As Good As Dead

      Утро настигло девушку быстрее, чем ей того хотелось. Оно не имело ни капли мягкости, не скользнуло по комнате солнечным зайчиком, не принесло запаха свежести или звука птиц - напротив, оно вломилось в её пространство с грубостью незваного гостя, с грохотом настоящей осады. Оно было не пробуждением, а вторжением.Блондинка лежала, крепко зажмурив глаза, будто могла отогнать действительность одной лишь волей. В её голове всё ещё хранились следы ночных эмоций - размытые, но острые, как угли под пеплом. Они покалывали изнутри, мешали отдышаться. Вчерашние тревоги, беспокойства, то странное, жгучее предчувствие чего-то... большого. Но всё это быстро испарилось, уступив место новому состоянию - вязкому, тягучему раздражению, которое разливалось по телу, будто горячий воск.       Девушка не проснулась, её вырвали. Без спроса, без предупреждения. Дом гудел, как огромный, неуправляемый механизм. Из коридора доносились вопли и грохот, словно кто-то пытался снести стены голыми руками. Её младшие братья , армия хаоса, силы разрушения в коротких пижамах — неслись по дому, обрушивая всё на своём пути. Их голоса были как боевые трубы в утреннем аду: громкие, визгливые, и, конечно, абсолютно неумолимые. Энид стиснула зубы, со вздохом нащупала подушку и резко натянула её на голову, будто могла спрятаться в кокон из ткани и тишины. Подушка пахла домом, собой, сном - утешением.. На секунду ей показалось, что этого хватит. Что если просто не шевелиться, можно остаться в этом тёплом междумирье ещё на минуту, на две , может, на вечность. Но надежда была наивной. Подушка не спасла. Она лишь приглушала звуки, но не заглушала их - вопли братьев с лёгкостью прорывались сквозь плотную ткань, как проливной дождь сквозь дырявый зонт. Они были вездесущими. Резкими. Безжалостными. Голоса метались по дому, как стая разбуженных птиц. Кто-то орал, кто-то смеялся, кто-то явно что-то сломал. Их грохот вибрировал в стенах и в её висках одновременно. Он лез под кожу, заползал в мысли, превращал утро в звуковую пытку.       Раздражение росло, как надвигающаяся гроза - оно наполняло грудь, сжимало горло, и с каждым вдохом казалось, что в теле нет места даже воздуху. Мысли метались, как сухие листья на ветру..."Почему всегда так шумно?” Тело ещё пыталось сопротивляться - цеплялось за тепло постели, вяло, почти по-детски, как ребёнок, который не хочет в школу. Но сознание уже капитулировало. Утро победило. Дом вновь доказал, что покой - это роскошь, которая ей здесь не положена. Только шум. Только хаос. Только новая битва за каждый миг тишины.       Блондинка со вздохом раздражения сорвала с себя подушку и, не церемонясь, швырнула её через плечо куда-то в стену. Глаза её сузились, голос звенел натянутой струной: - Можно хотя бы раз в жизни проснуться в тишине?! - рявкнула она, перекрывая вой и смех за дверью.       Ответом ей стал только ещё более истеричный хохот, словно её возмущение стало частью утреннего шоу, поставленного исключительно для удовольствия диких малышей. Один из них, вероятно, младший, издал победный "ту-туу!" сквозь игрушечный клаксон, после чего последовали взрывы хохота и звук падающего чего-то хрупкого. Сестру, похоже, восприняли как актрису в их спектакле без правил.Энид не стала терять время на борьбу с ураганом, имя которому — "младшие". Против такой стихии не было оружия, кроме капитуляции. Протяжно выдохнув и бросив на потолок взгляд, полный усталого презрения, девушка наконец скинула с себя одеяло и медленно поднялась с кровати. В её движениях не было ни бодрости, ни злости - только тяжёлое принятие неизбежного. Пол застыл под босыми ногами, воздух был сух и колюч. Шум за дверью нарастал, словно дом жил своей собственной жизнью - хаотичной, неуправляемой, безжалостной к тем, кто осмеливался мечтать о тишине.       