Мы не ведаем, что творим

Когда на стол перед ней шмякнулось письмо, Холла не на шутку испугалась: родители не баловали корреспонденцией без запроса с самого отъезда в Уэльс, а больше и некому было. Конверт, мирно остановившийся в центре ее учебника, прямо разил инаковостью: печать его украшала не бордовая, как полагается, а черная. К тому же, витиеватый фамильный герб на сургуче не оставлял сомнений: отправлено оно было частным образом, а не регистрируемой почтой. Но самым странным было то, что влетело оно не на завтраке с потоком птичьих сородичей, а в окно спальни Рейвенкло, в когтях неприметной мелкой совы, когда Холла делала уроки за своим секретером. В комнате удачным образом никого не оказалось, потому что Падма и Элиза в гостиной изгалялись в кулинарии, репетируя десерты на День Всех Влюбленных. Холла, закатив глаза, выбрала посвятить себя чему-то более перспективному, чем наращивание боков под эгидой романтических чувств, однако планам качественно поработать не суждено было сбыться. Мидуокер несколько секунд скептически разглядывала доставку, а когда попыталась открыть конверт и потерпела неудачу, её уверенность в том, что случайности действительно были случайны, окончательно рухнула. Бумага переливалась, не давая подцепить себя ни с одного края, однако инициалы девушки приглашающе мерцали над оттиском. Стоп, а где герб? Место, где он только что красовался, стало совершенно гладким, даже вогнутым. Куда он пропал? Холла, покумекав, произнесла несколько заклинаний, даже сообразила поджечь краешек, но ничего не изменилось. В задумчивости и любопытстве она поковыряла ногтем сургуч. Внезапно он перелился перламутром, отражая внутри себя нечто, напоминающее отпечаток пальца. Девушка, нахмурившись, пригляделась. Значит, это письмо открывается по отпечаткам… «Госпожа Пустошь, вне всякого сомнения, вы разобрались с механизмом открытия письма. А если нет, значит и обращаться к вам не имело смысла». Холла фыркнула. Начать с оскорбления было довольно типичным приемом автора письма, которого она мгновенно узнала по почерку, но вот в ее адрес он не пользовался своим дурацким характером никогда. Однако, продолжив чтение сквозь косые чернильные штрихи пера профессора Снейпа, Холла почувствовала, как начали доноситься совсем другие вибрации. «В мире, за который я собираюсь бороться, будет место лишь достойным. И я обращаюсь именно к вам не только по причине того, что Хогвартс — самое защищенная местность в магической Британии. Но и потому, что верю в вас, госпожа Пустошь. Не могу раскрыть всех деталей, но вы уже догадываетесь по уровню конспирации моего послания, что всё далеко от обыденности, и к этому имеет отношение та вещь, которую у вас приобрела Илистая Река. Мне нужна ваша помощь, профессиональная, как зельевара. Вам потребуется варить зелья по рецептам, которые я буду высылать аналогичным образом. Ингредиентами я тоже вас снабжу посредством вашего домовика. Через него же зелья следует передавать назад, мне, в строго стерильно упакованных мензурках. Я знаю, что только вы способны справиться с этим заданием не хуже меня самого. Поэтому и прошу вашего участия. Поверьте, это стоит того. Вы должны мне доверять. Ведь я доверяю вам — единственному студенту на весь замок. На мой дом возможны облавы. Меня не должны обнаружить с такими зельями или их следами в собственном жилище, это конец всему. Но без них завершить начатое великим волшебником дело никто не сможет. Прошу вас, передайте ваш ответ через домовика как можно скорее, и никогда не используйте наши имена в корреспонденции: сильная магия способна извлечь их из текста, не вскрывая конверта. Обдумайте всё. Заклинаю, это очень важно. С уважением, Черная Лилия» Снизу была приписка другим мелким витиеватым почерком: «Если наша дружба хоть чего-то стоит, сделайте это для нас. Илистая Река» Холла бросила письмо на стол и откинулась в недоверии. Какая дружба? С Имоджен ее отродясь ничего не связывало. Скорей, наоборот, из-за прошлогодних чувств Джорджа к ним обеим девушки имели все шансы стать врагами навсегда. Приписка показалась Холле манипулятивной. Но формулировки Снейпа кричали о подлинной мольбе, усиленно скрываемой. Несмотря на это, контекст не давал понять буквально ничего. Тягучие нити сомнений окутали сердце. Она доверяла Снейпу, но уж не пользуется ли он ею, давя на прежние чувства благоговения и трепета, что она испытывала от зельеварения и возможности работать вместе с ним? «Это, как минимум, неуважительно! Вот так просить о сложной услуге, не дав никакой весомой информации», — голосом