Flor(entem) Arbor(em)

Видя растерянность во взгляде подошедшей Кими и Тео, Грисс поспешил объясниться. — Мы договорились с Рейни, что я останусь до твоего возвращения. Так всем будет спокойнее. — Да, спасибо, — мужчина обернулся к растрёпанной девушке и через силу улыбнулся. — Я постараюсь не задерживаться. Хочешь что-то передать ей? Закусив губу, Кими опустила глаза и молча покачала головой. — Ладно, не переживай. Всё будет хорошо, — глубоко выдохнул он, нежно потрепав её по голове. Когда колокольчик над дверью возвестил об уходе хозяина, в кафе стало непривычно тихо. — Я пойду посуду загружу в машинку. Кричи, если что, — негромко всхлипнув, оповестила девушка. — Будь осторожна, — юноша проводил её взглядом и остался стоять у столика, чувствуя, как тяжесть присутствия Грисса снова заполняет пространство. Мужчина со шрамом не спешил возвращаться к своим делам. Он убрал свой планшет, сложил руки в замок и пристально посмотрел на него. — Присядь, Тео, — негромко произнес он. Это был не приказ, но интонация не предполагала возражений. — Нам есть что обсудить. Тео медленно опустил поднос на свободный стул и сел напротив Дрейвальда. Он подождали, пока шум воды в кухонной раковине станет ровным фоном, и лишь тогда заговорил. Его голос был приглушенным, но отчётливым, лишенным всяких эмоций. — Вчера вечером к нам пришла Розалинд с весьма... интересными новостями. — В Умбре? — насторожился юноша. — Да. Девочка во время визита к отцу застала его за разговором с одним из Архитекторов. Они, по всей видимости, обсуждали нападение на площади и смерть Вейлера, — пронзительный взгляд мужчины вонзился в Тео цепкими когтями. — А ещё они говорили о формировании отдельного штата визоров, которые будут заниматься разведением грязи в тессере. Эти псы хотят подорвать доверие к нынешней власти. Ты знаешь что-нибудь об этом? — Я... я даже не предполагал о таком... — шокировано ответил юноша, сжимая баночку в напряжённых руках. — Моя должность — младшего оперативника — не предполагала глубокой осведомлённости о делах более высшего звена. — Не предполагала? Тебя повысили или ты?.. — Сбежал, — твёрдо подтвердил Тео. — Не так давно я обнаружил в семейном архиве множество скрытых дел, которые не должны были существовать вообще. Он ненадолго замолчал, будто заново подбирая слова. — Сначала мне казалось, что это просто грязная работа. Такое бывает в любой системе. Подделанные отчёты, исчезнувшие люди, фальсифицированные расследования… Я пытался убедить себя, что это единичные случаи. Собеседник слушал молча, не перебивая. — А потом начал замечать закономерности, — продолжил Тео тише. — Чем выше поднимался уровень дела, тем чаще в них фигурировали одни и те же имена, знакомые районы, «неудобные» люди и визоры. Особенно визоры. Юноша нервно провёл большим пальцем по крышке баночки. — Нас учили, что церберы защищают порядок. Что мы — щит империи, и грязь нужно выжигать любой ценой, иначе она поглотит всё вокруг, — горькая усмешка едва тронула его губы. — Но со временем я понял, что для некоторых «грязью» являются сами люди. В кафе стало очень тихо. Даже шум воды на кухне теперь казался далёким. — Они не хотят исправлять систему, — продолжил Тео уже увереннее. — Им удобнее держать обычных жителей в страхе и нищете. Так легче контролировать и оправдывать любые методы. А тех, кто начинает задавать вопросы, либо убирают… либо ломают так, чтобы они больше никогда не задавали их снова. Медленно поглаживая край шрама на лице, Грисс на пару мгновений будто погрузился в свои мысли, но быстро отдёрнул себя. — И поэтому ты ушёл? — Я не хотел становиться таким же. И не смог бы дальше смотреть отцу в глаза, делая вид, что всё нормально, — хриплым голосом ответил он, ожидая осуждения или недоверия. Но мужчина лишь глубоко выдохнул и откинулся на спинку стула. — Честный ответ, — спокойно произнёс он. — Рад, что ты сам смог всё осознать и принял такое решение. После короткой паузы Дрейвальд прищурился. — Есть предположения насчёт Архитектора? Нахмурившись ещё сильнее, Тео начал мысленно структурировать полученную информацию. — Проблема в том, что у ветки визоров их трое. — Трое? — Да. Каждый курирует своё направление. Формально они равны между собой, хотя один всё равно ближе к герцогу, чем остальные. Он ненадолго