Смирившись с утренним безумием, девушка распахнула дверь и шагнула в коридор, и в ту же секунду её сбили с ног.Это был вихрь. Нет, это был брат. Маленькое, визжащее существо с устрашающей скоростью и крепкими, цепкими руками. Он врезался в неё в полном разбеге, будто пытался пройти сквозь стену, не заметив, что перед ним — человек. Блондинка рухнула на пол, едва успев выставить руки, чтобы не удариться лицом. Удар воздуха, треск костей, вспышка боли в локте - всё слилось в одно.       - ТЫ ЧТО, ОСЛЕП?! - закричала она, лёжа на полу, ошарашенная и злая, но мальчишка уже унёсся дальше, даже не оглянувшись. Пока Энид всё ещё лежала на полу, растрёпанная, босая, в пижаме с перекрученными штанинами и без капли достоинства — дверь в ванную с жалобным скрипом приоткрылась. Как будто в этом звуке было: "Приготовься к очередному унижению" И, конечно, судьба не подвела.На пороге возник старший брат. Полусонный, с полотенцем через плечо, зевающий так, будто его разбудила не война в соседней комнате, а тихий шелест листьев. Он не заметил хаос, не услышал воплей, не учуял катастрофу - он просто собирался зайти в ванную. Как будто в доме нет апокалипсиса, как будто всё идёт по плану.       Он остановился, заметив сестру, и на секунду замер, словно пытаясь решить: игнорировать это, сфоткать или всё-таки спросить?       - О, привет, спящая красавица. Ты решила заняться йогой прямо в коридоре?       - Не смей… - зашипела Энид, но не успела договорить.       - Извини, ванна в приоритете. Моя очередь. Экстренное дело государственной важности, - сказал он с театральной серьёзностью и исчез за дверью, захлопнув её перед самым её носом. Девушка осталась сидеть на полу, в комичной позе, между хаосом и бессилием. Несколько прядей волос прилипли к щеке, нос чесался от пыли, локоть ныл от удара, а в душе кипела буря. Всё, чего она хотела этим утром, это тишина, горячая вода и пять минут одиночества.       Стиснув зубы, Энид всё же поднялась. Пол под ногами был ледяным, тело ныло от неожиданного падения, но злость, яркая, пульсирующая , придавала ей сил. Она шаг за шагом добралась до двери ванной, её ноги были ватными, но решимость крепла с каждым ударом сердца. Она постучала кулаком, не сильно, но настойчиво, и крикнула:       - Фред! Пожалуйста, мне очень нужно… Сегодня я же ухожу!       Слова эхом отразились в узком коридоре, потерявшись среди утреннего гама. Энид приблизила ухо к двери, в ответ услышала только равномерный шум воды. Душ уже тек. Судя по звукам, процесс шёл полным ходом, и вырывать брата из его утреннего ритуала было делом безнадёжным. Блондинка шумно выдохнула, откинула голову к стене и зажмурилась. В груди начало подниматься то знакомое, обжигающее ощущение, не просто злость, а обида, приправленная усталостью. Она уже открыла рот, чтобы устроить скандал — громкий, яростный, заслуженный, - но тут хлопнула дверь родительской спальни.Из неё вышла мать. Она шла, лавируя между игрушками и разбросанными вещами, с лицом абсолютного равнодушия ко всему, что не горит и не взрывается. В одной руке, ребёнок, в другой бутылочка с молоком, пара детских носков, один валенок и две коробки от хлопьев, одна из которых всё ещё сыпалась. Ровная осанка, строгая домашняя рубашка, собранные в аккуратный пучок волосы.Женщина взглянула на Энид оценивающе, словно на соринку на идеально чистом полу. Ни раздражения, ни усталости , только сухая деловитость и та самая скептичная интонация, которую Энид знала с детства.       - Опять сцены с утра? - тихо, но достаточно чётко, чтобы ударить сильнее любого крика.        -Это не сцена, - выдохнула девушка, чувствуя, как внутри поднимается горечь. - Мне правда нужно попасть в ванную.       Мать подошла ближе, аккуратно поправила сползший носок у малыша и сказала: - Фред вошёл туда раньше. Ты знала, что у нас один душ. Планируй своё утро, если хочешь куда-то уйти. Или начни вставать раньше, а не устраивать театры в коридоре. Ты уже не ребёнок, Энид. - И еще…..Обед будешь готовить ты, - бросила мать через плечо, словно это был не просто приказ, а высший закон мироздания. Её голос был холоден и точен, без намёка на обсуждение или сомнение. Она исчезла за углом коридора, оставив после себя лёгкий запах свежесваренного кофе и ощущение, что именно сейчас начинается новая битва. Энид осталась стоять посреди коридора, уставившись в закрытую дверь ванной, словно надеясь, что она вот-вот распахнется и даст ей передышку. Но тишина лишь усиливала сумбур мыслей в голове.       - Ну да, конечно, - начала она, будто ведя внутрь себя прямую трансляцию собственного отчаяния. - Обед будешь готовить ты. Как будто это часть моего плана стать супергероем: уметь прыгать выше всех, бегать быстрее ветра и, главное, готовить обед, который угодит всей банде.       Она перевела взгляд на потолок, словно ища вдохновение, а вдохновение, похоже, ушло на выходные.       - Вот если бы я могла одновременно быть поваром, медсестрой, няней и капитаном космического корабля - тогда бы я точно выиграла приз за мультизадачность.- Энид повернулась, чтобы сделать паузу, и вдруг заметила в конце коридора младшего брата. Он стоял, широко раскрыв глаза, словно увидел призрак, и пялился на неё с такой искренней неподдельной растерянностью, будто пытался разгадать загадку вселенной, почему его сестра вдруг начала разговаривать сама с собой.       Она застыла, не отрывая взгляда от его ошарашенного лица. В этот момент они обменялись молчаливым диалогом: он — "Что с ней не так?"; она — "Что с этим ребёнком не так?"       Наконец, покинув шумный коридор, Энид устало направилась на кухню — своё поле битвы и одновременно единственное укрытие. Здесь она начинала готовить не только для себя, но и для братьев, каждый из которых требовал особого внимания. Маленький Джорд ещё был слишком мал, чтобы приготовить себе что-то самостоятельно, а Мэтьюса кормили прямо из бутылочки, он ещё не научился держать её в руках. Остальные же вполне могли перекусить сами, приготовить что-то простое, но мать неизменно перекладывала эту обязанность на плечи Энид. Она уже привыкла, что ей приходится быть не просто старшей сестрой, а почти что шеф-поваром, няней и прислугой в одном лице. Каждый раз, когда она брала в руки нож или сковороду, в голове пронзительно звучала мысль: "Вот так и проходит детство - между кастрюлями и хлопотами, словно я ... не часть семьи, а её тень." .Mать не отпускала её без дополнительных домашних дел. Время тянулось медленно, а требования казались бесконечными, словно пытаясь удержать девушку под своим контролем подольше. Чемодан, собранный ещё с вечера, стоял в углу комнаты, аккуратно сложенный и готовый к отъезду.Закончив все домашние дела, которые мать неумолимо навязывала ей до последнего момента, Энид наконец осталась наедине с собой. Оставалось лишь найти телефон- не потерянный, нет, просто затерявшийся где-то среди вороха тетрадей, одежды и мелких, повседневных мелочей.       