отца прозвучал закономерный вывод. В его мире уважение было всем, и дочь, бесспорно, была чутка к такого рода материям. Она встала из-за стола и припрятала письмо в шкатулку под личное заклинание запирания, а затем улеглась на шелковистое покрывало кровати, размышляя, что делать. Так нужен был совет, но, кроме как с Пэнси, таким не поделишься, а она… тоже со Слизерина. Впервые в жизни Холла ощутила, что принадлежность подруги к факультету чистокровных волшебников, склонных к власти и агрессии, может оказать влияние на ее решения. И ей совсем не нравилась эта паранойя, но… Часы пробили десять, большая перемена, обед, а затем по расписанию — Зельеварение. Сегодня она собиралась пойти к МакГонагалл и все рассказать ей о Слизнорте, но именно в этот дурацкий день Минерва отбыла в лагерь для утрясания последних организационных вопросов, оставив за себя бесполезную Стебль. Очевидно, Холла не собиралась на урок. Что ж, пожалуй, у нее теперь освободится время варить вместо занятий странные зелья. Если она, конечно, решится. Симус уже ждал ее после трапезы на углу стола своего факультета, нервно бросая взгляды на однокурсников. Когда девушка появилась, он сделал неуверенный шаг навстречу. Холла же расшаркиваться не собиралась, быстро подхватила его под локоть и поволокла вон из зала. — Надо поговорить, мне нужен совет, — рейвенклонка тащила его сквозь потоки людей на выход, но едва успели они преодолеть створки больших дверей, как почти впечатались в высокую фигуру Джорджа, который обычно обедал во второе накрытие. — Куда летим? — он, хмыкнув, протянул руки к плечам Холлы и отставил ее в сторону, удерживая на ногах. — П-прости, — сказала сбивчиво девушка, все еще глядя в пол, утопая в сумбуре собственных мыслей. Джордж вопросительно перевел глаза на Симуса, которого она все еще держала под руку. Тот покраснел, как помидор, и остался мочалив. Джордж, развеселенный смущением друга, шмыгнул носом. — Интересные ммм… сочетания. Финнинган ужасно хотел спрятать глаза, а то и вовсе пуститься наутек, но его рука словно приросла к Холле. Он не отпустит ее из смущения даже перед главарем «шакалов», слишком она ему дорога. Скрипя зубами, он искал в себе силы расправить плечи. Холла же проигнорировала происходящий неловкий момент и затараторила, вскинув голову, когда ее вдруг осенило знание. Она выпрямилась, взбодренная своим открытием. — Джордж, как хорошо, что ты мне попался! Ты же знаешь замок, как никто. Есть ли место… — она понизила голос, — предположим, какая-то скрытая комната, где я смогла бы уединяться для… своих проектов? — Это так теперь называется? — Уизли хохотнул, пробегая глазами сверху донизу по источающему жар Финнигану. — Чего? — не поняла она сначала. — Да нет! Другое. Мне надо варить… зелья. Понимаешь, я отстаю от списка Слизнорта, — она едва заметно задрожала, — к ЖАБА. И не хочу вонять летучемышиным пометом в гостиной по ночам. Джордж всерьез задумался, забыв о Симусе. — Хм, есть пара мест, — он отошел на несколько шагов левее, утягивая за собой ребят, чтобы позволить третьекурсникам войти в зал. — Например, за больничным крылом есть несколько небольших запирающихся закутков. Но, главное — с окнами! Вентиляция. А еще — если в крыле будет вонять чем-то странным, это никого не удивит, ведь там Помфри шабашит. Если хочешь, покажу вечером, после тренировки. А он… тоже пойдет? — Пойдет, — твердо сказала Холла. — Ты — чудо, Джордж! — Фигня вопрос. Кстати, ты едешь в лагерь? — Я еще не решила… Меня зачислили, но, возможно, я попрошу отца написать отказ. Холла перемялась с ноги на ногу. Джордж кивнул. Спрашивать Симуса с его уровнем успеваемости смысла не было: в лагерь взяли только способных учеников. Холла, на самом деле, с удовольствием бы убралась из замка подальше от Слизнорта, но теперь, когда на чаше весов стояла просьба Снейпа… Нет, она еще не решила соглашаться! Надо все обдумать, хотя бы до полуночи. Дать себе хоть немного воздуха, чтобы потом, если что, не жалеть, что дала горячный ответ. — Послушай, — Джордж стал серьезен, но заметил ставший наконец твердым взгляд Симуса и отвлекся на него. — Чувак, позволь минуту наедине с подругой, — он намекающе сверлил глазами однокурсника. Уходить не хотелось. Хотя объективных причин бояться за Холлу в присутствии Уизли и не было, но гордость все равно задевало, что его отсылают, словно он никто. Совладав с раздражением от осознания, что для нее он никто и есть, Финниган сдался. — Да пожалуйста, дался ты мне… Когда тот удалился, шаркая подошвами, к отдаленной колонне, Джордж взял Холлу за локоть