Тысяча оборотов

Сегодняшний день был невыносимо длинным. Нумерологию Луна пережила еле-еле, она закончилась только часам к пяти вечера. Блэквуд и так не слишком сильно любила эту дисциплину и скорее её терпела, но сегодня она далась девушке как-то ещё тяжелее, чем обычно. Цифры расплывались перед глазами, складывались в бессмысленные ряды, и даже привычная попытка сосредоточиться не помогала. Мысли то и дело ускользали куда-то в сторону, возвращаясь к субботнему вечеру — к душному трактиру, к этому взгляду Дамблдора, к тому, как Сириус смотрел на неё из полумрака. Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Не сейчас. Солнце уже давно скрылось где-то за горизонтом, но его свет, кажется, всё ещё доходил, заливая коридоры замка холодным светом. Синие полосы ложились на каменный пол светлыми прямоугольниками, идти по ним было почти приятно — хотя бы потому, что этот полумрак ненадолго отвлекал от мыслей. В коридорах было по-зимнему прохладно. Где-то вдали с громким эхом хлопали двери, слышались голоса студентов, разбегающихся по гостиным после занятий. Но даже так коридоры были немноголюдными и довольно пустоватыми. За окном уже вовсю властвует зима. Луна шла не спеша, вразвалку, давая ногам хоть немного отдохнуть от целого дня хождения по бесконечным лестницам. Каждый шаг отдавался лёгкой ноющей болью в икрах — сказались четыре пары подряд и почти километр постоянных переходов. Спина девушки то и дело ссутуливалась от тяжести сумки на плече, забитой под завязку книгами и пергаментом. Лямка даже больно врезалась в кожу, и Луна машинально перекинула сумку на другую сторону, надеясь, что станет легче. Не стало. Голова гудела, заставляя Блэквуд периодически хмуриться и сжимать челюсть. В висках пульсировало — то ли от усталости, то ли от мыслей, которые никак не желали утихать. А тут ещё и Люси, шедшая по правую руку, не умолкала ни на секунду. — И как у неё сил хватает на болтовню? Впрочем, Саммер, конечно, тоже была невероятно измотана сегодняшним учебным днём — впервые за последнюю неделю в день было так много пар с параллельной подготовкой к экзаменам. И она, и Луна уже успели отвыкнуть от этого ритма. Но Люси, кажется, справлялась с усталостью по-своему: она говорила. Говорила без остановки, выплёскивая наружу всё, что накопилось за день. — ...и представляешь, она говорит: «Это не моя вина, это кролик!» — Люси всплеснула руками, едва не задев проплывающее мимо привидение. Перья на шляпе призрака возмущённо взметнулись, но он, к счастью, не обратил внимания. — Кролик! Что за бред! — устало ворчала блондинка, чуть ли не подпрыгивая на месте от того, какую чушь, как она говорила, ей пришлось сегодня услышать. Она ожидала, что Луна как обычно ответит что-нибудь нейтральное, в своём духе, немногословное. Кивнёт, хмыкнет, бросит короткое «угу» — и этого будет достаточно. Но сегодня Луна не отвечала даже так. Она была излишне молчалива. — Эй, ты вообще меня слушаешь? — Люси повернулась к подруге, слегка склонив голову. Её глаза устало сощурились. — Угу, — тихо отозвалась Луна, глядя куда-то в сторону стрельчатого окна своим пустым и безжизненным взглядом. Синие прохладные полосы на полу уже начинали тускнеть, уступая место глубокому синему мраку. Где-то там, за стенами замка, лежал Хогсмид, укрытый снегом. Тихий и холодный. Луна смотрела на окно, но видела перед собой совсем другое — лица, голоса, взгляды. Блондинка разочарованно и чуть обиженно цыкнула. — Ты опять меня не слушаешь, — вздохнула девушка, наконец всмотревшись в лицо Блэквуд. Брови Люси слегка приподнялись и сошлись вместе, домиком. — Я тут распинаюсь, а ты опять где-то в облаках. — Угу, — вновь тихо отозвалась когтевранка, на автомате, даже не задумываясь над ответом. Слова вылетали сами собой, не задерживаясь в голове. Девушка продолжала идти, тоскливо смотря в повторяющиеся друг за другом окна. Голдфилд фыркнула. — Ну и что там, в облаках? — спросила Люси, сделав несколько быстрых шагов, чуть обогнав подругу. Она шла спиной вперед, теперь не спуская глаз с лица подруги. — Интересное хоть? Луна наконец вырвалась из своих мыслей, как по щелчку, и перевела взгляд на однокурсницу. В глазах появилась осмысленность — она моргнула, словно просыпаясь, и на секунду замерла, пытаясь вспомнить, о чём её только что спросили. — Просто устала, — рассеянно ответила девушка, пожав плечами и отводя взгляд куда-то в пол, наискось. Пальцы сами собой теребили край рукава мантии — нервный жест, который она никак не могла контролировать. — Я тоже устала, — вздохнула Люси, поправив лямку сумки на плече. В её голосе слышалась не столько обида, сколько усталое разочарование. — Но я хотя бы слушаю, когда со мной говорят. Блондинка отвернулась и пошла дальше, чуть впереди, не дожидаясь ответа. Луна смотрела на её светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, на напряжённую спину, на то, как Люси чуть быстрее обычного перебирает ногами. И вдруг поняла: подруга действительно обиделась. Не наигранно, не для того, чтобы что-то доказать, — а по-настоящему. Она чувствовала себя... виноватой? Нет, не то. Скорее неловкой. Как будто пропустила что-то важное, пока витала в своих мыслях. Люси была права. Она всегда была права в таких вещах. — Прости, — тихо сказала Блэквуд. Голос прозвучал ровно, устало, и вовсе не был похож на раскаяние. Скорее — на констатацию факта. Но Луна понимала, что, наверное, нужно извиниться за свою отстранённость. Даже если внутри не было того самого чувства вины, которого, кажется, от неё ждали. Люси обернулась на подругу через плечо, выгнув одну бровь. — За что? — Что не слушаю, — ответила Луна, устало глядя соседке в глаза. — А, — Люси махнула рукой, но жест получился каким-то слишком резким и быстрым. — Забей. Я за эти годы уже должна была привыкнуть. — И вправду обиделась, что ли? Они шли дальше молча. Люси смотрела прямо перед собой, делая вид, что её очень интересует узор на каменных плитах. Луна продолжала наблюдать за ней, скользя взглядом по её спине. — Обиделась, — поняла Луна. Она медленно кивнула самой себе. — Точно обиделась. Она хотела сказать что-то ещё. Что-то, что могло бы сгладить эту неловкость, разрядить обстановку, вернуть их к привычному ритму. Но слова не шли. В голове было пусто и одновременно тесно от мыслей, которые она не могла сформулировать. Мысли о субботе, о собрании, о новостях, о патрулях, о которых уже несколько дней ни слуху ни духу, — всё это смешалось в густой, вязкий ком, который не давал сосредоточиться ни на чём другом. — Слушай, — вдруг сказала Люси, не оборачиваясь. Голос её звучал обыденно, будто ничего не произошло. — Ты сегодня на ужин идёшь? Или опять в библиотеку? Луна моргнула, возвращаясь в реальность. — Наверное, на ужин, — медленно ответила она, озадаченно рассматривая затылок когтевранки. — А что? — Да так, — Люси пожала плечами, всё ещё глядя куда-то вперёд. — Составишь компанию? А то одной скучно. Она всё ещё не смотрела на Луну. Но в голосе уже не было той обиды — только усталость и какая-то привычная, почти домашняя теплота. Та, что появлялась только когда они были вдвоём. Хотя все равно в её тоне было и что-то вроде «Ты пойдёшь или опять будешь меня игнорировать?». Луна почувствовала, как где-то в области желудка будто прокололи воздушный шарик с чем-то тёплым внутри. Она ощутила какой-то характерный тихий щелчок. И это было очень часто именно с Люси. Она не знала, как это чётко можно было бы описать, что это, почему и отчего. Знала только, что