Его половина

Весь день на поле Ники буквально летал. Он больше не ронял клюшку и даже умудрился перехватить мяч у Сета, за что получил скупое, но историческое «Неплохо, Хеммик» от Кевина. Ники сиял так, будто выиграл чемпионат страны. Лисы вели себя как обычно. Сет привычно матерился, Элисон критиковала чьи-то наколенники, Дэн подбадривала команду. Но Ники замечал мелочи. То, как Нил пару раз придержал перед ним дверь раздевалки. То, как Эндрю, проходя мимо, не потянулся к повязке с ножами, а просто проводил его равнодушным (но уже не угрожающим) взглядом. Они знали. И небо не рухнуло на землю. Вернувшись в общежитие, Ники первым делом побежал в магазин на заправке. В его голове созрел план. Он долго выбирал и в итоге купил толстый блокнот в твёрдом кожаном переплёте и хорошую гелевую ручку, которая мягко скользила по бумаге. Вечером, пока Аарон ушёл к Кейтлин, Ники сел за стол. На первую страницу блокнота он наклеил яркий стикер с улыбающимся смайликом. «Томас, привет! Эндрю прав, писать в телефоне неудобно. Теперь это наш личный дневник. Чувак, я чуть инфаркт не схватил, когда узнал, что ты выполз к ним! Но ты просто космос. Объяснить Эндрю про утробу и выжить — за это нужно давать медаль. Сегодня солнце жарило так, что на стадионе можно было яичницу жарить. Нил передал мне твои слова про асфальт. Они не считают нас психами, Томас. Они… они приняли тебя. Расскажи, как ты себя чувствуешь? Тело сильно болит после тренировок этого тирана Кевина? Пиши сюда, я утром всё прочитаю!» Ники положил блокнот на тумбочку, оставил рядом бутылку холодной воды и со спокойной душой лёг спать. На этот раз страха не было. Было только странное, приятное предвкушение.

***

В три часа ночи сознание Ники плавно ушло в глубокий сон, и Томас открыл глаза. Он сел, чувствуя, как приятно тянет мышцы, Ники сегодня хорошо поработал. Томас сразу заметил блокнот. Его пальцы бережно коснулись кожаной обложки. Он открыл первую страницу, прочитал аккуратный почерк брата и тихо, хрипло рассмеялся в кулак, чтобы не разбудить спящего на соседней кровати Аарона. Томас взял ручку. Писать на бумаге было намного легче, чем тыкать в сенсорный экран — пальцы Ники были большими, а буквы в блокноте можно было выводить крупно и не торопясь. «Привет, Ники. На бумаге писать здорово, спасибо за блокнот. Мышцы немного ноют, но это приятная боль. Наверное, это значит, что я тоже становлюсь сильнее вместе с тобой. Мне всё ещё непривычно, что вокруг так много звуков. Ночью общежитие дышит. Твой брат Аарон очень смешно сопит во сне. Я хочу пить». Томас закрыл блокнот, сделал несколько глотков из бутылки. Но усидеть в комнате снова не смог. Ему хотелось увидеть Нила и Эндрю — теперь, когда они знали правду, Томасу больше не нужно было притворяться глупым лунатиком. Он тихо приоткрыл дверь и вышел в гостиную. Там горела настольная лампа. Эндрю сидел в кресле, поджав одну ногу, и лениво листал какой-то журнал. Нил устроился на подоконнике, глядя в окно. Стоило Томасу появиться, они оба повернули головы. Томас сделал несколько медленных, всё ещё немного неуклюжих шагов и остановился у края ковра. Он не стал улыбаться своей пугающей улыбкой, а просто прижал руку к груди и слегка наклонил голову в знак приветствия. — Вышел-таки, — ровно сказал Эндрю, закрывая журнал. — Живой труп Хеммик. Томас медленно перевёл взгляд на Эндрю, а затем на Нила. Говорить по-прежнему было тяжело, связки не слушались днём нетренированного Томаса. — Книга… — хрипло выговорил Томас, указывая на блокнот, который остался в комнате. — Ники… купил. Мы… пишем. Нил мягко спрыгнул с подоконника. В его движениях не было агрессии, только чистое любопытство. Он подошёл к Томасу на расстояние пары шагов. — Ники рассказал тебе про солнце? Томас кивнул. Его пустые глаза на секунду блеснули в свете лампы. — Жарко. Яичница… на поле, — Томас повторил шутку Ники из записки, хотя из-за его монотонного голоса это прозвучало довольно сюрреалистично. Нил коротко усмехнулся. — Да, Кевин сегодня выжал из Ники все соки. Эндрю поднялся со своего места. Он подошёл к холодильнику, достал оттуда банку газировки и, вернувшись, протянул её Томасу. Томас замер, глядя на холодный алюминий. Медленно, стараясь не уронить, он принял банку. Пальцы ощутили покалывающий холод. — Пей и проваливай спать, Томас, — безучастно произнёс Эндрю, направляясь к выходу из гостиной. — Твоё время истекает. Скоро рассвет, а дневной придурок должен быть дееспособным. Томас посмотрел на банку, затем на Эндрю. — Спасибо… кузен, — тихо, но уже чётче сказал он вслед Миньярду. Эндрю на секунду замер в дверях, но ничего не ответил и ушёл в спальню. Томас повернулся к Нилу. Рыжий нападающий понимающе кивнул ему: — Иди. Ники будет рад узнать, что ты получил подарок от Эндрю. Он редко делает подарки. Томас послушно развернулся. Внутри него разливалось удивительное, совершенно новое чувство. Он больше не был ошибкой природы, запертой в темноте. У него было имя. У него был брат, который заботился о нём. И у него были Лисы — самые странные, опасные, но, чёрт возьми, лучшие люди, которых он мог встретить в этой чужой жизни.