и подозрительно просканировал окружающих, но никто не задерживался около их пары: фойе пустело. — Холла, если можешь — поезжай в лагерь, — Джордж наклонился к ней. — Творится… всякое, и будет хорошо освоить несколько мракоборческих приемов на всякий случай. — Что ты пытаешься сказать? — удивилась она. — Есть вероятность опасности, в том числе и для нас, студентов, — сказал он обтекаемо. — А мы очень давно не изучали ЗОТИ. — Уизли пристально посмотрел на Мидуокер, надеясь, что она уловит намеки. — Хочешь сказать… грядут перемены? — она вскинула брови многозначительно. — Да, — он кивнул. — Побереги себя. И, прошу, не говори ничего Симусу об этом. Его в лагерь не взяли, и с этим уже ничем не помочь. И тут паззл в голове сложился: Снейп хочет, чтобы Холла помогла ему защититься от той угрозы, которая, кажется, стала известна и МакГонагалл. Наверняка они, как преподаватели, разделившие десятилетие, делятся информацией друг с другом. Откуда Джордж владел ею, было непонятно, но разве это важно, если он лишь хотел убедиться, что Холла сделает все для своей безопасности? Значит, ехать в лагерь тем более нельзя. Она должна помочь Снейпу. *** — Да ебаный драккл! — Аделаида палила огнем во все стороны, класс пригнулся, пытаясь сохранить целостность волос и голов. — Что происходит с этой сумасшедшей?! — Холла выглянула из-под парты, замечая, как Спика бросилась к подруге, наколдовав защитный купол, и отобрала у нее палочку. Урок чар не обещал остаться прежним. — Истеричка, — заключил раздраженно Симус, сидящий рядом с Мидуокер под партой, разжимая уши. Кажется, все устаканивалось. Флитвик выбрался из шкафа и уже семенил к месту преступления, путаясь в полах своей цветастой блестящей рясы. — Что произошло?! Госпожа Мертон, я же сказал: три пристука, один мах! — У нее вывих запястья, надо в больничное крыло, — Спика ступила вперед, преграждая путь коротышке, пока Ада пыталась отдышаться. — Покажите, — он все равно юркнул мимо нее, протягивая руку к запястью Ады. — Не трожьте! — Мертон взвизгнула, одернула руку и едва не оступилась, ударившись копчиком о край парты сзади; два студента Пуффендуя, расположенные под ней, решили остаться на всякий случай в укрытии. Черные подтеки туши разрисовали ее красные щеки, блестя от света ярких факелов кабинета. Подпаленный край волнистой челки распространял неприятный запах оплавившихся волос. — Я отведу ее, простите за беспокойство, — Спика похватала со стола вещи Ады и запихала их в сумку. — Я мигом. Девушка, настойчиво ведя подругу за плечи сквозь ряды парт, торопилась покинуть кабинет. — Они обе странные какие-то, — Холла окончательно вылезла из-под парты и с сожалением заметила, что ее новенький пергамент сгорел. Благо, она еще ничего не успела на нем важного записать. Прочие студенты тоже принялись наводить порядок на столах, пока произошла заминка. — Спику взяли в сборную Гриффиндора. Фред в спальне полпачки выкурил по этому поводу. Ли сказал не трогать его в таком состоянии. Холла метнула острый взгляд на Симуса, который простодушно сгреб раскиданные перья и снова поставил их в стакан. И безмерно захотелось поскорее окончить школу, желательно, завтра, чтобы никогда больше не рисковать против воли услышать что-то, что пробивается сквозь выстроенные защиты и здравые аргументы. Флитвик наконец добрел до своего стола и промокнул лысину платочком. — Еще раз, дети, еще раз, повторяю, только так: три пристука, один мах! Бесполезно теперь пытаться что-то выдавить из урока. Стюарт Экерли через две парты заклинанием починил подгоревший шарф Алисии Спиннет. Что-то нежное сверкнуло в ее руке, белое, чистое. Куда более идеальное, чем мотивы Экерли. Опасайся парней, которые отправляют тебе цветы на уроках… Холла отвернулась, приказав себе забыть, введя это действие в рутинную привычку, вроде чистки зубов. — Симус, послушай, — прошептала она, когда малыш Филиус удалился в свой кабинет за реквизитом, и шепотки переговоров разнеслись между парт. — Я ввязываюсь во что-то важное. И не уверена, следует ли… Симус оторопел. Никто никогда не спрашивал у него советов и не считался с его мнением. В лучшем случае, его озвученное видение становилось шуткой, над которой потешался то Макгаллен, то Дин, а чаще все «шакалы» разом. — Мне написал мой профессор, он просит помощи в личном деле, но я не должна никому говорить. Задание непонятное, информации — с нюхлов хвост. И это… не дает мне покоя. Я, по сути, не знаю, во что вписываюсь, и когда это кончится. Но он… пишет так проникновенно. Буквально умоляет. — Снейп умоляет? — с сомнением