это тепло — редкое, драгоценное и пропускать его ни в коем случае нельзя. — Составлю, — коротко ответила Блэквуд, облегчённо вздохнув от осознания, что девушка, кажется, теперь обижается не так уж сильно. Люси наконец обернулась. В её зелёных глазах мелькнуло что-то вроде облегчения или благодарности. Она еле заметно улыбнулась, уголками губ, неявно. Но Луна увидела. — Пошли уже тогда, — сказала Люси, и в голосе её снова появилась привычная лёгкость. — А то я прям сейчас с голоду умру. И тогда ты будешь виновата! — Я? — А кто не слушал мои жалобы на нумерологию? Я просто так калории трачу на нытьё, что ли? Луна хмыкнула, подавляя усталую улыбку. Коротко, почти беззвучно. Но Люси услышала. Они свернули за угол и направились к лестнице, ведущей в гостиную Когтеврана. Настроение уже не было таким тяжёлым, как минуту назад. Неловкость растворилась, уступив место привычному, уютному молчанию. Но Луна, конечно, сделала себе пометку и этот разговор она запомнит. И в следующий раз постарается слушать внимательнее. — Обещать ничего не буду, Саммер, — подумала она, глядя на светлую макушку подруги. — Но попытаюсь. Они подошли к портрету, ведущему в гостиную Когтеврана. Луна назвала пароль, разгадав очередную загадку, и тяжёлая дверь бесшумно открылась. В гостиной было тепло — настолько, что это даже удивило. Обычно сквозняки гуляли по помещению из-за многочисленных стрельчатых окон, которых было даже больше, чем просто каменных стен. Однако сегодня камин топил крайне хорошо. Дрова потрескивали, отбрасывая пляшущие тени на синие драпировки кресел. Несколько однокурсниц-девушек, которым посчастливилось освободиться пораньше, сидели у огня, лениво перелистывая книги. Кто-то из них кивнул вошедшим, заметив, кто-то вовсе не обратил внимания. Люси, не говоря ни слова, направилась к лестнице. Шла она медленно, с заметным усилием переставляя ноги — сказался длинный день и на ней. На второй ступеньке она споткнулась, едва не выронив сумку из рук, и тихо выругалась себе под нос. Луна проплыла следом, поправляя лямку своей сумки на плече. — Вот сейчас поужинаем, а потом как завалюсь спать... — мечтательно вздохнула Голдфилд, с тихим кряхтением преодолевая очередную ступеньку. — Прямо лицом в подушку. И чтоб никто не трогал, а при пожаре первой выносил! Блэквуд промычала что-то нечленораздельное в ответ. — ...И чтобы завтра воскресенье было... — вновь выдохнула Люси с тоской в голосе. — Завтра четверг, — напомнила Луна. — Я знаю. Но помечтать-то можно? — фыркнула когтевранка, закатив глаза. — Душнила... Луна хмыкнула. Да, было бы славно. Если бы можно было просто упасть и отключиться до утра. Но внутри уже шевелилось предчувствие, что сегодняшний вечер выкинет этим двоим ещё что-то. Объективно даже не было причин так думать и вообще что-либо предчувствовать. Но тем не менее — закон подлости, авось что выйдет в этот и так не самый лёгкий день. Люси уже открыла рот, чтобы добавить что-то ещё, но замерла на пороге спальни. Девушка в ступоре смотрела куда-то вперёд и Блэквуд даже заметила, как несколько светлых прядей у лица когтевранки вдруг начали развеваться в разные стороны. — Ты чего? — спросила Луна, неспеша подходя ближе. В голосе — привычное спокойствие, но что-то внутри дрогнуло. — Да ну? Серьёзно что-то произойдёт? Она заглянула через плечо подруги и поняла причину её ступора. Окно было распахнуто настежь. Широко, до упора, будто кто-то специально распахнул его, впуская весь зимний холод разом. Ветер со свистом врывался внутрь, раздувая синие шторы, словно паруса. Тяжёлая ткань хлопала и вздымалась, закручиваясь вокруг подоконника. По комнате летали листки бумаги — какие-то записи, старые письма, обрывки пергамента. Часть уже опустилась на пол, часть всё ещё кружила в воздухе, подхваченная сквозняком, описывая ленивые круги под потолком. Удивительно, как пледы и подушки с кроватей не слетели от такого агрессивного напора воздуха. А на изголовье кровати Луны сидела сова. Крупная, серая, с огромными янтарными глазами. Та самая, которая каждый раз провожала Блэквуд странным взглядом в совятне. Сейчас птица сидела неподвижно, держа в клюве свёрнутое письмо, и смотрела на вошедших с таким видом, будто это они тут незваные гости. Голова её была слегка склонена набок, янтарные глаза поблёскивали в полумраке, отслеживая каждое движение. Луна моргнула. Медленно, как сова. — Какие люди, — протянула она, просачиваясь в комнату мимо застывшей Люси. — Или птицы? Она сделала шаг к окну — и тут же ледяной воздух хлестнул по лицу, заставляя на секунду прикрыть глаза и даже задержать дыхание. На подоконнике уже намело небольшой слой снега, тоненький. Луна взялась за ручку, потянула от себя — окно поддалось с неприятным скрипом, и ветер сразу стих, оставив лишь лёгкое колыхание штор. В комнате стало тихо. — О, Мерлин! Всё разлетелось! — ахнула Люси, оглядывая бардак. — И холодно как... — она поёжилась, обхватив себя руками, и быстро прикрыла дверь спальни, отсекая возможный сквозняк из коридора. Луна промычала что-то неопределённое, задёрнула шторы и только потом повернулась к кровати. Пальцы машинально поправили съехавшую лямку сумки. Сова по-прежнему сидела на изголовье, терпеливо ожидая. В её янтарных глазах читалось что-то среднее между высокомерием и укором. Когти птицы глубоко впились в деревянную спинку кровати, оставляя мелкие некрасивые царапины. — Твоих лап дело? — устало спросила Луна, разглядывая птицу. — Как окно открыла? Замки взламывать умеешь? Сова в ответ издала звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Возмущённо повела крыльями, взъерошила перья на груди. Из клюва, где всё ещё было зажато письмо, вырвалось недовольное уханье. — А я так хотела просто упасть на кровать, — простонала Люси, опускаясь на корточки и начиная собирать разбросанные бумаги. — А теперь собирай это всё, — она подняла один листок, другой, небрежно поворачивала пергамент в руке, осматривая. — Погоди, это что, мои конспекты по травологии? Откуда они вообще на полу? — Люси повертела в руках мятый лист, пытаясь разгладить его на колене. — И вот этот... это вообще прошлогоднее сочинение по истории магии, — девушка недовольно цыкнула, шумно выдохнув после этого. — Я думала, я давно выкинула этот мусор... Луна не ответила. Она села на край своей кровати, поближе к сове, но так, чтобы не спугнуть. Матрас прогнулся под тяжестью, и птица недовольно качнулась, удерживая равновесие. Пернатая гостья сидела неподвижно, лишь иногда моргая — веко опускалось и поднималось медленно, с каким-то королевским достоинством. — Ну давай, — сказала Луна, протягивая руку ладонью вверх. Жест получился почти привычным — будто она каждый день забирала письма у сов с изголовья кровати. Та аккуратно отпустила письмо. Холодная шершавая бумага скользнула в ладонь Луны. Птица тут же взмыла в воздух — мощный взмах крыльев поднял лёгкий ветерок, разметавший волосы Луны и заставивший девушку ненадолго зажмуриться, — и перелетела на подоконник. Там она требовательно постучала клювом по стеклу, легонько хлопая крыльями. — Сама откроешь, — ровно ответила Блэквуд, даже не взглянув на неё. Она рассматривала письмо, которое только что ей вручила сова. — Без нас же ты как-то справилась. Пернатая возмущённо заскрежетала — на этот раз громче, пронзительнее, будто ругалась на чистом совином языке. Похлопала крыльями, поднимая облачко пыли с подоконника. Но, поняв, что никто не собирается ей помогать, успокоилась и замерла, буравя девушек янтарными