Лисья сестра

Примечание автора: не бейте меня Автобус Лис подъехал к телецентру ровно в десять утра. Здание сверкало стеклом и хромом, напоминая скорее космический корабль, чем место для спортивных интервью. Кейтлин поправила форму черлидера — оранжевый свитер с лисьим хвостом, белые джинсы — и первой вышла на парковку. — Ты сегодня какая-то нервная, — заметил Аарон, беря её за руку. — Просто хочу, чтобы всё прошло гладко, — ответила Кейтлин, но её взгляд скользнул к Нилу. Она знала то, чего не знали остальные. Нил шёл последним. Эндрю — рядом, не касаясь, но так близко, что их плечи почти соприкасались. — Ты бледный, — сказал Эндрю. — Выспался плохо. — Врёшь. — Не вру. --- Студия была огромной — синий фон, камеры, свет. Ведущий — мужчина с усами — уже сидел за столом. Лис рассаживали на длинный диван слева, Воронов — справа. — Садитесь, садитесь, — администраторша суетилась. Эндрю сел с краю. Кевин — рядом. Никки, Сет, Рене — дальше. Аарон хотел сесть рядом с Кейтлин, но Кейтлин как черлидер должна была стоять у колонны. Нил огляделся. Диван был заполнен. — Простите, — обратился он к администраторше. — Мне не хватило. Та засуетилась: — Ох, мы не рассчитали… — Не беспокойтесь, — раздался голос с другой стороны. Рико сидел в кресле Воронов — тёмный пиджак, идеальная причёска, спокойная улыбка. Рядом — Жан с каменным лицом. — Джостен может сесть с нами. Рико пододвинулся, освобождая место на своём кресле. Потом похлопал по сиденью: — Садись. У меня широкое кресло. Нил секунду поколебался, потом пересёк студию и сел рядом. Их колени касались. Рико не отодвинулся. — Не тесно? — спросил ведущий. — Нам не тесно, — ответил Рико. — Мы привыкли. Кейтлин закрыла глаза. Кевин сжал кулаки. Эндрю не шелохнулся. --- — Итак, мы начинаем! — объявил ведущий. Первые вопросы были формальными — про сезон, травмы, тактику. Потом ведущий зачитал карточку и повернулся к Рико: — Мистер Морияма, вы уже несколько лет играете против Лис. Но сегодня мы видим необычную картину. Нил Джостен сидит с вами в одном кресле. Это означает, что между вами есть какие-то личные отношения? Рико усмехнулся: — Мы знакомы с детства. Наши семьи были близки. Мы росли вместе. — И вы поддерживаете связь сейчас? — Да, — Рико посмотрел на Нила. — Мы друзья. — Друзья? — ведущий подался вперёд. — Тогда почему вы называете его Ниэль? Это необычное имя. Рико помолчал. Потом сказал тихо, но так, что слышали все: — Мы были маленькие. Нил боялся темноты, а я включал свет в коридоре, чтобы он мог пройти в туалет. Он сказал: «Ты мой герой, Рики». А я ответил: «А ты мой Ниэль». И это осталось. В студии стало тихо. — Мистер Джостен, — ведущий повернулся к Нилу. — Это правда? Нил кивнул: — Да. Мне было семь, ему — девять. Мы тогда дружили не разлей вода. Родители шутили, что мы поженимся, когда вырастем. Рико смотрел в пол. — А сейчас? — спросил ведущий. — Сейчас вы бы поженились? — Нет, — ответил Нил твёрдо. — Мы друзья. Хорошие друзья. Но только друзья. Рико не поднял головы. --- Кевин не выдержал. — Ты дружишь с ним? — спросил он, вставая. — С Вороном? Всё это время? — Да, — сказал Нил. — А нам не сказал? — Не сказал. — Потому что ты предатель, — Кевин перешёл на крик. — Ты как твоя мать! Она тоже променяла семью на того, кто ей улыбнулся. Сбежала, бросила вас, потому что ей было плевать. И ты такой же. Ты предал Лис ради Ворона, который пялится на тебя щенячьими глазами. Нил побледнел. Кейтлин вскочила: — Как ты смеешь говорить о нашей матери! — А что? Правда глаза режет? — Кевин повернулся к ней. — Вы оба — предатели. Ты, твоя сестра, твой Ворон. Ты тоже бегаешь к ним? Может, ты не только с Рико общаешься, но и с Жаном? Аарон встал: — Закрой рот. — А что, правда больно? Твоя девушка — подружка Воронов. Может, она и не только говорит с ними? Кейтлин заплакала. Нил рванул вперёд, но Эндрю перехватил его: — Не надо. Он не стоит того. А Кевин продолжал: — Знаешь, Нил, я всегда думал, что ты другой. А ты такой же, как они. Холодный, скрытый, лживый. Может, тебе вообще не место среди Лис. Может, ты должен был остаться с Воронами — вы друг друга стоите. — Кевин, заткнись, — сказал Эндрю, поднимаясь. — Нет, пусть послушает. Ты предал доверие команды. Ты предал меня. Я думал, мы друзья. А ты просто использовал нас, чтобы быть ближе к нему. Слова повисли в воздухе. А потом поднялся Рико. Он сделал два шага — медленных, спокойных. Подошёл к Кевину и посмотрел ему в глаза. В его взгляде не было злости. Только холод. — Ты не смеешь, — сказал Рико тихо. — Ты не смеешь говорить о его матери. Ты её не знал. Ты не знаешь, почему она ушла. Ты не знаешь, что Нил плакал по ночам, когда она исчезла. Ты не знаешь, что Кейтлин перестала улыбаться на год. Ты ничего не знаешь. — А ты знаешь? — усмехнулся Кевин. — Я знал их мать. Она была добрая. Она любила своих детей. И то, что случилось — это трагедия, а не повод для твоих грязных намёков. Кевин хотел ответить, но Рико ударил. Один удар — челюсть, вложив всю боль, все годы, всё, что он копил. Кевин отлетел к стене. Рико шагнул за ним: — И ещё раз. Тронешь её, — он кивнул на Кейтлин, — тронешь его, — кивнул на Нила, — тронешь память их матери — я тебя уничтожу. Не как спортсмен. Как человек. Ты понял? Кевин молчал, вытирая разбитую губу. — Я спросил, — голос Рико упал до шёпота. — Ты понял? — Понял, — выдавил Кевин. Началась драка. Не массовая — точечная. Кто-то из Воронов встал за Рико. Никки и Сет попытались разнять, но Кевин отбивался. Эндрю стоял в стороне, не вмешивался — смотрел на Рико новым взглядом. — Хватит! — крикнул ведущий. — Прекратить! Администраторы растащили их. Кейтлин плакала на плече у Аарона. Нил стоял бледный, но держался. — Ты в порядке? — спросил Рико, подходя. — Нет, — ответил Нил. — Спасибо. — За что? — За маму. За Кейтлин. За то, что ты есть. — Всегда, Ниэль, — Рико коснулся его плеча, но