Уязвимость

День пролетел незаметно. Ксандр предсказуемо устал гулять по району и, проводив довольную Рейн домой, отправился к себе, чтобы немного отоспаться перед ночным кутежом в баре. А Райна час за часом начала всё больше переживать. *** После недолгого сна и долгого пребывания в душе она сидела на кровати, разложив перед собой купленные накануне дорогие вещи. До выхода оставался час с небольшим. Устроившись перед зеркалом, Райна принялась наносить макияж. В голову начали лезть всякого рода неприятные мысли. А что, если именно сегодня начнётся война или новое пришествие? А вдруг что-то пойдёт не по плану? А что, если он забыл, из какого она сектора, и её никто не встретит? А если она потеряет сознание по дороге? Она сосредоточилась. Нет уж, она так долго к этому шла, чтобы вот так просто сдаться. Она же курсант нулевого отдела, в конце концов, элита страны. И макияж красивый получился. Причёска так сегодня не получится, руки начинают дрожать, проще просто расчесаться и не усложнять. А вот с чулками не проще. Ещё и какие-то ремешки к поясу крепятся… И с бюстгальтером затруднительно. Хорошо, что девочки из бутика всё разъяснили. Пересела на кровать. И мысли опять закружились хороводом… Вот же летит на свет, как озябшая бледная моль. Вспомнились мифы об Икаре, устремившемся к солнцу. Ну, и где он сейчас? Хорошо полетал? С чего она вообще придумала, что ей что-то перепадёт? Одно дело сны, а совсем другое — реальная жизнь. Они ж так мало знакомы лично, ну, подумаешь, пообнимались, поворковали по телефону так, что её полдня в жар бросало, и только в глаза его бездонные глядела, и целовала его мраморную щеку на прощание, а сама и лица его отродясь не видела. А может, и не увидит вовсе… Райна застегнула маленькое чёрное платье, постояла в туфлях на невысоком каблуке, чтобы привыкнуть к новой обуви. На высоком-то с её волнением больше вероятность споткнуться и ногу сломать. Даже флакон с духами пригодился. Положила его в сумку, где и без того чёрт ногу сломит. Долго думала, надеть ли кольцо. Скромное такое, похожее на золотое, но дорогое сердцу. Оно было на безымянном пальце правой руки, когда она очнулась в диких землях. Как ей до сих пор ночью в подворотне руку по локоть не отпилили и колечко не сняли, непонятно. Бережёт её, наверное. Надела. Пригодится. Где она, простая девочка-самозванка из бедного сектора, и где он, глава Ковчега, главнее которого никого нет в этом городе. Мало ли, сколько у него таких мисс Рейн. Не она первая, не она последняя. Как говорит полковник, расходный материал. Главное, потом не остаться на обочине жизни с условной Никой на руках… Райна решилась. Застегнула чёрное пальто и повязала на шею такой же чёрный шёлковый платок. Закрыла дверь на ключ, спрятала глубоко в сумку. В терниях побыла, теперь пора и к звёздам. *** Райна переминалась с ноги на ногу от холода, стоя на платформе и нарочито сосредоточенно всматривалась в табло с бегущей строкой. Актриса двадцать третьего столетия, Кэрроу бы точно оценил её талант. Надо же, до чего дошёл прогресс, куда только поезда не ходят… И туда, и сюда, и коту под… — Айрис-4, — окликнул её голос. Рейн обернулась. Спектакль был окончен. Прилично одетый молодой человек взглядом обозначил ей следовать за ним. Они шли примерно квартал, затем остановились у автомобиля с не очень простыми, очевидно, правительственными номерами. Молодой человек по всем правилам этикета открыл Райне дверь, затем занял место водителя. Вероятно, он и был одним из личных водителей главы Ковчега. — Добрый вечер, Айрис-4, — наконец поздоровался он, — а я вас сразу узнал. — Добрый вечер, — девушка крепко сжала в руках ручку своей сумки. — Не беспокойтесь, личные вещи осматривать не буду, раз уж вы по ряду причин оказались здесь. Но согласно протоколу безопасности