Она легко нащупала его в углу стола, села на край кровати и включила экран. Легкое движение пальцев и перед глазами открылся знакомый форум. Там, за текстом и аватарками незнакомцев, пряталось ощущение простора, воздуха. Это было единственное место, где Энид чувствовала себя немного свободнее, чуть-чуть живее. Здесь она могла забыться, уйти от шума дома и нависшей тревоги перед новой школой, которая всё ещё казалась ей чужой, отталкивающей и непонятной. Лента обновилась привычная, чуть хаотичная, как всегда. Но вдруг глаза зацепились за заголовок. Он выделялся не яркостью, а тоном. "Очередное тело …" Дальше обрывалось. Внутри поста было всего несколько строчек, но хватило и этого, чтобы сердце пропустило удар.       - Энид! Время собираться! - резко, почти режуще, донёсся голос матери из кухни. Девушка вздрогнула, будто проснулась. Взгляд на экран, пальцы чуть дрогнули — и экран телефона потух. Сухой щелчок. Она вздохнула, Девушка не спешила уходить. Её шаги были неторопливыми, почти задумчивыми - словно каждая минута промедления могла отсрочить неизбежное. Комната, хоть и тесная, давно уже стала её единственным островком стабильности в этом бурлящем доме. Здесь всё было привычно: даже беспорядок был свой, понятный, родной. Прощаться с ним было неприятно, хоть и бессмысленно, она всё равно должна была уйти.       Слегка вздохнув, Энид взяла чемодан. Он оказался легче, чем казался на вид - возможно, потому что всё необходимое она сложила ещё накануне, машинально, не вникая. Она вышла в прихожую, где мать, нахмуренная и уставшая, явно вела тихую, колючую перепалку с мужем. Язвительные комментарии скользили между ними, как тонкие лезвия — достаточно острые, чтобы поранить, но не настолько, чтобы вызвать бурю. Отец, только что вернувшийся с ночной смены, кивал в ответ неохотно, устало, будто мысли его блуждали где-то ещё, далеко от этих кухонных баталий. Увидев Энид, он сразу отступил от матери и шагнул к дочери. Его лицо разгладилось, усталость, казалось, чуть отступила. Не говоря ни слова, он обнял девушку одной рукой, слегка прижав к себе, и без лишних слов взял у неё чемодан.       - Я помогу, - произнёс он глухо, и в этих двух словах было больше тепла, чем во всей утренней суматохе.       Энид кивнула, позволив себе на миг опереться на это простое проявление заботы, редкое, почти забытое. И хотя шаги к двери всё равно давались тяжело, с этим объятием они стали чуть-чуть легче.На пороге девушка замерла на секунду, будто ожидала чего-то важного, последнего, почти невозможного. Она обернулась, с робкой, почти детской надеждой поймать взгляд матери. Услышать хоть одно тёплое слово. Просто "удачи", или, может быть, "береги себя". Что угодно, что хоть немного напоминало бы заботу. Но вместо этого Эстер,по-прежнему ворча под нос себе что-то насчёт «мужиков, у которых руки не из того места», коротко бросила через плечо:       -Первое: никаких мальчиков. Второе: не позорь семью.       Тон был настолько сухим и будничным, будто она говорила не с дочерью, уезжающей в новую, совершенно чужую школу, а с курьером, которому вручали список условий доставки. Энид едва заметно закатила глаза, так, чтобы мать точно не увидела. Иначе снова был бы скандал. Вздохнув про себя, она отвернулась и вышла следом за отцом, который уже ждал у двери с её чемоданом в руках. Он не сказал ни слова, только мягко придержал за плечо, когда она выходила, и это короткое прикосновение казалось ей теплее любого прощания.       У порога стояла машина. Молчаливая, как и всё это утро. Готовая увезти её прочь от матери, от шума, от комнаты, которую она не хотела покидать... и в самую гущу неизвестности. Отец с дочерью не устраивали трогательных прощаний. Всё прошло быстро, почти молча, без объятий на виду, без долгих взглядов вслед. Он просто поставил чемодан в багажник, кивнул ей устало, но с теплотой, и слегка сжал плечо, прежде чем отступить к крыльцу.