сразу отдёрнул руку. — Друзья? — Друзья, — ответил Нил. --- Интервью прервали. Лис увезли в автобус. Кевин сидел в углу, молчал, смотрел в пол. Никто с ним не говорил. Кейтлин села рядом с Нилом. — Я знал, что ты знаешь, — сказал он. — О чём? — О его чувствах. Ты знала, что он меня любит. — Знала, — Кейтлин вытерла глаза. — Он сказал мне прошлым летом. Просил не говорить тебе. Боялся потерять. — Я не могу ответить ему, — Нил смотрел в окно. — Но я не хочу терять его как друга. — Он это знает. — Откуда? — Потому что он согласился быть просто другом. Ради тебя. Нил закрыл глаза. Эндрю сел рядом. Не касаясь, но близко. — Он ударил Кевина, — сказал Эндрю. — Да. — За твою мать. За сестру. За тебя. — Да. — Он сильный. — Он просто друг. — Я знаю, — Эндрю взял его за руку. — Но если бы он не был просто другом, я бы ревновал. Сильнее. Нил усмехнулся. Первый раз за этот длинный день. — Пошли домой, — сказал он. — Пошли. --- Вечером Нил написал Рико: «Ты мог не заступаться» «Мог. Но не захотел» «Теперь у тебя будут проблемы» «Плевать» Нил долго смотрел на экран. Потом написал: «Ты мой друг. Спасибо» «Всегда, Ниэль» Он убрал телефон. Рядом на кровати лежал Эндрю, почти спал. — Ты знаешь, что я тебя люблю? — спросил Нил. — Знаю, — ответил Эндрю, не открывая глаз. — И ты знаешь, что я люблю тебя? — Знаю. — Тогда спи. Завтра тренировка. Нил лёг рядом. Закрыл глаза. И впервые за много дней спал спокойно. Прошло три дня после интервью. Никки зашёл в их комнату и застал Кевина сидящим на кровати с телефоном в руках. Кевин не играл, не читал — просто смотрел в стену. — Ты собираешься извиняться? — спросил Никки без предисловий. Кевин поднял голову. — Нет. — Нет? — Никки приоткрыл рот. — Ты оскорбил его мать. Ты облил грязью его сестру. Ты назвал его предателем. И ты не собираешься извиняться? — Я был прав. — Ты был прав? — Никки повысил голос. — Ты был прав, когда сказал Кейтлин, что она спит с Воронами? Ты был прав, когда сказал про мать, которую Нил потерял? Кевин молчал. — Кевин, посмотри на меня, — Никки подошёл ближе. — Ты не прав. Ты никогда не был так неправ. — Отвали, — тихо сказал Кевин. — Нет, не отвалю. Ты должен пойти к Кейтлин и сказать… — Я сказал: отвали. Никки замер. В голосе Кевина было что-то такое, чего он раньше не слышал — глухая, твёрдая злоба, которая не оставляла места для спора. — Ты сам себя хоронишь, — сказал Никки, разворачиваясь. — Пусть. Никки вышел. Хлопнул дверью. Кевин остался один. Он не пошевелился Это случилось через неделю. Лисы и Вороны случайно встретились на заправке по дороге на выездной матч. Две машины, две команды, один бензоколонка. Никто не ожидал. Никто не обрадовался. Кевин вышел из автобуса первым. Рико стоял у своей машины, пил кофе. Увидел Кевина — и не отвернулся. — Ты, — сказал Кевин, подходя. — Я, — спокойно ответил Рико. — Думаешь, ты герой? Ударил меня при камерах? Защитил бедную Кейтлин и бедного Нила? Рико молчал. — Ты просто Ворон, — продолжил Кевин. — Ты ничего не изменил. Они всё равно не твои. Ни Нил, ни Кейтлин. Ты останешься один, с пустыми руками и своей дурацкой любовью, которой никто не просил. Тишина. Рико поставил чашку кофе на крышу машины. Сделал шаг вперёд. Кевин напрягся — готовился к удару. Но Рико не ударил. Он просто посмотрел на Кевина долгим взглядом — без ненависти, без злости. Только с чем-то, похожим на усталость. — Ты прав, — сказал Рико. — Я ничего не изменил. Нил всё равно не мой. Кейтлин — не моя сестра. Я останусь один. Кевин опешил. — Но знаешь что? — Рико наклонил голову. — Я хотя бы пытался быть лучше. А ты — нет. Ты даже не попробовал. Он развернулся, сел в машину и уехал. Кевин остался стоять на заправке, под взглядами Лис, которые видели и слышали всё. Никто не сказал ни слова. --- Что после В автобусе Кевин сел в последний ряд, отвернулся к окну и притворился, что спит. Никки не сел рядом. Эндрю даже не посмотрел в его сторону. Нил и Кейтлин сидели впереди и держались за руки. Кевин стал чужим. И знал это. Кейтлин не планировала этот разговор. Она просто зашла в кафе за углом, чтобы купить кофе и печенье для Аарона — он болел, лежал в комнате с температурой, и Кейтлин чувствовала себя виноватой, что не может сидеть рядом (тренировка, черлидинг, вечные дела). Рико сидел за дальним столиком, один. Перед ним стояла чашка эспрессо — давно остывшего, по краю бежали коричневые разводы. Он не пил, просто смотрел в окно. — Можно? — спросила Кейтлин, подходя. Рико поднял голову. Кивнул. Она села напротив. Положила телефон на стол экраном вниз — жест, который означал: «Я здесь, я слушаю, я не отвлекаюсь». — Ты выглядишь хуже, чем в прошлый раз, — сказала она. — И прошлый раз был не лучшим. — Спасибо за комплимент, — Рико усмехнулся, но усмешка вышла бледной. — Это не комплимент. Это констатация факта. Он помолчал. Кейтлин не торопила. — Ичиро, — сказал Рико наконец. — Он… в последнее время странный. — В каком смысле? — В смысле — он слишком много спрашивает о Ниле. Спрашивает, где он, что делает, с кем разговаривает. Не как глава семьи, который следит за потенциальной угрозой. А как… Он замолчал. Кейтлин наклонила голову. — Как? Рико провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали — мелко, почти незаметно. Кейтлин заметила. — Я не могу сказать, — прошептал он. — Это не моя тайна. — Рико, — Кейтлин положила ладонь на стол, не касаясь его, но близко. — Ты спас моего брата. Не один раз. Ты защитил меня, когда Кевин перешёл черту. Я не враг тебе. И я не сплетница. Если ты скажешь что-то, что должно остаться между нами — оно останется. Рико посмотрел на её руку. Потом поднял глаза. — Ичиро любит твоего брата, — сказал он. — Давно. С детства. Когда они виделись на встречах с отцом, Ичиро смотрел на Нила так, как… как я, наверное. Кейтлин замерла. — Но он никогда не говорил, — продолжил Рико. — Никогда не приближался. Никогда