Я не тот, кого можно любить

‎Работа в эскорте подразумевала не бесконечную череду новых лиц, как думали многие, а утомительную стабильность. Одни и те же люди, одни и те же рестораны, похожие разговоры, одинаковые прикосновения. Большинство клиентов Му Цина предпочитали постоянство: встречи раз в неделю, иногда — дважды. Если посчитать, выходило около десяти-шестнадцати активных клиентов, и каждому из них теперь нужно было сообщить, что он исчезнет на две недели. Желательно лично. Иначе начнутся звонки, вопросы, подозрения, попытки выяснить, у кого он проводит время вместо них. ‎ ‎Му Цин поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз действительно отдыхал. Год назад? Больше? Даже самые старые клиенты лишь смутно вспоминали, что он иногда пропадал на несколько дней. Не потому что не мог работать — потому что не умел останавливаться. Если он не отвечал на сообщения слишком долго, внутри поднималось неприятное чувство тревоги, будто без постоянной занятости он переставал существовать. ‎ ‎Сейчас он сидел в роскошном ресторане напротив господина Мина. Тёплый свет дорогих ламп делал лицо мужчины мягче, скрывал возрастные складки, а идеально выглаженный костюм и дорогой парфюм создавали образ человека, который привык держать свою жизнь под контролем. Из всех клиентов господин Мин был одним из самых более-менее приятных. Не вызывал раздражения, не пытался самоутверждаться, не смотрел на Му Цина как на вещь. Именно поэтому всё стало только хуже. ‎ ‎Это был тот самый господин Мин, который ушёл от жены из-за него. ‎ ‎Когда Му Цин узнал об этом, внутри всё опустилось с такой тяжестью, что несколько дней ему физически не хотелось открывать сообщения. Он ведь видел, к чему всё идёт. Замечал слишком долгие взгляды, слишком личные разговоры, попытки задержать его рядом ещё хоть ненадолго. И всё равно не остановил. Не потому что хотел разрушить чужую семью — просто не знал, где именно должен был провести черту. Но мысль о женщине, которую он никогда не видел, и их тринадцатилетней дочери всё равно оставалась неприятной занозой где-то под рёбрами. Стыдной, липкой, от которой невозможно избавиться. ‎ ‎— На две недели? — в голосе господина Мина прозвучало искреннее недоверие. — Ты никогда так надолго не брал перерыв. ‎ ‎Он осторожно накрыл ладонь Му Цина своей, будто надеялся удержать его этим простым жестом. Му Цин привычно улыбнулся — мягко, спокойно, ровно настолько тепло, насколько требовала ситуация. Улыбка вышла почти автоматической. За годы работы он научился изображать нежность раньше, чем успевал почувствовать хоть что-то. ‎ ‎— Понимаю, дорогой, для тебя это непривычно, — легко произнёс он. — Но мне тоже иногда нужно отдыхать. ‎ ‎На самом деле слово «отдых» казалось ему чужим. Он не представлял, что будет делать две недели без расписания встреч, без сообщений посреди ночи, без необходимости постоянно быть кем-то для других людей. ‎ ‎Господин Мин тяжело вздохнул. В его взгляде промелькнуло что-то почти болезненное — то ли обида, то ли страх, что Му Цин может однажды исчезнуть насовсем. ‎ ‎— Понимаю, — сказал он после паузы. — Что я могу для тебя сделать? Может, оплатить отпуск? ‎ ‎Му Цин тихо усмехнулся. Предложение было предсказуемым. Господин Мин всегда пытался решать чувства деньгами, словно любую тревогу можно упаковать в дорогой подарок. ‎ ‎— Если так хочешь меня побаловать, можешь оплатить мне спа, — улыбнулся Му Цин. ‎ ‎И, к собственному удивлению, на секунду действительно представил тишину. Без звонков. Без чужих рук. Без необходимости всё время улыбаться. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎ ‎Следующим клиентом был господин Чжао. Уже по дороге к нему Му Цин чувствовал себя спокойнее. В отличие от других, Чжао никогда не цеплялся за него слишком сильно. Не пытался купить больше времени, чем ему позволяли, не устраивал сцен из-за отменённых встреч и не задавал вопросов, на которые сам не хотел слышать ответы. С ним было… легко. Настолько, насколько вообще могло быть легко в его работе. ‎ ‎Иногда Му Цину казалось, что господин Чжао единственный видел в нём живого человека, а не красивую роль, которую удобно держать рядом в нужные вечера. ‎ ‎— Отпуск, — спокойно повторил Чжао, выслушав его. Он слегка откинулся на спинку кресла и задумчиво хмыкнул. — Хм. Давно пора. ‎ ‎Му Цин невольно улыбнулся — по-настоящему, без привычной осторожной фальши. Реакция оказалась именно такой, как он ожидал. Без обиды. Без попыток удержать. Без этого неприятного чувства, будто он кому-то что-то должен сверх оговорённого. ‎ ‎— Спасибо, дорогой, я знал, что ты меня поддержишь. ‎ ‎— А как иначе, — господин Чжао мягко усмехнулся, глядя на него поверх чашки чая. ‎ ‎И от этой простой фразы внутри почему-то стало теплее. Безопаснее. Му Цин редко позволял себе расслабляться рядом с клиентами, но рядом с Чжао напряжение всегда немного отпускало само собой. Наверное, потому что не пытался влезть под кожу. ‎ ‎— Знаешь, если захочешь как-нибудь поговорить ночью… — начал Му Цин скорее по привычке. ‎ ‎Он предлагал это многим клиентам. Ночные звонки, разговоры, возможность выслушать — часть работы, часть образа человека, который всегда рядом. Но договорить он не успел. ‎ ‎— Му Цин, — спокойно перебил его Чжао, и в голосе не было ни раздражения, ни насмешки. — Во время отпуска люди обычно отдыхают. Попробуй хотя бы в этот раз не работать круглосуточно. ‎ ‎Му Цин замолчал. ‎ ‎На секунду он даже растерялся от того, насколько прямо это прозвучало. Большинство клиентов, наоборот, были бы рады получить от него хоть каплю внимания вне расписания. А Чжао… будто специально отодвигал его подальше от себя. ‎ ‎И почему-то именно это заботило сильнее всего. ‎ ‎Му Цин тихо выдохнул и опустил взгляд на стол, скрывая неожиданное смущение. ‎ ‎— Я подумаю над этим, — пробормотал он с лёгкой улыбкой. ‎ ‎Хотя прекрасно понимал, что, скорее всего, всё равно будет проверять телефон посреди ночи. Просто потому, что тишина до сих пор пугала его больше, чем усталость. ‎ ‎В этот момент за один из столиков неподалёку опустился мужчина, которого Му Цин узнал мгновенно. ‎ ‎Гун Вэй. ‎ ‎По спине сразу пробежал холодок, а внутри неприятно сжалось что-то давно знакомое, почти рефлекторное. Му Цин даже не успел подумать, прежде чем машинально потянулся пальцами к шее, скрытой под тёмным атласным шарфом. Ткань мягко скользнула под ладонью, и от этого прикосновения воспоминания вспыхнули слишком ярко. ‎ ‎Слишком сильные пальцы на горле. Сбитое дыхание. Хриплый смех над самым ухом, когда Му Цин впервые попросил остановиться. ‎ ‎Он заставил себя медленно вдохнуть, стараясь не позволить эмоциям проступить на лице. Только поздно. ‎ ‎Гун Вэй заметил этот жест сразу. И улыбнулся. Криво. Медленно. Так, будто прекрасно понимал, какую именно реакцию вызывает. В этой улыбке не было ни тепла, ни смущения от случайной встречи — только знакомое хищное удовольствие человека, которому нравилось видеть чужой страх. ‎ ‎Му Цину резко захотелось уйти. Немедленно. Реакция не укрылась от господина Чжао. Он проследил за его взглядом, затем спокойно перевёл глаза на Гун Вэя. Лицо Чжао почти не изменилось, но Му Цин слишком давно знал людей, чтобы не заметить, как похолодел его взгляд. ‎ ‎— Ты его знаешь? ‎ ‎Вопрос прозвучал ровно, без лишнего любопытства. И именно это почему-то облегчало ответ. ‎ ‎Му Цин отвёл глаза первым. ‎ ‎— Старый клиент, — коротко произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Я перестал с ним работать. ‎ ‎Он не сказал «отшил». Не сейчас. Потому что даже это слово внезапно показалось опасным. ‎ ‎Господин Чжао ещё раз посмотрел в сторону Гун Вэя. Тот продолжал наблюдать за ними совершенно открыто, не делая даже попытки скрыть интерес. ‎ ‎— Мне поговорить с ним, чтобы он ушёл? ‎ ‎Му Цин дёрнулся быстрее, чем успел подумать. ‎ ‎— Нет. ‎ ‎Слишком резко. ‎ ‎Он сам услышал, как напряжённо прозвучал голос, и тут же почувствовал неприятный укол раздражения на самого себя. Спокойно. Нужно было спокойно. ‎ ‎Но тело уже выдало его раньше разума: напряжённые плечи, пальцы, стиснувшие край стола, слишком быстрый вдох. ‎ ‎Чжао заметил. Конечно заметил. Му Цин заставил себя чуть расслабиться и уже тише добавил: ‎ ‎— Давай просто уйдём. Пойдём к тебе. ‎ ‎Ему не хотелось оставаться здесь ни секунды дольше под этим взглядом. Казалось, ещё немного — и он снова почувствует на коже чужие пальцы. Снова услышит спокойный голос Гун Вэя, объясняющий, что ему просто нравится смотреть, как Му Цин пытается сохранить контроль. ‎ ‎Самое мерзкое было в том, что Гун Вэй никогда не переходил границы настолько явно, чтобы Му Цин мог устроить скандал. Всё балансировало где-то рядом. Достаточно, чтобы напугать. Недостаточно, чтобы кто-то другой счёл это проблемой. ‎ ‎Му Цин подозревал, что это не последняя встреча. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎Му Цин лежал поперёк кровати, лениво листая ленту, больше пытаясь занять руки, чем действительно что-то читать. После встречи с Гун Вэем внутри до сих пор оставалось неприятное ощущение липкого напряжения, словно тело так и не поняло, что опасность уже позади. Он несколько раз ловил себя на том, что машинально касается шарфа на шее, и каждый раз раздражённо одёргивал руку. Это бесило сильнее всего — собственная реакция. Будто Гун Вэй всё ещё имел над ним какую-то власть просто потому, что умел вызывать страх одним взглядом. ‎ ‎Лента мелькала перед глазами бессмысленным потоком фотографий, рекламы и чужих лиц, пока Му Цин внезапно не наткнулся на новый пост Фэн Синя. Палец замер сам собой. ‎ ‎На фотографии Фэн Синь сидел в кофейне вместе с Цоцо, удерживая мальчика у себя на коленях. Цоцо что-то увлечённо рассказывал, размахивая маленькими руками, а сам Фэн Синь смотрел на него с той редкой мягкостью, которая появлялась у него только рядом с сыном. Даже через экран чувствовалось, насколько естественно они смотрелись вместе — спокойно, тепло, по-настоящему. ‎ ‎И от этого у Му Цина внутри что-то неожиданно дрогнуло. ‎ ‎Напряжение, сжимавшее грудную клетку весь вечер, немного ослабло. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы он это заметил. Он сам не понял, почему так долго рассматривает фотографию. Наверное, потому что рядом с Фэн Синем всё всегда ощущалось… настоящим. Без игры. Без необходимости подбирать правильную интонацию, улыбку или взгляд. ‎ ‎Му Цин невольно вспомнил свою встречу с Цоцо. Как они сидели на полу и строили целый «парк динозавров» из игрушек, а мальчик с абсолютно серьёзным видом поправлял его каждый раз, когда Му Цин специально путал названия. Тогда он впервые за долгое время поймал себя на том, что смеётся не потому, что так надо. Просто потому что ему было весело. ‎ ‎И, честно говоря, это пугало. ‎ ‎Потому что такие моменты слишком легко становились чем-то важным. ‎ ‎Му Цин медленно выдохнул, продолжая смотреть на фотографию. Удивительно, как ребёнок четырёх лет мог знать о динозаврах больше, чем большинство взрослых о собственной жизни. Цоцо тогда с таким восторгом рассказывал про трицератопсов и анкилозавров, будто делился величайшей тайной мира, и Му Цин неожиданно поймал себя на желании