видеть дорогу вам не рекомендуется. — Может, я в багажнике тогда поеду? — в памяти ещё были свежи воспоминания о поездке с Адрианой. — Что вы, я вас умоляю, — рассмеялся водитель, — за такие фокусы в багажник положат уже меня, и то по частям. Можете своим шарфиком в два слоя глаза завязать, этого будет достаточно. Райна спорить не стала и стянула с шеи платок, после чего обернула его вокруг глаз. — Обещаю, что мне ничего не видно, — она снова положила руки на сумку. — Ну, тогда поехали. *** В машине было тепло и уютно. Райна согрелась и немного успокоилась. На её счастье водитель не стал задавать никаких бестактных вопросов, на которые она бы всё равно не смогла ответить. По ощущениям дорога занимала около получаса, может, минут сорок. — Айрис-4, мы приехали, — водитель остановил машину. — А что делать? Я так с завязанными глазами далеко не уйду… — Я вас до лифта провожу, а дальше вас встретят. Молодой человек помог Рейн выбраться из автомобиля и, придерживая за локоть, повёл ко входу. — Здесь ступенька, осторожно… — Высокая? — Да вполне обычная… В холле снова стало тепло. Идти по ровному полу на каблуках было не страшно. Страшно было от того, что слишком уж легко добралась, и от того, что может её ждать. Дверь лифта открылась. — Господин Канцлер, Айрис-4 доставлена в ваше распоряжение, — водитель откланялся и, судя по удаляющимся шагам, развернулся к выходу. Райна ничего не видела и боялась пошевелиться, скованная напряжением. Он взял её за руку, и она сделала последний шаг ему навстречу. — Я, конечно, предполагал, что вы волнуетесь, но чтобы настолько… — Просто я была уверена, что со мной что-нибудь случится, но, как видите, всё хорошо, а к этому я как раз готова не была, — Райна всё ещё держалась за его руку, пока они ехали на лифте куда-то вверх. — А что, так заметно? — Если не считать того, что вы вся дрожите, то не так уж и заметно. Красивая, уверенная в себе женщина, мисс Рейн, сами же просили аудиенции, чего же вы сейчас так дезориентировались? Она слышала его бархатный тембр голоса и чувствовала на себе его оценивающий взгляд. И этого было достаточно, чтобы держаться из последних сил, не выйти из привычного агрегатного состояния и не сползти по стене в беспамятстве. — Знаете, господин Канцлер, не исключаю, что дело вовсе не во мне, а в вас. Потому что мне трудно концентрироваться, когда рядом со мной красивый и уверенный в себе мужчина, а я даже посмотреть на него не могу, потому что глаза завязаны, — Райна гордо подняла голову. — Не сомневаюсь, что вы сможете пережить это неудобство ещё на протяжении пары минут. Девушка вновь убедилась, что не зря в армии учат выносливости. Выживает наиболее приспособленный… *** Канцлер и сам был в достаточной мере взволнован. Его профессиональная деформация была единственным спасением от того состояния, в каком пребывала Райна. Очевидно, она по-прежнему его не боялась, иначе бы не решилась приехать в столь поздний час. Оставалось неясно, отчего у неё такой непроходящий тремор по всему телу. Неужели так замёрзла на вокзале, или есть что-то ещё, чего она так боится… Канцлер помог ей снять пальто и не мог не отметить про себя, что на встречу она собиралась, судя по всему, не один час и выглядела по-особому деликатно и изысканно. И совершенно не свойственно девочке из Сектора-161. Как будто она изначально не должна была и знать о существовании такого бедного района, будто оказалась в нём абсолютно случайно, волей непреодолимых обстоятельств. В её личном деле, которое он неоднократно перечитывал, конечно, была вся необходимая информация, но уж слишком складная и от этого кажущаяся неправдоподобной. Ещё бы спросить напрямую, так ещё больше испугается, а он бы этого совсем не желал. Может, и неважно, кто она теперь такая, эта Райна Рейн, главное, что в отличие