Раскалённые.

Новый город встретил цирк мелким дождём и серым небом… впрочем, как и всегда. Города сменяли друг друга, а погода оставалась неизменной: дождь, ветер, изредка солнце. Шатёр установили за два дня, и Кейн, как всегда, руководил процессом, а именно: кричал, размахивал руками, ронял реквизит, поднимал его, снова ронял и в итоге умудрялся сделать всё так, чтобы к премьере ничего не развалилось. Грант же вернулся к своей размеренной жизни: офис, совещания, документы, кофе, снова совещания. C&A Technologies работала как часы, но в этой размеренности появилось и кое-что новое — телефонные звонки. Они созванивались каждый вечер. Это началось как-то само собой — Кейн позвонил на следующий же день после приезда в город, просто чтобы сказать, что доехали нормально и шатёр не сдуло ветром, Грант ответил, что рад это слышать. На следующий день Кейн позвонил снова — рассказать, как прошла первая репетиция. Потом Грант позвонил сам — спросить, не нужна ли помощь с логистикой (ответ был: «Ты что, собираешься оптимизировать мои маршруты? Потому что если да, то я только за!»). И вскоре это стало привычкой. Обычно звонки раздавались около девяти вечера, когда Королёр уже был дома, а Кейн в фургоне, после представления. Они говорили обо всём и ни о чём. Кейн рассказывал о своих ребятах и их успехах, а Грант рассказывал о работе. Иногда, когда Кейн не мог уснуть, Грант читал ему вслух. Причем началось это совершенно случайно: однажды конферансье пожаловался на бессонницу, и Грант, помявшись, предложил почитать что-нибудь. У него была книга французских рассказов: Мопассан, Флобер, Доде — и он читал их в оригинале медленно и размеренно, а потом переводил на английский, чтобы Кейн понимал. Голос у него был низким, спокойным, и мужчина, слушая его, обычно засыпал через десять минут. Грант слышал в трубке его ровное дыхание, иногда тихий храп, и не вешал трубку ещё какое-то время. Просто слушал, как дышит человек на другом конце провода. Это было странно, но... успокаивало в какой-то мере. —Ты опять заснул, — говорил он тихо и храп в трубке был ему ответом. Но бывало и наоборот. Кейн иногда зачитывал программисту сценарии будущих представлений: новые номера, шутки, диалоги, и тогда засыпал уже Грант. Не подумайте, не потому, что сценарии были скучными. Просто голос Кейна, когда он не паясничал, а говорил спокойно и сосредоточенно, действовал на него как снотворное. Конферансье замечал это, слышал, как дыхание Гранта становится глубже и ровнее, и отключался. Со временем они узнали друг о друге множество бытовых мелочей. Грант выяснил, что Кейн до ужаса не любит грозу: однажды, когда на заднем плане разговора загремел гром, конферансье так дёрнулся, что уронил телефон. Пришлось успокаивать его и заверять, что молния в шатёр не попадёт, потому что цирк не настолько важен для небес. Ха-ха, умник, очень смешно. Кейн же выяснил, что Королёр, при всей своей кажущейся отстранённости, не выносит, когда его жалеют. Однажды, когда у Гранта был особенно тяжёлый день и он коротко упомянул об этом, мужчина сказал: «Бедный...» и тут же был грубо перебит. Возможно, они и правда стали друзьями. Но была одна вещь, которую они никогда не обсуждали, у каждого из них была своя причина для этого молчания и каждый считал, что так будет лучше. Потому что они ведь друзья, не больше. *** Цирк давал представления уже вторую неделю. Зрители шли хорошо — город был большой, и сарафанное радио работало исправно. Кейн выкладывался на каждом выступлении, хотя это давалось ему всё тяжелее. Вечерами, после того как зрители расходились, а артисты разбредались по фургонам, он сидел в гримёрной и смотрел на телефон, ожидая звонка, и когда экран загорался именем «Грант» он улыбался. В этот вечер представление шло как обычно, шатёр был полон: дети, взрослые, парочки, семьи. Конферансье вышел на арену и зал встретил его аплодисментами. —Дамы и господа! — провозгласил он, раскинув руки. — Мальчики и девочки! Леди и джентльмены! И все, кто ещё не определился! Добро пожаловать в «Удивительный цирк Кейна» — место, где невозможное случается