не делал шага. Он просто… наблюдал. Годами. И теперь, когда Ниэль стал частью Лис, когда он рядом, но не с ним… Ичиро сходит с ума. По-своему. Тихо. Страшно. — Почему ты мне это говоришь? — Потому что кто-то должен знать, — Рико выдохнул. — Потому что если Ичиро решит действовать, Ниэль не будет готов. Он не ждёт удара оттуда. Он даже не подозревает. Кейтлин сжала кулак под столом. — Никто не знает? — Только я. И теперь ты. — И сколько это продолжалось? — Всю жизнь. Почти. В кафе заиграла музыка — старая, джазовая, неуместная. Кейтлин смотрела на Рико и видела в его глазах не только страх за Нила, но и что-то ещё. Понимание. Свою боль, отражённую в чужой. — Спасибо, что сказал, — сказала она. — Я разберусь. — Ты не пойдёшь к нему? — Пойду. — Кейтлин, он опасен. — Я знаю. Но я его не боюсь. Она встала, взяла телефон, кивнула Рико и вышла. Рико остался сидеть. Эспрессо окончательно остыл. Он не сделал ни глотка. Она не стала ждать удобного момента. Удобных моментов для таких разговоров не бывает. Ичиро снимал квартиру в центре города — не гостиницу, не дом семьи, а именно квартиру, чистую, стерильную, без единой личной вещи. Кейтлин узнала адрес от Рико (он дал его с неохотой, но дал). Она приехала вечером, в шесть. Надела чёрное — не ради траура, а чтобы не выделяться. Позвонила в домофон. Тишина. Потом щелчок, и голос Ичиро: — Да? — Это Кейтлин. Сестра Нила. Мне нужно поговорить. Пауза. Долгая, тяжёлая. Кейтлин уже решила, что он откажет, но дверь щёлкнула, открываясь. — Заходи. Она поднялась на третий этаж. Ичиро стоял в проёме двери — без пиджака, в рубашке с расстёгнутым воротом, босиком. Без своей обычной брони. Домашний. Уставший. — Ты одна? — спросил он. — Одна. — Нила нет? — Нет. — Хорошо, — он пропустил её внутрь. — Проходи. Квартира была именно такой, как она себе представляла: серые стены, никаких фотографий, минимум мебели. На столе — ноутбук и чашка зелёного чая. На подоконнике — одинокий кактус. Единственное живое существо. — Знаешь, зачем я пришла? — спросила Кейтлин, не садясь. — Догадываюсь. — Тогда не будем ходить вокруг. Она повернулась к нему лицом. Ичиро стоял у окна, сложив руки на груди. В полумраке вечера его лицо казалось вырезанным из камня — острые скулы, тёмные глаза, губы, сжатые в тонкую линию. — Ты любишь моего брата, — сказала Кейтлин. Не спросила — утвердила. Ичиро не дрогнул. — Кто сказал? — Рико. — Рико слишком много говорит. — Он сказал правду. — Правда — это то, во что люди верят, — Ичиро отвернулся к окну. — А не то, что есть на самом деле. — Не уходи от ответа. Ты любишь его? Тишина. За окном зажглись фонари — жёлтые, холодные. Ичиро смотрел на них, и Кейтлин не видела его лица, только затылок, только напряжённые плечи. — Да, — сказал он наконец. — Люблю. С тех пор, как впервые увидел на встрече с отцом. Ему было, кажется, семь. Мне — двенадцать. Он смотрел на меня испуганными глазами, а я… я подумал: «Какой красивый ребёнок. Жаль, что он меня боится». Кейтлин молчала. — Я никогда ничего не делал, — продолжил Ичиро. — Никогда. Не подходил, не писал, не дарил подарки. Только смотрел. Издалека. Годами. — Почему? — Потому что если бы я подошёл, он бы испугался ещё сильнее. А я… я не хотел его пугать. Я хотел, чтобы он был счастлив. Даже если не со мной. — Ты счастлив? — спросила Кейтлин. — Глядя на него издалека? Ичиро повернулся. В его глазах не было злости. Только усталость — бездонная, как колодец. — Нет, — сказал он. — Но это моя проблема. Не его. — Ты знаешь, что он никогда не ответит тебе? — Знаю. — Он любит Эндрю. — Знаю. — И это не изменится. Ичиро сделал шаг к ней. Один шаг. Не угрожающий, не нападающий — просто движение. — Я не собираюсь ничего менять, — сказал он тихо. — Я не Рико. Я не буду признаваться, не буду дарить подарки, не буду просить о дружбе. Я просто… буду рядом. На расстоянии. Как привык. — А если это расстояние однажды исчезнет? — спросила Кейтлин. — Если ты не выдержишь? Ичиро усмехнулся — горько, одними уголками губ. — Тогда я уйду сам. Навсегда. Так, чтобы он не заметил. Кейтлин смотрела на него и не знала, что сказать. Она пришла защищать брата — а вместо этого увидела человека, который годами нёс в себе боль, не прося ничего взамен. — Ты не чудовище, — сказала она. — Нет, — согласился Ичиро. — Я просто тот, кто опоздал. Родился слишком рано. Был слишком страшным. Выбрал не ту семью. Сто причин, по которым он никогда не посмотрит на меня так, как смотрит на своего блондина. — И ты не злишься? — На кого? На него? На жизнь? На себя? — Ичиро покачал головой. — Я устал злиться. Осталось только любить. И молчать. Кейтлин подошла к нему. Не обняла — не тот человек, не та дистанция. Но встала рядом, у окна, плечом к плечу. — Ты заслуживаешь любви, — сказала она тихо. — Не с ним. Но с кем-то. Ичиро посмотрел на неё. В первый раз за вечер — прямо, без защиты. — Ты добрая, — сказал он. — Как и он. — Нет, — Кейтлин улыбнулась. — Я просто умею слушать. Они стояли у окна, смотрели на фонари, и никто не нарушал тишину. Кейтлин вернулась в кампус поздно. Аарон уже спал, выпив лекарства. Она села на край кровати, погладила его по голове, но мысли были далеко — там, в серой квартире, где мужчина с пустыми глазами признался в любви, о которой никто не должен знать. Нил зашёл через десять минут — без стука, по привычке. — Ты где была? — спросил он, прислоняясь к косяку. — Гуляла. — Врёшь. — Не вру. Он не поверил. Кейтлин видела это по его лицу — по тому, как дёрнулся уголок губ, как сузились глаза. Нил всегда чувствовал ложь. Но сейчас она не могла сказать правду. — Кейтлин, — он сел на стул напротив, сложил руки на груди. — Я знаю, что ты ездила к Ичиро. Она замерла. Пальцы, гладившие край одеяла, остановились. — Откуда? — Рико сказал. Он переживает за тебя. — А должен переживать за себя. — Кейтлин. — Нил. Они смотрели друг на друга — брат и сестра, упрямые, похожие, любящие. Но между ними сейчас висело что-то тяжёлое, что она не могла назвать. — Зачем ты к нему ездила? — спросил Нил тихо. Кейтлин отвела взгляд. — Хотела понять, что у него на уме. Он глава семьи Морияма. Он может быть опасен. — И что ты поняла? — Что он… не простой. Он скрытный. Но он не враг. Пока. — И всё? — И всё, — Кейтлин подняла глаза на брата. — Больше ничего. Нил смотрел на неё долгим взглядом. Кейтлин знала этот взгляд — он видел её насквозь всегда, с детства. Но сейчас она держалась. Ради него. Ради будущего, которое могло рухнуть, если правда выйдет наружу. — Ты врёшь, — сказал Нил. — Нет, — ответила Кейтлин. — Я просто не договариваю. Это разные вещи. — Какие? — Которые ты не готов услышать. Нил хотел возразить, но Кейтлин встала и подошла к нему. Взяла за плечи, посмотрела в глаза. — Доверься мне, — сказала она. — Хотя бы раз. Я не сделаю тебе больно. Я не сделаю ничего, что навредит тебе или Эндрю. Но некоторые вещи… они должны остаться между мной и теми, кто их сказал. Пока что. Нил молчал. Потом кивнул — нехотя, но кивнул. — Ладно, — сказал он. — Но если он… если Ичиро… — Если он сделает хоть шаг в твою сторону, я скажу тебе первой. Обещаю. — Не поклянись. — Не буду, — Кейтлин улыбнулась — устало, но честно. — Я просто обещаю. Нил встал. — Спи, — сказал он. — Спи. Он вышел. Кейтлин осталась одна. Села на край кровати, посмотрела на спящего Аарона, потом на телефон. Написала Рико: «Всё хорошо. Он не враг. Спасибо, что сказал». Рико ответил: «Я не должен был. Но я рад, что ты не боишься». Кейтлин убрала телефон. Легла рядом с Аароном, закрыла глаза. В голове крутились слова Ичиро: «Тогда я уйду сам. Навсегда. Так, чтобы он не заметил». Она не знала, что это значит. Но решила запомнить. На всякий случай. Ичиро сидел на подоконнике, смотрел на рассвет. Кактус стоял рядом — зелёный, колючий, живучий. Телефон завибрировал. Сообщение от Кейтлин: «Ты не один. Помни об этом». Он не ответил. Просто убрал телефон в карман и продолжил смотреть, как солнце поднимается над городом. В кармане лежала старая фотография — Нил в детстве, семь лет, испуганный, с огромными голубыми глазами. Ичиро не смотрел на неё. Он и так помнил каждую чёрточку. После того как Кевин отстранён стал изгоем, его фанаты (не вся команда, не обычные зрители, а именно ярые сторонники Кевина) начинают атаку в соцсетях. Их цель — Кейтлин. Пишут под её фото, под постами Лис, на форумах: · «Это ты виновата, что Кевина выгнали». · «Ты натравила своего брата и Воронов на него». · «Спишь с Рико, чтобы он защищал твоего братца?» · «Предательница, иди к своим Воронам». Аарон хочет отвечать. Кейтлин не даёт: — Не корми троллей. — Они не тролли, они твари. — Аарон, пожалуйста. Она удаляет комментарии, блокирует аккаунты, но волна не спадает. Нил видит, бесится. Эндрю предлагает «поговорить» с фанатами лично. Кейтлин отказывается. Она не знает, что кто-то ещё следит за этим. Ичиро не подписан на Кейтлин. Он не сидит в её аккаунте. Но у него есть люди, которые мониторят всё, что связано с Нилом (безопасность, конкуренты). Кейтлин — расшифровывается как «сестра Нила», попадает в отчёт. Ему приносят распечатку самых агрессивных постов. Он читает. Молча. Лицо не меняется. Потом открывает ноутбук. Заходит в официальный аккаунт семьи Морияма. Секретарь (на другом конце комнаты) осторожно спрашивает: — Мистер Морияма, вы уверены? — Я не спрашивал твоего мнения. На странице @moriyama_family появляется сообщение. Без картинок, без хештегов, без эмоций. «Кейтлин Джостен не имеет отношения к делам семьи Морияма. Любые оскорбления в её адрес будут рассматриваться как оскорбления семьи Морияма. Ответственность — по всей строгости закона. Ичиро Морияма». Через пять минут пост расходится по всем спортивным пабликам. Фанаты Кевина в панике удаляют свои посты. Некоторые блокируют аккаунты. Кто-то пишет извинения, кто-то делает вид, что ничего не было. · Журналисты начинают звонить Кейтлин и Нилу. · Нейтральные фанаты Лис в шоке: «Что происходит? Почему глава Морияма защищает Кейтлин?» · Рико не комментирует. Его аккаунт молчит. Он не пересылает пост, не лайкает, не звонит Ичиро. Может быть, он в ярости, но не показывает. Может быть, он вообще узнаёт об этом от третьих лиц. Кейтлин — сидит с телефоном, смотрит на пост, не может поверить. Аарон рядом, читает через плечо. «Это он?» — «Да». — «Зачем?» — «Не знаю». · Нил врывается к ней через пять минут: «Ты видела?» — «Видела». — «Ты просила его?» — «Нет». — «Тогда почему?» Кейтлин не может ответить. Она знает, но не может сказать. · Эндрю заходит следом, садится на стул, скрещивает руки. «Ичиро Морияма защищает твою сестру от фанатов Кевина. Это странно». — «Очень», — соглашается Нил. — «Но эффективно», — замечает Аарон. Эндрю смотрит на него долгим взглядом. «Эффективно — это когда не нужно вмешательство мафии». · Кевин (если он ещё в команде или на связи) узнаёт об этом от кого-то из своих сторонников. Злится. Потом усмехается: «Значит, она теперь под крылом Воронов. Я же говорил». Вслух не произносит, но его фанаты подхватывают эту мысль — только шёпотом, боятся Ичиро. · Аарон хочет написать Ичиро «спасибо» и «пошли вы» одновременно. Кейтлин запрещает. «Не надо. Мы просто… примем и забудем». — «Забудем? Он публично вписался за тебя!» — «Я знаю. Поэтому и забудем. Никаких долгов». Ночью, когда Аарон засыпает, Кейтлин берёт телефон. Пишет коротко: «Я не просила этого делать. Но спасибо. Правда». Ичиро отвечает через три минуты: «Ты заслуживаешь уважения. Не позволяй им топтать тебя». Кейтлин смотрит на экран. Пальцы дрожат. Она пишет: «Я не могу быть твоим другом». Ичиро: «Я не прошу дружбы. Я прошу только не мешать мне заботиться о тех, кто важен для него». Она не отвечает. Долго сидит в темноте, сжимая телефон. Хейт прекращается почти полностью. Фанаты