хмыкнул Финниган. — Посмотрел бы я на эту картину. — Если профессор пошел на это, значит оно действительно важно, — сказала Холла разгоряченно. — Но он не раскрывает мне ничего, а ответ я должна дать уже сейчас. — Послушай, — Симус попытался настроиться на давно запрятанную от других искренность, — я никогда не слышал, чтобы кто-то отзывался о любом профессоре так, как ты тогда, на Зельеварении до каникул, о Снейпе. Мне показалось, он тебе чуть ли не мать заменил. — Ну не настолько драматично, хотя…— Холла почесала лоб кончиком палочки, — матери в моей жизни было так мало, что может и это сгодится за правду. — Он хоть когда-нибудь заставлял тебя чувствовать себя неуверенно? Нелепо? Обмануто? — Никогда… — Тогда верь ему. Это дорого стоит. Я, признаться, все так же мечтаю спустить его с лестницы. Но мы ведь из разных миров, верно, Холла? — он слабо улыбнулся. — Спасибо, Симус, — его слова пробрались до ее сердца, уверив в том, какое следует принять решение. Казалось — чего не может ум? Лучшая студентка самого умного факультета не осилила в одиночку решения, ей потребовалась посторонняя гриффиндорская смелось. От того, чьи плечи не занимают целый дверной проем, а голос не напугает гиппогрифа. Голубые глаза Мидуокер сочились благодарностью. Она все еще казалась ему галлюцинацией, которая почему-то день за днем выбирала с ним обедать и сидеть на уроках. Возможно, он сейчас не тут, а лежит где-то в пабе на полу, в бреду, пьяный в стельку. *** — Блятьблятьблять, я не могу так больше! — Шш, подожди, свернем в галерею, — Спика вела практически безвольную Аду, и, конечно же, не в больничное крыло. Коридоры почему-то кишели первогодками, как тараканами. С урока их, что ли, раньше отпустили? Гриффиндорка, заглядывая то в один кабинет, то во второй, никак не могла найти место, где они с Адой могли бы скрыться, но тащить ее дальше и дальше невозможно было бесконечно: Мертон на глазах теряла самообладание. Поэтому, найдя очередной гобелен, завешивающий секретное окно, Спика махнула рукой, сдвинув его телекинезом, посадила Аду, затем и себя на пыльный, не видавший ни души уже тридцать лет подоконник. Окно из блеклых белых прямоугольников тоже было мутным, поэтому чувство запертости в аквариуме поспособствовало уединению двоих. — Мне кажется, пора поговорить о том, что с тобой, — Спика потрогала горячий лоб подруги: у нее явно был жар. — На той неделе ты уже чуть не сварила яд вместо зелья сопротивления магии, сейчас почти спалила Флитвика. Что-то случилось на каникулах? Ада прятала глаза, Спика же настойчиво искала их, очищая пальцами лицо Мертон от остатков челки. — Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом: позавчерашний побег из библиотеки был красноречив, но, твою мать, Ада, я здесь, чтобы помочь тебе! Пожалуйста, откройся. — Блять, я не могу рассказать, Спика, просто не могу, это ужасно! — голосовые связки выдавали лишь плаксивый сип. — Что такое? Это мама? Брат? Они что-то сделали? — Да нет! Там все нормально. Хахаль даже приличным оказался. Кажется, они съедутся. Он заведует подразделением авроров, которые… — Ада как будто даже на секунду отвлеклась, но ненадолго, потому что зрительный контакт снова разорвался, фраза оборвалась, и она разрыдалась в свои ладони. — Послушай, я не смогу тебе помочь, если не узнаю, — Спика взяла ее за плечи и легонько встряхнула. Порывшись в карманах, нордиш выудила маленькую белую таблетку и вложила ее в руку подруги, оторвав ту от лица. — На, съешь. — Аделаида проглотила ее машинально, не задав ни единого вопроса. — Ты и так не сможешь мне помочь… никто не сможет. Я сама во всем виновата. — Не важно, кто виноват, важно разобраться. Ты не можешь так больше учиться, и я волнуюсь. Мертон подняла заплаканное лицо, слепо уставившись в грязный витраж. — Утром Тео тоже спросил меня, и я… словно лезвиями по лицу эти вопросы, понимаешь? Спика не была уверена, что понимает, но очень постаралась понять. Звучало все крайне серьезно, но не поить же ее сывороткой правды? Право человека держать свои тайны при себе, но Мертон явно разваливалась, и с каждым днем все больше косых взглядов привлекало ее мраморного цвета лицо и вялая походка. — Тео тоже волнуется. А… знаешь что? — сообразила Хельквист, подхватив снова плетеную черно-белую сумку Ады. — Пошли к нему. Вроде бы у него окно после Нумерологии. … — Она не говорит, что такое? — Нет, — Тео сел на ручку коридорного кресла, закрыв за собой дверь в спальню, где оставил Мертон лежать на кровати. — Боюсь, без Помфри нам не обойтись. — Медичка скажет, что это нервный