задумался. — Если Рози действительно слышала разговор Архитектора с Юргеном… это сильно расширяет круг подозреваемых. — Но? Собеседник медленно поднял взгляд. — Меня больше беспокоит другое. — Что именно? — Юрген позволил Розалинд услышать этот разговор. Грисс чуть сощурился. — Ты прав. Такие люди не допускают случайностей рядом с детьми. Особенно во время переговоров подобного уровня... Либо король слишком уверен в собственной власти, либо хотел, чтобы информация дошла именно до нас. На несколько секунд между ними повисла вязкая тишина. Прокручивая услышанное у себя в голове по второму кругу, Тео неосознанно выводил узоры ногтём по столу. — Звучит паршиво. — Потому что так и есть, — мрачно припечатал мантикор, собираясь спросить что-то ещё, когда его перебил резкий грохот. Звон бьющегося стекла разлетелся по всему залу. Юноша вскочил со своего места и побежал в сторону кухни. На полу у мойки растекалась мутная мыльная вода, перемешанная с осколками тарелок и чашек. Металлический поднос откатился к стене, продолжая тихо дребезжать. Кими стояла посреди этого беспорядка, прижимая ладони ко рту. Плечи девушки мелко дрожали. — Эй… всё нормально, — Тео осторожно приблизился, стараясь не наступить на стекло. — Я… я просто… — голос предательски сорвался. Она резко отвернулась, но было уже поздно. По щекам побежали слёзы. Всё напряжение, которое девушка упрямо держала внутри, наконец дало трещину. — Прости… я сейчас всё уберу… — быстро заговорила она, пытаясь опуститься на колени. — Не трогай! — юноша тут же поймал её за запястье. — Порежешься же... Взъерошенная девушка судорожно втянула воздух и неожиданно всхлипнула ещё сильнее, будто именно это спокойное «не трогай» окончательно сломало остатки самообладания. Тео растерянно замер. Он совершенно не умел успокаивать людей, тем более плачущих. К счастью, рядом уже появился Грисс. — Медленно вдыхай носом и выдыхай через рот, — спокойно произнёс он, быстро оценивая обстановку. — Я сам всё уберу, а вы идите в зал. Мужчина присел рядом, поднял с пола опасно крупный осколок и бросил его в ведро. Тео молча кивнул и осторожно потянул Кими за плечо к ближайшему стулу. Она подчинилась без сопротивления, вытирая мокрые дорожки рукавом толстовки. Она сидела, ссутулившись, и её тихие всхлипы постепенно затихали, сменяясь прерывистым дыханием. Юноша просто сидел рядом, положив руку на спинку стула — не решаясь обнять, но и не уходя, создавая для неё ту самую зону безопасности, в которой она так нуждалась. Из кухни доносился ритмичный звук. Грисс собирал осколки. В его движениях не было злости или раздражения, только механическая, почти хирургическая точность. Для мантикора разбитое стекло было лишь мелкой помехой, в то время как для Тео оно стало символом их нынешней жизни — хрупкой, разлетающейся вдребезги от любого неосторожного движения. Когда Дрейвальд вышел из кухни, вытирая руки полотенцем, он мельком взглянул на своих подопечных. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто, похожее на понимание. — Побудь с ней, — негромко сказал он. — Я присмотрю за входом. Нам всем нужно немного времени, чтобы отдышаться. Он молча согласился, чётко осознавая, что это затишье — иллюзия. Где-то там, за пределами их маленького островка спокойствия, шестерёнки плана некоего злодея уже начали свое вращение, и остановить их одними лишь разговорами было невозможно. А в это время на другом конце города, там, где небоскребы города отбрасывали длинные, холодные тени на изрезанные подворотни окраин, воздух казался ещё более наэлектризованным. Тюрьма встретила Брэя привычным холодом. Воздух пах дешёвым антисептиком, сыростью и старым металлом. Настоящий холод прятался глубже: в серых стенах, в равнодушных взглядах охраны и в мерном гуле ламп под потолком. Мужчина молча прошёл через последний пост досмотра, сжал в руке пластиковую карточку пропуска Рейнари и остановился перед толстым стеклом комнаты для свиданий. Марцелл сопровождал его на всех этапах проверки, так что проблем с допуском не возникало. Хеджин уже ждала его там. Она сидела по другую сторону перегородки, отвернув лицо в тень. Тусклая лампа над столом едва касалась её силуэта, оставляя черты размытыми. Видны были только знакомые руки. Тонкие пальцы сцеплены в замок так крепко, будто это помогало им