Кевина переключаются на других — Нила, Эндрю, даже Аарона, но Кейтлин больше не трогают. Страшно. · У Кейтлин появляются новые предложения — модельные агентства, блоги, даже одно телешоу. Её известность (негативная и позитивная) растёт. Она отказывается от всего, кроме пары благотворительных проектов. · Нил требует объяснений: «Почему он за тебя заступается? Ты ему что-то должна?» Кейтлин врёт: «Мы просто поговорили. Один раз. Он сказал, что уважает меня за то, что я не боюсь». · Нил не верит, но не может проверить. Эндрю верит ещё меньше. · Кейтлин начинает чувствовать себя должницей Ичиро. Это злит её. И пугает. Но где-то глубоко она понимает, что он не ждёт от неё ничего. Просто не может иначе. Жан и Нил сидели на заднем крыльце спортзала — Нил и Жан. Редкий вечер без Лис, без Воронов, без свидетелей. Жан приехал передать что-то от Рико (какую-то ерунду, книгу, старую фотографию — Нил уже не помнил). Нил заметил синяк на запястье Жана, когда тот протягивал ему пакет. Синий, желтеющий по краям — не вчерашний. — Что это? — спросил Нил, беря его за руку. Жан отдёрнул. Слишком быстро. — Ничего. — Жан. — Я сказал, ничего. Нил не отпустил его взглядом. Жан выдержал секунд пять, потом отвернулся. — Рико был не в духе. Бывает. — Бывает? — Нил почувствовал, как внутри закипает холод. — Он тебя бьёт? — Я не хотел говорить. — Сколько это продолжается? Жан молчал. Долго. Нил ждал. — Давно, — сказал Жан наконец. Голос его был пустым, как у человека, который привык, что его не слышат. — Не каждый день. Когда злится. Когда пьёт. Я привык. — Ты не должен привыкать. — А что мне делать? Уйти? К кому? К тебе? Нил сжал кулаки. — Я поговорю с ним. — Нет, — Жан схватил его за рукав. — Не надо. Ты не знаешь его пьяного. — Тогда покажи. — Нил… — Я сказал: я поговорю с ним. Ты мой друг. Это моё дело. Жан не ответил. Он просто смотрел в землю, и его плечи дрожали — мелко, почти незаметно. Нил пришёл к Рико в тот же вечер. Жан дал адрес — квартира в центре, не та, где Ичиро, своя, личная. Дверь была не заперта. Рико сидел в кресле, перед ним на столике — наполовину пустая бутылка виски. Глаза красные, взгляд мутный. Узнал Нила не сразу. — Ниэль? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Ты пришёл. Ко мне. Сам. — Мы должны поговорить, — Нил закрыл дверь, но не сел. Стоял, скрестив руки на груди. — О чём? — Рико потянулся к бутылке, но Нил перехватил её, убрал в сторону. — О Жане. Рико замер. Его лицо — секунду назад мягкое, пьяное — стало чужим. — Что — Жан? — Ты бьёшь его. — Он тебе сказал? — Это правда? Рико не ответил. Он встал — шатаясь, но держась. Подошёл к Нилу. Слишком близко. Запах алкоголя ударил в нос. — Ты пришёл защищать его? — голос Рико стал ниже, опаснее. — Пришёл читать мне нотации? Ты, который ушёл к Лисам, который спит с этим… с этим вратарём, который даже не смотрит на тебя как на человека? — Не смей говорить об Эндрю. — А я смею. Я всё смею. Потому что я устал, Ниэль. Я устал быть тем, кого ты бросаешь. Сначала ты ушёл из Воронов. Потом ты ушёл из моей жизни. Теперь ты защищаешь Жана, а не меня. — Ты бьёшь его, Рико. Это не защита. Это жестокость. — А ты думаешь, мне не больно? — Рико схватил Нила за плечи. Крепко. Слишком крепко. — Мне каждый день больно. Каждый раз, когда ты смотришь на него — на Эндрю, на Жана, на кого угодно, только не на меня. — Отпусти. — Нет. Рико прижал его к стене. Нил попытался оттолкнуть, но Рико был тяжелее, сильнее — и пьяная злость делала его страшным. — Ты мне должен, — прошептал Рико, дыша в лицо. — Годами. Я ждал. Я терпел. А теперь я хочу… я хочу… Он провёл рукой по щеке Нила. Тот замер. Не от страха — от шока. Он не узнавал этого Рико. — Рико, — голос Нила сел. — Остановись. — Не могу. Рико достал телефон. Нажал одну кнопку. — Приходи. Срочно. Ко мне в квартиру. — Кому ты звонишь? — спросил Нил. — Жану. Пусть посмотрит, как я люблю тебя. Пусть позавидует. — Рико, не надо… Но дверь уже открылась. Жан вошёл. Увидел Нила, прижатого к стене, Рико, нависшего над ним. Его лицо не изменилось — он привык к таким сценам. Но глаза — они стали пустыми. — Держи его, — сказал Рико, отступая на шаг. — Чтобы не сбежал. Жан не двигался. — Я сказал: держи! Жан подошёл. Взял Нила за руки — не сильно, почти невесомо. Но Нил чувствовал, как дрожат его пальцы. — Прости, — прошептал Жан так, чтобы Рико не услышал. — Я не могу ему отказать. Он… он сломает меня. — Всё будет хорошо, — так же тихо ответил Нил. — Доверься мне. Рико стоял напротив, смотрел на них. — Целуйтесь, — сказал он. Нил поднял голову. — Что? — Я сказал: целуйтесь. Ты и он. При мне. Я хочу посмотреть. — Рико, ты сошёл с ума, — Нил попытался вырваться, но Жан держал — не потому что хотел, а потому что боялся. — Целуйтесь, или я заставлю вас обоих пожалеть. Жан посмотрел на Нила. В его глазах была мольба — не о поцелуе, о прощении. — Я не могу, — прошептал Жан. — Он… если я не сделаю, он… — Я знаю, — Нил закрыл глаза. — Я знаю. Они поцеловались. Не по желанию. Не по любви. Потому что Жан боялся Рико больше, чем позора. Потому что Нил не мог пошевелиться — не физически, а внутри, где-то глубоко, где живёт страх, который он не признавал даже себе. Губы Жана были сухими и холодными. Нил чувствовал, как он дрожит — мелко, как в лихорадке. Сам Нил стоял, как каменный. Руки висели плетьми. Мысли разбегались, как тараканы от света. — Хватит, — сказал Рико через минуту, которая растянулась в вечность. Они отстранились. Жан опустил голову. Нил смотрел прямо на Рико — и в его глазах не было ничего. Пустота. — Ты доволен? — спросил Нил. Рико не ответил. Он смотрел на них — на Нила, на Жана — и его лицо медленно менялось. Злость уходила, оставляя место чему-то другому. Стыду. Ужасу. — Я… — начал он. — Не надо, — перебил Нил. Он взял Жана за руку — за ту самую, с синяком. — Мы уходим. Жан не сопротивлялся. Они вышли