срыв. Типа напряжение последнего учебного года и прочий бред. Я дала ей успокоительное, — Спика нервно теребила свой навигационный лентобраслет, опираясь пятой точкой на булыжник стены напротив. — Чего? — Ну, это у магглов бывает, от переутомления. — Пф, Ада не могла схватить болезнь магглов, она чистокровная, — Нотт блеснул недовольно глазами из-под пышной челки и съехал по лоснящейся коже подлокотника на само сиденье. — Стоп, ты дала ей какую-то маггловскую херню? — Почему сразу херню, — цокнула Спика. — Она не только чистокровная, но еще и живой человек. У тебя когда-нибудь болел живот от несвежего пирога с тыквой? — Разумеется. Домовики в этом замке, кажется, лапы не моют. — Ага, привет санэпидемнадзор. — Кто? — не понял Тео. — Не важно. Короче, есть магглотаблетки, которые лечат это состояние за десять минут. Зелью полчаса надо. Видишь, она уже уснула. — Хельк, ты меня пугаешь. Мало ли, что эти недалёкие положили в эти… как их… блетки. — Это те же зелья, только в сухом виде. Спрессованный порошок. У Слизнорта же есть порошки, так? — Спика не понимала, почему из всех вопросов про Аделаиду, Нотт предпочел выбрать фармацевтику ее спокойного сна. — Все равно… это совершенно бесконтрольно, — сквозь его голос зазвучали тонкие нотки раздражения, а его ладони взмыли в воздух, — они там чё-то намешают в своих подвалах и потом потравят половину магической Британии. — Я купила это в аптеке. Это такой магазин сухих зелий, где продают только регулируемые препараты. Слушай, мне кажется, мы ушли от темы. Что будем делать с ней? — Полагаю, она ничего не расскажет, пока сама не захочет, — вздохнул Тео. — Я присмотрю за ней. И Боула попрошу, не переживай. Ты куда сейчас? — Мне надо вернуться на урок, я и так в чарах отстаю. А потом тренировка, — Хельквист наклонилась и чмокнула его в щеку. — Загляну позже, вечером, хорошо? Если что станет известно или нужно, шли Папиро. — Не вопрос, — он кивнул, выпуская край ее юбки из руки, — только Спика, — Тео серьезно посмотрел на нее, — не ешь, пожалуйста, больше никакой маггловской херни. Я тебе сварю по запросу любое зелье, только скажи. Хорошо? — Хорошо. Вернувшись в класс, Спика села за парту и вынула палочку со вздохом. Все студенты уже практически довели до идеала нехитрое заклинание Конфринго: макеты для тренировки на каждом, кроме Аделаиды и ее, столе, обуглились. Становиться вторым посмешищем в классе или, тем более, спалить соседку спереди, которой, иронично, была Парвати, вовсе не хотелось. Но кончик палочки трясся от передаваемого в него телекинеза, усиливаемый обыкновенной нервной дрожью руки. Ты должна, ты обязана. Левая рука потянулась в карман и выудила вторую таблетку успокаивающего. Три пристука, один мах. — Конфринго. *** «Телекинез. Телекинез (способность перемещать объекты силой мысли, без физического воздействия) — редкий навык в волшебном мире, доступный только некоторым этническим группам, преимущественно скандинавских кровей. Способность к телекинезу хоть и определяется генами, но требует специального обучения. Как правило, уроки начинаются в магических школах северных стран с первого года. Большинство склонных овладевает навыком уже к концу второго, другим требуются все семь лет. Десять процентов учащихся не овладевают телекинезом вовсе, либо на достаточном для безопасного использования уровне, даже после школы. Физиология: Поток телекенетической магии курсирует через Глубокую и Поверхностную артериальные дуги рук, которые питают пальцы до самых кончиков. Обратите внимание, что телекинезу невозможно научиться, если ребенок не унаследовал способность, поэтому наличие уроков телекинеза не должно играть решающей роли при выборе для ребенка школы «Ваттенфалль». Послышалась возня, и дверь раздевалки настежь распахнулась от чьего-то эффектного толчка задом. Фред закинул книгу в шкафчик и бросил поверх полотенце, вставая на ноги. Анджелина и Демельза тащили ящик с мячами, от которого раздавался характерный звук жужжания беспокойных бладжеров. — Капец, зачем вы тяжелое таскаете, подождали бы меня, — парень поспел на помощь, перехватывая сундук у подгибающейся уже Демельзы. По правилам игр и тренировок, с момента переодевания в форму, пользоваться палочками было нельзя. — Да мы ждали, но ты так долго одевался, словно у нас не тренировка, а Святочный бал, — укор в словах Анджелины, по ее меркам, был достаточно легким. — Да я просто… Перешнуровывал краги, ага… — Ладно, понесли, а то там Кормак уже всех мух пересчитал. Он с двенадцати на землю не ступал, не доораться. Дем, придержи нам дверь. Да