***

      Энид уже устроилась в машине, закинув сумку на колени и прижимаясь к прохладному окну щекой. Она украдкой бросала взгляды на седого водителя, который выглядел так, будто давно устал от подростков, городов и жизни вообще. Его лицо было неподвижным, будто высеченным из камня, только глаза лениво скользили по дороге впереди.       Тишина в салоне сгущалась, как утренний туман. Девушке становилось всё более неловко — этот человек рядом, чужой и молчаливый, словно глухая стена. Она пару раз попыталась завязать разговор. Спрашивала, далеко ли ехать, часто ли он возит учеников, как ему работается со школой. Ответы были короткими, обрывистыми, сказанными с холодной вежливостью, от которой веяло чем-то ледяным:       -Далеко.       - Часто.       -Нормально.       После третьей попытки водитель молча потянулся к панели и включил радио. Монотонный голос ведущего начал вещать о пробках на трассе и погоде в округе, прерываемый редкими песнями без настроения. Диалог был окончательно отвергнут. Энид опустила взгляд в колени,тишина в машине заполнялась рутинной радиопередачей — новости, сводки погоды, реклама дешёвого кофе и шиномонтажа. Энид уже почти отключилась от этого фона, уставившись в мелькающие за окном пейзажи, как вдруг голос ведущего сменился на более низкий, тягучий и зловеще спокойный:       - Доброе утро, вы слушаете "Тёмную череду" - наш подкаст о самых странных и пугающих событиях, происходящих совсем рядом с вами. Сегодня поговорим о загадочном инциденте, который уже получил своё народное имя: "Третье тело у старого моста". Энид чуть подняла голову.       - Менее чем за два месяца в округе пропали трое подростков. Все они - ученики разных школ, не связанных между собой, и каждый исчез при разных обстоятельствах. Но тела... тела находят в одном и том же месте - у заброшенного моста на южной окраине округа. Следов насилия нет, но лица... - голос сделал паузу, — лица искажены выражением ужаса, будто они увидели что-то настолько ужасное, что сердце не выдержало. Водитель не отреагировал. Его лицо оставалось каменным, словно он и не слышал слов.       - Полиция отказывается комментировать происходящее. Местные сплетни только подливают масла в огонь: кто-то говорит о секте, кто-то — о проклятии. Но факт остаётся фактом — кто-то или что-то уносит подростков. И если вы думаете, что вас это не коснётся — подумайте ещё раз. Радио замолчало, и в эфире заиграла тихая, тревожная мелодия       - Это всего лишь детские шалости, - пробурчал мужчина, не отрывая взгляда от дороги. Энид резко повернула к нему голову, словно не поверила своим ушам.              - Простите?.. - голос её прозвучал тихо, но в нем звенело напряжение.       - Пранки, - лениво пояснил он, будто ему было лень вникать в суть. - Или как вы там сейчас говорите... тупые и бессмысленные. Кто-то решил поиграть на нервах публики. Всё это - просто глупые выдумки.       - Вы серьёзно думаете, что люди умирают… ради шутки? - её голос дрогнул, но взгляд стал острым, почти колючим. - Что подростки подстраивают собственную смерть, чтобы… развлечь кого-то? - Мужчина не ответил. Его лицо оставалось каменным, взгляд сосредоточенным на дороге. Лишь пальцы на руле сжались чуть крепче. А может, ей это показалось. Радио, снова заигравшее через пару километров, выдало заголовок, от которого у Энид мгновенно похолодело внутри       - …тело было найдено недалеко от территории академии "Невермор"… Но мужчина тут же потянулся к панели и щелчком выключил звук. Ни слова, ни взгляда, ни реакции, просто молчаливое желание отгородиться от происходящего.Энид вжалась в спинку сиденья, напряжение снова вернулось волной, скользнуло по позвоночнику и остыло где-то между лопатками. Пальцы её сжались в кулак, будто пытаясь удержать себя от лишних вопросов. Больше он не заговорил. И она тоже.

