Уязвимость

Времени на дипломатические любезности не было. После непродолжительного диалога с главным врачом военного госпиталя Канцлер встретился с молодой женщиной в белом халате — доктором медицинских наук, которая предпочла тяжёлую каждодневную практику комфортному креслу в департаменте здравоохранения Ковчега. Он уже когда-то встречал её на различных серьёзных мероприятиях и ещё тогда был приятно удивлён её неравнодушию к профессии. — Господин Канцлер, — доктор поприветствовала его, приложив руку к сердцу. — Мисс Корделано, — Канцлер старался быть как никогда более собранным, — наше взаимодействие не займёт много времени. Прошу вас доложить о состоянии троих пациентов, доставленных вчера вечером, и по возможности сопроводить меня к ним, чтобы я пообщался с ними лично для выяснения обстоятельств. — Я могу сопроводить только к двоим, господин Канцлер, — ответила женщина, — парень, у которого лучевая болезнь, сейчас совсем слабый. Степень лёгкая, конечно, но пациент её тяжело переносит из-за своих личных особенностей организма. Второй молодой человек, который постарше, на самочувствие не жалуется, несмотря на перелом ноги, почти не лежит на месте и проявляет физическую активность. Посещение разрешить могу, если мы его в палате застанем. А что касается девочки… — она явно пыталась подобрать нужные слова. Канцлер ждал, пока доктор Катарина Корделано сформулирует свою мысль, но терпение было на исходе. В конце концов, речь шла о его девочке, которую он хотел увидеть ещё вчера. — В общем, как мне сказали, на неё напала гарпия, — наконец решилась сообщить доктор, — укусила сильно. Уж не знаю, каким чудом она выжила, но прогнозы неутешительные. По итогу и рука отнялась, и кровь не останавливается. Я могу предполагать, что это из-за интоксикации. Может спасти только переливание, но я не могу найти ей донора. Группа редкая, в таком количестве, как ей нужно, крови взять неоткуда. Рассказывать Корделано о секретных генетических исследованиях, подтверждающих его идеальную совместимость с Райной, было излишним — всё-таки её деятельность этого сейчас не касалась ни напрямую, ни косвенно, хоть и образование позволяло. Не было ясно, чем это может обернуться, но попробовать стоило. — Считайте, что донора вы уже нашли. Я не могу разглашать всю доступную мне информацию, но я в вашем распоряжении. И нам придётся оставить это в тайне. — Правда? — женщина посмотрела на него как на божество. — Я вас так благодарю, господин Канцлер, пойдёмте, пожалуйста… *** Максу уже которую ночь не хотелось засыпать. Он позволял себе прикрыть глаза лишь на несколько часов в сутки, пока рядом бодрствовал кто-то из сослуживцев — пока было не страшно повернуться к кому-нибудь спиной. Полковник был очень зол из-за побега и допрашивал весь отряд, но никто ничего не видел и не слышал и доложить ни о чём не смог. Кэрроу благодарил судьбу за то, что всё детство ходил в театральный кружок, и эти навыки пригодились ему в трудную минуту и помогли не выдать себя. Без привычной компании было морально тяжело. Хотя он со всеми умудрялся найти общий язык, всё равно рядом не хватало людей, которых можно было называть друзьями, учитывая, через какие тяготы жизни они вместе прошли. Не хватало напарника, вечно весёлого Питера по прозвищу "Пэт", бесконечно привязанного к своей большой семье и редко когда впадающего в уныние. Не хватало доброй и безрассудной Райны, бывшей коллеги и сослуживицы. Не хватало даже, прости господи, поехавшего на всю голову командира ван Хейса со своими историями — одна невероятнее другой. Увидятся ли они вновь? Макс старался об этом не думать и всячески отгонял от себя дурные мысли. Как-то раз на ночном дежурстве он заметил в траве маленькую записную книжку, принадлежащую Рейн. На страницах был представлен план местности, изложены наблюдения по результатам каждого дежурства, а на свободных от текста местах нарисованы забавные котики в разных вариациях. Макс надеялся, что возможность вернуть записную книжку хозяйке обязательно представится, а пока решил продолжить вести наблюдения и записывать туда же всё, что считал стратегически важным. Например, как несколько новых чудищ, умерших сразу после того, как пожелали полакомиться падалью своего сородича, по невыясненным причинам павшего после схватки с Райной. А ещё загадочные тени так и не успокоились даже с убытием Пэта. И стала пропадать еда. *** Канцлер хорошо помнил их первую неофициальную встречу. Райна Рейн точно так же находилась в палате одна и пребывала в пограничном состоянии между сном и явью, как и в ту ночь. С одним отличием — энергетика от неё чувствовалась иная, более