Резонный

Боль. У каждого разная. Разной силы, разного вида, в разных местах... Больнее всего, когда болит то, что нельзя вылечить таблетками. Нельзя, потому что этой части тела, по сути-то вовсе не существует... Она не имеет формы, веса, не влияет на другие органы... Её нельзя лишить, но можно лишиться... И болит больнее всего на свете. Душа. Кажется именно это отсутствовало у людей, что сейчас вновь придут, начнут мучить и говорить всякие гадости из разряда: "уродец, конченая мразь, недостойный жизни выблядок", ну и тому подобное. Неужто именно теперь, так глупо закончится жизнь? Лишь вопрос времени. Даже если они оставят Ло умирать где-нибудь в переулке, ему будет проще покончить с собой, лишь бы не помнить всего этого. Пощёчина, ожог на щеке от которой, уже не приносит боли. Просто... Просто ничего. Тело настолько онемевшее, что вообще любая боль уже не ощущается. Лололошка полагает, что это из-за действия веществ. Страшнее думать о возможных последствиях наркоты, что организм принимает невольно. Что если шатен всё же выживет, но что тогда? Он будет мучиться от ломки? М-да. После всего этого, после всех факторов, большинство из которых даже не перечислены... Кажется, что и вправду умереть будет куда легче, нежели разгребать все эти проблемы и пытаться жить нормальной жизнью. Да и нужен ли он будет кому-то, если станет инвалидом? Уж навряд ли кто-то станет с ним таскаться. Никакой пользы. Одни убытки и страдания. — подъём, уёбок. Пора вставать. —утро? Обед? А чёрт знает. Счёт времени уже давным давно потерян. Открывать глаза не хочется, но понимание, что это всё равно произойдёт, всё же заставляет проснуться. Поплывший взгляд медленно поднимается на уже знакомых людей, но процесс ускоряют, грубо поддевая подбородок и заставляя слегка запрокинуть голову. Единственная капля оставшегося здравого рассудка по прежнему надеется на какое-то чудо, а остальная уже сорвав голос кричит: "смирись, всё кончено.". Какой из них верить? Вот вопрос. Пожалуй Лололошка никогда бы об этом не задумался в иных обстоятельствах. Но сейчас не иные обстоятельства. Сейчас всё в разы хуже и сложнее. - пора завтракать. —слова, которые значили вовсе не то, чем казались. Да и по времени не подходили. Под "завтраком" предполагалось очередное начало самой неприятной части дня, в ходе которой использовали ножи, арматуру, руки... Всё, что так или иначе могло приносить боль.

***

— Джон, я не думаю, что уже имеет смысл хотя бы пытаться. —слова оказались острее самого заточенного лезвия. А суть, что они в себе несли, резала душу и сердце. Да так, что хотелось оглохнуть, лишь бы больше такого не слышать. — Брай, нет. Год, пять, десять, да хоть сотня лет пройдёт. Мы не остановимся, я уже сказал. —режет Харрис. Девушка вздыхает. — а если окажется, что он мёртв? Ты же знаешь... Прошёл почти месяц, шансы на то, что он жив, равны практически нулю... —горькая правда, что заставила бы задуматься. Но только не тогда, когда сердце и душа чувствует обратное. — всё равно будем искать. Как ты сказала: практически равен нулю... Но не полностью. Значит всё же надежда есть. Я... Сам поведу группу. Хоть одна зацепка... Хоть одна улика... Я найду их и его... Ценой всего, если понадобится. —эти слова стали финальными в очередном, не окончившимся чем-то полезным, диалоге. Харрис настроен серьёзно. Его действия чёткие, как и слова, сзывающие нескольких ребят: Клео, Ричард и Дилан. Все четверо покидают дом и усаживаются в машину. Вопросов никто не задаёт, единственный, что повис в воздухе - от Дилана. — где будем на этот раз? —вопрос, ответ на который последовал лишь спустя паузу. — крыша. Та, где его вырубили. —сухо, но чётко. Но... Почему именно это место? Они ведь обшарили его десятки раз, и всё, что удалось там найти - пару капель крови. Не сложно было догадаться, что она появилась, когда Ло лишили сознания. И всё же почему-то Джона тянуло именно туда. Почему-то он был уверен, что там будет что-то, что поможет им в поисках...

