Уязвимость

Она сидела на земле в вечнозелёном лесу. Уходящая, догорающая осень кольцом сжималась вокруг. Рядом ни души. Рядом только потухший костёр и вчерашняя газета, уже прочитанная вдоль и поперёк. Сегодня никаких новостей, ни хороших, ни плохих. Информационный вакуум. Небо чистое-чистое. Вот бы увалиться на мягкий ярко-зелёный мох и смотреть на проплывающие в этом небе пушистые белоснежные облака. Как кое-кто любил говорить, для неё что облака созерцать, что в зеркало глядеться, всё одно. Сигнал слабый. Но есть. Завидев заветную букву "H+" на экране телефона, символизирующую наличие мало-мальской связи, и уведомление, она незамедлительно открыла новое сообщение. "Айрис-4, я возвращаюсь". *** — Что сидим, лясы точим, салаги? Через десять минут Карвер ждёт вас в учебном корпусе, — ван Хейс нахмурился, увидев бледную неподвижную Райну. — Вы двое, выдвигайтесь на занятия, — скомандовал он, — возражения не принимаются. Максу и Пэту повторять дважды не пришлось — они быстро подхватили подносы с едой и покинули опустевшую столовую, не оглядываясь на подругу и командира. — Райна, Райна, — Ксандр покачал головой, присел рядом и легко потряс её за плечо, — ну, что же ты опять зависаешь, да ещё и без меня… — А? — девушка очнулась и захлопала глазами. — Да что ж такое… И долго я так сижу? — Ну, тебе повезло, время ещё есть, на занятия не опоздаешь. У тебя эти побочки вообще как-то возможно отключить? Может, я тебе каких колёс подкину? — Ксандр, я на твоих колёсах уеду туда, где обратных билетов не продают, — возразила Рейн. — Мне вот этого всего за глаза хватает. — А зря, колёса разные бывают. Я вот начал от бед с башкой лечиться, мне твоя подружка-медичка подсобила, — ван Хейс светился от гордости за своё умение пользоваться связями. — Ого, и даже глюки не ловишь? — Ни глюки, ни сигналы от внеземных цивилизаций. Позавчера я даже выспался! — командир воскликнул так громко, что пожилая уборщица со шваброй в руках показала ему большой палец. — Пойдём-ка мы с тобой к настольной лампе слушать правдивые истории бывалого полковника, рыбка, а то эта тётя только кажется добродушной, будем ей мешать, как засандалит шваброй по хребту, мало не покажется… *** Вечером после занятий Райна сидела на лавочке на улице, натянув на голову чёрный капюшон, — на улице заметно похолодало. Рука сама потянулась к карману, где лежал конверт с письмом Клары. Девушка осторожно вскрыла конверт ногтем, чтобы не повредить содержимое. Внутри оказалось два листа писчей бумаги. Она сосредоточилась и начала читать. "Дорогая мисс (или миссис) Райна! Пишу к Вам, чтобы поблагодарить за спасение моей дочери Ники. Как только я воссоединилась с моей доченькой, она мне всё-всё про Вас рассказала. В тот день все проходили мимо, всем было всё равно на страдания чужого ребёнка. И только Вы бросились ей на помощь. Несли её на руках, будучи тяжело раненой, успокаивали её. И даже когда в убежище почти не было свободных мест, Вы убедили дружинника впустить мою девочку в безопасное место. Я восхищаюсь Вашим героическим подвигом и великодушием и счастлива, что наш мир ещё не до конца прогнил. Пока есть на Земле такие люди, как Вы, человечество будет жить. Мне сказали, что Вы сейчас в армии, но если вдруг будете в отпуску́, мы с Никой ждём Вас в гости. Ника сказала, что теперь будет брать с Вас пример и всегда мечтала о такой старшей сестре, как Вы. К письму прикладываю маленький подарок для Вас от неё. С уважением, Клара". Дочитав письмо, Райна взглянула на второй лист. На нём детской рукой был изображён алый цветок, купающийся в лучах солнца, и подпись аккуратными печатными буквами: "Ковчег един, а Венец — это Вы. Привет Райна. Ника". Так вот ты какой, цветочек аленький… Девушка бережно сложила письмо и рисунок и убрала обратно в конверт, затем спрятала в нагрудном кармане. Несмотря на всю патетику повествования, ей было приятно получить весточку из дома. Общество было настолько атомизированным и беспокоящимся исключительно о своих заботах, что иметь хороших знакомых, друзей, семью было почти что роскошью. Что уж и говорить, многие даже не имели представления о том, кем являются сами… Райна снова задумалась о своём видении. Спросить бы у Канцлера, почему именно Айрис-4, может, он