёт совершенствоваться с саблей, тьма его сожрёт. Ещё быстрее, чем прочих адептов Не. — Понимаю, — кивнул Сичэнь. — К сожалению, у Цзян Чэна есть для этого все предпосылки, но что, если наоборот, они с Минцзюэ-гэ смогут спасти друг друга? — Сичэнь-гэгэ, скажи, как ты это делаешь? — с огромной искренней благодарностью прошептал Вэй Усянь. — Боль совсем прошла — ещё лучше, чем в холодном источнике… — В холодном источнике исцелялись А-Чжань и А-Сан, — чуть улыбнулся Сичэнь. — А я лишь сделал А-Ину массаж, которому обучила меня в детстве Лань Аньчжу, моя няня. — Няня… — прошептал Вэй Усянь и снова всхлипнул. — У нас обоих нет матери, но о Сичэне-гэ хотя бы заботилась любящая няня… — Я сыграю тебе колыбельную, которую играла мне няня Аньчжу, — мягко ответил Сичэнь, легонько погладив Вэй Усяня по голове. — Надо поспать. — А твой дядя?.. — полуспросил Вэй Усянь, но Сичэнь только чуть заметно улыбнулся: — Дядя Цижэнь был одинаково строг с тобой и с Ванцзи, но, если бы дядя на самом деле сердился на вас обоих, мой А-Ин сейчас не был бы со мной, а А-Чжань — с А-Саном. Ведь дядя уверен, что я окажу благотворное влияние на моего А-Ина, как и А-Чжань — на А-Сана. — Он поднёс к губам Лебин и сыграл такую нежную колыбельную, что Вэй Усянь заснул легко и незаметно, окончательно забыв о боли.