не эту, блять, в эту мы только что вошли. Ту, что на поле. — Энджи, отпусти, я сам донесу, — Фред перехватил ношу по центру, освобождая Анджелину. — А что до Кормака, ты знаешь, я за ответственный подход к спорту. Пусть летает хоть с шести утра, лишь бы жиром не зарос. Ты видела Блэтчи? Это ж пиздец, — он понес ящик на выход. — Сказал, привыкает в летней мантии летать, — Джонсон хмыкнула, направляясь за Уизли. — Умно, но я пригрозила, чтобы не светил ею перед другими, дебил. Корми поклялся, что наложил обманку, и без Ревелио никто не раскусит, что на нем надето. Демельза закрыла дверь на ключ за их спинами, все трое оказались у прорисованной белой краской кромки до боли любимого квиддичного поля. Солнце с трудом пробивалось сквозь легкий, но уютный туман, и это было хорошо: из замка никто игроков не разглядит, даже с заклинанием увеличения. Фред опустил ящик, перевязал волосы и вдохнул полной грудью воздух, который обещал бы ребятам послабее иммунитетом ангину. На высоте действительно мельтешила пара фигур: Спика на дерганном «Чистомете» бомбардировала тренировочным самовозвратным квоффлом кольца, которые изо всех сих оборонял Маклагген. — Она тоже, что ли, с полудня летает? — Не, с полпервого. Эй! — заорала Анджелина ввысь без Соноруса. — Сюда все, алё! — она махала рукой в зазывающем жесте, и противоположно направленный ветер вовсе не собирался ей помочь. На ее крик с боковых скамей трибун спустилась ранее не примеченная Кэти. Она ни слова не сказала, но встала там, где меньше всего была нужна — под его рукой. А Фреду так не хотелось, чтобы кто-то мог прочитать его лицо; болезненное томление, которое он испытал от того, что Хельквист уже была на метле, смотрела свысока, как будто не только физически, но и морально. Украла его воздух: воздух поля, воздух легких. И не собиралась останавливаться на достигнутом. Дурацкая, видимо, привычка, воображать, как именно все будет происходить в моменты их пересечений. Ничего не оправдывается. Сегодня все будет по-другому, обязательно не так, как на теоретическом. Мы профессионалы. Я профессионал. Если бы был религиозен, то Фред осенил бы себя сейчас знаком Мерлина с присказкой «Аминь». К счастью ли или сожалению, но Молли так и не удалось заставить близнецов посетить хоть один храм. Маклагген сорвался с позиции и совершил эффектный полукруг перед лицами пришедших. — Э-э-э-эй, кого покатать на своей метле? — вратарь рисовал впечатляюще-нелепые фигуры на своем «Чистомете», исключительно из показательного кривляния талантами. — Я их вот та-а-ак! Спика приземлилась рядом с группой, вытерев пот со лба предплечьем. Никель ее глаз блестел только что прожитой эйфорией игры. — Не слушайте его, он клоунадничает. На самом деле, почти всё отбил, — сказала она, бросив метлу на землю, а затем оглядела присутствующих. — Так, а где Фред-то? — В смысле, — Фред, который стоял прямо перед ней, так опешил, что даже не успел надеть маску. Обычно он старался никому не демонстрировать своего редко случавшегося недоумения. — Я тут. Она что, впервые в жизни спутала нас? Это оказалось больнее, чем он мог предположить. Все прочие также уставились на Фреда, словно их тоже вдруг постигли сомнения, не обознались ли они, приведя по ошибке не того Уизли. — Да я шучу, конечно, я тебя узнала, — подмигнула Спика, — видел бы ты свое лицо! — она рассмеялась громко и звонко, повернувшись на каблуках спортивных ботинок, и приняла квоффл от приземлившегося Кормака, чтобы тут же начать набивать его коленом. — Джордж опоздает, там с Лавандой чёто, — Демельза шмыгнула носом, замерзая даже в зимней мантии. — Заперлись в спальне нашей и орут. — Хреново, — Анджи покачала головой. — Давайте еще на матчи тащить свои личные проблемы. — Тебе легко, нет личной жизни — нет проблем, — развел руками Кормак саркастически, и Анджелина кинула в него такой испепеляющий взгляд, что ей поставили бы зачет автоматом за Конфринго. — Пятьдесят штрафных отжиманий, Маклагген. Еще слово, и скажу Спике сесть тебе на спину, пока будешь их исполнять. — Не играла в лошадку с десяти лет, интересный будет опыт, — Спика отбросила мяч и пихнула Кормака, который недовольно скрестив руки и поджав аристокртическую губу, буравил капитаншу, но заявление его развеселило, и он тоже треснул в оскале. Эти двое были как друзья с одного двора, и Фреда это почему-то бесило. — Точно? Я уверен, ты неплохо изображаешь наездницу по выходным. — Это не совсем то же самое. Понимаешь, там лошадка поталантливее, а тут всего лишь детская качалка. Кровь Фреда закипала. Сироп пятидесятипроцентной