не дрожать. Брэй медленно сел напротив и наклеил чип на висок. Несколько секунд девушка просто смотрела на него, потом всё же взяла свою пластинку. — Вы ужасно выглядите, — тихо сказала она. — Не без этого... — нервно усмехнулся он в ответ. На мгновение уголок её губ дрогнул. И от этого стало только хуже, потому что эта слабая тень привычной Хеджин вдруг болезненно напомнила: всё происходящее реально. — Джиа, почему ты это сделала? — вопрос прозвучал оглушительно громко, хотя и был произнесён шёпотом. — Я просто устала, — еле слышно выдохнула она в ответ. — Устала терпеть чужие взгляды, ждать, когда хоть что-то изменится к лучшему... надеяться на другое будущее. Повисла короткая тишина. Брэй устало потёр глаза руками, пытаясь унять растущую злость на всю эту ситуацию. — Ты могла прийти ко мне. Прийти и рассказать, что тебя беспокоило. Неужели ты мне настолько не доверяла? Девушка отвела взгляд. За стеклом было видно, как тяжело поднимаются её плечи при вдохе. — Помните день нашей первой встречи? — тихо спросила она. — В тот день я доверила вам свою жизнь и не смела просить большего. С вами и Кими я обрела второй дом и семью. Разве это не наивысшая степень доверия? Мужчина нахмурился, пытаясь понять запутанный ход её мыслей. — Я благодарна, что все эти годы вы относились ко мне, бедной девочке из провинции, как к человеку. Мне хотелось отплатить вам той же добротой, но громкие слова тех людей поманили меня в другую сторону, — она коротко усмехнулась — сухо и безрадостно. — «Восход»? — Да. Там обещали избавление от мук и страданий. Я глупо поверила им, искренне считая, что мы сможем изменить мир. Там было достаточно побитых жизнью людей — искалеченных чужой гордыней, похотью и властью. Мне хотелось избавить других от той участи, что постигла меня. — каждое её слово звучало ровно, без истерики или попытки вызвать жалость. — И вот она я, — девушка придвинулась ближе, подставляя лицо под рассеянный свет лампы. — изменилась до неузнаваемости, но сделать мир лучше так и не смогла. Ножки стула с противным скрипом проехались по полу. Желтоватое тепло безжалостно обнажило то, что Хеджин так тщательно прятала в тени. Левая половина её лица была… мертва. Кожа там потемнела, иссохла и покрылась глубокими рубцами, напоминающими кору древнего, больного дерева. Из-под челюсти и за ухом пробивались тонкие, болезненно-зеленоватые побеги, впивающиеся в плоть, словно паразиты. Один глаз затянула белесая пелена, а губа неестественно застыла в вечном, вымученном оскале. — Ты зацвела… — выдохнул Брэй, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это моя плата за грехи, — девушка коснулась изуродованной щеки кончиками пальцев. Звук был сухим, бумажным. — Нам говорили, что это временная стадия очищения. Что мы станем частью чего-то великого. Но я чувствую, как оно выпивает меня изнутри. Дышать с каждым часом всё тяжелее. Мне осталось недолго. Она прижала ладонь к стеклу, прямо напротив его груди. — Пожалуйста… не позволяйте ей винить себя. И не думайте, что сами хоть в чём-то провинились, — из здорового глаза потекла зеленоватая капелька, оставляя за собой мутную дорожку. — Я сделала свой выбор и ни о чём не жалею. Мир не изменится в одночасье, но теперь хотя бы не будет молчать. Брэй приложил свою ладонь к стеклу с другой стороны. Между ними была преграда, которую невозможно преодолеть — ни физически, ни юридически, ни биологически. — Джиа, я... — хрипло ответил он, чувствуя, как жжёт в глазах. — Вы всё время пытаетесь всех спасти, но иногда человеку уже не нужен спасатель, — рука напротив медленно поползла вниз, — Иногда достаточно просто побыть рядом до конца. Свет в комнате свиданий мигнул, сигнализируя об окончании времени. Хеджин медленно поднялась, её движения были скованными, старческими. Она в последний раз посмотрела на него — тем единственным глазом, в котором еще теплилась жизнь — и скрылась в темном проёме двери, уходя навстречу своей неизбежной тишине. Дорога назад прошла как в тумане. Он не помнил, как вышел наружу, коротко пересказал марцеллу их разговор и отрешился. Весь мир казался выцветшим, серым, покрытым той же мёртвой корой, что и лицо Хеджин. Он чувствовал полное опустошение. Всё, во что он верил, за что боролся, рассыпалось прахом. Привычный порядок рушился, а мир