глазами. Только голова медленно поворачивалась то на Люси, то на Луну, отслеживая их движения. — Не смотри на меня так, — вновь тихо и ровно проговорила Блэквуд, крутя в руках свёрток. Птица в ответ, кажется, негромко фыркнула. Желтоватая, чуть шершавая бумага, плотная, не из дешёвых. Красная восковая печать — без герба, просто гладкий кружок, но продавленный с такой силой, что воск расплылся по краям неровными подтёками. Местами даже слишком длинными. — Что там? — спросила Люси, всё ещё ползая по холодному полу за бумажками. Она подняла очередной лист, вздохнула и аккуратно сложила его в стопку на своей тумбочке. Луна не ответила. Она смотрела на печать и чувствовала, как внутри шевельнулось какое-то странное ощущение — может любопытство, может ещё что. — Орден? — подумала она. — Возможно. Но распечатывать письмо пока не стала. Сунула его в карман своей школьной мантии — пусть полежит. Сначала надо разобраться с этим бардаком и с этой наглой птицей. — Потом, — коротко ответила Луна. Сова на подоконнике снова возмущённо скрипнула. На этот раз она не просто постучала клювом — она долбанула им по стеклу с такой силой, что по раме пошла мелкая дрожь. — Да иди уже, — махнула рукой Луна, нахмурившись. — Держит тебя кто-то что ли? Сова, будто только этого и ждала, вцепилась когтями в раму. Луна с удивлением заметила, как птица, напрягшись, потянула раму на себя. Окно, которое она сама только что с усилием закрыла, поддалось — медленно, со скрипом, но поддалось. Ветер снова ворвался в комнату, взметнув шторы и разбросав те бумаги, которые Люси уже успела собрать. — Ах ты ж... — выдохнула Люси, глядя, как листы снова разлетаются по полу. Она тут же подскочила к своей тумбе, стараясь удержать на месте хотя бы часть этой стопки. Пернатая обернулась на пороге — если так можно сказать о птице, сидящей на подоконнике. Ещё один укоризненный взгляд янтарных глаз — и она исчезла в вечернем небе, растворившись в синих сумерках. — Ну и дела, — выдохнула Люси, глядя на распахнутое окно. Волосы её снова растрепал ветер. — Умная, зараза. Луна хмыкнула. — Умная, — согласилась она. — Физиономия у неё крайне важная была... — Блэквуд едва слышно фыркнула. В комнате снова стало холодно. Люси поёжилась, бросила собранные в который раз бумаги на тумбочку и с надеждой посмотрела на подругу. — Закроешь? — Сама открыла — сама закроет, — ответила Луна, даже не думая вставать. Она сидела на кровати, глядя в распахнутое окно, за которым уже никого не было. — Так она улетела, — растерянно напомнила Люси, чуть нахмурившись, с непониманием смотря на девушку. — Знаю. Пауза. Луна шумно выдохнула через нос, поднялась, подошла к окну и закрыла его. На этот раз проверила ручку — повернула до упора, убедилась, что створка села плотно. Потом отдёрнула шторы и отряхнула снег с подоконника в открытую ладонь, который тут же от жара руки растаял. — Всё, — сказала она, поворачиваясь к Люси и отряхивая руку. — Живи. Люси, уже успевшая плюхнуться на кровать, только простонала в подушку что-то неразборчивое, укладываясь прямо в одежде на своей постели. Блэквуд, бросив короткий взгляд на соседку, вдруг почувствовала, как сильно её саму тянет к подушке. Она медленно легла на спину, тяжело выдохнув от ноющей боли в пояснице — сегодняшнее долгое сидение за партами давало о себе знать. Конечно, она старалась держать спину ровной всегда, но когда пар так много, а на плече еще и висит сумка весом в полпуда, это становится сделать гораздо сложнее. Её плечи и позвоночник негромко хрустнули, отчего Луна слегка поморщилась и замерла на секунду, прислушиваясь к собственному телу. Блэквуд расслабилась. Она вслушивалась в то, как дышит, постепенно выравнивая дыхание. Где-то рядом Люси уже тихо посапывала, умудрившись заснуть за минуту — видимо, день вымотал её не меньше, чем саму Луну. И про ужин та, видать, тоже забыла. В комнате стало тихо — только ветер изредка завывал за окном, да где-то вдалеке мерно тикали старые часы. Тик-так... Тик-так... Луна лежала неподвижно, чувствуя, как тяжесть постепенно уходит из ног, как расслабляются мышцы спины. Глазами она считала деревянные балки на потолке — раз, два, три, четыре... сбилась. Начала заново. Потом скользнула взглядом по балдахину над кроватью с синими шторками, по знакомым складкам ткани, по вышитому серебряной нитью узору, который она видела уже тысячу раз. Вслушивалась в тиканье часов — размеренное, успокаивающее, но сегодня почему-то непомогающее. Тик-так... Тик-так... Мысли текли медленно, лениво, цепляясь одна за другую. Сегодняшний день. Субботнее собрание. Странный взгляд Дамблдора, Сириус, который смотрел на неё из полумрака — не насмешливо, а серьёзно, изучающе... И сова. Эта наглая серая птица с янтарными глазами, которая умудрилась открыть окно и устроить настоящий погром в комнате. Луна цыкнула, осознав, что вновь её голова забита какими-то сложными размышлениями, когда сама она уже не в состоянии о чем-либо думать. Глаза слипались, веки тяжелели, но мысли никак не желали утихать. — Надо отдохнуть, Лун, — подумала она про себя, прикрывая глаза и лениво переворачиваясь на другой бок. Синее гладкое покрывало тихо зашуршало под телом девушки, ткань скользнула по коже. Кровать негромко скрипнула. — Спать. Она слегка поджала ноги в коленях, устраиваясь поудобнее, и закуталась в своей чёрной просторной мантии, натянув ворот до самого подбородка. И вот, она уже почти провалилась в дремоту — то самое пограничное состояние, при котором мысли теряют чёткость, а тело становится ватным и ты проваливаешься в приятную пустоту, когда в голове всплыло кое-что. Резко, как тот самый скрежет по стеклу. Противный совиный визг. Удар клювом о стекло. Возмущённое уханье. Луна нахмурилась и медленно приоткрыла глаза. Птица тогда так встрепенулась, когда Блэквуд сказала, что посмотрит письмо позже. Будто знала что-то. Она так настойчиво требовала выпустить её, билась клювом в стекло, ухала возмущённо, хлопала крыльями. Будто торопилась, а бездействие девушки сбивало её «график важных совиных дел». Письмо же всё ещё лежало в кармане мантии Луны, тихо шуршало от любого движения девушки. Непрочитанное. — Забей, Блэквуд, — попыталась отмахнуться она. Луна вновь прикрыла глаза, даже зажмурилась сильнее. Но мысль не уходила. Она была очень назойливой, застряла где-то глубоко внутри девушки, под рёбрами. Луна вздохнула. Глубоко, шумно, почти раздражённо. Перевернулась на спину, открыла глаза и уставилась в потолок. Те же балки, тот же балдахин, та же тишина. — Да что ж такое... — прошептала она еле слышно, тихо цыкнув перед этим. Губы сами сложились в недовольную гримасу. Рука медленно потянулась к карману мантии. Пальцы нащупали плотную бумагу и гладкую восковую печать. Конверт чуть хрустнул от прикосновения. Луна медленно села на кровать, стараясь не шуметь. Она замерла, прислушиваясь к дыханию Люси. Та спала крепко — даже не шелохнулась, только светлые волосы разметались по подушке, да грудь мерно вздымалась во сне. Девушка достала конверт и принялась его рассматривать, медленно крутя в руках и изучая со всех сторон. Бумага была плотная, чуть шершавая, желтоватая — не та, что обычно использовали для писем. Такая больше походила на официальные документы или на приказы. На конверте ничего написано не было. Ни имени, ни обратного адреса, ни даже намёка на отправителя. Даже печать не была фигурной — просто круглая восковая бляшка, вообще без ничего. Она так внимательно рассматривала письмо, будто