холодная и практически безжизненная. После того, что с ней случилось, совершенно неудивительно, а ведь это только та проблема, о которой он был осведомлён. Мужчина бережно поднял Райну с кровати и переложил так, как было бы изначально правильно, головой на подушку. Без разницы, что эта святая женщина Катарина Корделано подумает о нём. Он давно разучился испытывать жалость к людям, но как же было до боли жаль его Райну Рейн. Разве это жизнь для такой, как она? Пока доктор готовила всё необходимое для процедуры прямой гемотрансфузии, Канцлер вспоминал последний приснившийся ему сон будто из будущего. Казалось, будущее наступило уже сегодня. Райна была так близко физически и так далеко своим сознанием одновременно, бледная, почти бесцветная, с неподвижной левой рукой. Лежала на кровати в белой кружевной сорочке, как он и мечтал, но совсем не в том состоянии и не при тех обстоятельствах, хоть и в зоне его досягаемости. Он хотел отдать ей всё, что имел, искупить перед ней свою вину за то, что отпустил неизвестно куда, не сберёг, не сказал вовремя того, что был должен. Может, поэтому она и ускользала от него в сновидениях, что считала его несерьёзным, эгоистичным, променявшим её на достижение своих целей; считала себя недостаточно нужной и значимой. Может, в своих прошлых жизнях он постоянно грешил тем, что не осознавал главной ценности любви, и за это в наказание оставался в одиночестве. У Канцлера всегда было всё: здоровье, власть, богатство, успех в делах. Только без любви во всём этом не было никакого смысла. Любовь к ней была единственным противоядием от одиночества. --- — Господин Канцлер, мы закончили, — тихо сообщила доктор. — Вам следует немного отдохнуть. Я вас оставлю, пойду проведаю других пациентов и где-то через минут сорок вернусь. Как вернусь, постучу в дверь. — Спасибо, мисс Корделано, — его голова и правда немного кружилась, и впервые за долгое время чувствовалась слабость. — Да мне-то за что, — она вышла из палаты. *** Вскоре Райна открыла глаза. Её лицо уже приобрело более живой цвет. — Ты пришёл, — она сонно повернула голову в его сторону и слабо улыбнулась. — А ты думала, не приду? — Я не знаю. Канцлер вздохнул и пересел на край её кровати. Всё-таки сомневалась почему-то. Надо будет доказать ей обратное, и так, чтобы и думать забыла про всякие глупости. Но это уже когда она выздоровеет. — Я знаю, — он коснулся её левой руки, напрасно втайне надеясь на взаимное прикосновение. — А ты чего? — Рейн заметила бинт на его предплечье. — Да так, ничего особенного. Кровь сдавал. Хвастаться как-то не хотелось и вообще было неудобно. Но она и сама соотнесла, что к чему. — Для меня, что ли? — Только не рассказывай никому. — И зачем ты встаёшь тогда? После такого полежать надо, — девушка потянула его другой рукой за плечо, — ложись ко мне. — Райна, я так-то тяжёлый, — запротестовал он. — Ложись давай. Бескомпромиссная. Такая же, как и он. Но сопротивляться желания не возникло. Уж очень было хорошо лежать головой на её груди. Объект "Колыбель", так сказать. А увидит кто, не увидит — да и ладно. Если что, скажет, что маленько в обморок упал, а бедная реципиентка приняла удар на себя. — Вот так уже лучше, — Райна поцеловала его в макушку. — Жаль, что двумя руками обнять не могу. — Я от этого не стану любить тебя меньше, — отозвался Канцлер. Вот и поговорили. Её сердце сбилось с размеренного ритма. — Знаешь, на твоём месте я бы не была так уверена, — тихо сказала Рейн. — Мне однажды сон снился о том, как я искала на тебя компромат, а потом ты в 2014 году устроил пришествие. Я думала, ну, сон и сон, всякое может привидеться. А потом нашла на разведке доказательства, что всё на самом деле так и было. Понимаю, что это в прошлой жизни, но всё равно. В прошлой жизни. Наверное, можно и так сказать, с тех пор столько воды утекло. Надо её как-нибудь поставить в известность, что реинкарнации в их случае не существует, ещё бы слова нужные найти. — Так что с твоей стороны это серьёзная предъява, Октавиан, — продолжила она. — Впрочем, хоть что-то приятное в жизни услышала, прежде чем ты надумаешь свернуть мне шею за то, что полезла не в своё дело. — Это наше общее с тобой дело, Райна Рейн, — наконец ответил Канцлер. — И ты имеешь полное право знать, что тогда произошло. Я расскажу тебе, но не здесь и не сейчас и при условии, что тебе никогда больше не придёт в голову, что я хоть как-то могу причинить тебе вред, — он поднялся с мягкой и тёплой груди Рейн и поправил рукава своей чёрной рубашки. — Уже уходишь? — она села на кровати, и в её глазах было столько обречённости, что внутри всё перевернулось. — Не ухожу, — он