***

Утром Ники проснулся от холода. Его пальцы сжимали пустую жестянку из-под газировки. Он моргнул, уставившись на банку, а потом резко повернулся к тумбочке и схватил блокнот. На второй странице размашистым, но старательным почерком Томаса было написано: «Эндрю угостил меня газировкой. Она холодная и колет язык, Ники! Это было потрясающе. Нил сказал, что Эндрю редко делает подарки, так что я горжусь собой. Они называют меня по имени. Они приняли меня, брат. Расскажи мне сегодня про вкус еды. Что ты будешь есть на обед? Я хочу знать, какая на вкус жизнь». Ники прижал блокнот к груди. Из глаз брызнули слёзы — глупые, счастливые слёзы облегчения. Он уткнулся лицом в подушку, чтобы Аарон не услышал его всхлипов, и тихо прошептал: — Я расскажу тебе всё, Томас. Обязательно всё расскажу. Впереди была утренняя тренировка, крики Кевина и долгий день под палящим солнцем. Но теперь Ники Хеммик точно знал: он больше никогда не будет одинок. Каждую ночь, когда он будет закрывать глаза, его брат будет просыпаться, чтобы продолжить их общую историю.

***

Весь день Ники ходил с глуповатой, но абсолютно счастливой улыбкой. На обеде в студенческой столовой он устроил настоящее представление, чем изрядно повеселил старшекурсников. Он заказывал еду так, словно был ресторанным критиком на тайном задании. — Ники, какого хрена ты делаешь? — Элисон брезгливо приподняла безупречно оформленную бровь, глядя, как Хеммик с закрытыми глазами медленно пережёвывает кусок яблочного пирога. — Я запоминаю текстуру, Элис! — благоговейно прошептал Ники, за секунду до того, как Сет бесцеремонно утащил с его тарелки картофелину фри. — Эй! Верни! Это для… для науки! Мэтт добродушно рассмеялся, пихая Сета в бок, а Дэн лишь покачала головой, решив, что Ники просто поймал очередную волну своего обычного безумия. Рене, сидевшая напротив, мягко улыбнулась, а Кевин, не отрываясь от блокнота со схемами, проворчал что-то про лишние углеводы, которые замедляют реакцию на поле. Ники было плевать. Он фиксировал каждый вкус. Остроту соуса табаско, сладость корицы, ледяную свежесть мятного чая и хруст поджаренного тоста. Ему нужно было собрать целый багаж ощущений, чтобы передать его Томасу. Вечером блокнот пополнился новой, размашистой записью: «Томас, приготовься, сейчас я устрою твоему воображению кулинарный взрыв! Сегодня на обед был яблочный пирог. Он тёплый, мягкий, и когда ты его кусаешь, сначала чувствуешь сладость, а потом такую лёгкую кислинку, от которой сводит зубы. А ещё я пил колу со льдом она похожа на ту газировку, что дал тебе Эндрю, но пахнет карамелью. Кстати, Ваймак (наш тренер) сегодня притащил в раздевалку коробку пиццы с пепперони. Это такое тесто с острыми кружочками колбасы. Колбаса немного обжигает язык, но это чертовски круто! P.S. Я оставил тебе на столе пачку мармеладных червячков. Они кислые снаружи и сладкие внутри. Попробуй ночью, тебе понравится!»