в коридор. Дверь за ними закрылась. В квартире остался только Рико. Он сел на пол, прислонился к стене и закрыл лицо руками. — Что я наделал, — прошептал он. — Что я наделал… Они шли по ночному городу молча. Нил не отпускал руку Жана — тот был бледный, как бумага, и дрожал даже под курткой. — Ты как? — спросил Нил, когда они отошли достаточно далеко. — Не знаю, — голос Жана был чужим, безжизненным. — Я… я не хотел. — Я знаю. — Он заставил. Он всегда заставляет. — Знаю. Они остановились у моста. Вода внизу была чёрной. Где-то лаяла собака. — Ты не должен был этого видеть, — сказал Жан. — Ты не должен был участвовать. — Ты мой друг. Я никого не бросаю. — Даже если друг тебя предаёт? — Ты не предал. Ты выживал. Это разные вещи. Жан повернулся к нему. В его глазах стояли слёзы — те, которые он сдерживал годами. — Я боюсь его, — прошептал он. — Не за себя. За тебя. За то, что он сделает, когда узнает, что мы ушли вместе. — Он уже знает. — Тогда он нас убьёт. — Не убьёт, — Нил сжал его руку крепче. — Я не дам. Они стояли на мосту, два человека, которых один пьяный ублюдок заставил целоваться. И в этом не было ничего романтичного. Только боль. Только страх. Только обещание, что завтра они сядут и придумают план. — Идём, — сказал Нил. — Я провожу тебя. — Куда? — Ко мне. К Эндрю. К Лисам. Туда, где Рико не достанет. — А если достанет? — Тогда я встану между вами. Всегда. Жан не ответил. Он просто пошёл следом. И впервые за много лет ему показалось, что он не один. Они отошли от квартиры Рико на полкилометра, когда за спиной раздался сигнал машины. Нил обернулся — серебристый «Мерседес», тонированные стёкла, низкая посадка. Машина, которую нельзя не узнать. — Чья это? — спросил Жан, всё ещё дрожа. Нил прищурился. Окно опустилось, и оттуда высунулась девушка — светлые волосы, идеальный макияж даже в час ночи, огромные солнцезащитные очки (ночью, серьёзно?). — Ниэль, чёрт возьми, это ты? — голос звонкий, чуть капризный. — Я тебя обыскалась. Садись, подвезу. — Элизабет? — Нил не поверил своим глазам. — Ты что здесь делаешь? — Живу, — она сняла очки, и в свете фонарей блеснули огромные зелёные глаза. — А ты, я смотрю, гуляешь ночью с Вороном. Нехорошо, Ниэль. Что скажет твой блондин? — Эндрю всё скажу сам. А ты не лезь. — Обижаешь, — Элизабет хлопнула дверцей. — Я лезу, потому что люблю тебя. С детства. Ты знаешь. Жан перевёл взгляд с Нила на Элизабет и обратно. — Это та самая? — спросил он тихо. — Та самая, — вздохнул Нил. — Элизабет, первая королева модельного мира. Моя… подруга. — Подруга, которая хочет большего, — поправила Элизабет, вылезая из машины. На ней были короткие шорты и свитер оверсайз — выглядело так, будто она только что с обложки, а не с дивана. — Садитесь, оба. Подвезу, куда скажете. И не спорьте, я всё равно вас догоню. Нил посмотрел на Жана. Тот устало кивнул. Они сели на заднее сиденье. Машина пахла дорогим парфюмом и кофе. — Давно ты в городе? — спросил Нил. — Неделю. У меня показ, — Элизабет вела машину одной рукой, второй рылась в сумке. — А ты, я смотрю, не скучаешь. То интервью, то драки, то Вороны… Я за тобой слежу, Ниэль. Всегда слежу. — Это страшно звучит. — Это мило звучит. — Она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — А ты, Жан, молчаливый. Так и будешь сидеть, как рыба? — Я устал, — ответил Жан. — Верю. — Элизабет свернула на набережную. — Куда вас? — Сначала Жана, потом меня. — Ко мне? — Жан поднял голову. — К тебе. Ты не должен быть один сегодня. Элизабет ничего не спросила. Просто кивнула и нажала на газ. Жан вышел у своего дома. Поблагодарил — не словами, а взглядом. Элизабет кивнула ему, а когда дверь закрылась, повернулась к Нилу. — Рассказывай. — Не сейчас. — Ниэль. — Элизабет. Она вздохнула, завела мотор и поехала к кампусу Лис. — Я скучала, — сказала она тихо. — Ты даже не звонишь. — Ты не звонила первая. — Потому что боялась услышать, что ты счастлив без меня. Нил промолчал. Элизабет не стала давить. Она просто включила музыку — старую, которую они слушали в детстве, — и всю дорогу до кампуса не проронила ни слова. У ворот она остановилась. — Спокойной ночи, Ниэль. — Спасибо, что подвезла. — Всегда. — Она коснулась его плеча — легко, как будто боялась обжечься. — Береги себя. И этого… Жана. Ты ему нужен. Нил вышел. Машина уехала. Он стоял под фонарём и смотрел вслед серебристому «Мерседесу», пока огни не растаяли в темноте. Свет резал глаза. Рико открыл их с трудом — веки слиплись, голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне. Он сидел на полу, прислонившись к стене. Бутылка валялась рядом — пустая. Телефон — в метре, экран треснут. Он не помнил всего. Отрывки: Нил, Жан, стена, крик. И что-то ещё — что-то, от чего становилось тошно. Он подполз к телефону. Включил. Сообщений не было. Ноль. Ни от Нила, ни от Жана. — Чёрт, — прошептал Рико. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он нашёл номер Нила. Позвонил. Гудки. Голосовая почта. Позвонил Жану. То же самое. Он отбросил телефон, уронил голову на руки. «Что я наделал». Воспоминания возвращались медленно, как нож, который входит в тело по миллиметру. Он заставил их целоваться. Он. Заставил. Нила и Жана. — Господи, — выдохнул Рико. Он встал, шатаясь, дошёл до ванной. Включил холодную воду, сунул голову под кран. Не помогло. Он сел на пол, обхватил колени руками и просидел так час. Может, два. Время потеряло смысл. В какой-то момент он написал Нилу одно сообщение: «Я не помню всего. Но то, что помню — мне стыдно. Я не прошу прощения. Я не заслужил. Но я… я не знаю, что делать». Ответа не было. Нил вернулся в кампус под утро. Эндрю не спал — сидел на подоконнике, курил, смотрел на огни парковки. — Где ты был? — спросил он, не оборачиваясь. — У Жана. Потом у Рико. Потом у Элизабет. Эндрю повернулся. — Сразу с тремя? — Не смешно. — Я и не смеюсь. Нил сел на кровать. Рассказал