Раскалённые.

Прошла неделя. Мартовские дожди сменились робким апрельским солнцем, но в городе N это означало лишь то, что небо стало чуть менее серым. Для Гранта эта неделя прошла как обычно: работа, встречи, бесконечные совещания, подписание бумаг, решение проблем, которые кто-то другой создал, а исправлять приходилось ему. Цирк почти выветрился из головы. Почти. Иногда, в редкие минуты тишины, например за рулём машины, перед сном, во время утреннего кофе, он вспоминал красно-белый шатёр, огни, музыку. И конферансье. Странного человека с абсолютным отсутствием такта. Но каждый раз, когда это воспоминание всплывало, мужчина отмахивался от него. Мало ли в мире странных людей? Мало ли фокусников, которые позволяют себе лишнего ради красного словца? Это было неприятно, но не стоило того, чтобы тратить на это время. Во вторник он снова виделся с дочерью. Они гуляли в парке, кормили уток, ели мороженое в кафе на набережной. Девочка пару раз упоминала цирк: ей так понравилось, она хотела бы сходить ещё. Грант пообещал, что когда-нибудь они обязательно сходят и перевёл разговор на другую тему. Не дай Бог. А в среду всё пошло своим чередом. Рабочий день, долгий, как и всегда. Совещание, переговоры с партнёрами, обед в офисе из сэндвича и кофе, потому что времени на ресторан не было, затем ещё одно совещание, затем работа с документами. К тому моменту, когда Грант вышел из здания C&A, солнце уже садилось, окрашивая стёкла небоскрёбов в розовый и оранжевый. Он остановился на крыльце, на мгновение задержавшись. Швейцар кивнул ему, программист кивнул в ответ. Вечерний воздух хорошо действовал на уставшую голову. Грант застегнул пальто, поправил шарф и начал спускаться по ступенькам к парковке. —Добрый вечер, сэр Грант! Голос раздался откуда-то слева, такой… звонкий, бодрый, до отвращения энергичный. Грант вздрогнул и обернулся. На скамейке у входа в его офисное здание сидел Кейн. Тот самый конферансье из цирка. Без цилиндра, без фрака, на нём была обычная одежда: светлое пальто, белые перчатки. Но волосы по-прежнему были красно-белыми, и это сочетание делало его заметным в любой толпе. Он сидел, закинув ногу на ногу, и листал какой-то потрёпанный журнал. —Вы? — вырвалось у Гранта. Он остановился так резко, что едва не споткнулся о ступеньку. —Я! — радостно подтвердил Кейн, поднимаясь со скамейки и отбрасывая журнал в сторону. Он отряхнул пальто, поправил перчатки и шагнул к мужчине с таким энтузиазмом, будто встретил старого друга после долгой разлуки. — Собственной персоной Кейн. Помните? Конферансье, фокусник, душа компании и ваш покорный слуга. Мы встречались в цирке, и это было незабываемо! По крайней мере, для меня. —Я помню, — сухо ответил Грант. — Что вы здесь делаете? —Жду вас, разумеется! — Кейн улыбнулся так, будто это было совершенно естественно ждать человека у его офиса через неделю после мимолётного знакомства. Грант огляделся. Улица была полупустой: только пара прохожих и такси, ожидавшее кого-то у обочины. Швейцар смотрел на них с лёгким любопытством. Грант почувствовал, как внутри поднимается волна раздражение. —Откуда вы знаете, где я работаю? — спросил он тихо. Конферансье слегка наклонил голову. —Ну, знаете ли, это несложно. Набрать в интернете «Грант Королёр» — и первая же ссылка ведёт на сайт C&A с адресом главного офиса. А ещё там есть ваша фотография, кстати, очень удачная. Вы там такой... солидный. — Он улыбнулся. — В интернете вы довольно известная личность, сэр Королёр. Не то чтобы я специально... Ну