***

      Погода переменилась неожиданно небо стремительно потемнело, как будто кто-то вылил ведро чернил прямо над дорогой. Первые капли дождя упали резко, почти агрессивно, и в считанные секунды превратились в сплошную водяную завесу. Cилуэт массивного здания мелькал за деревьями, и кованые ворота, словно стоявшие на страже чужого мира, выросли перед машиной из тумана и дождя. Водитель без эмоций нажал на тормоз и заглушил двигатель.       - Отсюда вы доедете одна, - бросил он, не глядя на неё, и нажал кнопку открытия багажника. Это было сказано так, будто он избавился от багажа, а не высадил подростка под проливным дождём.       Энид вздрогнула, но промолчала. Порыв холодного воздуха ворвался в салон, когда она открыла дверь. Ощутив, как дождь сразу же впился в одежду, она стиснула зубы, выскочила наружу и, почти вслепую, одной рукой выдернула чемодан из багажника. Колёса с глухим звуком заскользили по мокрому гравию.Машина не стала ждать - фары мигнули, и железный зверь медленно скрылся обратно в дождевом мареве, словно ничего не было.              Девушка осталась одна. Вокруг - серость, вода, ветер и высокая кованая решётка, словно ведущая в иную реальность. Её волосы моментально прилипли к лицу, пальцы озябли, но она решительно подошла к воротам и схватилась за холодные железные створки. Они были закрыты.       - Вы серьёзно?.. - Энид обернулась на дорогу, но машина уже исчезла в пелене дождя. Девочка почти пропала, но, конечно, кого волнует такой пустяк, буркнула она себе под нос, подступая к воротам. Под грохот дождя её голос звучал особенно одиноко. - Эй? Здесь кто-нибудь есть? Можете… пожалуйста… открыть ворота? - выкрикнула она, уже не надеясь на вежливость, и приложила ладони к решётке, вглядываясь сквозь массивные прутья. Сквозь проливной дождь и туман она смогла разглядеть несколько фигур: ученики спешили в здание, прикрывая головы папками, капюшонами или вовсе бегом прорываясь к укрытию. Никто не остановился. Никто даже не оглянулся. Дождь усилился. Пальцы задрожали от холода. Прошло ещё несколько мучительных минут. И паника начала медленно вползать в грудную клетку.- Ну и ладно, - пробормотала девушка, обводя взглядом ворота. - Если вы не собираетесь мне помочь…- Решение было почти импульсивным. Она глубоко вдохнула, вытерла мокрое лицо рукавом.       - Ладно. Тогда я войду по-своему - Энид оглянулась ещё раз ... никого. Дождь шумел, как щит. Сжав ручку чемодана покрепче, она с неестественной для своего телосложения яростью рванула его вверх и, с почти звериной решимостью, перекинула через забор.       - Только не…       Шлёп. Чемодан упал с другой стороны, раскрылся, и с глухим, обречённым шлёпаньем вещи рассыпались по земле: блокноты, зубная щётка, носки, коробка с мюсли, старый плюшевый талисман, который она уже давно не признавалась себе, что носит. - НЕТ! - вскрикнула она, хватаясь за голову. - Серьёзно?! - Дождь, как назло, только усилился. Краем глаза она заметила, как мокрая футболка из чемодана уже прицепилась к лужице. Великолепно. Просто идеальное начало новой жизни, простонала девушка и, задыхаясь от злости и смеха одновременно, взялась за забор, готовясь перелезть. Стиснув зубы и не давая себе времени на раздумья, девушка начала карабкаться по забору. Металл был мокрым, скользким, цеплялся за ладони и одежду, но Энид, как и положено оборотню, двигалась с какой-то природной гибкостью и злостью, будто инстинкт вёл её вверх. Она вскинулась на вершину решётки, задержалась на миг ветер хлестнул по лицу, волосы прилипли ко лбу. А потом прыжок.       Приземление было… драматичным. Её ботинок соскользнул на мокрой траве, и она не удержалась на ногах. С глухим шлёп она рухнула коленом прямо в лужу. Холодная вода мгновенно пробрала насквозь. - Ну, конечно, - выдохнула Энид, ни на кого не рассчитывая, кроме себя и собственного неуклюжего героизма.