***

Разве я предал Айсберга? Разве он был моим другом? Почему он уверяет, что я причастен? Почему заставляет думать, что моя вина в том, что я не пошёл с ним, а встал против? Я ведь лишь поступил здраво... Так бы поступил любой... Любой бы встал против Айсберга. Так почему? Почему он до сих пор преследует меня? Будто хочет мстить за мой поступок вечно? Каждый раз, когда мы с ним пересекаемся после тех слов... После того сна... Каждый раз он меня убивает... Каждый раз "наказывает" за то, что не пошёл с ним, а пошёл против... Каждый раз я чувствую, как меня пронзает его меч, простреливает пуля от пистолета, ломается трахея под давлением его рук или я падаю с огромной высоты, потому что он меня толкает... Каждый раз он убивает меня... Каждый раз я чувствую эту боль... А страшнее всего - то, что я уже не понимаю: сны это, ведения, воспоминания или мои собственные выдумки...? Страшнее всего первое. Вроде самое безобидное, но ведь именно сон - единственное место, где я могу чувствовать себя в безопасности. А если окажется, что даже там меня убивают каждый раз... Есть ли тогда вообще безопасное место? Останется ли тогда единственным выходом умереть? Но если смерть - это вечный сон, значит после неё я буду обречён вечно страдать и умирать от рук самопровозглашённого друга? Не это ли зовётся адом? Тогда можно ли назвать всю мою жизнь адом? Ведь всё то же самое, по сути. Меня каждый день, если такие ещё существуют, убивают. Медленно, постепенно, но убивают. И каждый, сомнительно, день я чувствую себя всё больше и больше виноватым. Только на этот раз я не знаю, в чём... И если есть на свете ангелы... Может хоть они придут на помощь? Но... Заслуживаю ли я эту помощь...?

***

— Джон, мы тут уже двадцать минут рыскаем, каждый сантиметр осмотрели, думаешь что-то удастся найти? —нудит уставшая Клео. Устала не только она, все. Но тем не менее поиски продолжаются. — я знаю, что удастся. Просто нам нужно заглянуть к примеру в те места, где уж точно ничего бы не могло и быть... —и тут Дилана резко осенило. — слушай... А что, если отсутствие улик - идёт в нашу пользу? —говорит парень. Остальные ребята поднимают на него во просите взгляд. — что ты имеешь ввиду? —уточняет Харрис. — он ведь был с наушником, так? А что, если этот наушник так и остался на Ло или в ближайшем от него радиусе? Тогда Брай и Глен смогут попытаться отследить его местоположение как раз через наушник! Конечно шанс, что удастся, мал, но всё же он есть! —а ведь голубоглазый прав. Попробовать однозначно стоит. Джон резко срывается, бросаясь к спуску и кидая на последок только: "быстро в машину!". Но этих слов вполне достаточно, никто дважды повторять не попросит. Авто с визгом высказывает на трассу, что ведёт в сторону дома, где Харрису уже не терпится попросить оперативников поскорее попробовать предложенный Диланом способ. Сердцу становится радостнее от появившейся возможности и шанса, которого Джону так не хватало. Скорее доехать... Скорее зайти в дом... Скорее сказать Брай и Глену... Скорее...

***

Я даже не знаю, что чувствовать... Сколько бы времени, проведённого здесь, не прошло, для меня оно всегда будет казаться бесконечностью. Кажется даже если я буду повторяться, твердя себе о том, что мне всё равно, я устал, я хочу или не хочу жить... Всё, что я втирал себе раньше... Я не остановлюсь. Ведь это всё - единственное, чем я могу описывать то, что происходит внутри моей башки. Но как долго это ещё будет происходить? Как долго я буду повторять себе в сотый раз о том, что потерял счёт времени, мне уже не больно и всё в этом духе? Я уже не знаю, что с моим телом, сейчас больший фокус настроен на мою... Душу? Сознание? Разум? Я не знаю, можно ли разделить происходящее со мной вне физического мира на две вещи: разум, чей голос сейчас со мной говорит... Или я говорю... А может сам себе диктую... Или он диктует... И душа, которая очень медленно умирает. Или это разум её и убивает... Убивает тем, что показывает. Все эти ведения с Айсбергом... Почему...? Почему именно со мной... Но если мой разум и заставляет меня видеть всё это... Друг ли он мне?... Разве может "своё собственное" встать против тебя самого...? Если у меня умрёт душа, разум и сознание, умру ли я? А если спрошу у этого же разума: "когда всё закончится?", он мне ответит? Я себе отвечу?