что-то знает об этом, такой рассудительный мужчина, так виделись же сегодня, как-то неудобно. С другой стороны, откуда он вообще может об этом знать. Или так охота повод найти, чтобы снова с ним связаться и о чём-нибудь спросить. Зато позывной придумывать не придётся, уже готовый есть. И звучит лаконично, с ноткой военной романтики. — Эй, красотка! Она подняла голову — и всё-таки с самооценкой у неё было не всё так плохо. — Сидишь тут, грустишь… — Адриана! — Рейн поднялась со скамейки и бросилась ей навстречу. Девушки закружились в дружеском объятии. — Как тебя пропустили вообще? — Ну, во-первых, узнала, что сегодня разрешены посещения, а во-вторых, — Кейворд театрально поправила уложенное каре, — попробовал бы кто-то меня не пустить! Но я совсем ненадолго, минут на пять. Потом еду брать интервью, угадай, куда? Никогда не угадаешь! — Что, полковник пал под твоим натиском? — хихикнула Райна. — Я же говорю, не угадаешь. Я еду в тюрьму! — сообщила Адриана. — Буду задавать каверзные вопросы одному пренеприятнейшему чинуше, которого вот-вот подвесят за причинное место на главной площади. Надо пользоваться моментом, пока он есть! — Ну ты даёшь… Погоди, ты ехала в эту глушь сюда, ко мне, всего на пять минут? — Ну, да. Люблю дни, богатые на события. Особенно такие приятные, как встреча с тобой. У тебя, наверное, здесь совсем нет подруг, одни мужики вокруг… — Адриана поморщилась. — Да ладно тебе, — заверила Райна, — ты просто не общалась с местным женским серпентарием поближе. Я лучше буду слушать вульгарные пацанские шутки, чем садиться на одном гектаре с такими, как Рита Брайтнер. — Обещаю, после твоего дембеля я устрою тебе самые уютные девичьи посиделки. Восполнишь общение с адекватными женщинами, — Кейворд снова обняла её. — Будем с тобой пить вино и вырезать глаза на фотографиях всяких упырей, которые отказывают мне в интервью, и этой вашей Брайтнер в том числе. — Я смотрю, ты знаешь толк в развлечениях, — улыбнулась Рейн. — И тебя научу. Ладно, моя хорошая, сил тебе и здоровья. Будет время, ещё как-нибудь приеду. И высыпайся побольше. Солдат спит, служба идёт! Адриана мельком бросила взгляд на наручные часы и побежала к личному автомобилю, на ходу помахав подруге на прощание шёлковым бежевым платком. — Ну, что, моя маленькая мисс Рейн, готова выслушать пару отборных "вульгарных пацанских" шуток? — над ухом раздался голос ван Хейса. — Тьфу ты, — Рейн от неожиданности с трудом удержалась, чтобы не треснуть его по носу в очередной раз, — напугал. Ты что, подслушивал? — Ну, извини, я не нарочно. Сидел в кустах как партизан и ждал момента, когда вы с Кейворд закончите полоскать мужиков, чтобы наконец преподнести тебе долгожданный сюрприз. Гляди-ка, — он подбросил в руке блестящую штуку. — Ты ограбил ломбард? — девушка скептически покосилась на него, протянув руку. — Не, ну, если желаешь, могу сделать для тебя подвеску из этой бесполезной вещицы, — Ксандр вложил находку в её ладонь. — Это что такое… Это жетон Брайтнер с личным номером? Спиздил, что ли? — Ну, почему сразу спиздил. Сама сдала, — ответил командир, нагло улыбаясь. — И удостоверение сдала. И форму. — Не-не, ты это сейчас к чему, она что, всё? — Ну, да. Ты не рада? — Да нет, рада, но… как так получилось? — Как так получилось — это уж пусть останется историей не для твоих нежных ушек. Может, гауптвахты испугалась, вчера чуть с чудиком этим хилым безобидным не закусилась, который за Максом хвостом ходит. Может быть, на новую кличку обиделась, кстати, это я придумал и Куоричу за водкой рассказал. Просто я терпеть не могу недоумков, которые выносят тебе мозги, и ненавижу конкуренцию в данном вопросе. Я должен быть единственным и неповторимым. Ну, хоть обними меня, что ли, что стоишь, — Ксандр широко развёл руки. — Ладно, — Райна обняла его и даже потерпела пару увесистых похлопываний по спине, — ты всё-таки незаменимый придурок. А с этим что делать? — Эх, расстрою, жетон придётся сдать, я просто похвастаться принёс. Переплавим этой сучке на новые зубы и отправим бандеролью до востребования, — ван Хейс выхватил жетон, потешаясь над вопросительным взглядом девушки. — Я к Куоричу на пару застольных колыбельных, а ты иди спи, — он исчез так же внезапно, как и появился. *** После