Канкан (или Второй красный первый снег)

5 глава. Пригласительный в воздух.

      — Мальчишник? — Малфой вспоминает значение слова. Он почти не спал этой ночью, кошмары не сдавались, и навязчивые мысли в голове приобретали пугающие обороты. Он бесконечно борется с подступающей жаждой вспороть собственное горло, пытается почувствовать что-то помимо разъедающей его вечной мерзлоты.       — Да, Малфой, мальчишник. Приглашение было на твоём рабочем столе ещё неделю назад, — нравоучительно перечисляет Рон, загибая пальцы, — на твою электронную почту, на домашний адрес. И мы говорили об этом, не прекращая. Не делай вид, что слышишь впервые.       — Ты сам утверждал дресс-код, между прочим, — в отдел врывается вихрь, именуемый «Джинерва Уизли», — ну, Малфой, не обламывай.       На ней короткое красное платье, состоящее только из блёсток. Волна ярких рыжих волос ниспадает к пояснице заманчивыми локонами. Туфли отбивают уверенный шаг. Мужская и натуральная часть офиса замирает.       — Всё верно, — выдыхает Голдштейн, прикрывая рот.       — Эббот, я за тобой. Какого кентавра ты ещё не собрана? — Ханна торопливо отбивает текст по клавиатуре.       — Ну, белая рубашка, чёрные брюки, — пытается напомнить Энтони Голдштейн, неотрывно рассматривая тающие чары Ханны, обнажающие натренированные ноги в коротком синем платье.       Малфой с сожалением понимает, что на нём как раз то, что перечисляет Голдштейн. Но его нельзя убедить в том, что это следует носить всегда. Ему не хочется идти в новый клуб, у него истекают чары, которые блокируют любопытные взгляды. Вчера он разбил зеркало в ванной, отчаянно врезаясь в него кулаками, а затем собрал осколки, вгоняя их в ладони. Это не должно быть обнаружено. Исцеляющие заклинания на него давно не действуют, но он всё ещё хорош в маскировке и прятках.       — Ты не поверишь, но мы ждём тебя и на свадьбе, — объявляет Рон, злобно пялясь на Энтони, который мечется взглядом между Джинни и Ханной.       Драко действительно не прочь подобных мероприятий: они съедают время, которое тянется бесконечно долго, особенно когда его выталкивают из-за рабочего стола или дают выходные после тренировок. Уизли искупает вину, которую испытывает перед Драко. Да и Грейнджер пока что тоже давит себя тисками прошлого. И он этим пользуется.       — Я подарю вам сервиз, — угрожает Малфой, на самом деле нисколько не угрожая.       — Отлично! Буду доставать его по праздникам. Собирайся.       Малфой отмечает, что все действительно в брюках и белых рубашках. Невольно, скользя взглядом по удаляющимся спинам, он замечает, что Дин никуда не торопится. Малфою становится некомфортно: какими бы добрыми ни были его намерения, он не может расслабиться рядом с ним. Но всё же лучше, чем вообще ничего.       — Позволь, — Дин достаёт палочку и теплой магией скользит по брюкам Малфоя, всего лишь безобидными разглаживающими чарами. Но Дин слегка краснеет, и Драко вопросительно склоняет голову. Его определённо забавляет Томас.       Это всё видит Джинни, и её лицо не покидает ликование. Драко бесится.       — Да ты нарасхват, вот, держи, — Уизли суёт ему что-то в карман, и его блокирующие чары вмиг адаптируются. Он нащупывает тонкую цепочку и узнаёт в ней скромный артефакт. — Это подарок. Автора сказать не могу, прости.       Она по-дружески хлопает его по плечу, не дожидаясь, пока тот поднимет на неё взгляд.       — Дин, верни его нам целым и невредимым.       — Естественно, Джинни, иди уже.       Пока ведьмы направляются к каминам для аппарации на девичник Гермионы, Дин идёт за Малфоем. Он даёт ему немного времени выдохнуть, прежде чем зачерпнуть летучего пороха.       — Тебя что-то беспокоит? Хочешь, чтобы я сказал им от тебя отстать и не таскать каждую пятницу?        Малфоя бьёт прибоем агрессии: с чего он решил, что ему нужна чья-то помощь — тем более его помощь. В виске начинает щёлкать, а боль разливается по вискам как по бокалам.       — Симус. — Малфой смотрит прямо на Дина, и тот озадачен, — он не желает видеть меня на всех этих мероприятиях.       — Не обращай внимания. — Томас зачерпывает порох, заметно сбрасывая в уверенности, — Сегодня он тебя ненавидит, а завтра придёт извиняться. Он не раз ссорился с Гарри в школе. Он непостоянен в своих эмоциях и решениях.       Ты мне облегчил жизнь, неуместный рыцарь.       Конечно, не облегчил, мне насрать на тебя и на Симуса, и Малфой в курсе, сколько дерьма на него лил Финниган, а потом приползал. Именно поэтому Малфой его не боится, как и его выпадов в свою сторону. Малфой просто хочет избавиться от оберега в виде аврора Томаса, его вполне устраивает цепочка от Поттера, естественно он узнал его магию.       Но он не может послать его нахуй — Цугцванг на лицо. Пусть подойдет ближе, сделает что-то недопустимое, тогда он ему и вручит спички, которыми тот подожжёт фитиль.       Но пока остается только терпеть. Они перемещаются вместе, Томас ведёт его в клуб через пару улиц от точки их прибытия. А ведь на самом деле Драко ненавидит клубы, бары, какими бы они элитными ни были, там всё так же пахнет духами, сигаретами и блядством. Туалеты также оказываются заблеваны к полуночи и смердят, несмотря на уборку. Там все такие же пьяные лица и громкие голоса.       Малфой испытывает отвращение, его тошнит. Может, зря он отказался принимать назначенные психо-нимфой зелья? Последнее время чернь внутри него уже переливается через края, он еле глотает её, чтобы не выплеснуть наружу.       Их пропускают сразу. Малфой просит Дина сопроводить его в уборную, ему хочется умыть лицо. Естественно, Томас услужливо ведёт.       — Я подожду здесь. Может, принести тебе выпить?       — Виски, чистый, — Драко даже благодарен: эти несносные люди, лезущие под кожу в Аврорате, неужели Дин не является одним из них?       Малфой с удовольствием подставляет руки под струю ледяной воды, на мгновение ему становится легче: он набирает полные ладони воды и погружает в неё лицо. Кажется, дыхание выравнивается, а боль отступает от висков. Он закрывает кран и смотрит в зеркало: в нём отражается Поттер.       Малфой подпрыгнул бы, если бы тот не мерещился ему повсюду и без того. Поттер моет руки и смотрит на Драко. Он весь наэлектризован, давит молчанием, когда из кабинки выпархивает незнакомый парень, с засосами на шее, и подмигивает Поттеру. Гарри не реагирует на него, но молодого мужчину это мало волнует — он покидает уборную вполне довольный. А картонный фасад Драко начинает гнуть: ебучему Поттеру и не снилось, сколько тот тратит сил на то, чтобы его не увезли в Мунго для душевнобольных.       Ему нельзя сейчас рваться, нельзя, нельзя. Но ноги угрожают предательским бессилием, и он упирается руками в край раковины.       — Малфой, ты в порядке? — Поттер дёргается к нему и подхватывает его за локоть.       Малфой вырывает его с таким остервенением, что темнеет в глазах.       — Пошёл ты, блядь.       — Малфой, —этой каменной интонацией он требует посмотреть на него.       — Да отъебись ты от меня. Не трогай! — Малфой пытается не привлекать внимания, шипит, сюда может войти кто угодно, в любой момент. В кабинках тоже не факт, что пусто.       — Чего ты бесишься, я же делаю всё, о чем ты меня просил, — Поттер убирает руки, но не отступает, он склоняется над ним и шепчет, — Ты сказал мне не подходить к тебе. Так какого хуя ты сейчас вытворяешь?       Малфой вскидывает шальной взгляд и жалеет, что не остался на баре с Дином или не пошёл сразу к Уизли за стол. Он прячет новое, невидимое ранение, сжимая в руках бумажные полотенца.       — Да, именно. Поэтому отойди. — Малфой идёт к выходу, он должен унять это, жаль, что нет заклинаний для тампонады душевных ран. Крови нет, но он ощущает, как она покидает его вместе с силами. Он больно толкает Поттера плечом, не замечая этого. Ему очень нужна физическая боль прямо сейчас, иначе он спятит. Но он не может ничего сделать. Потому просто идёт вперёд, пока его не перехватывает Дин.       — Малфой, — если спросит, плохо ли ему, он не выдержит, но Дин суёт ему в руку стакан виски: — выпей, полегчает.       Много ли ты знаешь, сукин сын, Томас.       Они идут к Рону за стол, только когда Малфой берет четвертый виски и чувствует, что способен немного продержаться до дома. К счастью, музыка громкая, авроры пришли с одной целью — уничтожить здесь весь запас алкоголя в баре, и Малфой их поддерживает. Они почти не говорят, Малфой избегает перекуров на улице, позволяя Томасу сопровождать его по всему клубу.       Он больше не желает оставаться в одиночестве. За баром спорят о чём-то несущественном, пока Малфой наконец встречает облегчение. Он теряет бдительность, и Дин оставляет его по пути к перекуру, он из-за него тоже не выходил, но Драко чувствует, что справится, отпускает его. Когда бдительность тонет в очередном стакане из тяжёлого стекла, рядом появляется Поттер и смотрит, как тот пьянеет.       — Зато с ним можно, верно? — кивает на место, где только что стоял Дин. Он обманчиво спокоен, но глаза выжигают той же нерастраченной болью. Его лицо усталое, Малфою хочется погладить его по щеке и сказать, что тот, в отличие от него, всё делает правильно. Что он помогает Малфою с поисками Нарциссы больше, чем сам Драко. Но он осекается, и рука ложится на барную стойку. Чары-отводчики глаз бледнеют, и из-под закатанных рукавов Малфоя выглядывает истерзанная шрамами татуировка «Nox».       Они оба смотрят на неё — и Гарри тоже больно.       Почему эти псы не могли снять с него этот кусок кожи? Зато сняли с тела чёрную метку: на предплечье заметна выемка там, где должны были быть пузыри подкожной клетчатки. Он всё ещё помнит её отчётливо — желтоватые шарики в слизкой сукровице, очень долго заживало. Но быстрее, чем дыра в нём от Поттера. Поттер делает едва уловимое движение рукой, и его кожа снова выглядит обычной, чары обновлены без волшебной палочки. Показушник.       — Верно, —Кивает Малфой на зависший в воздухе вопрос. Он не любит, когда Гарри прав, — Кто угодно — да, но не мы.            Поттер горько хмыкает и опускает в себя два шота водки.       — Хорошего вечера, Малфой.       Драко кажется, ему померещилась последняя фраза, потому что Гарри уже не было рядом. Он стоит один. Малфой подзывает бармена и спрашивает про такси, пропускает всё мимо ушей, кивает и как тень проскальзывает прочь из заведения. Ему удаётся обойти все знакомые лица, все вопросы и громкие прощания, которые привлекут внимание Дина или Поттера. Он просто очень пьян и разбит, и бредёт по ночной улице в сторону дома. «»       — Куда вы так торопитесь?! — Эббот возмущается: — Я ещё с девичника не отошла. Почему между ним и свадьбой всего неделя? Рон, ты вообще на больничном после ранения!       Любящие пошуметь коллеги запасаются антипохмельным зельем и водой. У Ханны на столе восемь бутылок магловской минеральной воды и дешёвой лапши, она уменьшает их заклинанием и прячет в маленькую сумочку.       — Ханна, ты просто не умеешь пить, я же объяснял, — Финниган сидит на краю своего рабочего стола, проигрывая в очередном раунде собственному галстуку: — Никогда не сбавляй градус. Если стартовала с игристого, потом не пей пиво. Можно заменить на что-то покрепче — водку или виски.       Ликбез по алкоголизму идёт размеренно и с темпом, Симус вкладывает в него душу. Единственное, что он вынес с уроков жизни, кажется Малфою.       Он молится тому, чтобы никуда не пойти. Он занят отчётами и у него, вообще-то, дежурство. Но это мало волнует тех, кто его окружает. Он рад тому, что Дин не докучает ему ничем, кроме мягких, слегка печальных взглядов.        Дин, не влезай — убьёт. Я серьёзно.       — Мы будем ждать вас, Рон, — Невилл кивает в сторону в аппарационного зала, — кое-что подготовим. Рон коротко кивает.       — Нам с Гермионой твоё дежурство никуда не упирается. — Рональд Уизли решил доконать Поттера. И Малфоя заодно.       — Срочный вызов, Поттер, — сообщает патронус старшего аврора. Иногда думается, что тут общаются только по средствам этих серебристых заклинаний, игнорируя все другие способы связи.       Поэтому тебе никто не присылает сообщения.       Драко вскидывает голову: сейчас же только Поттер и остался в отделе — это должно было быть хорошо, а не так блядски плохо. Уизли возмущен и оглушён не меньше.       — Вы не можете кинуть Поттера в одиночку отдуваться за весь ваш отдел, — Малфой говорит раньше, чем соображает. Раздражение заставляет действовать на эмоциях. Он не переживает за Поттера, естественно, его бесит бардак.       Уизли сводит брови на переносице, Драко злится и на него. Переводит взгляд на Поттера, спокойно пакующего палочку в портупею на груди.       — Поттер, я не могу отправить тебя одного, — сообщает патронус голосом Пола.       Да ладно тебе, Вокер, вспомнил?       — Но это приют. Детский приют, — сверкают зелёные глаза за оправой. — Я пойду туда даже без значка. Попробуй запрети?       — Боже ты блядский, — Малфой вскакивает со стула, захлопывая папки с пергаментом. — Я пойду с тобой.       Молчание, обрушившееся на офис, вскинуло все взгляды в сторону Драко. Всех тех, кто не может ринуться в рейд, пожилых секретарш и уборщиц, и действительно свеже-раненного Уизли.       — Вас я тоже не могу отпустить, мистер Малфой.       — Дапошелты, — на грани слышимости, но уверенно и чётко добавляет, — Пошли, Герой.       Бодрой походкой движется на выход, сворачивает в каминный зал — место для трансгрессии в любую точку прямиком из служебки. Поттер настигает лишь тающие черты лица Драко в зелёном трансгрессивном пламени.       — Готовь катафалк, Рон.       Поттера за плечо останавливает Уизли.       — Гарри.       — Для Малфоя. Потому что я иду его убивать, — и проваливается в каминное горло, злобно дёрнув напряжённой спиной.       — Вокер, — Рон поворачивается к начальству, — готовь все рапорты: по какой причине на дежурстве остался один Поттер и неопытный на рейды узкий специалист по родовым проклятьям. Он с тебя с живого не слезет. И ты срываешь мою свадьбу! Радуйся, что ты далеко отсюда.       Вокер за заклинанием клянется, что слышит насмешку в голосе. И Вокер знает, о чём идёт речь.       — Уизли, вызывай подкрепление. Код: лисий хвост. Отправляй группу следом за этими двумя.       — Слушаюсь, сэр.       Уизли частично отстранён после больничного, ему запрещены даже аппарации, но он бесконечно уверен в том, что с Малфоем всё будет в порядке, как и с Поттером, пока они рядом. А вот за тех, кто не решит считаться с этим дуэтом, он может даже помолился бы, если бы умел. «»       Поттер хватает Малфоя за плечи, разворачивает к себе лицо и с силой вжимает в стену.       — Ты совсем, Малфой? Какого ты здесь забыл? — Поттер пытается быть тихим, неизвестно что таят влажные стены в тревожном полумраке.       В воздухе пахнет смертью, болью и гнилью. Драко напрягается: спина упирается в каменную кладку, а пальцы Гарри крепче сжимают плечи. Боль — его лучшее отрезвляющее с незапамятных времён.       — Не могу поверить, что эти люди стоят на страже покоя магической Британии, — хрипит Драко, пытаясь скрыть дрожь. Пытается отказать страху и настигающим подземельным воспоминаниям. Его порыв отправиться на вылазку с Поттером — очень и очень непродуманный ход.       Вшитые в ДНК инстинкты и принципы раскрошились алым леденцом под натиском зубов, когда он испугался, что Гарри пойдет туда один. Он не знает, зачем делает и что делает, его сейчас полосует дезориентацией и дереализацией, пока Поттер держит его за грудки и пытается вразумить: его взгляд — самое жестокое солнцестояние, и Драко может действительно сгореть.       Конечно, Поттер воспринимает его как стажера по бумажной работе, нарисованного мелом на асфальте, такого же хрупкого, живущего до первого дождя. Но Поттеру не стоит знать, что рядом его Оператор и что их тренировки почти ничем не отличаются. Здесь Малфой — разменная монета.       Аврорату ничего не стоит смерть кого-то вроде него, а вот если сдохнет герой, Малфою можно забыть о спасении Нарциссы. Лишь поэтому Вокер не запретил Драко выйти сейчас в поле.       Считает до десяти кроликов и обратно, кажется, вразнобой. Конечно, пушистые шустро носятся — непрошенные мысли пытаются поглотить его разум.       Выдыхает сквозь маску и резко отталкивает руки Гарри.       «Заткнись, иначе погибнем оба, — ты и я, сироты, моя мать, кролики, невиновные — все погибнут. Я тебя умоляю, прекрати на меня смотреть».       — Заткнись, иначе погибнут невиновные, — шипит в ответ и сбрасывает с себя его руки. У них нет времени и нужных обстоятельств для выяснения отношений.       Малфой прячет палочку в рукав, и Поттер цепенеет, он хочет рявкнуть на манёвр. Кто разоружается на задании? Но пальцы Драко тянутся под мантию, и в руке уже сверкает новенький глок.       Здесь действительно не пахнет магией, но Драко узнаёт порох, оседающий на его рукавах. Здесь маглы. По какой-то причине Поттер верит ему и достаёт свой пистолет. Единственное, что меняет: отталкивает Драко за свою спину. Малфой не успевает подавить зачатки паники и опускает ствол вниз, пальцы сводит, а в глазах плывёт картинка.       Зря ты спиной ко мне, Гарри.       Не успевает додумать, как стены вздрагивают, воздух становится тяжелее, а Поттер разворачивается к нему жутко скалясь, и хватает за горло. Глок с грохотом падает под ноги Драко, а пальцы Гарри остервенело пытаются проткнуть его кожу и выдрать трахею. Драко ничего не остается, как за мерцающим сознанием разглядеть угрозу и броситься защищать себя.       В одно мгновение Поттер зажат между предплечьем Малфоя и холодной, отсыревшей стеной. Драко чувствует запах его волос, горьких трав и сигарет. Почему он не видит оскал, только неестественные красные пятна, хаотично вспыхивающие по всему лицу Поттера? И видит хрипы под собственной рукой, не слышит, потому что в голове оглушающе тихо.       Запах отвлекает от слёз, спадающих по скулам Гарри и Драко застывает, он ничего не понимает. Опускает голову ниже к черным крупным кудрям и вдыхает. Правую руку ломит, он ослабляет захват. Поттер вырывается, готовый рухнуть. Малфой склонив голову набок его разглядывает, пытаясь понять произошедшее.       