оказался несправедливо жестоким. Машина Рейнари бесшумно скользнула в тень переулка и замерла. Брэй несколько секунд просто сидел, глядя на приборную панель, прежде чем толкнуть дверь. Онемевшие пальцы плохо слушались. В кафе было непривычно тихо — рабочий день закончился, посетители разошлись, оставив после себя лишь запах пережаренного кофе и лёгкую дымку усталости. Брэй вошёл и замер. Грисс, всё еще в фартуке, стоял за стойкой, методично протирая холдер кофемашины. На другом конце зала Тео, склонившись над столиком, с каким-то пугающим ожесточением тёр столешницу тряпкой. Заметив хозяина, мантикор кивнул, стянул фартук и положил его на стойку. — Рейни ждёт тебя внизу, — негромко сказал он, голос его звучал глухо. — Спасибо, что подменил. — Без проблем, — Дрейвальд накинул куртку. — Кстати, я разбил пару тарелок. Не рассчитал силу. Компенсацию я уже перевёл на твой счёт. Не ругай детей. Он не стал дожидаться ответа или церемонных прощаний. Короткий кивок Тео, тяжёлые шаги к выходу и оглушительная тишина возвестили о его уходе. Брэй медленно подошел к юноше. Тот даже не поднял головы. Его движения были резкими, механическими. Тряпка скрежетала по идеально чистой поверхности, а лицо юноши было бледным, почти прозрачным. — Тео, — позвал мужчина, реакции не последовало. — Тео, стой. Он протянул руку и накрыл его ладонь своей, останавливая этот безумный ритм. Пальцы юноши были ледяными и напряжёнными, как натянутая струна. — Там ничего нет, — мягко произнёс, отводя чуть в сторону. — Стол чист. Тео замер не сразу — ещё пару секунд он пытался вырвать руку. Его взгляд был прикован к одной точке. — Пятна... — пробормотал он, и в его голосе прорезалась едва заметная дрожь. — Красные пятна. Они никак не оттираются. Я тру, а они... они всё ещё там. — Нет никаких пятен. Посмотри на меня, — Брэй чуть сильнее сжал его ладонь, заставляя переключить внимание. — Здесь всё чисто. Ты уже всё убрал, молодец. Он наконец поднял глаза. В них плескалась такая растерянность, что Брэю на мгновение стало физически больно. Юноша несколько раз моргнул, приходя в себя, и медленно выпустил тряпку. — Да... Прости. Наверное, свет так падает. Избегая прямого взгляда, Тео неловко выпрямился. — А где Кими? — спросил мужчина, оглядывая пустой зал. — Она... она пошла выгулять Яниса. Сказала, что ей нужно подышать. Ей было трудно после того, как она... — он запнулся, вспоминая разбитую посуду. — В общем, она скоро вернется. Юноша замолчал, комкая в руках сухое полотенце. Наконец, он задал вопрос, который висел в воздухе с самого утра: — Как всё прошло? Ты... ты видел её? Брэй грузно опустился на соседний стул. В сознании всплыл образ изуродованного лица Хеджин, коры на её коже и та безнадёжность, с которой она просила прощения. Он посмотрел на Тео — потерянного, искреннего, пытающегося отмыть воображаемые пятна со стола, — и понял, что не может вывалить на него всю правду прямо сейчас. Не тогда, когда они оба едва держатся. — Видел, — ответил Брэй после долгой паузы. Он поднял руку и устало потёр переносицу. — Она просила передать… чтобы я позаботился о Кими. — Это всё? — тихо спросил юноша. Мужчина посмотрел на свои руки — те самые, которыми он только что касался холодного стекла тюрьмы. — Да… В этот раз всё закончится так, — он постарался, чтобы голос не дрогнул. — Хеджин сделала свой выбор, и теперь ей нужно пройти этот путь до конца. А нам... нам нужно просто постараться жить дальше… В груди Тео поднялось жгучее тепло. Он пытался подобрать слова утешения, но знал, что это ничем не поможет. — Мы рядом, Брэй. Знай, что и ты не одинок, — сглатывая ком в горле, подбодрил как мог. — Спасибо. Правда, спасибо тебе, — слабо улыбнулся мужчина в ответ. В этот момент дверь тихо распахнулась. С улицы в помещение ворвался прохладный вечерний воздух, а следом — Кими и радостно дёрнувший поводок Янис. Пёс тут же заметил хозяина и, радостно заворчав, рванул к нему через весь зал. Он едва успел выставить руки, когда тяжёлая морда уткнулась ему в грудь. И впервые за весь день Брэй всё-таки не выдержал — тихо рассмеялся хриплым, уставшим голосом, зарываясь пальцами в тёплую шерсть пса. Мир всё ещё разваливался на части. Но в этой маленькой кофейне, пахнущей корицей, кофе и мокрой собачьей шерстью, жизнь почему-то продолжалась.