***

— ну что там, Брай? —чуть нервно, оно и понятно, спрашивал Харрис, надеясь получить хоть какой-то относительно неплохой ответ. Девушка же копалась в компьютере и каких-то его программах. — Джон, подожди немного... Я пытаюсь... Если он слишком далеко от нас, то ничего засечь и не удастся. Да и не факт, что наушник вообще цел. В прочем... Достаточно будет, чтобы хоть чип был в порядке... На остальное плевать. Дай мне буквально несколько... О! —оживлённее вскрикнула черноволосая. Шатен сразу же дёрнулся к монитору. — что там!? Брай, не томи! —чуть агрессивно, но исключительно из-за волнения, говорил парень. — чип цел! Связь очень слабая, практически неуловимая... Но она есть! Если нам повезёт, Ло будет неподалёку от самого наушника! Но... Помни, что он может быть... — нет! Брай, я знаю, он жив! И не в таком дерьме барахтался! —Харрис уже был готов рвануть прямо к Лололошке, на его спасение... Но его остановили. — Джон. Не сейчас. Завтра. Уже час ночи, ты не спал несколько дней, ребята тоже нормально не высыпаются последние сутки, вы все устали. Передохните хоть несколько часов, прошу! Я не думаю, что за ночь с Ло... Если конечно он ещё жив... Случится что-то, что не случалось практически месяц. А если драться придётся? А вы без сил? Поэтому пожалуйста, Джон... —буквально умоляла блондинка. Шэрон выглядела довольно обеспокоенной за ребят, за Ло, впрочем, тоже. Шатен отвёл задумчивый взгляд, чуть поджимая губы. — ладно, хорошо... Только несколько часов. Этого хватило, чтобы заставить Харриса наконец-то поехать к себе и отдохнуть. Джон распрощался со всеми, предварительно объяснив ребятам план действий, при котором они будут проводить дальнейшие поиски Ло, уже в более конкретных местах. Рев двигателя и визг шин, сопровождённый следом на асфальте, посведетельствовали о том, что шатен хотел как можно скорее вернуться, лечь спать и побыстрее пропустить сегодня, встретив желанное завтра.

***

Совершенно пусто. Это так давит на мозги, что хочется просто выть от невыносимого чувства. Джону это непривычно. Может раньше он и был тем, кто был готов пойти на что угодно, лишь бы не иметь дело с прочими людьми, но сейчас всё иначе. Ещё несколько лет назад он стал тем, кто собирает людей, а не сторонится их. Тяжело. Нужно просто лечь спать...

***

Ночь. На часах час с лишним, а я всё ещё не могу уснуть. Вставать и идти на кухню за вновь купленными от бессонницы таблетками не хочется. Может виной тому, что я не могу поспать, - мои же мысли? О чём ещё мне думать? Я подумал о плане, о ребятах, обо всём... Так каких ещё мыслей ждёт мой разум? ... Может о нём? В последнее время я думаю только о том, как спасти Ло, но не о нём. Его присутствие... Его компания... Как же мне этого не хватает... Но... Вдруг всё то, что я тогда наговорил ему у обрыва - вовсе не то, что чувствую на самом деле? Не стал ли Ло просто очередным человеком, которого мне хочется защитить и спасти? Может я всё себе придумал? Но... Тогда почему от его взгляда вздрагивает каждая клеточка моего мозга? Почему от его улыбки хочется улыбаться самому? Почему, когда он выглядит радостным, я сам становлюсь радостнее, даже если до этого мне было плохо? Почему от одной мысли о нём мне хорошо? Почему хочется ощущать его присутствие? Почему хочется, чтобы он всегда был рядом? Почему так хочется защитить его? ... То, чего я сделать не смог... Я хочу верить, что всё это - не выдумка. Потому что кроме Саши, больше никто таких чувств не вызывал... Но на этот раз я не упущу шанса спасти такого человека. Однажды я потерял её, но допустить ту же ошибку вновь я не в праве. Я буду до последнего бороться и верить. Верить в то, что он жив и будет в порядке. Лололошка не такой, как остальные. Но почему? Я не знаю. Знаю лишь то, что только ему удалось изменить меня. Мы знакомы столь малое время, но всё равно я не могу отрицать свои чувства к нему... Это сложно. Сложно то, что я даже не знаю наверняка, жив ли он, успокаивая себя собственно внушенными догадками. Смогу ли я отпустить его так же, как Сашу? Но я не хочу страдать... И отпускать тоже не хочу. Это тяжело. Больно. И оставляет слишком глубокие шрамы. Поэтому прошу, Лололошка... Не заставляй меня чувствовать всё это вновь... Прошу... Я сделаю всё, что будет в моих силах и за их пределами тоже. Но умоляю, не поступай со мной так же, как и она... Мне будет очень больно...

***

И всё же сон медленно, но овладел сознанием Джона. Хах, мило... Ло даже так помог ему уснуть... Интересно, спал ли сейчас сам Лололошка...