трижды за вечер, а законы физики берут выходной по семейным обстоятельствам! Зал рассмеялся и Кейн прошёлся по арене, привычным жестом поправил цилиндр и начал представлять номера: Рагата, Генгл, Зубл, Джекс, Помни. Себя же Кейн представлял скромно: покорный слуга и конферансье. Номера шли своим чередом, публика смеялась, ахала, хлопала. А потом настал момент, который мужчина всегда немного недолюбливал — фокусы, точнее — фокусы с ассистентом из зала. —А теперь! — объявил он. — Я продемонстрирую вам кое-что особенное! Но для этого мне понадобится доброволец. Кто хочет прикоснуться к магии? Руки взметнулись по всему залу. Дети, подростки, взрослые — все хотели быть выбранными. Кейн медленно обводил публику взглядом, делая вид, что тщательно выбирает. Он всегда так делал ведь это была часть шоу, но на самом деле он просто искал кого-то, кто не будет слишком нервничать или слишком много болтать, и тут его взгляд упал на мужчину в первом ряду. Светлые волосы, очки, строгий костюм. Грант, — мелькнуло в голове мужчины и тут же — Нет, не Грант, просто похож. —Вы! — Кейн указал на светловолосого мужчину, и улыбка его стала чуть шире. — Да-да, вы, сэр! В первом ряду, в синем костюме! Прошу на сцену! Мужчина поднялся и… он не был похож на Королёра по-настоящему, конферансье понял это, как только тот вышел на свет. Моложе, улыбчивее и двигался он иначе — легче, свободнее, без той напряжённой сдержанности, которая была у Гранта. —Как вас зовут? — спросил Кейн, протягивая ему микрофон. —Алан, — ответил мужчина и улыбнулся. Улыбка у него была открытая, приятная, без тени смущения. —Алан! Прекрасное имя! — Кейн хлопнул в ладоши. — Итак, Алан, вы готовы стать частью магии? —Всегда готов, — ответил тот с лёгким смехом. И Кейн начал фокусы. Классический — кролик из шляпы, платок, исчезающий в воздухе, несколько карт. Стоит отдать должное — Алан играл свою роль с энтузиазмом: он шутил, смеялся, подыгрывал и зрителям это нравилось. Но Кейн рядом с ним чувствовал странную пустоту, этот человек был лёгким и доступным.  И именно поэтому всё в нём было не так. —Спасибо, Алан! — Кейн отпустил ассистента после первого же фокуса, даже не доведя номер до конца. — Вы были великолепны! Бурные аплодисменты нашему добровольцу! Алан, кажется, немного удивился, что его так быстро отпускают, но вернулся на место под аплодисменты. Кейн проводил его взглядом, и зрители вряд ли заметили, что конферансье в этот момент не улыбался. Грант. Он поймал себя на том, что мысленно сравнивает каждого мужчину в зале с Королёром. Каждый светлый затылок в толпе заставлял его сердце на мгновение сбиваться с ритма, каждый приглушённый смех заставлял его прислушиваться — не его ли это голос? Но это был не он, конечно, не он, Грант был за сотни миль отсюда. Грант. Грант. Грант. Кейн закончил представление на автомате. Шутки, поклоны, фейерверк, вообщем всё как обычно. Зрители аплодировали стоя, а он стоял на арене, улыбаясь своей самой широкой улыбкой, и думал только об одном. Г-Р-А-Н-Т. *** Тем временем у мужчины были свои сложности: практикант появился в компании около недели назад. Его звали Крис, и он был студентом четвёртого курса какого-то престижного технического университета. Молодой, энергичный, с горящими глазами, Крис, кажется, с самого первого дня решил, что Грант Королёр — его личный кумир. —Сэр Королёр, я читал вашу статью о нейронных сетях, она гениальна! — говорил он, появляясь в кабинете Гранта без приглашения. —Спасибо, но, Крис, у меня совещание через... —А ещё я смотрел запись вашей лекции на конференции в Берлине… помните, три года назад? Вы так доступно объяснили концепцию самообучающихся алгоритмов! Я законспектировал, хотите посмотреть? —Не сейчас. —А когда? Я могу подстроиться под ваш график! Я вообще очень гибкий! Крис был везде. Он появлялся утром с кофе — «Сэр Королёр, я взял на себя смелость, вы же пьёте без сахара?». Он ждал после совещаний — «Сэр Королёр, у меня есть несколько вопросов по проекту, если у вас найдётся минутка...». Он даже как-то раз подстерёг Гранта на парковке точь-в-точь как Кейн