Но вместо новой атаки и оскала, Гарри надсадно откашливается, поднимая взгляд к Малфою и сгребает его в объятия. И если бы Драко видел в темноте получше, он бы сказал, что Поттер плачет. Но, конечно, нет. Плачет он сам, только без слез, грудина сотрясается в сухих рыданиях. Потолок давит темнотой и одновременно отсутствует.       Лицо Поттера узнаётся в случайном свете тусклого заклинания — какое-то дежурное из арсенала авроров. У Поттера больше нет гримасы, но белки его глаз заволакивает красная пелена.       Ты только что чуть не убил его — доверительно сообщает голос в голове. Лилии плачут, а их здесь даже нет. Малфой смотрит вперед и его накрывает волной ужаса, пока идиот Поттер гладит его лицо и заставляет смотреть только на него. Касается лица, кажется, целует. Просит. И явно обеспокоен не нападением и удушьем, а нападавшим.       «У них получилось. Он проиграл» — ужасающая мысль приобретает объём и смысл.       Сквозь сошедшую лавину памяти из обрывков пыток, заблёванного собственной кровью пола, спазма на затылке, Малфой только и слышит: «Прошу, пожалуйста!» и «Это я».       И Поттер не врёт ему, обычный Поттер, обычный встревоженный Поттер. Его голос, его запах и никаких других посторонних сигнальных огней. Драко утыкается в его плечо, добирается до кожи, отодвигая ткань с ключицы носом и вдыхает. Гарри торопится продеть пальцы под маску на лице Драко, стягивает её, полностью обнажая точёные скулы.       Теперь Драко может вдохнуть полностью и почувствовать, что здесь только Гарри, только он. Целует его, требуя спасти, требуя ответа, а Гарри не надо повторять дважды, он открывает рот впускает его горячий язык, совсем забыл, как его лихорадит. Совсем забыл, насколько Драко привычно теплее, ощущается жарко и влажно. Лижет его рот, проходится по нёбу, сталкиваясь зубами. Отрывается, смотрит как того ведёт и наклоняет на себя.       Аппарируют громко, приземляясь в узнаваемом аврорском архиве. Здесь никого не бывает, особенно сейчас и Поттер не понимает, почему они здесь. В аппарацию вмешался Драко?       — Только скажи и я прекращу. Понял? — Малфой тянется к нему, целует снова, он обессилен, и они оба оседают на пол. Здесь сырость теснится с запахом плесени, клокочет старая вентиляционная система и ноль естественного света. — Кивни.       Малфой кивает, и отстраняется, улыбается, черт возьми. Когда Гарри в последний раз мог такое созерцать? В какой-то прошлой жизни? Немеет, боится даже моргать, чтоб не пропустить. Не сдерживается и тянет пальцы в белые волосы на затылке, гладит, к себе подталкивает, губами едва касается губ. И Малфой стонет, так тихо, но так невозможно.       — Я тебя прошу, скажи прекратить если хоть немного, — не договаривает «сомневаешься».       — Поттер, заткнись, я тебя прошу. Сейчас же.       — Мы не можем…       — Почему?       — Ты.       — Что я? — осекается, болезненный румянец ещё горит, но глаза теперь тяжелеют не от возбуждения, они темнеют под чем-то ненужно нехорошим.       — Стоп! — Прерывает бегство Драко, перехватив одной рукой, — Я лишь боюсь причинить тебе вред. Я знаю, что ты ходишь к психологу, но я не хочу вызывать у тебя отвращение, ничего больше.       — Хотя бы ты можешь не пытаться меня анализировать? — голос ровный, он не считает его грязным или чем-то, чем он сам себя считает?       — Я не хочу тебя потерять.       — Да что ты? Сколько раз терял, и ничего, находился же.       — Не начинай.       — Тогда заткнись и поцелуй меня, не заставляй меня думать.       — Ты прав, тебе это не на пользу, — тянется к горлу, нежно проводит прямые линии и тянется к губам.       — Если ты заплачешь, я умру. — Серьезно заявляет, уставившись своими этими реакторами в его глаза. Он нисколько не шутит.       — Что? — Драко фыркает.       — Ты иногда плакал.       — Я прощался, Поттер.       — Тогда точно умру.       — Хорошо. — И тянется к нему. Целует жадно, пальцы по коже вдавливает, будто внутрь хочет, слиться с кровью.       И Поттер позволит ему абсолютно всё. Драко пальцами чувствуется под одеждой, сердце ему в ладони просится. Гарри проводит рукой по груди спускаясь к ширинке брюк, и ласково, длинно давит на вставший под тканью член. Не дает отстраниться, ведёт вверх костяшками не теряя давления.       Малфой пробует эти ощущения, но в животе только сладкая пытка. Он охает и подаётся вперед. Рука Драко опускается за молнию брюк и высвобождает член Гарри. Обхватывает и сжимает пальцы по всему стволу, вверх-вниз, вверх-вниз, Поттер глотает стоны, ему важно впитать Драко. Не спугнуть. Пытается дышать ровнее, будто ничего не происходит, но Малфоя это возмущает и он слегка сдавливает головку, ускоряя темп.       Поттер ошеломленно выдыхает и Малфой целует его. Гарри стаскивает брюки, насколько может и тянет на себя Драко. Он спиной на полу, но это не нисколько его пугает, пока Драко повторяет свои движения руками и сбивчиво дышит.       — Блядь, Драко, — Малфой аккуратно сжимает его шею зубами, и Поттер сдаётся, он переполнен ощущениями и близостью с ним, кончает в его руку, унимая сокращения в бёдрах. Гарри не успевает опомниться, как Малфой опускает пальцы по яйцам к его заднице и пропускает первую фалангу внутрь.       Удивленный вдох вырывается из Поттера, Малфой толкается внутрь него протяжнее. Вводит пальцы, трахает, стремится к простате и Поттера выгибает, он просит и просит. Малфой подставляет член к собственным пальцам и гладит его вход головкой. Гарри ловит его губы, язык, сосёт его отчаянно, но и мягко, без зубов. Малфой срывается и втрахивается в Поттера на всю длину несколькими жесткими рывками, только собственная сперма немного смягчает проникновение.       — Малфой, — вырывается на каком-то отчаянии, горячо и резко.       — Больной, — сокрушается Драко в пылающее лицо Гарри, — я только что тебя чуть не убил.       — Плевать, иди сюда, — требует Гарри и целует, заново изучая нижнюю губу, уже припухшую от прикосновений.       — Я, Поттер, сейчас, — Драко прекрасно румян небрежными штрихами, он входит так, что отдаёт на это последние силы. Он умрёт, если это окажется сном. Ему нужно быть в Поттере, как в убежище от реальности. Он ловит губами все выдохи Поттера, языком туго ведёт по приоткрытой нижней. Достигает своего внутреннего ничего. Они оба торопятся, будто больше этого никогда не повторится.       — Да, да, давай, — не позволяет Малфою отстраниться, сильно вжимает его за поясницу в себя и бьётся навстречу в запальчивом безумии. Драко входит резко, стонет и кусает подбородок Поттера. Поттер гладит по спине всей ладонью, царапает по рубашке, принимает все резкие сорванные с тормозов толчки и сжимает его внутри, когда собственный член, восхитительно зажатый меж их животами, изливается вновь.       Малфою достаточно увидеть прикрытые длинными ресницами глаза, почувствовать сокращающиеся мышцы живота под своим, входит глубоко так, что Гарри на мгновение приоткрывает глаза и раскрывает рот в удивлении, принимая в себя всё без остатка. Он не хочет отпускать. И, кажется, взаимно. Малфой протискивает руки под его спину, ощущая ускоренный пульс свой или его. — Так скучал, — роняет тихо, готовый отключиться.