ладно, специально. Но исключительно из лучших побуждений! Грант переварил эту информацию. Звучало логично и вместе с тем совершенно неприемлемо. —Что вам нужно? — спросил Грант, складывая руки на груди. Жест был защитным, и он сам это осознавал. —Познакомиться поближе! — с готовностью ответил Кейн. — Видите ли, я почувствовал, что наше первое знакомство прошло как-то... неловко. Я повёл себя неправильно. Паспорт, шутки невпопад... — он поморщился. — Это было некрасиво с моей стороны и я хотел бы загладить вину. Приглашаю вас на чашку кофе. Здесь за углом есть отличное местечко с прекрасной выпечкой. Я угощаю. Мужчина смотрел на него, не веря своим ушам. —Вы серьёзно? —Абсолютно. Кофе — это святое. Давайте, всего одна чашка, и если я вам надоем, вы просто встанете и уйдёте. Я не буду вас держать. Честное слово. —Я не пью кофе по вечерам, — отрезал Грант. —Тогда чай, ну или какао. Или просто составите мне компанию. — Кейн шагнул ближе. — Послушайте, я понимаю, это выглядит странно. Но поверьте, я правда хочу извиниться. И... — он замялся, что было для него явно непривычно, — мне просто было бы интересно пообщаться. С вами. —Мы не знакомы, — напомнил Грант. —Вот именно! — воскликнул конферансье. — Поэтому я и предлагаю познакомиться. Разве это не логично? Логичнее некуда. Грант замолчал. Мужчина выглядел безобидно. Почти. Но было в нём что-то такое, что заставляло программиста держаться настороже. И всё же кофе. Один раз. Что такого? —Хорошо, — сказал Грант после долгой паузы. — Одна чашка, но только потому, что вы от меня всё равно не отстанете. —Замечательно! — просиял Кейн. — Идёмте! Вы не пожалеете, обещаю. *** Кафе действительно оказалось уютным: небольшое, с приглушённым жёлтым светом, деревянными столиками и запахом свежей выпечки, от которого у любого нормального человека немедленно просыпался аппетит. В этот час посетителей было немного: за столиком у окна сидела пожилая пара, ещё кто-то работал за ноутбуком в углу, тихо играла ненавязчивая музыка. Грант выбрал место подальше от всех и опустился на стул, не снимая пальто. Кейн устроился напротив с видом, будто всю жизнь только и делал, что пил кофе с генеральными директорами. К ним подошла официантка, молодая девушка с блокнотом. —Добрый вечер! Что будете заказывать? —Эспрессо, — бодро сказал Кейн. — Двойной, и какой-нибудь десерт... что-нибудь шоколадное. У вас ведь есть шоколадное? —Есть брауни. —Превосходно! Один брауни. — Он посмотрел на Гранта. — А вы? —Травяной чай, — сказал Грант. — И всё. —И чай, — кивнул Кейн официантке. — Чудесно. Спасибо, вы просто ангел. Официантка улыбнулась и ушла. Повисла пауза. Грант смотрел на свои руки, сложенные на столе, Кейн смотрел на Гранта. —Ну, — прервал молчание Кейн, — как прошла ваша неделя? —Вы серьёзно? — Мужчина поднял глаза. — Вы хотели обсудить мою неделю? —А почему нет? — пожал плечами конферансье. — С чего-то надо начинать. Я расскажу о своей, если хотите. У нас было три представления. Во вторник Джекс чуть не сломал мотоцикл… опять. В среду у Зубл лопнул трос, но она приземлилась на страховку, всё обошлось, хотя визгу было... В четверг Помни простудилась, и нам пришлось отменять номер с крокодилом, он без неё работать отказывается, представляете? Лежит в клетке и изображает из себя коврик. А в пятницу... —Зачем вы украли мой паспорт? — перебил его Грант. Кейн замер на полуслове, улыбка на его лице чуть поблекла. —Я же сказал — это был фокус. —Это была кража и вы знали, что делаете. Подошла официантка с подносом. Поставила