когда-то. Но если конферансье в своей навязчивости был обаятельным, смешным и каким-то... милым, то Крис вызывал у Гранта совершенно иные чувства. Самую настоящую, глухую, труднообъяснимую неприязнь. Дело было не в том, что парнишка был плохим практикантом, напротив — он был способным, сообразительным малым. Дело скорее было в том, как он смотрел на мужчину, словно у них действительно могло что-нибудь быть. Какой наивный болван. —Сэр Королёр, а вы всегда так строго одеваетесь? Вам бы пошло что-нибудь более... расслабленное, — сказал как-то Крис, задержавшись после работы. —Мой стиль одежды не является предметом обсуждения на рабочем месте, — ответил Грант, не поднимая глаз от документов. —Да я просто так... — Крис надул губы, почти по-детски. — Вы такой недоступный, сэр Королёр. Прямо неприступная крепость. Мужчина поднял голову и посмотрел на парня долгим взглядом. —Если у вас нет вопросов по работе, Крис, — сказал он спокойно, — я попрошу вас покинуть кабинет. Крис вышел, но в дверях обернулся. —Я всё равно пробьюсь, — пробормотал он себе под нос, покидая кабинет. Но Грант этого уже не слышал, да и не хотел в принципе. Он смотрел в окно и думал о том, что скоро девять вечера, а это значит, что пора в срочном порядке ехать домой. *** Телефон зазвонил ровно в девять и Грант взял трубку. —Привет, — сказал он. —Привет, — раздался голос Кейна. Он звучал немного уставшим. — Как день? Мужчина прикрыл глаза, стараясь стереть надоедливый образ практиканта.  —Был один... момент, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Но неважно, рассказывай, как у тебя. —Представление прошло неплохо, — начал конферансье. — Почти аншлаг, только... Он осёкся, вспомнив светловолосого мужчину в первом ряду. —Тоже неважно, — закончил он. — Слушай, я чего звоню вообще-то. Ты на выходных занят? Королёр на мгновение задумался. Календарь в голове прокрутился и выдал результат: суббота свободна, воскресенье тоже. —Нет, а что? —Может, приедешь? — В голосе Кейна появилась интонация, с которой он обычно предлагал свои незаконные авантюры. — Посмотришь на наш цирк в деле. Я покажу тебе город — тут, правда, смотреть особо нечего, но есть одна кофейня, где подают отличный эспрессо. —Ты зовёшь меня в другой город ради кофе? —Я зову тебя в другой город ради себя. Кофе просто предлог. Грант хмыкнул, прижал трубку плечом к уху, открыл ноутбук. —Дорога займёт часа четыре, — прикинул он. — Если выехать в субботу утром... —Успеешь к обеду, а вечером как раз представление. Я оставлю тебе место в первом ряду, будешь моим почётным гостем, обещаю. —Твоим обещаниям веры нет. —Обижаешь. — Кейн фыркнул. — Слушай, я серьёзно, приезжай, я... буду рад. Последние слова он произнёс гораздо тише. Королёр закрыл ноутбук и посмотрел в окно на вечерний город. —Хорошо, — сказал он. — Я приеду, но сначала гостиницу сниму, не хочу стеснять. —Гостиницу? — Конферансье возмутился так, будто мужчина предложил ночевать под открытым небом. — Ты с ума сошёл? В этом городе нормальных гостиниц нет, я проверял, тут одни клоповники. —Ты проверял гостиницы? —Ну, мало ли. Вдруг ты когда-нибудь приедешь. — Кейн кашлянул. — В общем, нет, никаких гостиниц. Я подготовлю тебе место в фургоне, у меня тут... — он запнулся, — ...вполне уютно. Диван раскладывается, чистое бельё, подушек, правда, маловато, но я что-нибудь придумаю. Могу уступить свою. —Я не буду спать на твоей подушке. —Тогда привези свою, у тебя наверняка есть любимая. Грант не нашёлся, что ответить, и Кейн немедленно воспользовался его молчанием: —Значит, решено. Никаких гостиниц, будешь моим гостем. Мужчина услышал в трубку привычные вздохи. —Приеду в субботу. —Да! — раздалось в трубке так громко, что Гранту пришлось отодвинуть телефон от уха. — То есть... я хотел сказать — отлично, жду. —Я услышал тебя. Они помолчали. Где-то на заднем плане у конферансье что-то грохнуло, кажется, упала коробка с реквизитом. —Это не я, — быстро сказал он. —…Я ничего не спрашивал. —И правильно. И отключились. Ни слова о светловолосом мужчине, ни слова о назойливом практиканте. Зачем? Они ведь друзья. Не больше.