слушать дальше. Просто сидеть рядом и слушать. ‎ ‎От этой мысли внутри стало ещё теплее — и одновременно как-то больно. ‎ ‎Он прикрыл глаза рукой, тихо усмехнувшись самому себе. Смешно. После всего сегодняшнего дня ему хотелось не выпить, не найти кого-то для отвлечения, не раствориться в работе, как обычно. Ему хотелось услышать голос Фэн Синя. Или звонкий голос Цоцо, который наверняка снова начал бы рассказывать про динозавров так, будто Му Цин обязан срочно это запомнить. ‎ ‎И это ощущалось слишком… домашним. ‎ ‎Настолько, что он даже не сразу понял, почему сердце вдруг забилось чуть быстрее от одной только мысли позвонить. ‎ ‎Му Цин уставился в экран телефона, задержав палец над перепиской с Фэн Синем. В груди появилось странное колебание, почти неуверенность. Он привык быть нужным людям за что-то — за внимание, за ласку, за удобство, за возможность заполнить чужую пустоту. Но рядом с Фэн Синем всё чаще возникало опасное чувство, будто с ним можно просто быть. ‎ ‎Му Цин ещё несколько секунд смотрел на переписку, прежде чем всё-таки открыть чат с Фэн Синем. Пальцы зависли над клавиатурой. Он внезапно почувствовал себя почти неловко — глупо даже. Будто это был не обычный вопрос, а что-то гораздо более личное. ‎ ‎«Можно позвонить? Или ты занят?» ‎ ‎Сообщение улетело в чат, и Му Цин тут же раздражённо цокнул языком сам на себя. Слишком осторожно. Слишком… будто спрашивает разрешения на чужое внимание. ‎ ‎Он уже хотел отложить телефон, когда экран неожиданно засветился входящим вызовом. ‎ ‎Фэн Синь. ‎ ‎Му Цин моргнул от неожиданности и почти сразу ответил. ‎ ‎— Быстро ты, — пробормотал он, устраиваясь удобнее на кровати. ‎ ‎В трубке послышался знакомый низкий голос, и вместе с ним — лёгкая усмешка. ‎ ‎— Соскучился? ‎ ‎Му Цин фыркнул раньше, чем успел подумать. Напряжение внутри почему-то сразу стало слабее. ‎ ‎— Нет, — лениво протянул он, закатывая глаза, хотя Фэн Синь этого не видел. — Просто день тяжёлый. ‎ ‎На другом конце ненадолго повисла тишина, уже совсем другая — спокойная, без неловкости. Будто Фэн Синь действительно услышал это, а не просто поддержал разговор. ‎ ‎— У меня тоже, — наконец сказал он чуть устало. — Хочешь выпить? ‎ ‎Му Цин замер. ‎ ‎Предложение оказалось настолько неожиданным, что он даже не сразу нашёлся с ответом. Обычно люди звали его куда-то, потому что хотели компанию, внимание или красивую картинку рядом. Но сейчас в голосе Фэн Синя не было ничего такого. Ни заигрывания. Ни намёков. Просто усталость человека, который тоже не хотел оставаться один после плохого дня. ‎ ‎И от этого внутри стало странно тепло. ‎ ‎— Ты сейчас серьёзно? — с тихим смешком спросил Му Цин. ‎ ‎— Нет, конечно. Позвонил тебе среди ночи ради социального эксперимента. ‎ ‎Му Цин невольно рассмеялся — коротко, но по-настоящему. Даже удивительно, насколько легче становилось от этой привычной грубоватой манеры Фэн Синя. ‎ ‎Он перевернулся на спину и уставился в потолок, чувствуя, как неприятная тяжесть сегодняшнего дня медленно отступает. ‎ ‎— Ладно, — тихо сказал он спустя пару секунд. — Я согласен. ‎ ‎И почему-то поймал себя на том, что впервые за весь вечер действительно этого хочет. Не отвлечься. Не убежать от мыслей. А просто побыть рядом с кем-то, рядом с кем можно не притворяться каждую секунду. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎ ‎Му Цин вошёл в бар и почти сразу заметил Фэн Синя за дальним столиком у стены. Тот сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана, с уже наполовину пустым стаканом в руке. Увидев Му Цина, он коротко махнул ему рукой, подзывая ближе. В тусклом жёлтом свете дешёвых ламп бар выглядел удивительно уютным — потёртые деревянные столы, тихий гул разговоров, старая музыка где-то на фоне. Совсем не то место, куда обычно водили Му Цина клиенты. ‎ ‎— Ну и место ты выбрал, — беззлобно фыркнул Му Цин, усаживаясь рядом и стягивая шарф чуть ниже. ‎ ‎Фэн Синь только хмыкнул с лёгкой усмешкой. ‎ ‎— Зато атмосферно. ‎ ‎Му Цин невольно огляделся ещё раз и тихо признал про себя, что тот, вообще-то, прав. Здесь никто не пытался выглядеть богаче, важнее или изысканнее, чем есть. Никто не бросал оценивающих взглядов. После дорогих ресторанов с приглушённой музыкой и идеально натянутыми улыбками эта простота ощущалась почти непривычно. ‎ ‎— Что будешь заказывать? — спросил Фэн Синь. ‎ ‎— То же, что и ты. ‎ ‎— Очень рискованное доверие. ‎ ‎— Переживу. ‎ ‎Фэн Синь усмехнулся и заказал им обоим дешёвый виски. Пока бармен возился с бутылками, Му Цин лениво наблюдал за людьми вокруг. Кто-то громко спорил у стойки, в углу смеялась компания студентов, а за соседним столиком двое мужчин играли в карты так сосредоточенно, будто от этого зависела их жизнь. И почему-то от всей этой шумной, живой атмосферы внутри становилось спокойнее. ‎ ‎Фэн Синь отпил виски и вдруг сказал: ‎ ‎— Я тебя сегодня не позвал к Се Ляню, потому что у него сейчас Хуа Чэн с друзьями. ‎ ‎Му Цин приподнял бровь. ‎ ‎— Я всё равно пока не готов к вечеринкам, — признался он честно, крутя стакан в пальцах. — А что за друзья? Вы вроде о них не рассказывали. ‎ ‎— Да они странные, — тут же фыркнул Фэн Синь. — Один выглядит как гот из старых фильмов, а второй — будто сбежал с конкурса косплея Сейлор Мун. ‎ ‎Му Цин тихо рассмеялся, чувствуя, как напряжение окончательно начинает растворяться. ‎ ‎— Уже звучит интересно. Рассказывай подробнее. ‎ ‎— Тот, который мрачный и молчаливый — Хэ Сюань. Сидит с таким лицом, будто мысленно проклинает всё человечество. А второй — Ши Цинсюань. Очень шумный. Очень. Иногда мне кажется, что он способен разговаривать без остановки часов десять. ‎ ‎— Звучит как кошмар Хэ Сюаня. ‎ ‎Фэн Синь коротко хохотнул. ‎ ‎— Судя по его лицу — да. ‎ ‎Му Цин сделал глоток виски и поморщился. Напиток оказался дешёвым ровно настолько, насколько он и ожидал, но почему-то это даже забавляло. Рядом с Фэн Синем ему не нужно было делать вид, что он привык только к дорогому алкоголю и элитным заведениям. Можно было просто сидеть вот так, морщиться от плохого виски и не думать о том, как выглядит со стороны. ‎ ‎— У них ещё и один иероглиф в имени, — заметил Му Цин задумчиво. ‎ ‎— Именно. А ещё они родились в один год, месяц, день и время. ‎ ‎Му Цин уставился на него поверх стакана. ‎ ‎— Да ну. Ты сейчас шутишь. ‎ ‎— Как видишь, нет. ‎ ‎— Они друг друга что, по натальной карте выбирали? ‎ ‎На секунду Фэн Синь замолчал, а потом неожиданно расхохотался — громко, совершенно искренне, запрокинув голову назад. И Му Цин поймал себя на том, что не может перестать смотреть на него в этот момент. ‎ ‎Фэн Синь редко смеялся вот так открыто. Обычно его эмоции были грубее, сдержаннее, словно он постоянно держал себя в руках даже в мелочах. Но сейчас смех звучал настолько живо, что у Му Цина внутри снова стало тепло. ‎ ‎Настолько тепло, что он даже отвёл взгляд в сторону, делая ещё один глоток виски только чтобы скрыть собственную улыбку. ‎ ‎И вдруг очень ясно понял: именно этого ему сегодня и не хватало. Не дорогих ресторанов. Не красивых слов. Не привычного ощущения контроля. ‎ ‎А вот этого — сидеть рядом с человеком и смеяться над какой-то ерундой так, будто в мире действительно может быть просто спокойно. ‎ ‎ ‎Фэн Синь ещё какое-то время смеялся, качая головой, будто сама мысль о «совместимости по натальной карте» теперь прочно засела у него в голове. Му Цин невольно тоже начал улыбаться шире, чувствуя странное удовлетворение от