перед Грантом чай, перед Кейном эспрессо и тарелку с брауни. Кейн поблагодарил её, дождался, пока она отойдёт, и только потом заговорил снова. —Хорошо, — сказал он, понижая голос. — Это была кража. Формально. Но послушайте... — он наклонился вперёд, и его голос стал серьёзнее. — Я работаю в цирке, это вся моя жизнь. И, знаете, иногда смотришь на людей из-под софитов и думаешь: вот этот человек такой интересный, у него определенно что-то есть, какая-то история. И хочется узнать — что? Кто он? Я не мог удержаться, это сильнее меня. —Это не оправдание. —А я и не оправдываюсь, — Кейн откинулся на спинку стула. — Я объясняю. Мне стало любопытно, кто вы. Я узнал имя. Это было неправильно, согласен. Но потом, когда вы ушли, я сидел в гримёрке и думал: «Кейн, ты дурак. Ты обидел интересного человека. Надо это исправить». И вот я здесь. —И вы думаете, что после такого объяснения я должен передумать и решить, что вы хороший человек? — уточнил Грант. Кейн усмехнулся, на этот раз без обычного наигрыша. —Я не хороший человек, — сказал он. — Но и не плохой. Я, знаете ли, вообще не очень вписываюсь в категории. Это моя профессиональная особенность. —Это я уже заметил, — пробормотал Грант, делая глоток чая. Снова повисла пауза. На этот раз менее неловкая, чем в начале. —Расскажите о себе, — неожиданно попросил Кейн. — Не про компанию. Просто... про вас. Вы ведь не только начальник. У вас есть дочь, да? Я видел её в цирке… такая светленькая, в зелёной курточке.  Грант напрягся, упоминание дочери заставило его внутренне ощетиниться. —Это не ваше дело. —Ну почему? — Кейн не обиделся. — Я же не спрашиваю номер её школы или домашний адрес. Просто... она славная. И вы с ней были очень нежны. Такое сразу видно, я между прочем в этом разбираюсь, каждый день же смотрю на людей из зала. Мужчина промолчал. Он не знал, как реагировать на такие слова. —Знаете, — продолжал Кейн, вращая чашку в ладонях, — у меня никогда не было семьи. В обычном смысле этого слова. Цирк — вот моя семья. Мы все там немножко чокнутые, но мы друг за друга горой. А у вас есть дочь, которая на вас смотрит с таким обожанием, что это видно даже с арены. Это... здорово. Правда. —Она очень много для меня значит, — сказал Грант тихо. — Она — единственное, что имеет значение. —А работа? —Работа — это... — он замялся, подбирая слова, — способ обеспечить ей будущее. Способ быть кем-то, но это не то, ради чего я живу. Кейн кивнул. Он не улыбался, и это было странно: видеть его без улыбки. —Понимаю, — сказал он. — У меня тоже есть то, ради чего я живу, как вы можете догадаться — цирк. Это, наверное, звучит глупо… взрослый человек, а всё играет в клоунов. Но когда я на сцене, когда люди смеются, когда они забывают о своих проблемах хотя бы на час... Это как наркотик. Без этого я бы, наверное, давно свихнулся, окончательно. —А вы сейчас не свихнувшийся? — не удержался Грант. Кейн искренне рассмеялся. Смех у него был совсем не таким, как на сцене. Приятный. —Возможно, немного. Но в хорошем смысле. — Он допил эспрессо и поставил чашку на стол. — Думаю, что у нас у каждого должен быть свой секретик? —У меня нет никаких секретов, — сказал мужчина. — Я обычный человек. —Обычные люди не являются директорами крупных компаний, — заметил конферансье. —Это просто формальный титул. Мне его дали за заслуги перед технологиями, а не за что-то особенное. —Ну-ну, — Кейн покачал головой. — Скромность — это, конечно, похвально, но не нужно перегибать. Я прочитал о вас в интернете, — напомнил