надеялась, что бумага сама расскажет, откуда взялась. Но та молчала. — Ну и? — тихо шепнула себе девушка под нос, сощурившись. Тишина. Конечно тишина. Луна хмыкнула. Глупость. Смех. Разговаривать с письмом — это уже перебор. Но что-то в этом было. Она уже хотела отложить письмо обратно в карман, мол, ну его, завтра разберусь, когда в голове снова всплыл тот звук: Пронзительный, требовательный совиный визг. Удар клювом о стекло. Возмущённое уханье. И взгляд — янтарный, укоризненный, будто сова говорила: «Прочти уже, дура». Луна замерла. Но пальцы сами потянулись к краю конверта, в карман. Сухой треск ломаемой печати в тишине спальни прозвучал неожиданно громко. Луна вздрогнула и замерла, прислушиваясь к дыханию Люси. Та даже не шелохнулась — только тихо вздохнула во сне и слегка поёжилась. Бумага приятно захрустела в пальцах, когда она развернула письмо. Блэквуд тихо вынула из конверта листочек бумаги, что был чуть тоньше, чем сам конверт, который был сложен в четыре раза. Пальцы скользнули по неровной поверхности, разворачивая свёрток. Глаза быстренько скользнули по содержимому. Хотя, корректнее будет сказать, что Луна просто глянула пару первых строк и на них предпочла остановиться: в них значились имена. Блэквуд, Л... Голдфилд, Л... Дальше она читать не стала. Хватило и этого. Она подняла глаза от письма и посмотрела на соседнюю кровать. Люси спала, уткнувшись носом в подушку, светлые волосы разметались по постели. Даже во сне она выглядела уставшей — плечи напряжены, одна рука свешена вниз, что аж пальцы едва касались пола. — Разберёмся, — негромко вздохнула Блэквуд, отложив письмо на свою тумбочку и тяжело поднявшись с кровати, которая тотчас жалобно скрипнула. — Саммер, — своим спокойным и слегка усталым голосом протянула Луна, подойдя к спящей. Никакой реакции. Даже дыхание у Люси не поменялось. Луна протянула руку и легонько толкнула её в плечо. — Саммер. Тишина. — Саммер, почта, — на этот раз чуть громче выдала Луна, слегка нахмурив брови и склонив голову в бок. Люси дёрнула носом. Скривилась, слегка поморщилась. И вдруг — один глаз приоткрылся. Мутный, сонный, совершенно непонимающий. Её светлые ресницы чуть дрожали, а зрачок пытался сфокусироваться на подруге. — Чего? — прохрипела она. Блэквуд кивнула в сторону своей тумбочки, на котором лежало развёрнутое письмо. — Нам письмо, говорю, — ответила Луна, выделив именно слово «нам». Девушка сунула руки в карманы мантии и чуть сгорбилась, из-за чего её поза стала какой-то более расслабленной и усталой. — Оно не только мне адресовано. Люси, которая уже приоткрыла один глаз и пыталась сфокусироваться на подруге, вдруг замерла. Моргнула. Второй глаз приоткрылся — медленно, с усилием. — В смысле — нам? — переспросила она хрипло. — Это же твоя сова прилетела. Психованная... Блэквуд слегка нахмурилась. — С чего моя-то? Я ее не приручала, — непонимающе проговорила девушка, слегка сощурившись. — Ну, не знаю, сколько ни посмотрю, вот именно она тебе всё доставляет, — тихо вздохнула блондинка, с кряхтением приняв сидячее положение на кровати. На её лице проступила небольшая ехидная улыбка. Луна фыркнула. — В любом случае письмо наше. Для двоих. Люси озадаченно и слегка недовольно посмотрела на неё несколько секунд, переваривая информацию. Потом перевела взгляд на тумбочку, где лежал развёрнутый конверт, и на свою, где пока было пусто. — А где моё? — спросила Голдфилд, чуть пощурившись в сторону листка. — Там же, — Луна кивнула на письмо. — Одно на двоих. Люси хмыкнула, но ничего не сказала. Вместо этого она протянула руку. — Дай сюда. Блэквуд, немного залипнув взглядом на соседке, протянула руку к своей тумбе, взяв с неё тот самый листок бумаги. Пальцы на мгновение замерли на жёлтоватом пергаменте. Она провела подушечкой по краю, где бумага была чуть неровной, будто её отрывали второпях. Задержалась задумчивым взглядом на сложенном вчетверо листке, прежде чем протянуть его девушке. Люси приняла листок. Развернула — пергамент тихо зашелестел в её пальцах, расправляясь после долгого пребывания в конверте. Она упёрлась локтями в колени, чуть сгорбилась, поднесла письмо ближе к глазам и принялась всматриваться в текст, выведенный аккуратным, чуть наклонённым почерком. Светлые брови чуть сошлись к переносице, губы беззвучно шевелились, вычитывая первые строчки. — Пупупу... — тяжело вздохнула блондинка, надув щёки. — Ты читала-то уже? — спросила она, подняв усталые глаза на подругу, которая в этот момент тяжело опустилась на край своей кровати напротив. — Нет, — ровно ответила она, уставившись взглядом на соседку. Луна чуть сгорбилась, свесив руки между своими коленями и смотрела на Люси в упор, выжидающе. — Я без тебя в этом всём разбираться не намерена. Голдфилд тихо фыркнула, улыбнувшись. Она кивнула, чутка сощурилась и принялась читать первые строки. — Так, значит, патрули... — пробормотала та, водя пальцем по бумаге. — Сегодня... с половины седьмого до девяти, — Люси хмыкнула и провела рукой по волосам, зачесывая их назад, чтобы не лезли в глаза. — Ну хоть не в полночь, и на том спасибо, — девушка глянула в сторону настенных часов, слегка щурясь, чтобы определить время. На часах вот-вот стукнет шесть. Блондинка кивнула и, переводя взгляд назад на листок, принялась читать дальше, периодически хмурясь. Вдруг, она замерла, ее брови слегка вскинулись вверх. — Ого, нас разделили, — сказала она, косясь на Луну. — Ты на маршруте от «Кабаньей головы» до старой мельницы у восточной дороги, а я от «Трёх мётел», вдоль западной тропы, до границы Запретного леса. Луна кивнула, ожидая продолжения, хотя на моменте с «Кабаньей головой» её слегка съёжило, от резкого воспоминания о тамошних запахах. Хорошо, хоть, не нужно будет туда заходить. Наверное. Она сидела неподвижно и смотрела на подругу всё тем же спокойным выжидающим взглядом. Люси снова уткнулась в письмо, пробежала глазами пару строчек и вдруг замерла. Пальцы её чуть крепче сжали край пергамента. Потом очень медленно, очень многозначительно подняла глаза на подругу. В зелёных глазах заплясали знакомые чёртики. Луна слегка нахмурилась, с подозрительным прищуром глядя на соседку. — Ты чего? — спросила девушка, чуть склонив голову в бок и немного подавшись корпусом вперёд. — Блэквуд, — протянула она, и в голосе появились те самые ехидные нотки, привычные её личности. — А с кем это ты в паре? Луна приподняла бровь, но ничего не сказала. — С Люпином, — сама же и ответила Люси, не дожидаясь реакции. Она даже письмо перевернула и ткнула указательным пальцем в строку «Блэквуд, Л. — Люпин, Р.». — Надо же. Какое совпадение. Прямо рука судьбы, да? — Саммер, прекрати, — девушка слегка закатила глаза и еле заметно поморщилась от этого ехидства. — Просто распределение, — ровно ответила она. Голос даже не дрогнул. — Ага-ага, — Люси торопливо закивала и пожала плечами с максимально невинным видом. Потом даже голову склонила чуть набок, мол, а я то что? — Я ничего и не говорю. Просто сказала! Блэквуд фыркнула, отводя взгляд в окно. Голдфилд, еще немного поглядев на подругу и едва скрывая довольную улыбку, вновь уткнулась в письмо. — Повезло тебе, на самом деле, — добавила Люси как бы между прочим, почёсывая нос. — Меня в пару с Фенвиком поставили, — она скривилась, представив это. — Который, судя по всему, будет всю дорогу что-то записывать. Блокнот свой вечный... — Саммер недовольно фыркнула. — «Шаг влево, шаг вправо, мисс Голдфилд чихнула — записываем». Луна хмыкнула, представив эту картину. Вышло