того, что сумел вызвать у него такую реакцию. ‎ ‎— Всё, теперь я никогда не смогу смотреть на них нормально, — выдохнул Фэн Синь, наконец немного успокоившись. — Особенно на Хэ Сюаня. Буду представлять, как он тайком читает гороскопы. ‎ ‎— А что? — невинно протянул Му Цин. — Вдруг он из тех людей, которые с серьёзным лицом проверяют совместимость стихий. ‎ ‎— Он скорее проверяет совместимость людей с могилой. ‎ ‎Му Цин тихо фыркнул в стакан. Алкоголь постепенно разливался приятным теплом по телу, расслабляя мышцы, которые весь день оставались напряжёнными. И рядом с Фэн Синем это ощущалось особенно странно — спокойно. Без необходимости следить за каждым словом. ‎ ‎Фэн Синь покосился на него и чуть прищурился. ‎ ‎— Тебе уже лучше. ‎ ‎Му Цин моргнул. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Ты выглядишь спокойнее, чем когда пришёл. ‎ ‎Му Цин машинально хотел отмахнуться чем-нибудь привычным, лёгким, но слова почему-то застряли. Потому что Фэн Синь был прав. Когда он только вошёл в бар, внутри всё ещё сидела тяжесть после долгого дня, раздражение, усталость, тревога, от которой хотелось спрятаться под одеяло и выключить телефон. А сейчас… сейчас он сидел в дешёвом баре с плохим виски и слушал, как Фэн Синь жалуется на странных друзей Хуа Чэна. ‎ ‎И ему действительно становилось легче. ‎ ‎Му Цин опустил взгляд в стакан и усмехнулся уголком губ. ‎ ‎— Может быть. ‎ ‎Фэн Синь хмыкнул так, будто и не ожидал более честного ответа. ‎ ‎На несколько секунд между ними повисла спокойная тишина. Не неловкая — наоборот. Му Цин поймал себя на мысли, что раньше ненавидел такие паузы. Ему всегда казалось, что молчание нужно срочно чем-то заполнять: разговором, улыбкой, прикосновением, чем угодно. Иначе человек рядом заскучает, потеряет интерес, начнёт смотреть куда-то ещё. ‎ ‎Но с Фэн Синем молчание почему-то не давило. ‎ ‎Тот просто сидел рядом, лениво крутя стакан в руке, и выглядел таким уставшим и настоящим, что Му Цин неожиданно почувствовал укол чего-то мягкого под рёбрами. ‎ ‎— Ты сам-то когда последний раз отдыхал? — вдруг спросил он. ‎ ‎Фэн Синь фыркнул. ‎ ‎— Это сейчас была атака в ответ? ‎ ‎— Нет, мне правда интересно. ‎ ‎Тот задумался на пару секунд. ‎ ‎— Не помню. Наверное, когда Цоцо был совсем маленьким. Тогда Се Лянь буквально выгнал меня на выходные из города, потому что я уже начал засыпать стоя. ‎ ‎Му Цин тихо рассмеялся, легко представив эту картину. ‎ ‎— И как? Помогло? ‎ ‎— Нет. Я весь отдых переживал, что дома что-то случится. ‎ ‎— Понимаю. ‎ ‎Слово вырвалось слишком быстро. Фэн Синь перевёл на него взгляд, и Му Цин почти физически почувствовал этот момент — когда можно было снова спрятаться за привычной лёгкостью или сказать что-то честное. ‎ ‎Он медленно выдохнул. ‎ ‎— Я тоже не умею нормально отдыхать, — признался он тише. — Когда ничего не происходит… становится как-то не по себе. ‎ ‎Фэн Синь долго молчал, глядя на него внимательно, но без жалости. И Му Цин неожиданно был благодарен именно за это. ‎ ‎— Тогда, может, тебе нужен отпуск, — спокойно сказал он. ‎ ‎Му Цин усмехнулся. ‎ ‎— Я уже взял. На две недели. ‎ ‎— Значит, теперь тебя можно чаще приглашать посидеть. ‎ ‎— Не боишься, что твоя Цзянь Лань будет ревновать? ‎ ‎Фэн Синь закатил глаза. ‎ ‎— Ты невозможный. ‎ ‎Но в голосе уже слышалась улыбка. ‎ ‎Му Цин откинулся на спинку дивана, чувствуя неожиданную лёгкость внутри. В баре стало шумнее, кто-то включил музыку погромче, за соседним столом уже спорили о чём-то совершенно бессмысленном, и всё это вдруг казалось удивительно нормальным. Обычным. Почти домашним. ‎ ‎Он украдкой посмотрел на Фэн Синя и поймал себя на том, что совсем не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. ‎