он. — Я знаю, что вы сделали. Вы разработали технологии, которые изменили целую индустрию, построили компанию с нуля. Вы... —Пожалуйста, — оборвал его Грант, поднимая ладонь. — Давайте не будем о работе. Кейн посмотрел на него и кивнул. —Хорошо, не будем. — Он помолчал. — Тогда о чём будем? Грант задумался. Этот разговор был странным от начала и до конца. Он сидел в кафе с человеком, которого видел второй раз в жизни, который неделю назад украл его паспорт. Это было неправильно, нелогично. И всё же... —Вы сказали, что цирк это ваша жизнь, — произнёс программист. — Почему? Кейн откинулся на спинку стула, и его лицо стало задумчивым. —Почему цирк? — переспросил конферансье. — А куда ещё податься человеку, который не умеет быть никем другим? — Он пожал плечами, и в этом жесте не было ни капли наигранности. — Я пытался, честное слово, пытался быть нормальным. У меня даже была обычная работа, давно. Но это... не моё, совсем не моё. А в цирке я на своём месте. Там всё просто: есть сцена, есть зрители, есть я между ними. Я делаю так, чтобы они смеялись, а они делают так, чтобы я чувствовал себя нужным. Это честный обмен. Он замолчал, вертя в пальцах пустую чашку. —Я больше ничего не умею, — добавил он тише. — Только это, но зато это я умею хорошо. Мужчина смотрел на него и не знал, что ответить. Ему вдруг показалось, что он увидел в этом человеке что-то настоящее и это сбивало с толку. Неужели он продолжал играть роль за пределами цирка? —Это, ну… честно, — сказал он наконец. —Я вообще довольно честный, если не считать мелких краж, — улыбнулся Кейн, и серьёзность снова спряталась за привычной ухмылкой. — Ну что, может, ещё по чашке? —Пожалуй, на сегодня хватит, — ответил Грант. Кейн кивнул и подозвал официантку: —Можно счёт, пожалуйста? Официантка удалилась и через минуту вернулась с небольшим подносом, на котором лежал сложенный листок бумаги. Конферансье взял его, раскрыл, пробежался глазами по сумме, и его лицо вдруг вытянулось. —Ох, — сказал он. — Ох-ох-ох. —Что такое? — спросил мужчина. Кейн похлопал себя по карманам пальто — сначала по одному, потом по другому, потом по внутренним, потом снова по внешним. Его движения становились всё более суетливыми. —Кажется, — произнёс он медленно, — я забыл бумажник. —Что? —Забыл. Оставил в гримёрке или в фургоне. Или где-то ещё. — Он порылся в карманах брюк. — У меня тут... сейчас... — он извлёк горсть мелочи и высыпал её на стол. Там было несколько монет, мятный леденец в обёртке и пуговица неизвестного происхождения. — Этого, боюсь, недостаточно. Грант посмотрел на мелочь, посмотрел на счёт, на конферансье. —Вы серьёзно? — спросил он суровым голосом. —Абсолютно. И мне ужасно неловко. — Кейн улыбнулся, на этот раз виновато, почти застенчиво. — Я хотел вас угостить, честное слово. Но, кажется, моя память решила взять выходной. Так бывает, когда много работаешь. Грант тяжело вздохнул и полез во внутренний карман пальто за бумажником. —Ладно, я заплачу. В конце концов, это всего лишь... Но он не успел договорить. Кейн вдруг резво подскочил со стула. Одной рукой он схватил свою чашку из-под эспрессо, другой — Гранта под локоть, да так крепко, что тот выронил бумажник обратно в карман. —Бежим! — прошептал Кейн с таким азартом, словно это была самая весёлая игра в его жизни. —Что?! — Грант попытался вырваться, но хватка у конферансье оказалась неожиданно сильной. —Бежим, я сказал! Это часть приключения! И прежде чем мужчина успел возразить, конферансье уже тащил его к выходу. Они пронеслись