всё — про синяк Жана, про пьяного Рико, про стену, про поцелуй, про машину, про Элизабет. Эндрю слушал молча. Не перебивал. Не задавал вопросов. Когда Нил закончил, Эндрю выбросил сигарету и подошёл к нему. — Ты в порядке? — спросил он. — Нет. — Он тебя тронул? — Не в том смысле. — В каком? — Он хотел. Но не успел. Он позвал Жана. Заставил нас… — Нил не договорил. Эндрю сел рядом. Не обнял — просто положил ладонь на его затылок и притянул к себе. — Я убью его, — сказал Эндрю спокойно. — Не надо. — Почему? — Потому что это не решит проблему. И потому что я не хочу, чтобы ты пачкал руки. — Руки отмою. — Эндрю. — Нил. Они помолчали. Эндрю поцеловал его в висок — нежно, как умел только с ним. — Ты дрожишь, — заметил Эндрю. — Я не могу забыть. Эти губы. Жана. Не потому что они были чужими. Потому что они были чужими. — Ты его поцеловал не по любви. — Я знаю. — И он тебя — нет. — Знаю. — Тогда что ты чувствуешь? Нил подумал. Долго. — Мне страшно, — сказал он наконец. — Не за себя. За Жана. Рико его бьёт. Годами. Я не знал. А теперь знаю — и не знаю, что делать. — Защити его, — просто сказал Эндрю. — Как умеешь. — А если не получится? — Получится. Ты же Лис. Нил усмехнулся — в первый раз за этот длинный, тяжёлый день. — Люблю тебя, — сказал он. — Знаю, — ответил Эндрю. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты целуешься с Воронами по приказу другого Ворона. — Не напоминай. — Не буду. Они легли. Нил положил голову на плечо Эндрю. Тот обнял его — крепко, как будто боялся, что Нил исчезнет. — Спи, — сказал Эндрю. — Завтра разберёмся. Нил закрыл глаза. И впервые за ночь почувствовал, что может дышать. Через три дня Ваймак объявил: Лис снова зовут на телевидение. На этот раз — совместное интервью с командой поддержки. Черлидеры, менеджеры, несколько игроков. — Будут спрашивать о благотворительности, — объяснил тренер. — О дружбе между командами. О спортивной этике. — То есть скука, — резюмировал Никки. — Не скука, а пиар, — поправил Ваймак. — И вы все будете милыми и улыбчивыми. Поняли? — Да, тренер, — ответили Лисы хором. Нил не хотел ехать. Но Кейтлин настояла: «Тебе нужно отвлечься. Сидеть в комнате и ненавидеть Рико — не вариант». Эндрю поехал с ними — сидел в углу, пил кофе и делал вид, что слушает. В студии суетились осветители. Ведущий — новый, не тот, с усами, а молодая женщина с острым взглядом и идеальной укладкой — листала карточки. — А это кто? — спросила Кейтлин, показывая на девушку, которая сидела в VIP-ложе. Нил поднял голову. Светлые волосы, огромные зелёные глаза, улыбка, от которой у мужчин подкашивались колени. — Элизабет, — выдохнул он. — Та самая? — Кейтлин округлила глаза. — Первая королева модельного мира? — Да. И моя детская подруга. — Которая в тебя влюблена? — Откуда ты знаешь? — Ниэль, она смотрит на тебя так, будто ты последний мужчина на земле. Нил обернулся. Элизабет поймала его взгляд — и улыбнулась. Не кокетливо, а по-настоящему, как умела только с ним. Эндрю заметил эту улыбку. И заметил, как Нил смутился. — Кто это? — спросил он тихо. — Элизабет. Я рассказывал. — Та, которая подвезла вас с Жаном? — Да. — И которая в тебя влюблена? — Эндрю… — Понятно. Эндрю ничего больше не сказал. Он просто встал и пересел так, чтобы оказаться между Нилом и VIP-ложей. — Что ты делаешь? — спросил Нил. — Создаю барьер, — ответил Эндрю. Кейтлин фыркнула, прикрывая рот рукой. Интервью началось. Ведущая задавала вопросы о благотворительности, о поддержке болельщиков, о том, как Лисы помогают друг другу в трудные моменты. — Мистер Минярд, — обратилась она к Эндрю. — Вы недавно вступили в публичные отношения с мистером Джостеном. Как это влияет на команду? — Положительно, — ответил Эндрю, глядя в камеру. — Нил стал счастливее. А значит — лучше играет. Ведущая улыбнулась: — А вы? Вы стали счастливее? Эндрю посмотрел на Нила. — Да, — сказал он. И это было правдой. В VIP-ложе Элизабет сжала край кресла. Её улыбка не дрогнула, но в глазах появилось что-то, похожее на боль. — Мистер Джостен, — ведущая повернулась к Нилу. — У вас есть кто-то из знаменитостей, кто поддерживает вас лично? — Да, — Нил кивнул в сторону ложи. — Элизабет. Мы знакомы с детства. Она моя подруга. — Просто подруга? — спросила ведущая с намёком. — Просто подруга, — твёрдо ответил Нил. Элизабет опустила глаза. Но когда камеры отвлеклись на других, она посмотрела на Нила — долгим, грустным взглядом. Он сделал вид, что не заметил. Элизабет ждала Нила у выхода. — Ты была великолепна, — сказал он, подходя. — Ты был убедителен, — ответила она. — «Просто подруга». Это больно, Ниэль. — Я не хочу тебя обнадёживать. — Я знаю. Но ты мог бы смягчить. — Ложь — не смягчение. Она вздохнула. — Ты изменился. — Постарел. — Нет. Стал жёстче. Нил не ответил. — Я не отступлюсь, — сказала Элизабет. — Я буду рядом. Не как любовница. Как друг. — Друг — это уже много. — Знаю. Поэтому и остаюсь. Она поцеловала его в щёку — легко, почти невесомо — и ушла к своей машине. Эндрю вышел из студии, встал рядом с Нилом. — Она тебя поцеловала, — сказал он. — В щёку. — Всё равно. — Ты ревнуешь? — Нет. Я наблюдаю. — И что ты видишь? Эндрю помолчал. — Что у тебя слишком много людей, которые тебя любят. Рико, Жан, эта Элизабет. А нужен я один. — Ты и есть один, — Нил взял его за руку. — Главный. Эндрю усмехнулся — той своей кривой усмешкой, которая означала «я не верю, но хочу верить». — Поехали домой, — сказал он. — Поехали. Они сели в автобус. Кейтлин уже заняла место у окна, Аарон рядом. Никки дрых в последнем ряду. Сет жевал бургер. — Всё будет хорошо? — спросила Кейтлин, когда Нил сел рядом. — Не знаю, — ответил он. — Но я надеюсь. Автобус тронулся. Лисы ехали домой, оставляя позади студию, камеры, улыбки ведущей и зелёные глаза Элизабет. А впереди их ждали новые проблемы. Этой же ночью случилось ещё одно несчастье. Черлидинг — это красиво, пока