злости влили в фиал такого же густого желания обладать. Будничность их с Кормаком коммуникации, на которую сам Фред был с ней неспособен, била по нервам. Тот уже играючи придушивал Хельквист за шею локтем, валя на себя, а скандинавка пыталась подсечь его колено своим. Но Маклагген был херней по сравнению с осознанием, заталкиваемым каждый проклятый день куда подальше, что она ночует по субботам у Нотта, и они там точно не сказки барда Биддла друг другу пересказывают. Как ты смеешь, как ты смеешь смеяться без меня, дружить без меня, кончать без меня. Рука брата на плече подействовала, как отрезвляющее зелье. — Я тут. Прошу прощения за опоздание, Анджи, — Джордж оседлал метлу, — давайте сразу начинать, раз я вас задержал. — Сама вежливость, — хитро улыбнулась Демельза. — Именно поэтому вас с Фредом сложно спутать. — Доболтаешься, — пригрозил Фред. — Что и требовалось доказать, — Роббинс присела на «Чистомет», игриво закатив глаза. — Уизли, ваша задача — сбивать подзащитных друг друга, — наконец с облегчением перешла к делу Джонсон, — силы не щадите, нам надо наработать манёвренность. У этих дубин мозгов нет, но рука тяжелая, — Анджелина не углубилась в детали об именах дубин, всем и так было ясно. Она открыла ящик и выпустила снитч: — Демельза, ты как обычно — своим делом занимайся, и не попадайся под бладжеры, а то тебя вырубит. Фред тебе не Дункан Инглби. За каждое попадание получишь три круга бегом вокруг поля. Кормак, уймись, пожалуйста! Ты ведешь себя, словно у тебя докси в штанах. Все взмыли. Фред подлетел к Кэти и Спике, чья метла все еще по-дурацки вибрировала. Только в этот раз иронизировать ему совсем не хотелось. — Черт возьми, я поняла, почему меня колбасит, — Спика пыталась снова найти удобную позицию, — у этой модели нет антифлуктуационного заговора, она бесится от телекинеза в моем теле. — Слишком старая модель, — понимающе кивнула Кэти. — Но ты справишься, уже смогла же! — В тот раз было иначе, — Хельквист вытерла рукавом нос и поморщилась, поцарапав его пряжкой. — Тогда мы делали сюрприз-тактику, а не летали в «танго». — Ничего, мы разберемся, — Фред был решителен и лишь в последний момент удержался от ободряющего хлопка по плечу. — Я подстрахую, не переживай. Спика обернулась, благодарно склонив голову. Его присутствие подействовало на нее, как соль на блюдо: завидев Фреда с высоты, она ощутила разогревающую краску на щеках — всё стало интереснее, хотя и непонятно, почему. Наверно, словесный пинг-понг вошел в привычку? С Маклаггеном всё кончалось слишком быстро. Кроме Кормака, вся команда была одета в зимние мантии, чтобы не попасться кому-то лишнему по пути из замка и выдать весь план. Ведь часть его несла функцию обескураживания. Плащ Фреда развевался бордовыми волнами. За его спиной все блекло — серый перламутровый туман скрадывал любые детали далекого пейзажа, мир был заперт в шаре. Близнец смотрелся на метле так естественно, словно она вовсе не требовалась ему для полета. Только он мог сидеть расслабленно, даже чуть откинувшись, и совершенно не держась. Когда в одной руке постоянно зажата бита, тело вырабатывает привычку держать баланс с минимальными точками контакта. Ты проникаешь в мой мир, мой квиддич, хотя я закрылась от тебя на все замки. Фигура парня была обтянута и изящна: он не надел латы (хотя Джордж считал, что весьма глупо подвергать себя риску травмы на тренировке), поэтому линии покато стекали с его плеч, ключиц, бицепсов, иногда пропадая в складках развеваемого плаща. На высоте он превратился в другое существо, и Спика кожей ощущала, что у них есть общая ДНК, несмотря на все перипетии. Андерс Кронстрем — загонщик команды Маджента Ваттенфаля, ее кумир, не выглядел и на треть так беспечно, не сочетал в себе одновременно железную силу духа и почти ангельскую воздушность. Фред встряхнул идеалы еще до того, как игра началась. Спике было достаточно взгляда, чтобы распробовать его мастерство. Ей хотелось протянуть к нему руку и передать это осознание как-то иначе, чем словом. Потому что слов в языках слишком мало, чтобы они могли сплести материю всеобъемлющих, душащих чувств. Но он и так знал, глядя на то, как именно нордиш держит древко метлы: так, как игроки мировых чемпионатов: мизинец, безымянный, средний и большой — в обхват, а указательный отставлен по направлению к рукоятке. А у других — нет. И это значило просто дохера. Первый этап разлётки прошел гладко: Фред отбил все нападения Джорджа, пока Кэти и Спика тренировались аварийно отдавать квоффл, не нарушая схемы лёта. На втором один эффектный бладжер