мимо ошарашенной официантки, которая только и успела пискнуть: «Эй!», мимо пожилой пары, застывшей с вилками в руках, мимо человека с ноутбуком, который поднял глаза и проводил их долгим недоумённым взглядом. Хлопнула входная дверь, и вот они уже на улице, в вечерней прохладе, а Кейн всё бежал, увлекая Гранта за собой. Они свернули за угол. Потом ещё за один. Потом нырнули в какой-то проулок между домами. Грант задыхался, он был совершенно не в той физической форме, чтобы бегать наперегонки с сумасшедшими конферансье. Сердце колотилось где-то в горле, очки съехали набок, шарф размотался. —Стойте... — выдохнул он. — Хватит... Остановитесь... Кейн наконец остановился. Он выглядел так, будто только что совершил лёгкую пробежку, а не спринтерский забег с человеком на буксире. —Ну вот! — объявил он, отпуская локоть Гранта. — Кажется, оторвались. Мужчина упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. Воздух вырывался из его лёгких с каким-то присвистом. Прошло не меньше минуты, прежде чем он смог выпрямиться. Лицо его было красным: то ли от бега, то ли от ярости, то ли от всего сразу. Он поправил очки, одёрнул пальто и уставился на Кейна. —Вы... — начал он прерывающимся голосом, — вы... совершенно... невыносимый человек! —Спасибо! — Кейн просиял, как будто ему сделали комплимент. —Это не комплимент! — рявкнул Грант. Вернее, попытался рявкнуть, получилось скорее громкое восклицание. — Вы... вы украли мой паспорт! Потом выследили меня! Затащили в кафе! А теперь мы сбежали, не заплатив, как какие-то... как какие-то... Он запнулся, подбирая слово. —Как какие-то... хулиганы! — выпалил он наконец. Кейн смотрел на него округлившимися глазами. На его губах играла лёгкая, почти невинная улыбка. —Вы очень плохо ругаетесь, вы знаете? — заметил он. — «Хулиганы». Это самое страшное слово, которое вы смогли придумать? —Не перебивайте! — Мужчина ткнул в него пальцем. — Вы... вы авантюрист! Вы проходимец! Вы... вы легкомысленная личность без малейшего представления о порядочности! Конферансье вдруг схватился за сердце и покачнулся, будто его ранили. —Ох! — воскликнул он с театральным стоном. — Легкомысленная личность! Прямо в сердце! Вы бы поосторожнее со словами, сэр Грант. Такая дерзость... ранит. — Он прижал ладонь к груди и изобразил глубокую скорбь. — Я, знаете ли, человек тонкой душевной организации. За фасадом этого ослепительного обаяния скрывается хрупкое, трепетное создание. А вы так со мной… я ведь могу и расплакаться. Устрою тут истерику, придётся вам меня утешать. Оно вам надо? —Вы... вы... — Грант захлебнулся от возмущения. — Вы издеваетесь! —Ни капельки! — Кейн выпрямился и подмигнул ему. — Я просто забочусь о вашем душевном комфорте. Представьте: вы стоите в тёмном проулке, а рядом с вами рыдает взрослый мужчина. Неловко выйдет. Так что полегче, хорошо? Грант открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но слова кончились. —Ну вот, — удовлетворённо кивнул Кейн. — Молчание — знак согласия. А теперь, когда мы выяснили, что вы не хотите меня расстраивать... —Я ничего такого не говорил! —...