Не тратя ни секунды, она вскочила, откинула с лица мокрые пряди и быстрым шагом, почти бегом, рванула к чемодану. Сумка лежала раскрытой, как будто взорвалась от обиды, и личные вещи девушки были щедро разбросаны по земле: нижнее бельё, тетрадки, косметичка, зубная щётка и даже плюшевый волчонок, которого она совсем не хотела никому показывать.       Дождь лупил в лицо, слепил глаза, и каждый раз, когда она пыталась ухватить что-то мелкое, капли срывались с ресниц и сбивали фокус. - Замечательно… просто восхитительно… - бормотала она сквозь стиснутые зубы, пытаясь утрамбовать вещи обратно внутрь. - Ничего, встреча с новой школой должна быть именно такой - с грязью на коленях, мокрыми трусами в руках и чувством глубокого унижения. В этот момент она почувствовала на себе чей-то взгляд, слишком явным, чтобы его проигнорировать.На мгновение показалось, что дождь стих, так внезапно всё вокруг стало тише. Она подняла глаза и увидела фигуру, стоящую у самых дверей академии: высокий мужчина в длинном сером плаще, с блестящей лысиной и тонкой, прямой линией рта. В руках он держал папку- её досье.       Ни капли дождя, казалось, не касалась его плеч.       - Энид Синклер, - произнёс он ровным голосом, будто констатировал не имя, а артикул. - Прибытие зафиксировано. Прошу пройти за мной.       Она встала, глядя на него с лёгким недоверием, всё ещё сжимая чемодан. Мужчина бросил взгляд на растрёпанные вещи, торчащие из застёжки, но ничего не сказал , только развернулся и направился ко входу.       - Вы... эм... ждали меня? - наконец выдавила она, догоняя его быстрым шагом, волоча за собой грязный, побитый чемодан.       - Конечно. Ваш приезд был запланирован на 8:30. Сейчас 8:57, - ответил он сухо. - Академия НеВермор не терпит опозданий. Даже по вине транспорта.       - Я бы раньше пришла, если бы… - она хотела сказать про ворота, про молнию, чемодан и обморочное падение, но, поняв, что его это не волнует, просто смолкла.Они вошли в здание. Потолки тут были высокими, стены украшены старинными гобеленами и чёрно-белыми портретами, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом. Тап, тап, тап ... звук их шагов гулко разносился по мраморному полу.       - Ваша комната расположена на последнем этаже восточного крыла, - произнёс он, не оборачиваясь. - Придётся подняться пешком. Лифтом, как вы, возможно, заметили, здесь не пользуются. Считается, что лестницы укрепляют характер.- Энид закатила глаза, но промолчала. Чемодан весом с хорошую боевую тренировку грозился вырваться из руки на каждом повороте, а папка с документами всё время норовила выскользнуть из-под руки.       - Соседка у вас уже заселилась, - добавил мужчина без тени сочувствия. - Ключ, в замке. Расписание и правила .. на прикроватной тумбочке. Сегодня вы пропускаете первый урок, но должны появиться ко второму. Надеюсь, вы в состоянии прочесть время на часах. - На последней лестнице она уже задыхалась. Ступени были крутыми, узкими и скользкими от влажности. Воздух становился гуще, как будто с каждым этажом академия всё сильнее давила на плечи. Он резко остановился у двери и передал ей папку.       - Здесь все документы, договор, код доступа к академической сети. Ознакомьтесь до вечера.       -Спасибо, - пробормотала она, утирая капли с лица и стараясь не показать, насколько утомилась. Мужчина смерил её взглядом, задержался на грязных кроссовках и чемодане с торчащей штаниной, но ничего не сказал.       - Постарайтесь не вызывать… лишнего интереса. Не все в этом здании будут вам рады. Он развернулся и скрылся в тени лестницы, его шаги быстро стихли. Энид осталась одна, перед тёмной деревянной дверью, с чемоданом, слипшимися от дождя волосами и досье, пахнущим пылью и чернилами.