кто-то не падает. Кейтлин отрабатывала поддержку, девушка снизу поскользнулась, и Кейтлин рухнула на пол. Нога — под неестественным углом. Крик. Толпа черлидеров в панике. Врач команды был далеко. Но Аарон был рядом. Он услышал крик, выбежал из спортзала, увидел Кейтлин на полу — и забыл всё: что она его девушка, что он будущий спортивный медик, что он не должен паниковать. Он просто опустился на колени, аккуратно взял её за руку. — Кейтлин, смотри на меня. Я здесь. — Больно, — прошептала она. — Очень больно. — Знаю. Сейчас приедет скорая. Я позвоню. Он позвонил. Потом позвонил Нилу. Тот был в больнице у Жана. Услышав про сестру, побледнел. — Я сейчас буду. — Не надо. Я сам отвезу её. — Аарон… — Нил, я врач. Я справлюсь. Он справился. Дождался скорую, поехал вместе с Кейтлин, держал её за руку всю дорогу. В приёмном покое заполнил все бумаги. Поговорил с хирургом. Убедился, что Кейтлин положат в хорошую палату. И только потом сел на стул в коридоре и выдохнул. Руки дрожали. — Ты молодец, — сказал Нил, подходя. Он только что приехал от Жана. — Она сломала ногу. Операция завтра утром. Восстановление — месяца три, не меньше. — Она сможет ходить? — Сможет. Но черлидинг — под вопросом. Нил закрыл глаза. — Она этого не переживёт. — Переживёт, — Аарон поднял голову. — Потому что я буду рядом. Каждый день. Каждый час. Я её не брошу. Нил посмотрел на него — на парня, который когда-то боялся даже смотреть на Кейтлин. А теперь готов был идти за ней в огонь. — Ты хороший, — сказал Нил. — Моя сестра не ошиблась. Аарон покраснел. Впервые за долгое время. — Не говори ей, что я покраснел. А то засмеёт. — Не скажу, — пообещал Нил Через две недели Жана выписали. Он не мог играть ещё месяц, но уже начал строить планы. — Я ухожу от Воронов, — сказал он Нилу, сидя на больничной койке с завязанной головой. — Куда? — В Троянцы. Джереми пригласил. — Джереми Нокс? — Нил поднял бровь. — Ты с ним знаком? — Мы пересекались на турнирах. Он… он нормальный. Не бьёт. — Это уже плюс. — Не смейся. — Я не смеюсь. Я рад. Жан помолчал. — Он тоже… я ему нравлюсь. По-настоящему. Не как Рико, который бил и извинялся. Джереми просто… смотрит. И улыбается. — Это много. — Это всё. Нил хлопнул его по здоровому плечу. — Поехали. Покажу тебе кампус Лис. Заодно познакомишься с Кейтлин, пока она на костылях. — А Эндрю? — Эндрю тебя не тронет. Я сказал. — Ты говорил ему про… поцелуй? — Он знает. И не винит тебя. Жан выдохнул. — Спасибо, Нил. За то, что ты есть. — Не надо благодарности. Ты мой друг. Это просто. Они вышли из больницы. Жан опирался на костыль, Нил держал сумку с вещами. На парковке их ждала машина. За рулём — Эндрю. — Садитесь, — сказал он. — Поехали знакомиться с Троянцами. — Ты что, всё уже организовал? — удивился Жан. — Нил попросил. Я позвонил. Ваймак сказал, что Джереми приедет на следующей неделе. Поговорите. Жан посмотрел на Нила. Тот пожал плечами. — Мы Лисы. Мы помогаем. Операция Кейтлин прошла успешно. Нога заживала, но три месяца без черлидинга и два месяца на костылях — это была катастрофа для активной девушки. Кейтлин злилась, плакала по ночам, но Аарон каждый день приносил ей кофе, книги, смешные мемы и однажды — букет полевых цветов. — Ты идиот, — сказала она, принимая цветы. — Твой идиот, — ответил Аарон. Нил смотрел на них из коридора и улыбался. А потом позвонил Натан. — Сын, я слышал про травму Кейтлин. Я приеду. И хочу познакомиться с твоим… другом. — Эндрю? — Да. Привези его. Нил не стал спорить. Встреча состоялась в ресторане через две недели. Натан приехал без свиты, без телохранителей — просто в хорошем костюме и с бутылкой дорогого вина. Эндрю сидел напротив и не моргал. — Вы пьёте? — спросил Натан. — Иногда. — Со мной выпьете? — Если вы нальёте. Натан налил. Они чокнулись. Нил сидел между ними и чувствовал, что сейчас взорвётся от напряжения. — Ты любишь моего сына? — спросил Натан, отставив бокал. — Да, — сказал Эндрю. — Он делает тебя счастливым? — Да. — Тогда вопросов нет. Нил выдохнул. — Папа… — Я не слепой, сын. Я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты на него. Этого достаточно. Натан поднял бокал: — За вас. И за то, чтобы вы были счастливы. Эндрю кивнул. Нил улыбнулся. Впервые за долгое время — легко, беззаботно. — Спасибо, — сказал Эндрю. — Не благодари. Я всё равно буду проверять, как ты обращаешься с моими детьми. — Проверяйте. Я не против. Натан усмехнулся. — Мне нравится этот парень, Нил. — Мне тоже, — ответил Нил. И это было правдой. Пока Нил метался между больницами, Элизабет давала интервью одному из глянцевых журналов. — Ваш идеальный мужчина? — спросила журналистка, подливая чай. Элизабет улыбнулась — той своей королевской улыбкой, которая появлялась на обложках. — Спортсмен. Светлые волосы. Голубые глаза. Невысокий, но быстрый. Добрый, но может быть жёстким. Умеет дружить. Журналистка замерла с ручкой на полуслове. — Это описание очень напоминает Нила Джостена из команды «Лисы». — Я не называла имён, — Элизабet подмигнула. — Сами додумайте. На следующее утро все газеты пестрели заголовками: «Королева модельного мира влюблена в лиса?», «Элизабет и Нил: тайная любовь?», «Блондинка против блондина — кто победит?» Нил прочитал эти заголовки, лёжа на раскладушке в палате Кейтлин. Кейтлин спала после операции. Аарон дремал в кресле. — Что там? — спросил Эндрю, заходя с кофе. — Элизабет дала интервью, — Нил протянул телефон. — Описала меня с головы до ног. — И что теперь? — Теперь журналисты думают, что у нас роман. — А у вас не роман. — Я знаю. — Она знает? — Я ей сказал. — А они не знают. Нил вздохнул. — Я позвоню ей. Попрошу всё объяснить. — Не надо, — Эндрю сел рядом. — Она ничего не объяснит. Она этого хотела. — Ты ревнуешь? — Нет. Я зол. Потому что она делает тебя публичной фигурой в том смысле, в котором ты не хочешь. Нил замолчал. Потому что Эндрю был прав.