даже слишком живо — круглолицый пуффендуец с блокнотом, старательно конспектирующий каждый шаг Люси. — Я не шучу! — нахмурилась девушка. — Серьёзно, я вот на том собрании, в субботу, как ни посмотрю — он что-то торопливо строчит в блокнотик свой! Блондинка тут же начала что-то торопливо записывать в воздухе, изображая поведение того пуффендуйца и выражение его лица. Блэквуд тихо прыснула в кулак, подавляя смех. Это и в правду выглядело забавно — Люси в своём репертуаре, даже после такого дня умудряется дурачиться. — Ну, в любом случае получается, что тебя он не будет доставать разговорами, — Луна пожала плечами, поджав губы и наконец подавив улыбку, из-за которой Голдфилд чуть нахмурилась. — Ага! — вскинулась когтевранка, слегка подпрыгнув на месте. — Знаешь как это жутко вообще будет, если он каждый мой вздох конспектировать будет? Я когда глянула в его блокнот мельком, то там приблизительно то же самое было, только про других! Это позабавило Луну. И вправду кто-то так делает? И после этого ещё когтевранцам предъявляют, что они странные заучки. Ну дела. На Пуффендуе вон какой самородок. Блэквуд едва заметно улыбнулась своей мысли. — Ты с такого смеёшься? Серьёзно? — вспыхнула Люси, слегка выгнув бровь. — Нет, мне забавно с твоего описания и реакции, — хмыкнула когтевранка, потирая пальцем подбородок. Голдфилд цыкнула. — Балбеска, — буркнула блондинка. Люси вернулась к письму, дочитывая до конца. В комнате снова стало тихо — только тиканье часов да редкие порывы ветра за окном. Луна смотрела, как тени от свечи пляшут на стене, и думала о том, что сегодняшний вечер обещает быть... наверное странным. Патруль с Люпином. Интересно, с чего это? Блэквуд уставилась в окно, задумчиво сверля стекло взглядом. Совпадение? Может специально разделили? А зачем? Внезапно в голове вновь всплыл Дамблдор с его внимательным взглядом. Как он словно изучал сидящую рядом с Луной когтевранку. Блэквуд чуть поморщила нос и нахмурилась, сводя тёмные тонкие брови вместе. В голову опять лезли какие-то параноидальные мысли, лёгкие подозрения, а сама девушка даже не могла определить, что её смущает. И её даже волновала не столько перспектива выйти в патруль с Люпином, потому что в целом даже было как-то любопытно, сколько сам факт того, что почему-то этих двух когтевранок решили разделить. Хотя, может быть напрасно она об этом размышляет — быть может это просто попытка заставить этих двух девушек налаживать контакты со всеми, для более дружной и напарнической атмосферы в ордене? — Шут его знает... Луна вновь перевела взгляд на соседку. Но та уже была не надутая, не раздражённая и злая, а озадаченная. Она в ступоре смотрела в листок, её глаза бегали по каким-то строкам внизу листка. — М? — мыкнула Блэквуд, как бы окликая блондинку и спрашивая, что такого она там вычитала. Люси медленно, даже слишком, подняла взгляд на Луну. В зелёных глазах читалось что-то среднее между недоумением и начинающимся возмущением. — Там приписка, — сказала она странным голосом. — Какая? — Луна выпрямилась и сощурила глаза. Люси несколько секунд молчала, переваривая прочитанное. Блэквуд видела, как на её лице сменяются эмоции — сначала недоумение, потом осознание, потом почти театральное возмущение. Она даже выпрямилась на кровати, вздернув подбородок вверх. — «Мисс Голдфилд, постарайтесь не потерять напарника в сугробах... — процитировала она ледяным тоном, чётко выговаривая каждое слово. Кажется, она пыталась изобразить серьёзный тон Дамблдора. — ...и блокнот тоже». Повисла тишина. Такая густая, что было слышно, как где-то в коридоре, за дверью их комнаты, скрипнула половица от шагов какой-то студентки. Они сидели так несколько секунд, после чего Луна, на сдержавшись, резко опустила голову и прыснула в кулак от комичности этой приписки. Люси смотрела на письмо так, будто оно её только что лично оскорбило. Потом перевела взгляд на Луну. Потом снова на письмо. — Они издеваются, — сказала она наконец, повысив голос и сделав его более возмущённым, чем раньше. — Дамблдор лично издевается надо мной. Через письма! У него других дел нет что ли? Внутри Луны что-то вздрогнуло. Похоже это было желание рассмеяться. И она сдержала его. Ну или почти. Тихое фырканье всё же Блэквуд упустила. — Бывает, — постаралась ровно выговорить девушка, подняв голову и выпрямившись, но все равно в голосе было различимо лёгкое веселье. Люси округлила глаза на подругу, вместе с тем ещё и нахмурившись. — Бывает?! Да это... Это...! - Голдфилд буквально задыхалась от возмущения, пытаясь подобрать слова. — Мне тут про блокнот это дурацкий пишут, а ты говоришь «бывает»?! Это не «бывает»! Это личное оскорбление через пустяки! Это неуважение ко мне! Он несерьезно ко мне относится! Блэквуд поджала губы, сдерживая улыбку. — Ну ты там всё равно присмотри, Саммер, ладно? Вдруг реально потеряется, — ровный голос Луны всё же дрогнул в едва заметной ухмылке. — Да я чисто из принципа его в какой-нибудь сугроб швырну! Это ещё что такое?! Луна смотрела на неё несколько секунд. На её растрёпанные волосы, на взъерошенный вид, на возмущённо сверкающие глаза. Потом очень медленно, очень аккуратно позволила себе чуть заметно выдохнуть. — А что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила Блэквуд тем же ровным тоном. — Не знаю. Мне хотя бы тень сочувствия из твоих уст услышать хочется. Луна помолчала секунду, глядя на подругу. Потом чуть заметно склонила голову. — Сочувствую, — сказала она. Люси посмотрела на неё с подозрением, пытаясь понять, издевается та или нет. Но лицо Луны было непроницаемо — только в глазах, если очень присмотреться, можно было заметить какие-то весёлые искорки. Блондинка обречённо цыкнула. — Спасибо, — буркнула Люси, спешно встав с кровати и лёгким движением кисти выбросив письмо куда-то в сторону. Кажется, оно приземлилось на её же подушку. — Собираемся, тогда, — устало выдохнула девушка, когда подошла к своему шкафу и с противным скрипом открыла створку. Блэквуд внимательно наблюдала за соседкой, едва заметно ухмыляясь одним уголком губ. Она скользила своим взглядом по её немного сгорбленной спине, длинным золотым волосам, что неуклюже рассыпались растрёпанными волнами по плечам. Голдфилд рылась в шкафу, что-то недовольно и устало бормоча про глупую шутку Дамблдора, идиотскую погоду и обязанность куда-то идти, когда она уже не в ресурсе. Луна вновь перевела взгляд на висящие на стене часы и сощурилась, чтобы видеть немного отчётливее. Уже шесть. — Не думаю, что нужно так торопиться, — задумчиво протянула Блэквуд, не сводя глаз с минутной стрелки часов, края которой чуть размывались в глазах девушки. Возможно, Голдфилд бы даже успела подремать. — Выйти всегда успеем, у нас в запасе ещё прилично времени... — Ну так пока соберемся, пока выйдем, пока дойдём до наших точек... — перечислила блондинка, достав из шкафа плечики с каким-то зелёным свитером, который она принялась отряхивать, выпрямлять и рассматривать на предмет каких-то вытянувшихся ворсинок. Блэквуд хмыкнула. — Сомневаюсь, что ты будешь собираться так долго, — Луна наконец перевела взгляд на соседку. — Нам всего часа пол до Хогсмида идти. — А если Филч остановит? — закатила глаза Голдфилд, слегка нахмурившись и повернувшись к подруге. — В субботу он нас прилично промурыжил на выходе! «Где ваше разрешение? А печать? А подпись?», — она нарочно состроила эту привычную кислую гримасу Филча, вечно всем недовольную, и понизила свой голос, изображая этого душного старика. Вернее, его