все же прорвался, и Спика пригнулась, избегая его, крепко ухватившись за древко, от этого ее метла подскочила, и девушка со всей мощи врезалась в Фреда, который парил над ней. От удара он и сам подлетел, а ее макушка больно врезалась ему в челюсть. Фред клацнул зубами с неадекватной силой, чуть задев губу. — Блять! — Прости! — Ты мне чуть зубы не выбила. Но Фред тут же забыл о своих проблемах, когда увидел, как Хельквист трясет запястьем, а ее лицо исказилось. — Больно? — он потянулся потрогать ее руку, но вовремя снова сдержал себя. — Больше больно гордости, — Хельквист грустно ухмыльнулась. — Знакомо, — подернул Уизли в ответ краешками губ. — Я пропустил бладжер, можешь открывать свой счет. — Вы там закончили свои танцы, разборки, ухаживания, песни?! — крикнула Анджелина с другого конца поля. — Джордж, еще раз крученый нам подашь, я тебе руки оторву, — Фред озвучил это через поле так, что Демельза подскочила. Джордж только плечами пожал: — Анджи сказала выдать лучшее, так что получай. — Он ничего не нарушил, — сказала Кэти, которая парила рядом. — Помолчи, это тебя не касается, — Фред процедил на границе своего терпения, ощутив вдруг на прикушенной губе струйку крови. Спика видела, как он слизнул ее острым кончиком языка и невпопад улыбнулся. — Фред, обещаю, я разберусь с этой метлой к матчу, — горячо заверила его Спика. Блин, какой же идиотизм запороть такое простое движение, да еще и прилетев прямо в него. Будь это игра, они устроили бы нехилую заминку не в свою пользу. — Это не твоя вина, ты не выбирала родиться с телекинезом. — Но… — Успокойся. Я обещал страховать тебя и не выполнил задачи. — Блин, действительно ноет, — она повращала запястьем, — я спущусь на минуту, перебинтуюсь, продолжайте пока без меня. Спика подала Анджи сигнал и направила метлу вниз. Фред провожал ее взглядом. — Нас. — Что? — не понял Фред, поворачиваясь к рассеянному, вдаль, взгляду Кэти. — Ты должен страховать нас. … Тренировка наконец окончилась, и казалось, что в этот раз холод январского дня добрался даже до нордишских костей. Спика спустилась на землю, ее потряхивало. Дерганная метла расшатала за следующие два часа ее и без того болящее запястье. Она обвила вокруг себя плащ наподобие одеяла, направляясь в раздевалки. Фред шел сзади, односложно отвечая на реплики Джорджа, и это было необычно. Когда Уизли находились вдвоем, сложно было хоть кого-то из близнецов оторвать от братского разговора. За остаток времени в воздухе Фред не пропустил больше ни одного бладжера, поэтому голос его был уверенным, без примесей тех тонов, в которых слышится свист хлыста. Скрипнула дверь, и все с усталым выдохом опустились на скамейки. — Спика, отнесешь метлы в чулан? Джордж, на тебе ящик, — Анджелина открыла свой злополучный шкафчик, у которого имела неосторожность нагрубить Фреду на шестом курсе. — Можно после душа, магией? Рука болит, — спросила Спика. — Нельзя без присмотра оставлять инвентарь, даже здесь. — Я отнесу, — Фред расшнуровывал ботинки. — А тебе не помешает Антирастяжное. — Само пройдет до матча, — Спика скривилась, — переживу. Это мне в наказание за тупейший подскок. — Откладывать проблемы на последний день неразумно. Почему ты выбираешь боль? — Фред запнул пяткой ботинки под скамью. Спику дернуло внутри. Почему? Потому что за все должна быть расплата, а я и так в команде самый непроработанный игрок. А свой провал встречать лицом к лицу ужасно сложно, особенно при свидетелях. Которым известно, что ты, вообще-то, профессионал и обязан контролировать течение событий. А еще потому, что, пока болит рука, Фред почему-то держится рядом. — От Антирастяжного в голове туман на три дня, а у меня зачет по Чарам, — она отвернулась к своим носкам. — Я сварю тебе Антирастяжное без побочек, дай мне два часа. — Не надо, Тео может. — Твой Тео все может. Кроме как играть в квиддич, — он выплюнул и сбросил одним махом свитер и майку. Спика повернулась, ошарашенная. Она, наконец, узнала этот тон. Он ревнует. Глаза Фреда искрили так, что любому пришло бы на ум убраться с пути, но Спика видела сквозь эти молнии что-то еще. Это чувство ускользающего контроля: над ситуацией, эмоцией. Близнец еще несколько секунд касался взглядом ее лица, пока его скулы нервно подрагивали, а затем повернулся к Анджелине: — Она не может летать на этом говне. Его рука легла Спике на плечо и слегка сжала поверх спортивной туники. — Я добуду тебе «Лунный луч», чего бы мне это ни стоило, — сказал Фред, снова обращаясь к ней, чувствуя, как электричество от касания струится через его кожу, словно кофеин.