давайте подведём итоги, — продолжил Кейн, не обращая внимания на его протест. — Мы выпили кофе, мило побеседовали, немного пробежались — это полезно для сердца, кстати, вам стоит чаще бегать. И теперь мы стоим в живописном проулке, дышим свежим воздухом и обсуждаем мои душевные раны. По-моему, вечер удался. Грант смотрел на него, и где-то глубоко внутри, под слоями возмущения и полнейшего непонимания, он чувствовал, как уголки его губ предательски дёргаются вверх. Он подавил это, но, кажется, циркач заметил. —О! — конферансье ткнул в него пальцем. — Вы почти улыбнулись! Я видел! —Я не улыбался, — отрезал Грант. —Конечно, нет, мне показалось. Это просто тень или блик от фонаря. — Кейн расплылся в улыбке. — Ладно, давайте серьёзно. Я правда хотел заплатить. Честное слово. Просто бумажник действительно остался в гримёрке, а когда вы полезли за своим, я подумал… ну зачем вам... а впрочем, я уже показал это. Но знаете что? Я верну эти деньги. Честно, завтра же. —Завтра кафе закрыто, — машинально сказал мужчина, заприметив график работы ещё на входе. —А вы уже изучили их расписание! — Кейн восхищённо всплеснул руками. — Я знал, что вы человек предусмотрительный! Тогда послезавтра или в любой другой день я найду способ вернуть долг. Кейн всегда возвращает долги, ну, почти всегда. Процентов в семидесяти случаев. Ладно, в пятидесяти. Но в этот раз точно! —Вы невыносимы, — повторил он. —Я уже понял, что вы осыпаете меня похвалой! — Кейн просиял. — Ну что, мир? Или вы всё ещё планируете вызвать полицию? —Полицию я вызывать не буду, — сказал Грант. — Но только потому, что мне лень объяснять им, как я оказался в вашей компании. —Справедливо, — кивнул конферансье. — Очень справедливо. Я бы на вашем месте тоже не хотел объяснять такое полиции. Они постояли ещё немного в тишине. Издалека доносился шум машин, где-то лаяла собака, в окнах домов загорался тёплый свет. —Ладно, — сказал Грант. — На сегодня приключений достаточно, я иду домой. Один. —Я провожу? — предложил Кейн. —Нет. —Точно? А то тут тёмные проулки, мало ли что... —Самое страшное, что могло случиться со мной в этом проулке, это вы, — отрезал Грант. — А вы уже здесь, так что дальше некуда. Кейн расхохотался так громко, что эхо разнеслось по проулку. —Браво! — воскликнул он. — У вас прорезается чувство юмора! Я знал, что не ошибся! Грант развернулся и зашагал прочь — к освещённой улице, к стоянке, к своей машине, к привычной, спокойной, распланированной жизни. За спиной он слышал, как Кейн всё ещё смеётся. —До встречи, сэр Грант! — донеслось до него. — Мы ещё обязательно встретимся! Грант не обернулся. Возможно и правда встретятся. *** Кейн вернулся в цирк, когда уже совсем стемнело. Шатёр стоял на пустыре, залитый тусклым светом дежурных фонарей. Конферансье шагал через пустую площадь перед входом, насвистывая под нос какую-то цирковую мелодию, и чувствовал себя на удивление... хорошо. Легко. Как будто этот странный вечер снял с него груз работы. Внутри шатра было тихо. Представления сегодня не было — зрители разошлись ещё вчера, и теперь цирк отдыхал, набирался сил перед следующими выходными. В зале горела только одна лампа — тусклая, под потолком. И под этой лампой, с метлой в руках, стояла Генгл. Она была из числа тех людей, которых легко не заметить. Тихая, незаметная, всегда где-то на заднем плане. Генгл работала в цирке уже второй год — убирала зал, помогала с реквизитом, иногда ассистировала за кулисами, если не хватало рук. Она редко заговаривала первой, но если уж начинала — остановить её было невозможно, особенно если речь заходила о вещах, которые её по-настоящему увлекали. Услышав шаги, она подняла голову. —Ой, Кейн, это ты. —Я, — подтвердил он, подходя ближе. — А ты чего так поздно? Мы вроде сегодня не работаем. —Я просто... решила прибраться, — она пожала плечами, опираясь на метлу. — Всё равно заняться нечем. А ты чего такой... весёлый? —А что, заметно? —Ещё как, — Генгл