манеру общения. — Повезло, что убедить удалось! Я бы вообще за час выходила, честное слово... Люси стянула с плечиков вешалки зеленый свитер и кинула его на свою кровать, потом вышвырнула из шкафа на кровать ещё какую-то тряпку — кажется, это были серые брюки, а когда девушка вновь сунулась в шкаф, то резко застыла. Секунд на пять. А затем негромко ругнулась. — На ужин опоздали, — тяжело вздохнула Голдфилд, выпрямившись и устало поглядев в потолок. Блэквуд ничего не ответила, просто продолжив смотреть на соседку. Люси ещё так несколько секунд постояла и помолчала, а затем повернула голову к подруге. — Успеем зайти перед уходом? Хотя б за булкой какой-нибудь... — в голосе блондинки слышалась какая-то усталая мольба. Она тяжело выдохнула. Блэквуд только кивнула когтевранке. В этот момент она как-то внезапно почувствовала голод, до которого ей не было дела, пока Люси не сказала про «хоть какую-нибудь булку». Живот тихонько и коротко уркнул. — Да, наверное надо. Затем, переведя взгляд на раскрытое письмо, которое покоилось на подушке соседки, девушка слегка привстала с кровати, потянулась к листку и взяла его в руки. Глаза пробежались по написанному: Уважаемые мисс, патрули, время, места... В конце письма, как обычно, были поставлены подпись и печать Дамблдора. Всё как обычно. — Надо взять, — подумала Блэквуд. Она сложила письмо в четыре раза и сунула его в карман своих чёрных брюк.

***

В большом зале было пустовато. К моменту прибытия девушек прошла уже половина времени от ужина, а потому студентов было немного. Основная волна разошлась — кто в библиотеку, кто в гостиные, кто догуливать свои последние минуты перед отбоем. Домовики то и дело сновали между столами, убирая опустевшие тарелки, однако на столах всё ещё оставались блюда с едой. Свечи под потолком горели ровно, как и всегда. Их свет ложился на длинные скамьи мягкими оранжевыми пятнами. По залу витал ещё пока тёплый запах еды — какие-то булки, мясо, запах варёных овощей. Жужжание здесь было не таким громким, каким бывало в самом начале трапезы. Впрочем, ужин в целом всегда был самым тихим собранием в зале за едой, потому что к вечеру уже все были страшно измотаны. Разве что от совсем младших курсов можно было услышать какой-то шум и гам, но, как правило, они уходили так же быстро и рано, как и приходили Люси, не дожидаясь Луну, уже нырнула между столами, проскальзывая мимо медленных студентов. — Чего ты торопишься так? — устало проговорила Блэквуд, не спеша шагая вслед за девушкой. Она не торопилась угнаться за однокурсницей от слова совсем, хоть и ощущала голод всё сильнее. — Так я есть хочу! — спешно бросила Люси через плечо. — И вообще, чем быстрее перекусим, тем быстрее пойдём! А там ещё кое-куда заскочить надо! Луна медленно моргнула. — Куда заскочить? — Блэквуд немного выгнула одну бровь, однако девушка уже ее не слышала. Она почти бежала к когтевранскому столу, даже задев ногой скамью с такой силой, что та отозвалась глухим скрипом. Луна следовала за ней своим обычным, неторопливым шагом. Она чувствовала, как усталость тянет плечи вниз, как ткань её зимней серой мантии почему-то стала более тяжёлой, поэтому идти быстрее как-то не получалось. Да и не очень-то хотелось. Всегда ведь успеваем. Когда они добрались до стола, Голдфилд уже вовсю оглядывала стол на предмет оставшихся блюд. — О! — выдохнула она с облегчением и тут же схватила какую-то булку с ближайшей серебряной посудины, откусив половину. Она спешно и как-то неуклюже опустилась на скамью, прикрыв глаза. Девушка надкусывала эту булку с каким-то остервенением, быстро дыша через нос из-за небольшой одышки, пока бежала сюда. Луна села напротив и сложила руки полочкой перед собой на стол. Полумрак, редкие голоса в другом конце зала, приглушённый звон посуды, которую потихоньку собирали домовые — здесь было почти тихо. Блэквуд взяла кусок белого пористого хлеба и отломила край. Мякиш оказался уже не таким тёплым, конечно, но всё же был достаточно мягким. Впрочем, есть хотелось настолько, что она предпочла не обращать на это внимание. — Народу уже почти нет, — заметила Голдфилд, прожевав кусок сахарной булки, кивая на пустующие скамьи. — Мы, наверное, последние... Луна не спеша оглянулась, даже посмотрев через плечо, правда ли никого нет. Её взгляд скользил по одиноким студентам, сидящим вразброс в зале, и небольшим группкам ребят. — Не последние, — Луна легонько повела плечом в сторону гриффиндорского стола, где пара запоздавших студентов всё ещё ковырялась в тарелках. Девушка назад перевела своё внимание на ломтик хлеба в своих руках и, задумчиво его осматривая, оторвала очередной кусочек. — Но да, немного. — Тогда нужно поторопиться! — заключила блондинка и сунула в рот оставшийся большой кусок булки в руках. Её щеки растянулись так, что девушка даже прикрыла рот ладонью, пытаясь поскорее пережевать булку. Луна слегка приподняла брови. — У нас наверняка час где-то в запасе имеется, — Блэквуд протянула руку и взяла с ближайшего блюда грушу. Она была желто-коричневой, мягковатой, с чуть шершавой кожуркой. Мысленно девушка обрадовалась тому, что на этот раз подали вполне созревшие фрукты. — Ни к чему так спешить. Люси запихнула себе в рот кусок какого-то мяса и её щеки вновь раздулись от объёмов пережёвываемой еды. — Лучше медленно сидеть, чем быстро идти, — ответила блондинка, прикрывая рот ладонью. — Тем более я бы хотела в «Сладкое королевство» заглянуть. Блэквуд кивнула, устремив взгляд куда-то в стол. После субботнего собрания Люси только об этом и говорила — они тогда не успели зайти в этот магазинчик, а когда будет следующая вылазка в Хогсмид было тогда ещё неизвестно. Луна тихо вздохнула и подпёрла подбородок ладонью. В другой руке она то сжимала, то просто прокручивала грушу, но не ела — просто держала, чувствуя пальцами немного пупырчатую кожурку, которая слегка проминалась, когда девушка надавливала на неё. Ушла ли она в мысли? Скорее нет. Во всяком случае, не совсем так. Мысли не шли. Был только белый шум, густая пустота, которая иногда заполняла голову, когда усталость переваливала за какую-то невидимую границу. И вправду, Луна была выжата к этому моменту — физически и морально. Плечи тянуло вниз, веки тяжелели, а в груди, там, где обычно пряталась тревога, теперь зияла тишина. Даже обязанность вскоре выйти на патруль не цепляла её по-настоящему — скорее слегка давила. Где-то на периферии сознания мелькали слова вроде «патруль», «Люпин», «Сладкое королевство», но они не складывались во что-то внятное, не цеплялись друг за друга, а просто заполняли голову. Сегодня ей предстояло идти по зимнему Хогсмиду с парнем, которого до этого дня она почти не замечала... Было ли ей любопытно? Возможно. Но даже это «возможно» тонуло в белом шуме её разума. Она моргнула. Ресницы дрогнули, и картинка перед глазами стала чуть чётче — Люси, доедающая мясо, свечи на столе, оранжевые блики на скамьях, чей-то сдавленный смех из другого конца зала. — Ты чего зависла? — Люси уже доела кусок мяса и смотрела на неё с лёгким подозрением, наклонив голову. — Опять в облаках? — Угу, — рассеянно ответила Луна, откладывая грушу на стол. Та стукнулась о дерево глухим мягким звуком и осталась лежать, чуть повернувшись на бок. — Пошли, — Люси быстро вскочила, отряхнула крошки с ладоней, а затем и с колен, перепрыгивая через скамейку. — А то везде опоздаем. Луна словно по щелчку «включилась» в реальность. Она проследила за своей соседкой, после чего, с тихим кряхтением, выпрямила