устроился поудобнее и обнял девушку сзади, прижав её спиной к своей груди. — И я не отказываюсь от своих слов. Всё-таки он достаточно тяжёлый, а у неё мало сил, не только физических, но и моральных. Если бы она только знала, что послужило истинной причиной пришествия. Хотя легче бы ей от этого не стало. — Зачем я тебе такая нужна? Канцлер несколько растерялся от прямолинейно озвученного ею вопроса, убеждённый, что любят не за что-то или вопреки, а просто так. Конечно, он мог привести в качестве аргументов массу достоинств, которыми обладала Рейн, но это всё равно не являлось причиной. И не было ответом. Он и сам не знал, зачем, но всегда знал, что нужна. Если кому и сворачивать шею, так это окружающим, чьё потребительское отношение вынуждало Райну закрываться от мира и никому не доверять. — Скажи мне, — Канцлер взял её за руку, — каким был тот Октавиан, которого ты любила во сне? — Ну, — Райна позволила переплести их пальцы, — судя по моим снам, у меня было так много прошлых жизней, что мне сложно понять, какого из них ты конкретно имеешь в виду. Разное время, разное место. Но все эти сны объединяло то, что я любила каждого тебя, которого встречала. Даже того, который устроил пришествие. Он мне чаще всех снится. — А зачем он тебе такой был нужен? — В смысле, зачем, — в её голосе послышалось удивление. — Я его просто так любила. Потому что не могла иначе. — Вот ты сама и ответила на свой вопрос, — Канцлер довольно улыбнулся под маской. — Нет, ну, это уже какое-то déja-entendu, — нарочито возмутилась девушка, — он тоже меня так заманивал в диалектическую ловушку. С тобой бесполезно спорить, да? — Абсолютно, — подтвердил он, — ты не сможешь меня переубедить. Канцлер превосходно разбирался в строительстве и знал, что несущие стены в зданиях сносить запрещено. То же и с его любовью к Райне Рейн — без неё всё рухнет. — Знаешь, — задумчиво произнесла она, — я и в этой жизни тебя люблю. Такого, какой ты есть. Боялась, что умру и не успею тебе сказать. — Ещё бы понять, из-за чего всё это с тобой случилось, — после услышанного трудно было сохранять самообладание. — У ван Хейса спроси. Не будем о грустном. Просто побудь со мной. Уснуть бы с ней вот так, да доктор скоро вернётся. — Что ты там делаешь? — Да так, ничего, — Канцлер разделил белоснежные волосы девушки на три равные пряди, — просто. Когда-то давно он уже занимался подобным, и вот появилось желание вспомнить. Другой вопрос, как Райна сможет объяснить любопытным медсёстрам, как заплела одной рукой такую аккуратную косу. Хотя кому какое дело? — Я хочу в зеркало посмотреть, — она осторожно коснулась рукой новой причёски. — Тебе сейчас не стоит вставать, потом посмотришь. — А мне уже получше, — Рейн упрямо свесила ноги с кровати и попыталась встать, но чуть не потеряла равновесие. — Господи, Райна, — Канцлер поднялся следом, придерживая её за локоть. — Ну, пойдём. Как же радовало, что ей полегчало. Всё равно надо было собираться, сорок минут уже почти прошло. Он уже было собирался застегнуть китель, как вдруг представил этот образ в голове. Пока девушка крутилась возле зеркала у входной двери, на её плечи опустилась чёрная плотная ткань его кителя с серебристыми погонами. — Ох ты ж… — Райна в изумлении смотрела на своё отражение. — Красота какая… — Вам идёт, госпожа вице-канцлер. Он любовался тем, как его женщина любовалась собой. И как довольно сияли от эстетического удовольствия её голубые глаза. — Это лучшее, что мне доводилось примерить. Ещё и с ароматом твоего парфюма. И ты такой красивый рядом стоишь, — Рейн развернулась к нему, — представляешь, Кэти сейчас зайдёт, а тут мы такие. — Ну, и что она нам сделает? — он заключил её лицо в свои руки. — Я скажу, что ты моя жена. А она поверит. — Ты такой убедительный по жизни, смотри, а то и я поверю… В коридоре послышались шаги. — Да что ж такое. Это точно она идёт. Давай, раздевай меня, и я пойду прилягу и сделаю вид, типа сплю. — Мне нравится ход твоих мыслей, — Канцлер надел китель на себя и спешно застегнул пару пуговиц. — Не представляешь, насколько. — Я так и не успела столько всего тебе рассказать, — она, смутившись, улеглась в кровать и завернулась в одеяло. — Успеешь. Самое главное я от тебя услышал. Точно Катарина Корделано. Только она ходит на работу в дорогих итальянских туфлях, её сразу слышно издалека. Она вошла после того, как постучалась. — Господин Канцлер, не привыкли вы отдыхать, — доктор покачала головой. — Убеждён, что вы прекрасно меня в этом понимаете, мисс Корделано. Докладываю, что реципиент спит. — Пусть спит, ей надо как следует выспаться. Пойдёмте, я провожу вас ко второму пациенту…