от всех остальных она видит в нём живого человека, а не бездушного кровавого тирана. Он довёл её до широкого окна и развязал чёрный шёлковый платок, закрывающий её глаза. — Красота-то какая, — Райна не смогла скрыть восхищения, глядя в окно. — Здесь так высоко. И звёзды видно, и луну. И кометы. Я, кажется, поняла, что чувствуют коты, наблюдая за рыбами в аквариуме. Господин Канцлер, я это, спросить хотела… — она развернулась к нему и с точно таким же восхищением посмотрела на него снизу вверх. — У меня глаза не растеклись, а то я накрасилась? — Да нет, всё в порядке… Неизвестно, что прекраснее, серп растущей луны за окном или её голубые глаза с тонкими чёрными стрелками и пушистыми длинными ресницами. Всё-таки замёрзла, щёки уж очень румяные. Нет, надо как-то сдерживать себя, неправильно поймёт ещё… — Вы хотели со мной что-то обсудить, так? — робко спросила девушка. — Разумеется. Давайте сменим дислокацию, разговор нам предстоит долгий. Они устроились на диване друг напротив друга. Райна сбросила туфли и непринуждённо подвернула под себя ногу. — Мисс Рейн, — начал Канцлер, — после той ночи, проведённой рядом с вами, мне явилось дневное видение, и я впервые не смог его контролировать. С вами случайно такого не происходило на этой неделе? — Это как всё вокруг выключается на несколько минут, и вы видите себя в иных обстоятельствах, смотрите сюжет, а потом люди очень странно на вас смотрят и говорят, что вам надо отдохнуть, да? Ну, у меня за эту неделю раза четыре было, — ответила Райна. — Вот всё абсолютно так, как вы и сформулировали. И как вы только с этим справляетесь, я и один-то раз еле выдержал… Ещё и запомнил во всех подробностях. — Поделитесь? И он рассказал. И про горящий город, и про белоснежную кошку, и про коричневую крысу, и про живительную грозу с последовавшим за ней ливнем. Видение и спустя неделю не утратило своей яркости. — Господин Канцлер, — Рейн покрутила кольцо на пальце, — а не кажется ли вам, что это видение — это отсылка к вашей уязвимости? А крыса символизирует вероломное предательство. Никому бы не хотелось, чтобы его предали, но для вас это, так скажем, одна из приоритетных уязвимостей. И вы чувствуете, что опасность возможна в обозримом будущем. Очень знакомое у неё кольцо. Кажется, что простое, но на деле золотое, 999 пробы. — Есть у меня такое подозрение, мисс Рейн, — признался он, — я и без того живу с предвкушением ножа, который кто угодно может вонзить мне в спину, но сейчас оно особенно обостряется. Но ваше присутствие как-то сглаживает эту тревогу. В этом видении вы были единственной, кто помог мне, и не столь важно, кто вы, кошка или человек, суть-то одна… Кстати, почему именно Айрис-4? — Я у вас хотела спросить, вдруг вы знаете, — Райна с сочувствием смотрела на него. — Я и сама не знаю. Мне об этом видение пришло. А потом сон приснился, и вот там мне рассказали, почему меня Райной назвали. — И почему же? — Что якобы мать моей матери звали Раиса, а мать моего отца — Ирина. И когда я родилась, они поссорились, каждая хотела мне своё имя дать, а председатель колхоза сказал, что из двух имён можно одно составить, вот так и получилось… Забавная история времён Октябрьской революции. И главное, так правдоподобно, я даже поверила. — Мисс Рейн, я не знаю, почему именно четыре, но понял, почему Айрис. — И почему? — Это тоже одно имя, составленное из этих двух, только наоборот. Первый слог второго и второй первого. — Господин Канцлер, я вам уже говорила, что вы умный человек? — Райна заулыбалась. — Как чувствовала, что надо было изначально у вас спросить. Всю неделю об этом думала, а всё оказалось гораздо проще. А вот теперь можно было и задать тот самый вопрос, ответ на который пролил бы свет на то, доверяет ли ему Райна Рейн или повторит легенду, изложенную в личном деле…