контрастного душа Райне наконец удалось принять горизонтальное положение на кровати, больше не казавшейся ей жёсткой. Глаза закрывались сами по себе, и сопротивляться этому было бессмысленно… *** — Бабушка, а почему меня так назвали? Немолодая женщина накрывала на стол и, услышав вопрос, чуть не выронила самовар. — Почему да почему, — она села на лавку передохнуть, — надо было тебя любопытной Варварой назвать, любишь ты нос свой везде пристраивать… — Да полно тебе, сватья, — в комнату зашла старушка в белом кружевном пуховом платке на плечах, — говорила тебе, не ешь с ножа, злой будешь… А ты, внученька, держи леденец. Сладкое память улучшает. Нету здесь никакой особой тайны в твоём имени, беляночка моя. Меня вот Раиса зовут, а бабку твою вторую, по отцу, — старушка указала на женщину, — Ирина. Когда ты родилась, такой спор был, в честь кого из нас дитё назвать. Иркин дед, муж ейный, чуть за вилы не взялся… Вот председатель колхоза и предложил от греха подальше, мол, вы из двух имён одно сложите и не собачьтесь почём зря. Так и вышло, что Райной нарекли. Красивое имя, революционное получилось. Гордись этим, да леденец кушай… Ты у нас в селе такая одна. Тоже мне, дитё, подумала она, мельком глянув на своё отражение в золотом пузатом самоваре. На неё глядела девушка двадцати пяти лет. *** Райна проснулась в три часа ночи от звуков скандала за окном. Сон, конечно, так и манил досмотреть его до конца, какая-то совершенно новая эпоха приснилась, но любопытство узнать, дойдёт ли словесная склока до мордобоя, взяло верх. Она прислушалась, чтобы распознать голоса и содержание недоброжелательной беседы. Никогда такого не было, и вот оно опять. Дед с батей сцепились по пьяни… — Ты мне весь отряд распугаешь, ван Хейс, — сквозь зубы цедил Карвер, — минус уже три бойца! Я бы сам разобрался! Я полковник! — Где бы ты разобрался, оборотень в погонах, — шипел Ксандр. — Понабрал сюда всякой ненадёжной шушеры со всего Ковчега и делаешь вид, что ничего не происходит! — Чем тебе Брайтнер помешала, ты мне объясни… — Удивительно. Один глаз зрячий у меня, а ты с двумя слепой. Здесь должна быть элита, а не базарные торговки, как твоя Брайтнер. Она тебя подставит, как два пальца обоссать, помяни моё слово… — Да какая тебе разница, ван Хейс? Элита, не элита, всё одно, пушечное мясо на убой. И это не я так решил. Чем нас больше, тем больше у нас шансов выжить, идиот! Или ты хочешь сказать, что свою подружку не на базаре нашёл? Чем она лучше Риты? Тем, что за неё с чего-то неожиданно заступается вышестоящее руководство? Ничего не имею против Рейн, но у тебя из-за неё совсем крышу сорвало. — Где нашёл, это только моё дело, — парировал командир. — Я тебе за эту девку горло перегрызу, я ей жизнью обязан, крыса ты казарменная! Я за неё кого угодно червям скормлю, кто посмеет её тронуть, и поверь, лучше меня не злить, Карвер. — А то что? Я всё-таки старше тебя по званию, ты мне угрожаешь? — голос Зейна стал нервным. — А ничего. Я знаю, в чём твой маленький грязный секрет, полковник. Голоса стихли. Райна спряталась с головой под одеяло, переваривая информацию. Какой маленький грязный секрет скрывал Зейн, выяснить так и не удалось. А может, он и вовсе ничего не скрывал, так, пустая болтовня ради того, чтобы кольнуть побольнее. А ещё Ксандр за неё заступился. Не иначе как что-то в лесу сдохло… Значит, ещё и вышестоящее руководство тут замешано. Все прекрасно были осведомлены, кому фактически непосредственно подчиняется нулевой отдел. Рейн, конечно, подозревала, что уж слишком легко ей всё с рук сошло с этой контрабандой, но, кажется, этим всё не ограничилось. Канцлер ведь сам сказал, что ему небезразлично, что с ней происходит. Вряд ли он заявляет такое каждому, кого только встречает на своём пути. Размышления о том, почему она вообще попала в его поле зрения, отошли на второй план. Первое место уверенно заняли мечты о том, как бы увидеть Канцлера без маски. Ну, или пусть даже в маске. Да хоть как-нибудь увидеть. Позвонить бы ему, да без предлога неудобно… Впрочем, с задания можно и не вернуться. И если не действовать сейчас, другого шанса может и не быть. На смену видениям из прошлого пришёл восстанавливающий сон, в котором никаких образов уже не было.