***

В 1:58 ночи Томас плавно перехватил контроль. Тело Ники отозвалось лёгкой сытостью, дневной брат явно постарался на славу. Томас сразу же открыл блокнот. Читая описание пирога и пиццы, он невольно сглотнул слюну. Это было потрясающе — Ники описывал всё так ярко, будто Томас сам сидел в той столовой. Он перевёл взгляд на тумбочку и заметил яркую пачку мармеладок. Пальцы всё ещё слушались заторможенно, но Томас аккуратно разорвал пластиковую упаковку. Он достал одного неоново-зелёного червяка и медленно положил его в рот. Глаза Томаса округлились. Кислый сахар мгновенно заставил рецепторы паниковать, рот наполнился слюной, а затем пошла сладкая фруктовая волна. Это было так сильно и непривычно после вечной пресной темноты, что Томас беззвучно зааплодировал сам себе, жуя мармеладку со скоростью ленивца. Прихватив пачку с собой, он тихо вышел в гостиную. Ему хотелось поделиться этим открытием. Там, как обычно, дежурили «ночные стражи». Эндрю сидел на кухонном столе, свесив одну ногу, и лениво курил в открытое окно. Нил сидел на полу, прислонившись спиной к тумбе, и чистил один из ножей Миньярда. Томас подошёл ближе. Движения его сонного тела стали чуть плавнее — сказывалась практика последних ночей. Он остановился перед Нилом, протянул руку и продемонстрировал пачку мармеладок. — Чер-вяк, — хрипло, но с явным восторгом выговорил Томас. — Кис-ло. Вкус-но. Нил поднял глаза, оценив масштаб ночного счастья Томаса. — Ники оставил? — догадался он. Томас интенсивно закивал (голова двигалась всё ещё немного деревянно). Он запустил пальцы в пачку, выудил двух червяков и протянул Нилу. Джостен мгновение колебался, но потом взял один. Томас повернулся к Эндрю. Кузен продолжал курить, делая вид, что его здесь нет, но Томас был настойчив. Он подошёл к столу и протянул мармеладку прямо к лицу Миньярда. Эндрю медленно перевёл взгляд с сигареты на мармеладного червяка, затем в пустые глаза Томаса. Повисла тяжёлая пауза. Настоящий Ники уже полз бы в сторону канадской границы от одного такого взгляда, но Томас лишь терпеливо держал угощение на раскрытой ладони. — Хеммик, ты идиот, — холодно выдохнул Эндрю вместе с дымом. Однако нож он убрал. Протянув руку, Миньярд забрал мармеладку, швырнул её в рот и вернулся к созерцанию темноты за окном. Это было высшим проявлением кузенского одобрения. Томас беззвучно улыбнулся. Ему казалось, что его сонная, ночная жизнь приобретает всё более чёткие краски. — Томас, — тихо позвал Нил, пережёвывая мармелад. — Завтра у нас парная тренировка по защите. Передай Ники, чтобы он не просыпал. Кевин будет злым. Томас кивнул. — Пере-дам. Блок-нот… напишу.

***

Ники проснулся оттого, что его пальцы были подозрительно липкими. Он сел на кровати, слизнул остатки кислого сахара с губы и тут же потянулся к блокноту. На новой странице красовалась аккуратная запись: «Мармелад — это лучшее, что создало человечество, Ники! Кислые червяки взорвали мне мозг. Я поделился с Нилом и Эндрю. Нил съел нормально, а Эндрю назвал меня идиотом, но червяка забрал. Я думаю, это значит, что мы ему нравимся. Нил просил передать: сегодня парная защита, не проспи. Кевин будет злиться. Спасибо за вкус еды, брат. Теперь я знаю, что жизнь — кислая и сладкая одновременно. Напиши мне сегодня про музыку. Что ты слушаешь, когда тебе весело?» Ники сидел, прижимая блокнот к лицу, и тихо смеялся. Смеялся оттого, что его грозный кузен Эндрю Миньярд ест мармеладки из рук его нерождённого брата-близнеца. Смеялся оттого, что Нил Джостен использует ночного призрака как почтальона для напоминаний о тренировках. Вся эта ситуация была абсолютно, беспросветно безумной. Но для «Лисов» это было нормальным рабочим вторником. Ники встал, быстро натянул ярко оранжевую джерсии, насвистывая под нос любимый поп-хит, пошёл будить Аарона. Ему нужно было послушать много хорошей музыки за день, ведь ночью Томас ждал своего отчёта.