прищурилась, разглядывая его. — Ты сияешь. Что случилось? Кейн усмехнулся, засовывая руки в карманы пальто. —Да так. Встретился кое с кем. —С кем? —Помнишь того мужчину, который был на прошлом представлении? В первом ряду? С круглыми очками и белыми волосами? Генгл на мгновение задумалась, а потом кивнула. —Он самый, — Кейн улыбнулся шире. — Грант Королёр, основатель C&A, технологический магнат и, как выяснилось, совершенно невыносимый человек. Генгл моргнула. —Королёр? —Да. А что, знаешь его? Девушка не ответила. Она замерла с метлой в руках, так, как это бывало, когда вдруг проваливалась в свои мысли, и реальный мир переставала для нее существовать. В её голове стремительно разворачивалась сцена. Кейн в своём красном фраке, но без цилиндра. Грант Королёр в пальто и круглых очках, которые немного запотели от волнения. Они стоят близко… очень близко, и Кейн тянется к его лицу, поправляя очки, а его пальцы чуть задерживаются на виске. «Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал», — шепчет Кейн, и в его глазах пляшут отблески софитов.  «Я... я не...» — начинает Грант, но Кейн прижимает палец к его губам.  «Тсс. Не говори ничего. Я и так всё знаю. Я знаю тебя лучше, чем ты сам».  И Грант смотрит на него растерянно, испуганно, но в глубине его глаз уже разгорается что-то тёплое. Что-то, что он так долго прятал.  «Кейн...» — выдыхает он, и его голос дрожит.  «Я ждал тебя всю жизнь», — отвечает конферансье, наклоняясь ближе, и их губы почти соприкасаются... —Ааааааа! — Генгл выронила метлу и прижала ладони к щекам. Звук получился тонким, восторженным, похожим на писк чайника, который вот-вот закипит. — Ааааа! Кейн! Ты и он! О боже мой! Кейн уставился на неё, приподняв бровь. —Чего? —Ты! И Королёр! Вы! — она замахала руками, не в силах подобрать слова. — Вы... вы же просто идеальная пара! —Пара? — Кейн моргнул, и на его лице отразилось искреннее недоумение. — Погоди, о чём ты? —Как — о чём?! — Генгл схватила метлу и прижала её к груди. — Ты загадочный, харизматичный конферансье с тёмным прошлым. Он серьёзный, закрытый бизнесмен, который прячет под маской одиночество. Ты вторгаешься в его жизнь, переворачиваешь всё вверх дном, подкарауливаешь его после работы... —Э? —...он сначала сопротивляется, а потом понимает, что ты — единственный, кто видит его настоящего! — продолжала Генгл, пропуская его слова мимо ушей. — Это же классика! Это канон! Это... это... — она снова взвизгнула, но на этот раз тише, как будто у неё заканчивались силы. — О боже, я даже вижу обложку! Ты в пальто, идёшь по улице, а прямо за тобой баннер с компанией Королёра! —Стоп-стоп-стоп, — Кейн выставил вперёд ладони, пытаясь остановить этот поток. — Генгл, мы просто выпили кофе..? —Звучит как название первой главы, — немедленно отреагировала Генгл, и её глаза снова загорелись. — Я уже вижу это. Медленное развитие отношений. Враги-в-друзей-в-возлюбленных. Ты сначала раздражаешь его, а потом он вдруг понимает, что ждёт ваших встреч. Что ты — единственный, кто заставляет его чувствовать что-то помимо усталости и долга. А потом... — она мечтательно вздохнула, — сцена под дождём. Ты забыл зонт, он делится своим. Ваши пальцы соприкасаются. Ты говоришь: «А ты не такой скучный, каким кажешься», а он краснеет и отвечает... —Генгл! — Кейн рассмеялся — на этот раз удивлённо, почти смущённо, что для него было совершенно нехарактерно. — Ты сама это всё придумываешь. Вечер удался, определённо удался. Только осталось успокоить разгорячённую фантазию работника.