до этого слегка ссутуленную спину, которая в моменте немного заныла, и поднялась с места. Люси за какие-то считанные секунды просто испарилась. Она быстро оббежала длинный стол, после чего двинулась назад к подруге. Не перепрыгивать же ей через него, правильно? — Пошли-пошли-пошли! — затараторила блондинка, хватая Блэквуд за широкий рукав её серой зимней мантии и оттягивая на себя. — У нас ещё «Сладкое королевство» в планах! Ты же не хочешь меня лишать маленькой радости жизни? Блэквуд пошатнулась, утягиваясь следом за когтевранкой. В коридорах уже было почти пусто. Только редкие фигуры торопились по своим делам — кто-то в библиотеку, кто-то, наоборот, оттуда, сгорбившись под тяжестью книг. Портреты на стенах косились на них сонными глазами, кто-то уже откровенно дремал в своих рамах, кто-то тихо перешёптывался, провожая девушек ленивыми взглядами. — Прохладно, — сказала Люси, поёжившись, когда они свернули к главному входу. В коридоре витал лёгкий сквозняк, который уже немного выдувал тепло из тела. Голдфилд тут же начала скорее завязывать свой белый шарфик на шее, пряча в нем нос и щеки — Зима, — коротко ответила Луна, пожав плечами. Они вышли в вестибюль. Здесь было ещё прохладнее — от высоких дубовых дверей тянуло морозной свежестью и запахом влажной древесины, и даже факелы на стенах, казалось, дрожали не только от сквозняка, но и от холода. Люси натянула капюшон своей куртки поглубже, сунула руки в карманы и ускорила шаг. — Ненавижу зиму, — пробормотала она себе под нос, тихо шмыгнув. — Помнится, ты говорила, что снег красиво падает, — как бы невзначай напомнила Луна, поправив тёмно-синий шарф на своей шее, а затем сунула руки в карманы мантии. Люси тихо фыркнула, ничего не ответив на это. Луна хмыкнула. Они остановились перед дверями. На секунду — просто замерли, глядя на тяжёлые дубовые створы, за которыми чувствовался холод. Где-то там, снаружи, уже ждала зима — настоящая, с морозом, но, хотя бы, без снега и ветра, как заметила Блэквуд, бросив взгляд в ближайшее окно. Но здесь, в вестибюле, ещё держалось последнее тепло замка. — Ну что? — Люси покосилась на подругу. — Ну что, — эхом отозвалась Луна, слегка вскинув брови, спокойным и чуть усталым взглядом смотря на блондинку Блэквуд сделала пару ленивых шагов, вытянула руку и оттолкнула тяжёлую дубовую дверь, впуская сильный порыв ветра в помещение. Холод ударил в лицо — резкий, сухой, злой. Луна на секунду зажмурилась, чувствуя, как воздух обжигает ноздри, а лёгкие наполняются морозной свежестью. Когда она открыла глаза, мир вокруг казался вырезанным из стекла — таким чистым, острым, почти нереальным. Но стоило им выйти на крыльцо, как этот ветер словно растворился, будто его и не было. На улице был тихий и спокойный вечер, без единой падающей снежинки или неприятного сквозняка. Казалось, что здесь даже теплее, чем в вестибюле замка. Над головой простиралось глубокое синее небо — того самого оттенка, который зимой бывает только в сумерках, когда солнце уже давно село, а ночь ещё не успела накрыть землю чёрным бархатом. Первые звёзды только начинали проступать сквозь темноту, робко мерцая где-то над Запретным лесом. Луна, не удержавшись, задрала голову. — Засмотрелась? — голос Люси прозвучал рядом, с лёгкой усмешкой. Она тихо шмыгнула носом от холода. — Красиво, — тихо и медленно ответила Луна, не отрывая взгляда от неба и слегка приоткрыв рот. — Красиво, но холодно, — отозвалась блондинка, натягивая капюшон поглубже. — Пошли, а то я сейчас превращусь в ледышку. Они спустились с крыльца и пошли через внутренний двор. Снег здесь был утоптанный, немного сероватый, но всё же искрился под светом факелов ярким белым цветом. Тени от колонн ложились на брусчатку длинными массивными полосами. — Холодрыга блин, — буркнула Люси, кутаясь в куртку. — Ненавижу зиму... — Мне кажется, ты это не в первый раз говоришь, — отозвалась Луна, не глядя на неё. — Скажу ещё раз. И буду говорить, пока не станет теплее. Луна не ответила. Она чувствовала, как холод пробирается под мантию, как ткань становится тяжелее, как пальцы в карманах начинают неметь. Но это было даже приятно — ощущать что-то, кроме пустоты внутри. Освежало. Они миновали фонтан, давно замёрзший и засыпанный снегом, и направились к главным воротам. И тут Люси резко замерла и дёрнула Луну за рукав назад, за массивную каменную колонну. Блэквуд слегка сморщилась, когда впечаталась спиной в холодную стенку. — Вот чёрт! — выдохнула она, прижимаясь к холодному камню и слишком сильно выпрямившись. — Я забыла, что он по вечерам здесь шныряет! Луна выглянула из-за укрытия. У ворот, подсвеченный тусклым оранжевым светом факелов, стоял Филч. Сгорбленный, в своём неизменном коричневом халате, он возился с замком, что-то недовольно бормоча себе под нос. Рядом с ним, как верная тень, замерла миссис Норрис, её жёлтые глаза в полумраке то и дело поблескивали. — Филч, — констатировала Луна без особого интереса, скорее нахмурившись от того, что из-за Саммер она стукнулась затылком об колонну. — Не просто Филч! — зашипела Люси, втягивая голову в плечи и снова дёргая подругу назад. — Филч с этой своей кошкой! И он нас заметит, и спросит разрешение, а у нас… Она не договорила, выразительно покосившись на карман мантии Луны. Блэквуд медленно моргнула, затем перевела взгляд туда, куда смотрела блондинка. — Ну, письмо есть, — спокойно напомнила та, машинально коснувшись плотного пергамента через ткань. Она слегка пожала плечами, не понимая тревоги Люси. — А если он спросит, почему мы не в школьной форме? Или почему идём не в той мантии? Луна вновь слегка нахмурилась и сощурила глаза, но теперь не в раздражении, а лёгком непонимании. Девушка глубоко вздохнула и положила ладонь на плечо когтевранки. — Вдохни и выдохни, — спокойно проговорила она, чуть сжав в пальцах ткань курточки Саммер. — Ничего такого мы не делаем ведь. Люси судорожно вдохнула, потом ещё раз. Её плечи чуть расслабились, но зелёные глаза всё ещё бегали. — А если он… — начала было она. — Если он что? — перебила Луна, слегка выгнув одну бровь. — Спросит, почему у тебя шарф не того цвета? Или почему я не завязала галстук? — её голос был спокойным, но слова как будто по контексту требовали усмешки. — Мы идём по заданию, Люси. У нас есть письмо. Всё остальное — не его дело. Голдфилд помолчала, потом нехотя кивнула. — Ладно, — выдохнула она, наконец расслабив и опустив плечи. — Ладно. Ты права. — Я всегда права, — ровно ответила Луна, отпуская её плечо. — Просто ты не всегда меня слушаешь, — легко добавила девушка. Блэквуд выпрямилась, поправила мантию и сделала шаг вперёд, выходя из-за колонны. Снег под ногами скрипнул — резко, отрывисто, будто предупреждая. — Стой! — прошептала Люси, но не двинулась с места. — Да чего ты боишься? — Луна обернулась. — Он не кусается. — А кошка? Луна промолчала. Её брови чуть подпрыгнули в удивлении и непонимании, почему Саммер так цепляется за него и миссис Норрис, шарахается при их виде. — Люси, — вздохнула Блэквуд. — Прекрати. Голдфилд поджала губы, слегка помялась, потом всё же вышла следом, стараясь держаться прямо, но всё равно чуть ссутулившись, будто ожидала удара. Филч заметил их сразу. Его маленькие глазки сузились, и он замер, как собака, учуявшая дичь. Миссис Норрис издала низкое, угрожающее «мрряу» и сделала шаг вперёд. — Стоять! — проскрипел он. — Куда это вы собрались, а? Люси открыла было рот, но Луна опередила её. Её голос прозвучал ровно, без тени волнения: — В Хогсмид, мистер Филч, — легко ответила девушка, немного приподняв брови. — По заданию. — По заданию? — переспросил он с таким видом, будто она сказала какую-то чушь. Его брови нахмурились, голос стал каким-то более кряхтящим, чем был несколько секунд до. — Какое ещё задание? Покажите разрешение! Луна не спеша, даже демонстративно медленно, достала из кармана мантии письмо. Она чувствовала, как пальцы немного подрагивают то ли от холода, то ли от лёгкого напряжения. Девушка развернула пергамент, расправила листок и протянула старику, указывая пальцем на печать Дамблдора и подпись. — Вот, — она протянула письмо смотрителю. — Можете проверить. Филч взял пергамент дрожащими пальцами, поднёс к глазам близоруко, щурясь. Миссис Норрис тёрлась о его ноги, не сводя с них свои выпученные жёлтые, как лампы, глаза. Люси замерла, боясь дышать. Луна стояла неподвижно, сложив руки за спиной, и смотрела куда-то в сторону, на тёмные окна замка. Внутри неё не было страха — только усталое безразличие. И, странное дело, она вдруг подумала: а что, если Филч сейчас скажет «нет»? Что, если он найдёт повод задержать их? Может быть, тогда ей не придётся идти в этот патруль. Не придётся где-то ходить вместе с Люпином... Не придётся… — Хм, — буркнул Филч, возвращая письмо. — Ладно. Идите. Но чтобы к отбою были в замке! — Обязательно, — кивнула Блэквуд, аккуратно складывая пергамент и пряча его обратно в карман. Она взяла Люси под локоть и повела к воротам. Та шла, не оборачиваясь, но её рука под пальцами Луны заметно дрожала. Блэквуд слегка повернула голову к когтевранке, едва сводя брови. — Ты чего так боишься-то Филча? Люси вздрогнула, потом как-то стыдливо отвела взгляд. Её пальцы теребили край белого пушистого шарфика, поправляя его. — Ты не помнишь? — тихо спросила она. Её голос был слегка приглушён тканью шарфа, который прикрывал половину её лица от мороза. — Чего не помню? — Луна нахмурилась. Она чуть рассеянно смотрела на когтевранку. — Ну... В прошлом году, — аккуратно начала блондинка. — Он поймал меня в библиотеке после отбоя. Я хотела взять книгу по-тихой на пару. Никого же не было, — Люси говорила медленно, будто слова давались с трудом. — Ну, почти… Он там был, оказывается. С кошкой своей. Луна слушала, пытаясь вспомнить. Но в памяти всплывали только страницы учебников, длинные часы в библиотеке, подготовка к С.О.В. Шестой курс был довольно неспокойным в этом смысле, отовсюду постоянно слышались разговоры про экзамены. Впрочем, сейчас тоже, конечно. Но это как-то не так люто ощущалось, чем последние С.О.В. перед Ж.А.Б.А. — Я не помню, — сказала она наконец, переводя взгляд на заснеженную дорожку под ногами. — Да я знаю, — Люси усмехнулась, но в усмешке не было веселья. Она опустила голову вниз, зарывшись носом в шарф чуть сильнее. — Ты тогда даже на прогулки не ходила у Чёрного озера. Луна молчала. Это было правдой. Она действительно любила тишину, звёзды над водой, редкие шаги по замёрзшей траве. Прогулки освежали. А потом она резко перестала выходить. Не потому, что разлюбила это дело, а потому что времени попросту не хватало. Да и сил тоже — ни моральных, ни физических. — И что? — спросила Блэквуд, вновь подняв глаза на Голдфилд, ожидая продолжения её истории. — А то, что он не просто наорал, — Люси поёжилась. — Он сказал, что напишет родителям. Что они узнают, какая я «непослушная», правила не соблюдаю, видите ли, — она слегка замялась. — Ну и... Ты знаешь что там у меня с родителями. Голдфилд чуть поморщилась, поджав губы. Луна знала. Строгие, требовательные. Люси часто жаловалась, что они не понимают её, что хотят, чтобы она стала «правильной» леди, идеальной волшебницей, будущей чиновницей Министерства Магии, а не носилась по замку с мётлами и спорила с профессорами. Это не по статусу. У такой-то фамилии. Блэквуд медленно кивнула — Ну? — глухо отозвалась Луна, хотя уже догадывалась, что там могло быть дальше в ее истории. — Ну и он написал, — Люси посмотрела ей в глаза. — Они тогда забрали меня на рождественские каникулы, хотя я не очень хотела. И не подписали мне бумагу о том, что я могу посещать Хогсмид, мол, я «не заслужила». Луна молчала. Она помнила, что Люси не было в Хогсмите тогда. Помнила, что подруга была мрачной и злой, но не спрашивала почему. — Я не знала, — сказала она. — Ты не спрашивала, впрочем-то — Люси пожала плечами. — А я не говорила. Повисла тишина. Луна немного обернулась и посмотрела на Филча, который всё ещё возился у ворот, и как-то медленно поняла, что этот человек не просто надоедливый смотритель, который докучает студентам, а человек, который мог слишком сильно им солить и разрушать спокойные жизни. Маленькими, но точными ударами. — С тех пор я не люблю с ним контактировать, — тихо сказала Люси. — Не потому, что он страшный, а потому, что уже приходилось мне с ним дело иметь и это было не очень приятно... Она замолчала, теребя шарф. Луна тоже молчала. Она смотрела на тропинку, убегающую в темноту, и думала о том, что, наверное, в каждом есть своя уязвимая точка. У Люси — родители. У Филча — его кошка. У неё самой, возможно, — привычка всё держать в себе. — Но мы прошли же, — сказала она наконец. — Без нервов даже. Сейчас он позади. — Знаю, — Люси выдохнула, и в этом выдохе было что-то похожее на облегчение. — Просто… всякий раз, когда я его вижу, я вспоминаю вот ту ситуацию... И становится неприятно. — Понимаю, — Луна не уточнила, что именно она понимает. Но Люси, кажется, и не нуждалась в уточнениях. Блэквуд опустила голову. Снег под ногами был плотным, утоптанным, с тонкой ледяной коркой, которая хрустела при каждом шаге. От замка к Хогсмиду вела широкая дорога, едва различимая в сумерках, но хорошо знакомая — они ходили здесь кучу раз. По обе стороны темнели голые деревья, их ветви, покрытые инеем, тянулись к небу, словно прося о чём-то. А вдалеке, там, где дорога сворачивала к деревне, мерцали огоньки — жёлтые, тёплые, обещающие что-то хорошее. Люси шла быстро, но ещё не бежала. Луна держалась рядом, не отставая и не обгоняя. Они молчали. И это молчание было... Довольно приятным. В такие моменты им не нужно было говорить, чтобы чувствовать себя спокойно и безопасно. Снег скрипел под ногами. Где-то далеко, на территории замка, ухнула сова. Ветер шевелил ветки, сбрасывая с них маленькие облачка снежной пыли. — Слушай, — вдруг сказала Люси, не глядя на подругу. — А ты… ну… волнуешься? Луна покосилась на неё. — По поводу? — Ну, о патруле. — Голдфилд пожала плечами, пряча нос в воротник куртки. — Мало ли… вдруг что-то случится. — Ничего не случится, — ровно ответила Блэквуд. — Мы просто пройдём по маршруту и вернёмся. — Ну а вдруг? Луна помолчала, глядя на огни Хогсмида, которые становились всё ближе. — Тогда разберёмся по ситуации. Люси хмыкнула, но ничего не сказала. Только поправила лямку сумки на плече и прибавила шагу. А Луна снова подняла глаза к небу. Звёзд становилось всё больше. Они мерцали холодно, отстранённо, словно наблюдали за ней с высоты, и ей вдруг показалось, что среди них, где-то очень далеко, есть и её — маленькая, едва заметная, но всё же горящая. — Мы успеем в «Сладкое королевство»? — спросила Люси, вырывая её из мыслей. — Успеем, — ответила Луна, опуская взгляд на дорогу. — Если поторопимся. — Тогда побежали! — и Люси, не дожидаясь ответа, припустила вперёд, поднимая ногами снежную пыль. Луна не побежала. Она просто ускорила шаг, но вскоре снова замедлилась, потому что торопиться не хотелось. Вечер был слишком хорош, чтобы портить его спешкой.